Текст книги "Джилл. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Стефания Эн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
– Для нашей беседы яркий свет не нужен. Вполне достаточно этого. А значит незачем тратить ресурсы.
Джилл спорить не стала. Доказывать, что обычный светильник никого не разорит, сочла бессмысленным.
– Что это у тебя? – кормилица заметила бутылку.
– Брага, – прямо ответила Джилл. – Кто-то кинул мне её через окно. Да, как видите, не все люди в поместье ненавидят меня. Есть ещё те, кто желал бы видеть госпожу живой после ночи в ледяной камере.
– Ты можешь считать что угодно, но у меня нет цели тебя убивать. Я хочу лишь сделать из тебя хорошую жену.
– Убивать, зачат, не хотите? – хмыкнула Джилл и демонстративно отпила глоток. – Поэтому поместили меня в морозильник. А до этого подстроили ловушка с псевдо любовником.
– Насчёт камеры я погорячилась, – прям примирительно отозвалась Веста. – Кто ж знал, что ты такая хилая? А по поводу твоих обвинений, то тебе уже говорили, что я ни при чем. Учитывая, что твоя вина тоже не подтвердилась, я понятия не имею, что это было.
– А мне говорили, что у мистера Харриса целая цепь агентская и куча проверок всяких для людей, которые работают в замке.
– Верно. И те, кто следят за всеми, подчиняются мне. Однако тот случай остался для меня загадкой. Не делай такой лицо, – Веста заметила презрительную ухмылку Джилл, – можешь не верить, если не хочешь. Мне всё равно. Я пришла сюда поговорить совсем о другом.
– И о чем же? – снова картинный глоток.
– Твой этот тон… Твои фразы… Ты совершенно не понимаешь ни нашу страну, ни нашу планету. Знаешь ли ты, что для матери значит потерять сына?
После этой фразы Веста замолчала. Свет в камере тусклых, но Джилл всё разное заметила слезы, выступившие на глазах кормилицы. Девушка не стала острить или говорить что-либо. Есть вещи, над которыми не шутят.
– Я не стану тебе изливать душу, – продолжила после паузы кормилица, – рассказывать о своей боли. Тебе достаточно знать, что не поступи я так тогда, мой ребёнок всё равно не смог бы нормально жить. На Холли основополагающее значение имеет суверен, который сейчас у власти. Кто правит – тот всё и решает. А знаешь ли ты, что значит плохо жить на Холли? У нас ты этого не увидишь. Но загляни в соседние области – заметишь разницу. В таких условиях жизнь едва ли лучше смерти. И если бы тогда у власти осталась мадам Хелена – мачеха лорда, худо пришлось бы всем жителям области, абсолютно. Никто не смог бы нормально существовать. Мой сын, не пожертвуй я им тогда, всё равно остался бы обречён на жалкое голодное безрадостное существование. Хелена правила так, что люди от голода падали прямо на улицах, родители продавали детей в рабство, лишь бы выжить. В общем, если хочешь полюбоваться на все эти ужасы – поезжай к соседям. И только сохранив жизнь наследника, появлялся шанс на спасение, на улучшение жизни целой области. Возможно, в твоей системе ценностей, где личное счастье дороже народа, нет места подобной жертве. Только вот выбора как такого у меня и не было. Мой ребёнок в любом случае не смог бы нормально жить.
Снова повисла пауза. Веста неподвижно сидела в полумраке, глядя на противоположную стену. Да, подобные воспоминания тяжело ей даются. Это видно.
– Слушайте, Веста, – нарушила молчание захмелевшая Джилл, – насчёт вашего сына я сморозила глупость. Жестокую глупость. Да, не права, признаю. Простите. Но вы-то переодели меня в это ужасное коричневое платье и отправили на унизительные работы ещё до моей той фразы. И зачем вы это сделали? Хотели вывести меня из себя? Поздравляю. У вас получилось.
– Я тебе уже объясняла. Ты чем слушала? – голос Весты снова стал противным и скрипучим. – Ты должна стать хорошей женой. И для этого должна слушаться. По-другому не будет.
– Если и слушаться, то не вас! – резко отрезала Джилл. – Вы мне никто!
– Я – матушка твоего мужа. Ты вошла в нашу семью. И, следовательно, моё слово имеет такой же вес, как и слово лорда.
– А вот и нет! Муж и жена, когда вступают в брак, создают собственную семью! И никто не имеет право туда лезть!
– Говори, что хочешь. – Веста поднялась с полки и взяла свечку. – Твои слова ничего не значат. Пока моего сына нет, вся власть в моих руках. Все люди в замке подчиняются мне. И завтра мы решим, что с тобой делать.
– Кто это – "мы"?
– Я и Орден Защиты Истины. Завтра состоится Всенародное Судилище. Там все и решим.
Веста подошла к двери, постучала. Массивное полотно отодвинулось, кормилица покинула камеру.
– Подать госпоже одеяло, – расслышала приказ Весты стражникам Джилл, – не пристало ей мёрзнуть.
И буквально через пару минут Джильда уже куталась в тёплую мягкую ткань.
Глава 11
Одеяло помогло согреться, брага – забыться. И Джилл на какое-то время уснула. Только вот ранним утром, ещё на рассвете, она открыла глаза и больше не закрывала. Она лежала на жёсткой полке и всё думала, думала…
Веста… Человек со своими целями, желаниями, приоритетами. Столь важный для её мужа, что Виктор по всем вопросам советуется с кормилицей. И что ж получается? Власти у Весты больше, чем у лорда? Нет, этого не может быть. Управлять имеет право только аристократ. Это неизменное правило Корсики. Да и Веста никогда против воли названого сына не шла. По крайней мере Джилл о таких случаях не слышала. Кормилица во всём поддерживает лорда и помогает. Только вот как же она решилась тронуть Джилл? Вероятно, Веста видит ситуацию по-своему и, пользуясь отсутствием лорда, планирует причинить миссис Харрис добро. Во имя общего блага, конечно. Джилл была уверена, что Веста именно так и думает. Искренне считает, что она абсолютно права в своих стремлениях влезть в отношения между супругами.
Только вот эта власть… Наглость, с которой кормилица легко проворачивает свою задумку по укрощению невестки явно говорит о поддержке из вне. Веста что-то упомянула об Ордине Защитников. Вероятно, это и есть повернутая на всю голову секта, поддерживающая своей мощью кормилицу. Наверняка организация влиятельная. Интересно, почему Джилл раньше ничего не замечала и понятия не имела, что под боком примостились фанатики? Вот к чему приводит беспечность. Джилл хотела просто жить, ни к кому не лезть – и вот результат. Веста не только не оценила то, что Джилл не забрала бразды правления замком в свои руки, как положено госпоже, но ещё и наказывает девушку непонятно за что! Вот она – благодарность! Вот что значит не лезть в политику! Виктор сказал – Джилл и послушалась. И вот что вышло!
Нет! Теперь Джилл станет умнее! Если ей удастся выбраться из всей этой передряги, она обязательно займётся своей защитой. Соберёт команду верных людей вокруг себя, найдёт союзников, постарается уничтожить врагов. Миндальничать и быль хорошей девочкой она больше не станет. Веста хочет войны – она её получит!
Кода настал полноправный день, за девушкой пришли. Двое мужчин в балахонах надели на неё наручники и приказали следовать за ними. Наручники! На госпожу! Внутри у Джилл разыгралась буря. Однако внешне она осталась абсолютно спокойной. Послушно проследовала в указанном направлении.
Её привели в большой зал для собраний. Это помещение не входило в состав дома – стояло отдельным зданием. Здесь проводились сходки, обсуждались планы, выслушивали мнения. В общем, когда нужно было собрать в кучу большое количество людей – использовали зал для собраний.
Здесь уже оживлённо. Толпа зевак пришла поглазеть на столь интересное зрелище, как суд над госпожой. Вдоль одной из стен поставили столы со стульями. Там восседали люди в тёмно-коричневых балахонах. Посередине, на стульях выше, чем у остальных, находились трое: два седых деда и Веста. Они важно переговаривались друг с другом, не забывая строить из себя праведников и сыпать цитатами из Книги Истины. И с одной, и с другой стороны от этой группы находились ещё люди. Такие же сектанты, только, видать, рангом поменьше.
Джилл привели и приказали стать перед столом. Указали место достаточно близкое, чтобы её было слышно, но достаточно удалённое для атаки: просто рвануть вперёд и надавать тройке боссов по голове не получится. Плюс рядом с девушкой разместились с разных сторон четверо охранников.
Стоило Джилл войти в зал, как народ притих. Госпожа, несмотря на наручники, шла гордо, с высоко поднятой головой. Когда же девушка заняла своё место и окинула толпу ярким взглядом золотых глаз, по рядам пошёл шёпот:
– Юнико! – говорили вполголоса люди. – Они посмели судить Юнико! Безумные! Госпожа им отомстит.
Да. Даже стоя здесь в наручниках, в уродливом коричневом платье и с косынкой на голове – волосы её заставили прикрыть, госпожа всё равно оставалась госпожой для подданных.
– Тишина! – призвал всех к порядку один из главных дедов. Старик важно провёл рукой по воздуху в сторону народа. Люди не особо слушались. Тогда в дело вступили стражники. Они подняли вверх дубинки для убедительности. Угроза применения силы оказалась эффективней махания руками. Толпа затихла.
– Мы здесь все собрались, чтобы определить наказание для госпожи этого дома – миссис Джильды Харрис. С помощью нашего многоуважаемого суда, да поможет нам Великая Истина, мы выберем подходящую статусу госпожи меру воздействия. Да послужит наше решение во благо! Да защитим мы Истину!
После этого возгласа, все люди в коричневых одеждах: и те, что находились за столом, и те кто просто стояли, молитвенно подняли ладони в верх и задрали туда же головы. Затем, полюбовавшись потолком секунды три, сектанты приняли исходное положение.
– Итак, не станем терять времени, столь любезно подаренного нам Великой Истиной. – продолжил первый дед. – Перейдем сразу к делу. Леди Джильда, признаете ли вы себя виновной? – прогремел вопрос на весь зал.
– Каждый человек в течении жизни совершает как хорошие, так и плохие поступки, – Джилл отвечала спокойным холодным голосом, – ваш вопрос слишком абстрактен. Даже если опустить детали, типа кто вам позволил устраивать суд над госпожой, отсутствие конкретики в формулировке поражает. Выражайтесь понятнее, будьте любезны.
– Вес обвиняют в том, – подал голос дед номер два, – что вы выдаёте себя за Юнико – злого духа. Чем будоражите сознание народа и подрываете честь вашего мужа, нашего достопочтенного лорда.
По залу прошёл гул. Услышав имя божества, народ пришёл в движение. Но Джилл прекрасно понимала: такая её популярность лишь разозлит фанатиков.
– Господин судья, – обратилась к деду Джильда, – откуда у вас подобные утверждения? У вас есть доказательства? Кто может подтвердить, что я где-то когда-либо требовала обращаться к себе подобным образом?
– Доказательств нет, но…
– Но народ всё равно называет меня именем сказочного духа? И при чем здесь я? Народу что-то кажется, люди выдумали себе героя, причём дерзнули отождествлять этого духа со мной, госпожой этих земель. Это полное и абсолютное заблуждение. Только вот разве я должна просвещать народ? Нести в их души свет настоящего учения? Разве разгонять мракобесие – моя задача? Если кто-то не справляется со своими обязанностями и не усмиряет народ – почему в этом обвиняют меня?
В зале воцарилась тишина. Те, кто не справляются со своими обязанностями, прекрасно поняли наезд Джилл. Но не знали, что ответить. Она ведь не простолюдинка, которую можно просто запугать или забить.
– А по сути вопроса, – продолжила отвечать Джилл, – я – гражданка Великой Империи, представитель клана Таллинов с одной стороны, дочь именитого генерала Феба Брауна – с другой. Я – человек с полным набором прав и документов, а никакой не дух. И сказочных сверхспособностей у меня нет. Зато есть влиятельные родственники, которым очень не понравится, если они узнают о суде, который вы сегодня позволили себе проводить. Полагаю, об извращённых способах расправы над врагами моего деда, Доминуса Таллина, вы слышали? Слава о его баловстве гремит далеко за пределами Партеллы. Недавно в страшных муках скончался муж моей старшей кузины. Угадайте, кто к этому руку приложил? А уж о подвигах моего отца, генерала Империи, я вообще молчу. Если нужно, папа со своей армией сюда прилетит и объяснит вам, почему его дочь – не дух, а его дочь. Хотите?
По лицам судей Джилл поняла, что попала в точку. Фанатизм – фанатизмом, но своя шкура дороже. Это рядовые члены секты с промытыми мозгами готовы разорвать во имя идеи. Высшие же чины ценят свою жизнь и комфорт куда выше, чем положено по уставу.
– Зачем вы так говорите, леди Джильда? – уже куда белее милым тоном проговорил дед номер один. – Мы вовсе не навредить вам хотим, а разобраться. Помочь вам исправиться. Но не переходя дозволенных границ! Мы помним, что вы – госпожа этого дома.
– Поэтому на мне наручники? – Джилл вытянули вперёд руки. – Или вы боитесь женщин?
– Досадная нелепость. Их должны были снять, как только вы займёте своё место в зале. – явно врал дед номер один. Старик подал знак одному из стражей и тот освободил руки Джилл от противных оков.
– Это все обвинения? – поинтересовалась Джилл, инстинктивно потирая запястья. – Я могу идти? Или ещё что?
– Ну… Тут… – рылся в каких-то бумагах дед номер один.
– Вот ещё здесь, – нашёл какой-то листок дед номер два. – Вы не исполняете должным образом свои обязанности. Вы столько времени замужем за нашим лордом и до сих пор не зачали наследника!
– Вы в отсутствии детей обвиняете меня? – вознегодовала Джилл. На самом деле, у неё введена временная стерилизация и она действительно виновата, что до сих пор не беременна. Но не рассказывать же об этом фанатиком? Вопрос деторождения касается только её и Виктора.
– Но… Вы же жена… – мялся первый.
– А вот в книге Великой Истины сказано, что дети появляются только с позволения Истины. До тех пор, пока не придёт его время, ни один человек не может появиться. Прийти в этот мир самовольно невозможно. Верно ли я говорю, не исказила ли смысл?
– Смысл священных строк передан верно, – подтвердил номер два. – Да защитит нас Истина!
После этих слов всё сектанты в зале опять вскинули руки вверх и поглядели в потолок.
– Так может это вы плохо молитесь? – начала наезжать Джилл. – Разве не ваша обязанность молить Истину о ниспослании наследника роду Харрисов?
Люди за столом оживились. Приём по перекидыванию вины на противника сработал. Комиссия стала что-то обсуждать насчёт частоты молитв и прочую обрядовую атрибутику. Джилл было невероятно противно на это смотреть. Она не была сильно религиозна, но веру Великой Истины считала своей, хоть и не исполняла даже половины положенных предписаний. Однако в Империи она видела настоящих священников, которые жили согласно заветам Книги Истины. И впечатление от этих священников оставалось светлое, радостное. Здесь же, наблюдая перед собой кучку фанатиков, Джилл невольно поморщилась. Эти ограниченные личности совершенно не понимали смысла Великой Книги. Священные тексты они переделали на свой лад и теперь всё это обсуждают. Впечатление, как будто на белую скатерть опрокинули ведро помоев.
– В словах леди Джильды есть смысл, – возгласил второй дед.
– Мы обязательно исправим это досадный недосмотр. – подтвердил второй.
– Я могу идти? – опять спросила Джилл.
– Что ж… – ответил первый. – Сейчас определим вам наказание и вы свободны. Как думаете, – обратился он ко второму, – чтение книги Великой Истины достаточно для назидания?
– Полагаю, это разумно, – закивал второй. – Священные тексты пойдут на пользу, успокоят разум…
Джилл уже было обрадовалась. По всем признакам суд абсурда подходил к концу. Но тут влезла молчавшая до сих пор Веста.
– А как быть с её непослушанием? – раздался её противный голос, вылетевший из тонких бледных губ. – Она ведёт себя неподобающим образом.
– Что вы имеете в виду, уважаемая сестра? – спросил первый дед.
– Не далее, как вчера, она сказала на меня, на мать своего мужа, что я – глупая бабка без мозга. – Веста на миг замолчала, наслаждаясь осуждающим гулом, пронёсшимся по залу, потом продолжила: – Я требую, чтобы она прилюдно покаялась, стала передо мной на колени и поклонилась мне, назвав матерью. Я имею права этого требовать. – важно заявила Веста. – Моё положение мне это позволяет.
И первый, и второй дед одобрительно закивали. Люди за столом тоже поддержали данное требование. Джилл же… Её начало колотить. Не от холода или от лихорадки – от ярости! Веста издевается? Сколько ещё кормилица будет её мучить? И самое главное: если сейчас уступить – отвоевать позиции не получится никогда!
– Леди Джильда, – обратился к ней второй дед, – вы признаете обвинения?
– Нет. – заявила она. – Я ничего не нарушила.
– Но как? – возглас негодования. – Вы обвиняете даму Весту во лжи?
– Не совсем. – ответила Джилл. – Я своей вины не признаю. Вот скажите мне, уважаемые старцы, разве называть стол столом порицаемо? Или кошку кошкой нельзя кликать? С каких пор говорить правду – плохо? – по девушке прям физическая дрожь пошла, так она нервничала. – И если я тупую бабку называю тупой бабкой – в чем моя вина?
После этих её слов зал взорвался. Судьи-фанатики кричали от негодования. Подобное оскорбление одной из своих сестёр они не собирались терпеть. Члены ордена требовали немедленной кары для госпожи, забывшей своё место и посмевшей дерзить.
А вот народ в зале наоборот, поддерживал хозяйку, решившую дать отпор суровым фанатикам.
– Молодец, Юнико! – кричала толпа, – Так их, Юнико! Добей их, Юнико!
Приятные возгласы. Только вот сил и возможности кого-то бить у Джилл не было. Наоборот, её бахвальство могло ей дорого обойтись: ведь люди Ордена Защиты настроены к ней абсолютно не дружелюбно.
И кара не заставила себя ждать. Стражи, стоящие рядом, повинуясь приказу своего начальства, схватили Джилл и грубо поволокли во двор. На улице её привязали к какому-то столбу. Несмотря на мороз и снег, разорвали девушке платье сзади, оголяя спину. Джилл прекрасно поняла, что хотят с ней сделать. Но гнев ещё гуще залил ей глаза. На очередной призыв судей покаяться перед Вестой госпожа ответила резким отказом. Джилл решила держаться до конца, выдержать все истязания.
К месту пытки подошёл палач. В его руках находился плотный длинный хлыст. Из-под чёрной маски, надетой на мучителя, на Джильду глядели два испуганных глаза. Человек явно не желал выполнять приказ.
– Только попробуй ко мне прикоснуться! – зашипела палачу Джилл. – Я тебя потом найду и оторву голову! Слово Юнико!
Невероятно, но угроза сработала. Палач – человек из народа и лесных божеств боится. У несчастного затряслись руки, потом он бросил хлыст на снег и убежал. Ни угрозы судей из Ордена, ни физическое воздействие догнавших его стражников не могли заставить палача выполнять его работу. Тогда один из членов Ордена Защиты, мужчина в коричневом балахоне с капюшоном, схватил брошенный хлыст, замахнулся и рассек госпоже спину жестоким ударом. От неожиданности она вскрикнула, хотя и обещала себе молчать и всё стерпеть. Но удар оказался слишком сильным. Фанатик бил с упоением. Второй замах завершился очередной кровавой полосой. Потом посыпался третий, четвёртый удары… Человек хлестал её ещё и ещё. Снова и снова раздирали кожу. В какой-то момент она перестала считать. А потом… Она сломалась. Она кричала, просила пощады. Пытка оказалась слишком болезненной.
Далее… Она помнила смутно. Её, всю истерзанную, отвязали. Поставили на колени перед Вестой. И Джилл произнесла те слова, что у неё требовали. Она ненавидела себя сейчас, но всё равно попросила прощения и назвала Весту матушкой. Это был полный провал. Джилл проиграла целиком и полностью.
Глава 12
Джилл лежала в своей спальне на животе на кровати. Да, её снова переместили в её покои. Назидательная порка выполнена, нужные слова произнесены. И госпоже позволили вернуться в её комнаты. Вероятно, она умоляла так жалобно, что сердитые старцы смилостивились и разрешили ей находиться там, где ей положено по праву – в своих покоях.
В комнату несколько раз приходил лекарь. Что-то колдовал над её спиной. Но, несмотря на его усилия, раны всё равно жутко болели. Однако не физическое недомогание беспокоило Джилл. Её проигрыш, её унижение – вот от чего разрывалась душа. И боль от этих мук заметно превосходила физическую.
Комнату госпожи по-прежнему охраняли две представительницы Ордена Защиты. Суровые дамы стояли около входа, также по мере необходимости выполняя функций служанок.
Джилл оставалось только покорно лежать. Её воля сломлена. Жить не хотелось. Выхода она не видела. Скорее всего, она уедет домой, когда Виктор вернётся. Оставаться на ненавистной Холли она не намерена. Только вот отпустят ли её? Ее муж далеко. И вообще, кто, как не Виктор, виноват в случившемся? Это он распустил своих подданных и дал Весте слишком много власти!
Джилл злилась. На Весту и её Орден, на мужа, на себя – на всех. От бессилия и безысходности хотелось выть.
Одним утром к госпоже пожаловали гости. Неожиданно ими оказались три её бывшие служанки. Девушки зашли в комнату и принялись громко ругать хозяйку. Рассказывать непонятно кому, как они ненавидят и боятся миссис Харрис. Уловка была рассчитана на женщин-стражниц и в какой-то момент сработала. Пока две служанки усиленно жаловались тёткам в коричневых платьях на свою тяжёлую жизнь, третья девушка приблизилась к Джилл и быстро спросила:
– Госпожа, могу ли я вам помочь?
– Да, – мысли Джилл лихорадочно бегали. Такой шанс ни в коем случае нельзя упускать. – Ты помнишь, где я спрятала пистолет? Он там, в моём гардеробе, в особом месте. Прошу, найди предлог и принеси мне его сейчас. Сможешь?
Девушка утвердительно кивнула и, убедившись, что стражницы всё ещё увлечены рассказом о тяжёлой жизни служащих госпожи, незаметно проскользнула в гардеробную. Благо, комнаты смежные.
Буквально через минуту девушка вернулась и тихонько передала Джилл оружие. Как ни старалась служанка, но стражницы заметили странный жест.
– Это что у тебя там? – рявкнула одна из сектанток.
Вместо ответа жёсткий луч энергии пронзил её тело. Такой же заряд получила и её коллега.
– Девочки, заприте дверь изнутри, – попросила Джилл.
Служанки беспрекословно выполнили приказ.
– Госпожа, нам связать этих женщин и спрятать где-нибудь в комнатах? – поинтересовалась одна из девушек.
– Связывать их нет никого смысла. – сделав над собой усилие, Джилл встала с кровати. – Я стрельнула в них качественно. Эти дамы мертвы.
– Но… Как же мы теперь? – волновались служанки. – Что теперь делать?
– Ничего не делать. – ответила Джилл. – В смысле вам ничего не делать. А я сейчас надену защитный костюм, возьму немного вещей и сбегу.
– Как же вы сбежите, госпожа? За дверью ведь тоже охрана. Да и там, дальше – везде люди дамы Весты ходят.
– Я выпрыгну и умчу на аэроскейте. – Джилл открыла окно и поглядела вниз. Острые булыжники красовались прямо под подножием башни. – Да, прыгать с такого расстояния рискованно. Но не переживайте за меня. Справлюсь. Я профессионал. И не спорьте и не переубеждайте меня. Это мой единственный шанс спастись. Вы, дорогие мои, лучше скажите, как вас зовут? Я ведь так и не знаю ваших имён. А вы – самые верные мне люди.
– Анита, – отозвалась первая.
– Тоня.
– Ола. – закончила третья.
– Хорошие имена, – похвалила Джилл, – обязательно запомню. Спасибо вам, дорогие мои девочки: Анита, Тоня и Ола. Я никогда не забуду ту помощь, которую вы мне оказали. И обязательно отблагодарю, когда снова стану нормальной госпожой.
– О госпожа! – отозвались служанки. – Ничего не нужно! Мы рады служить Юнико. – и всё трое учтиво поклонились.
– Теперь прошу вас, помогите мне собраться. Мои раны ещё не зажили, мне очень тяжело двигаться.
– Госпожа! Но как же вы полетите?
– Я же просила: не спорить. Или сейчас – или никогда. Лучше давайте, помогайте.
Девушки засуетились. Облачили госпожу в тёплый зимний белый защитный костюм. Помогли собрать вещи: положили в небольшой рюкзак запасной костюм, немного личных вещей и батареи питания – их запаса должно хватить на несколько месяцев, дальше видно будет. Джилл взяла аэроскейт и шлем. Подошла к окну и открыла его.
– Девочки, а теперь ложитесь на пол, чтобы не удариться при падении, – попросила госпожа. – Я в вас выстрелю.
Служанки переглянулись и безропотно легли на пол.
– Рады были служить вам, госпожа! – сказала Анита и зажмурилась. На лицах остальных девушек тоже застыло скорбное выражение.
– О! Прошу, не пугайтесь! – поняла свою ошибку Джилл. – Сейчас объясню. Смотрите: нужно, чтобы вас никто не заподозрил, чтобы Веста думала, будто вы против меня. Для этого я в вас выстрелю и оглушу. Только оглушу! Через время вы очнётесь и поведаете кормилице жуткую историю, как ваша бывшая госпожа вероломно напала на вас и хотела убить, а сама сбежала. Почему эти две дамы мертвы, – Джилл указала на валявшиеся у входа тела в коричневых платьях, – а вы – нет, вы, естественно, не имеете ни малейшего понятия. Ругайте меня на чем свет стоит, поносите, обзывайте – делайте всё, чтобы себя обелить. Я хочу, чтобы вы жили, и жили хорошо. Чтобы вас никто не притеснял, не обижал. К сожалению, сейчас мы с вами будем порознь, но если я когда-нибудь вернусь, обещаю отблагодарить вас как следует.
– Госпожа, – подала голос Ола, – нам ничего не нужно. Мы действительно служили вам потому что уважали и любили вас, а не по принуждению. Бегите. И помните: в этой крепости остались три души, верные вам.
Джилл не стала больше медлить. Время играет не в её пользу. Ещё раз поблагодарив служанок, она в них выстрелила.
Джилл поместила пистолет на пояс, надела защитный шлем, подошла к открытому окну и прыгнула вместе с аэроскейтом.
Это сложный трюк. В нормальном состоянии его трудно выполнить, а она сейчас ранена. Прыжок с большой высоты требовал концентрации. Ты летишь вниз почти до самой земли и на последних метрах необходимо быстро выровнять скейт, опереться магнитным полем о поверхность и продолжить движение в горизонтальном направлении. Сейчас мало того, что силы у Джилл на исходе, так ещё внизу куча острых камней навалена.
Секунды свободного падения тянулись вечность. И вот наконец земля. Джилл резко выровняла скейт, не сразу, но поймала баланс и рванула дальше. Трюк удался.
Путь лежал в лес. Больше лететь некуда. Мчать по дороге в дом мэра не вариант: сил у Джилл совсем мало. Она точно не дотянет – свалится на обочине, так и не доехав. И тогда её схватят люди Ордена, и ей конец. В любой другой населённый пункт Джилл тоже дорога заказана: шпионы Весты могут находиться повсюду. Значит остаётся только лес. Дремучий и страшный, зато безлюдный. Девушка понятия не имела, как она станет выживать одна в такой мороз. Но сейчас главное – улететь как можно дальше. Там видно будет. У неё-то и выбора нет.
Джилл неслась по заснеженной чаще леса. Суровые ели взмывали толстыми стволами вверх, составляя хаотичный частокол. Благо, у неё есть опыт езды с подобными препятствиями. Сама трасса опасений не вызывала.
Вокруг был снег. Снежинки весело падали на землю, застилая её мягким пушистым ковром. Деревья стояли сплошь в белых нарядах, делая картину вокруг ещё более завораживающей.
Только Джилл не могла наслаждаться созерцанием пейзажа. Она собрала всё силы, чтобы не потерять ориентацию и сконцентрировалась на дороге. В глазах периодически темнело. Вероятно, это из-за потери крови. При прыжке с башни она вынуждена была совершить несколько резких крутых движений, из-за чего её раны на спине открылись и теперь кровоточили.
Ещё, ещё метры пути… Только бы дотянуть до какой-либо пещеры. Лес одной своей частью упирался в горы и подобное укрытие вполне могло там найтись. Но силы… У Джилл их всё меньше. Вот тёмная пелена опять спустилась. Девушка не увидела препятствие и врезалась в дерево. Дальше помнила отрывками.
Вот она лежит на снегу. Вот слышатся какие-то голоса вокруг. Вот кто-то снимает с неё шлем. Вот над ней склонился мужчина: шатен с длинными нечесаными собранными в хвост волосами и небритой щетиной. Вот подходят ещё люди в грубых одеждах, кладут её на её же аэроскейт как на носилки и куда-то тащат.
Потом всё чёрное.
Она очнулась в каком-то доме. Деревянные тёмные бревенчатые стены. Тусклый свет, судя по всему, от обычного огня. Нехитрое убранство в виде лавок вдоль стен, стола, пары сундуков, самодельных стульев. В помещении довольно тепло. Пахнет дровами, что опять-таки подтверждает теорию об огне.
Джилл лежала на животе на какой-то самодельной кровати. Несмотря на простоту убранства, ей было удобно. Подстилка хоть и явно ручной работы – ткань, набитая звериным пухом, но мягкая, приятная. Сверху сшитое из разноцветных лоскутков одеяло.
Девушка попыталась встать, поднявшись на руках, но получилось плохо: тело не слушалось, она почти сразу плюхнулась назад.
– Нет-нет! – услышала Джилл женский голос, – Тебе пока нельзя вставать!
К больной подошла незнакомка в одежде из плотной самодельной светлой ткани. На женщине надет то ли балахон, то ли платье свободного кроя, с широким поясом и грубо обработанными краями. Несмотря на простоту фасона, одежда аккуратная, чистая. На шее ожерелья в виде нескольких ниток из ярких разноцветных крупных горошин. Длинные русые волосы чуть собраны на затылке и свисают с плеч свободными прядям, также украшенными бусинами. Лицо молодое и приятное, хотя и довольно простое, круглое.
Незнакомка склонилась, нежно поправила одеяло Джилл, погладила больную по голове.
– Лежи спокойно, – говорила девушка, – тебе ещё рано вставать. Нужно набраться сил.
От рук незнакомки исходил аромат жареного мяса и ещё какой-то еды, что делало девушку такой домашней и аппетитной.
– Нельзя с ней разговаривать! – уже другой голос.
К первой девушке подошла ещё одна женщина. Наряд похожий. Волосы более тёмные и длинные, собраны в толстую косу. По возрасту вторая явно старше первой. Лицо строгое, обременённое заботами, но не злое, располагающее.
– Глава Барт запретил нам, – старшая положила руку на плечо младшей, – он станет сердиться, если узнает, что мы ослушались.
– Но она такая несчастная! – возразила младшая. – И она женщина. Разве она опасна?
– Мы этого не знаем. – отозвалась старшая. – Раз наш муж запретил нам с ней разговаривать, значит мы должны слушаться, а не задавать вопросы.
– У вас один муж на двоих? – слова сами вырвались из уст Джилл. Слишком уж тема интересная. – Или я не так поняла?
– Да, Барт Катани – это наш муж! – младшая подсела на край кровати Джильды и принялась радостно щебетать. – Наш муж – Глава нашего народа! Он самый главный! И сильный! И смелый! И ловкий! Любая сочтёт за честь служить ему! Все наши девушки готовы быть его жёнами! Но он выбрал меня! То есть нас… – поправила она.
– Тайя! – повысила голос старшая.
– А что? – отозвалась Тайя. – Дана, не ругайся пожалуйста! – примирительно попросила она. – Наш муж ничего не узнает! Мы ему ничего не скажем! Просто немного поговорим с ней и всё. Чуть-чуть поговорим. Самую капельку. Ну пожалуйста! Разреши! Это же так интересно! Она такая необычная!
