Текст книги "Ведьма без магии (СИ)"

Автор книги: Стефания Джексон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Портал выбросил нас не рядом с кафе. Питер был к этому готов. Он лишь тяжело вздохнул и, не желая терять ни минуты, пошел в сторону заведения, находившегося в километре от нашего места пребывания.

Мне ничего не оставалось сделать, как пойти за ним.

Не хотелось второй раз предстать перед ректором Тенерожденной Академии, где мне уже посчастливилось побывать из-за не состыковок в портале.

– Твоя матушка всерьез задумалась о замужестве. – Невзначай проронил Питер, отбрасывая ботинком попавшейся на дороге маленький камешек. – Ты мне ничего не хочешь рассказать?

– Какой в этом разговоре смысл, Питер? Матушка в последнее время не в себе из-за сильных потерь магической силы. Она не слушается нас с бабушкой, но упорно продолжает израсходовать магический дар, надеясь, что это сблизит ее с погибшем отцом.

– И потому она вдруг решает заговорить о замужестве? Причем с темным магом. Тебе не кажется это странным?

– Мне кажется, что ты ревнуешь.

Не удержалась я от очередной колкости.

– Ой, да брось! – Тут же отмахнулся мальчишка. – Мне четырнадцать. Я младше тебя на два года. Смысл мне ревновать тебя к тому, кто давно заходит к твоим родителям во время пребывания в Капельнице?

Я резко остановилась. Не давая себе отчета, умудрилась налететь на спину Питера. Отмахнувшись от его язвительной улыбки, тяжело сглотнула. Новость, которой со мной поделился мальчишка, никак не ввязывалась в ту информацию, которую знала я.

Потуже затянув кардиган, я попыталась абстрагироваться от неприятной темы разговора. Я устала всем повторять, что мне всего шестнадцать. Мы живем не в каменном веке. Да и к свадьбе я пока еще не была готова.

Питер был единственным человеком, который ведал секреты нашей семьи. Он умудрялся узнавать их из с третьих уст – бабушки. Признаюсь, меня удивил факт прихода Дерека в наш родительский дом без моего ведома. Я решила, что как только встречу его, я обязательно с ним поговорю. Если я не могла достучаться до матушки, то до парня достучусь по-любому. В этом я была уверена на все сто процентов.

В его же компетенции было отговорить родителей от столь скорого замужества. Иначе плакали наши совместные, не совсем легальные расследования.

Мне нравилось думать, что я была для него ценным информатором. В последнее время мальчишка невзначай сокрушался о малом количестве союзников. Доверчивых подростков становилось с каждым годом все меньше. А листовки о плохой жизни Питера распространялись по всему миру. Я слышала, что некоторые родители начинали читать детям выдуманную сказку о злодее по имени Питер. Лишь бы обезопасить своих чад от сделки, которая может стоить им жизни.

Забавно.

Зная себя и свою любовь к неприятностям, я знала, что даже с нравоучительной сказкой от родителей, я бы все равно умудрилась столкнуться с Питером. Рано или поздно. Даже бабушка говорила мне, что встреча с Питером была пред начерчена судьбой, а потому назидательно советовала мне беречь дружбу. Не разрывать ее и не злить мальчишку.

Мне удалось увидеть Питера в ярости. В момент опасности, когда я почти не лишилась жизни из-за Врачевателей Смерти. Он напугал меня. Настолько, что я решила больше никогда не злить парня.

– Ревную. – Ответил Питер. В его голосе не было привычной мне задорности. И я не могла понять шутит он, или говорит вполне серьезно. – Не забывай, что скоро начнется Дикая Охота. Новая Кровавая Луна не принесет нам ничего, кроме разрушений.

Мы возобновили путешествие. Питер шел медленно. Словно он хотел задержаться со мной еще ненадолго, пока я не пропаду в стенах заведения, куда ему дорога была закрыта.

– Есть предположения, кого она может забрать в этом году?

– В Департаменте начинают делать ставки. – Недовольно ответил Питер. – Они все думали, что это будешь ты.

– Я?

– Да. У тебя одной в шестнадцать не проявилась магия. Именно поэтому все ставили на тебя, надеясь, что Дикая Охота будет довольна твоим уходом из Капельницы. Но, знаешь, я думаю, что они все ошибаются.

– Почему? – Равнодушно пожала я плечами. – Они правы, Питер. В возможном предположении. Даже матушка запаниковала, когда поняла, что в свой праздник я не могла использовать ни одного нормального заклинания. Нам просто надо признать тот факт, что Дикая Охота рано или поздно придет за мной. Прячась в Академии, я лишь ухожу от неизбежного. Я свыклась. И тебе тоже давно принять этот факт.

– Нет! – Выкрикнул Питер, заставив меня вздрогнуть. – Нет, Леля! Ты не принадлежишь Дикой Охоте! Они не смогут тебя забрать. Не сейчас, ни через пару лет, когда ты выпустишься из Академии.

– Питер, достаточно! Мы оба знаем, что я не смогу вечно бежать от кого бы то ни было.

– Академия – единственный вариант, когда твои силы могут проявиться. Просто не опускай руки и не впадай в неприятности, хорошо?

– Хорошо, но, вот только… Питер.

– Что?

– Матушка не спроста заговорила о свадьбе. Она думает, что, если я выйду замуж за сильного мага – не важно светлым он будет или темным – я смогу обезопасить себя от Дикой Охоты. Якобы буду под защитой семьи, которая не сможет меня им отдать.

Питер хмыкнул.

– Не вижу я тебя в роли матери.

– Не поняла?

– Сама посуди, Леля. Зачем матушка хочет выдать тебя замуж? Чтобы ты родила наследника. По контракту, который был подписан между Дикой Охотой и Департаментом, там явно прописан пункт, что, если предполагаемая слабая ведьма ждет или рожает ребенка от мага, Дикая Охота не может забрать потенциальную жертву в свои ряды.

– Впервые слышу этот бред.

Честно призналась я.

– Знаю. Потому я пытаюсь отгородить тебя от Департамента и Дикой Охоты. Но это не значит, что в подписанном контракте присутствуют обходные пути. Поэтому тебе стоит быть предельно осторожной, прежде чем нести несусветную чушь.

Забавно, но ни я, ни кто-либо из подростков не видели воочию Дикой Охоты. По преданиям от очевидцев Дикая Охота действовала под покровом ночи, стараясь особо не светиться на глазах у жителей Капельницы. Они приходили с незримым туманом, и уходили, словно боялись разбудить спящий народ. Только родители унесенного знали, что к ним приходила Дикая Охота. Охота давала возможность родителям горевать до утра. А с наступлением утра у родителей напрочь забирали память, давая им возможность жить длинную и счастливую жизнь. В качестве платы за содеянное, Дикая Охота даровала родителям чуть ли не вечную жизнь. Они исцеляли больных родственников. И даровали возможность иметь второго ребенка.

– Ты, – я кашлянула, – говорил, что Дерек приходил к моим родителям, когда меня не было дома.

– Да, Эллейн открыла ему дверь. Она взяла его за локоть и, обернувшись, словно зная, что за ней подглядывают, впустила Дерека домой.

– Она обнаружила тебя?

– Нет. Мне помогла магия. Она скрыла меня пологом. Вовремя.

– Ты подслушивал их разговор?

– Не удалось. Эллейн опустила заклинание неразглашения. Я ничего не слышал.

– Это странно.

– Почему?

– В последний раз, когда Дерек приезжал в Капельницу на каникулы, он не разу не обмолвился со мной. Не искал встречи. А когда я поймала его взгляд в толпе поклонниц, решивших попытать счастья, он просто отвернулся, словно мы не были знакомы и не дружили в детстве.

– Ты его ревнуешь?

– Нет. Но в тот момент мне стало обидно. Я знала, что мы должны ненавидеть друг друга… – Я тяжело вздохнула. – Но, с каждым его возвращением, мне начинает казаться, что он невольно отстраняется от меня, давая всем видом понять, что не нуждается в моей компании.

– Скучаешь по нему?

– Иногда. Местами. Каждый чертов вечер.

– Может тебе стоит с ним встретится и поговорить?

– Нет.

– Почему?

– Это плохая идея Питер. – Честно призналась я.

– Ты боишься. – Вдруг констатировал он.

– Чего? – Слегка опешила я.

– Он может узнать Ходячее Бедствие с другой стороны, стоит вам лишь поговорить о происходящем наедине.

Питер словно издевался надо мной. Ему нравилось подшучивать тем, что я пыталась забыть. И Ходячее Бедствие было одним из признаков такой сентиментальности, произошедшей в моей жизни.

В маленьком поселке, где ты знаешь чуть ли не каждого жителя, прозвища всплывают достаточно часто. Иногда они с легкостью могут заменить имена, и, тогда, ты понимаешь, что угодила в некогда кем-то построенную каверзную ловушку.

У Дерека тоже было прозвище. Клоун. Глупый Клоун. Однако стоило ему получить сильные темные силы, прозвище катапультировалось, растворилось в пучине забвения. Словно его никогда и не существовало.

Иногда мне казалось, что только я помнила его. Пытаясь подрожать девушкам, которым нравился Дерек, я замолкала, не позволяя себе его произнести.

Мое прозвище я получила от Дерека. Ходячее Бедствие. Он прозвал меня так, когда мне было десять лет. Тогда я впервые попала в неприятность, из которой я не могла выбраться самостоятельно, Дерек пришел мне на помощь. Он спас меня, но при этом Ходячее Бедствие намертво закрепилось среди подростков, с которыми я либо дружила, либо пересекалась, либо хотела подружиться.

Ему понравилось мои волосы. Именно волосы. Волосы меняли свой цвет в зависимости от моего настроения. Если я злилась, или же находилась в ярости, волосы становились ядрено рыжими. Когда я была в хорошем настроении духа, волосы становились русыми. А если я грустила, они превращались в желтый.

Дерек был единственным, кто осмелился поинтересоваться трансформацией изменения цвета волос. Он искренне считал, что я применила магическое заклинание, чтобы они самостоятельно меняли цвет. Я бы действительно это сделала, если бы могла колдовать. Я бы с радостью поменяла желтый цвет волос на более натуральный. На фиолетовый, к примеру. Или на зеленый. Или же я просто сделала один цвет волос, который не менялся с моим настроением.

– Ходячее Бедствие в прошлом, Питер. В Капильнице меня уже никто так не зовет.

– Кроме Дерека. – Хмыкнул Питер. – Да, я в курсе. С появлением Врачевателей Страха ты стала прилежней, но все равно продолжаешь попадать в неприятности.

– Они сами меня находят. – Пожала я плечами. – И Дерек знает о Врачевателях.

Как бы невзначай оборонила я. Я знала, что мне не стоило это говорить. Когда я подписывала договор с Питером, я поклялась, что не стану искать Врачевателей в одиночку. А если я найду себе компанию, то непременно расскажу об этом мальчишке.

– С каких пор?

– Вот уже как год.

– И ты молчала? Почему я об этом узнаю только сейчас, Леля?

– Потому что ты редко появлялся в городе. У меня было несколько вылазок к подросткам. Если бы не Дерек, я бы сейчас была одной из них. Или мертвой. Выбирай, что тебе больше по душе.

Питер, закатив глаза, продолжил путь. Я давно заметила, что ему не нравится мое своевольное хождение по разгадкам тайны. Причем, самое забавное то, что эту тайну Питер велел мне расследовать сам.

– Я за тебя боюсь. – Проронил он слегка уставшим голосом. И, все так же не оборачиваясь, продолжил. – Поэтому я подумываю над решением пригласить к нам какого-нибудь простофилю, чтобы он занимался с тобой расследованием, и, заодно, присматривал за тобой пока меня не будет рядом. Вдвоем с Врачевателями Страха мы не справимся. Если ты и дальше будешь заниматься расследованием в одиночку, то тебя, скорее всего схватят в плен.

– Допустим, я буду не против. – Осторожно начала я, не совсем понимая проснувшиеся мотивы мальчишки. – Кого ты решил пристроить в наше маленькое расследование?

– Дерека Фиорини, к примеру.

Теперь пришла моя очередь затормозить. Остановившись, я в удивлении уставилась на мальчишку с открытым ртом. Нет! Он не может говорить о привлечении к расследованию Дерека всерьез! Просто не может!

За три года работы с Питером я поняла одну важную ключевую составляющую мальчишки – он никогда не работал с тремя сомнительными личностями. Всегда вдвоем. Всегда отдельно. Всегда инкогнито. Находясь рядом с ним, я могла не переживать о безопасности.

– Зачем оно тебе надо? – Прошипела я.

Я резко почувствовала, как пересохло мое горло. Мне дико захотелось пить. И я впервые обрадовалась, что наш предстоящий разговор пройдет в кафе, где я могу заказать что-то, чтобы прочистить мое засохшее горло.

– В прошлом году пропало тринадцать подростков, у которых потом обнаружились магические способности. – Питеру пришлось вновь остановится и повернутся ко мне лицом. – В этом году погибло трое подростков. Я примерно понимаю план Врачевателей Страха насчет похищенных подростков, но, как бы сильно это не било по тебе… – Питер заправил прядь за ухо. – Из нас двоих силой владею только я. Я не привык рисковать своими людьми. Особенно теми, кто прошел со мной довольно сложный и кропотливый труд.

– При чем здесь Дерек? – Снова прошипела я, слегка прищурившись.

– Мне будет спокойнее, если он станет расследовать смерть подростков вместе с тобой. Так мы оба будем защищены.

– Защищены от чего Питер? Раз начал разговор о Дереке, будь добр, закончи его!

Одним словном – не испытывай мои нервные клетки.

– Прозвище Ходячее Бедствее не дается просто так.

Я умудрилась заметить едва заметную панику, проскользнувшую на лице у мальчишки. Сначала я решила, что мне показалось. Он никогда не боялся. Никогда не проявлял излишнюю эмоциональность. Всегда был собранным и сосредоточенным. Даже в момент собственной опасности. Даже в момент собственной смерти.

В отличие от других четырнадцатилетних мальчишек, Питер умело контролировал свои эмоции. Познакомившись с моей матушкой, он словно научился смеяться, радоваться и жить. Стоило ему уйти из родительского дома, как мальчишка изменялся в лице. Привычный Питер. Родной. Знакомый.

Он не раз говорил мне, что я должна контролировать собственные эмоции. А я не раз говорила ему, что никому ничего не должна.

В отличие от Питера, я умела бояться. И не считала проявление настоящих эмоций – подавляющей меня слабостью.

– Чего ты боишься?

Кажется, своим вопросом я попала в точку.

– М?

– Чего ты боишься?

– С чего ты взяла, что я чего-то боюсь?

Теперь Питер решил поиграть со мной? Типичное поведение мальчишки. Он никогда не зацикливался на чем-то, когда разговор заходил в его слабые места. И не только в слабые. Стоило мне о чем-то догадаться, как Питер сначала делал вид, что не расслышал вопроса. Потом начинал икать, боясь еще больше. Но – под конец – все равно разговаривал со мной, прекрасно понимая, что, если я о чем-то догадалась, и эта догадка попала в точку, я не отступлю.

– Я сумела за два года изучить твой прямой взгляд, Питер. Рассказывай, что тебя так сильно напугало.

Питер вздохнул. Он явно хотел замкнуться. Заткнуться. Только он знал – я не позволю.

– Врачеватели Страха.

– Питер!

– Что? Ты хотела узнать ответ на тупой вопрос. Ты его получила. А теперь мы поговорим на более серьезные темы.

– Например?

– Вернемся к Врачевателям Страха. Два года им удалось уничтожить двадцать шесть подростков. Каждый год число умерших не увеличивалась, и оставалось тринадцать человек. Тебе эта цифра ни о чем не говорит?

– Ведьмовской обряд. – Непонимающе я пожала плечами. – Кажется, в Гензель и Греттель, три ведьмы похищали детей, рожденных каждое новолуние в определенном месяце. Потом они собирались уничтожить их, но им помешали.

– Что это еще за обряд такой? Впервые о нем слышу.

– Поговаривали, что для его исполнения необходимы вырванные сердца тринадцати подростков, похищенных по каждому календарному месяцу в их День Рождения. Лишь два подростка оказывались рождены в один и тот же месяц, для закрепления ведьмовского ритуала воскрешения усопшей души. Как правило, обряд делался на вымирающей ведьме, силы которой были настолько сильны, что род не собирался с ними прощаться. А так как ведьмовские силы не передаются на более слабое поколение, то есть лишь один способ их удержать – заточить в сосуд, а после этот же сосуд с силами пересадить вместе с душой слабого ребенка рода в тело тринадцатого подростка. Подросток должен быть сильным не только магией, но и духом. Иначе сила не приживется, подросток потеряет тело, а его душа будет выпотрошена душой сильного тринадцатого.

– Жуть какая. В эту ахинею вообще кто-нибудь верит?

– Как видишь, верят. Раз собираются использовать два обряда подряд. Число тринадцать тут тоже играет определенную роль. В нашем кругу она считается меткой дьявола. И благодаря ей, если правильно провести ведьмовской обряд, можно заиметь шикарные магические силы. Правда, потом, со временем род, что отважился на этот обряд – поквитается за содеянное.

Так писали книги по магии, хранящейся в нашей библиотеке. На деле я не разу не встречала род, который, благодаря этому обряду, реально желал уничтожить тринадцать подростков ради одного.

Разговаривая о магии, мы возобновили наше движение. И не заметили, как добрались до места назначения. Внутри кафе «Глазное Яблоко» было на удивление пусто. Место считалось популярным среди подростков, которые – как и я – не получили магические силы. Здесь продавали еду, которая не содержала магических приворотов и не могла уничтожить организм неподготовленного мага. Все меню было составлено так, что еще ни один подросток не пострадал от предоставленных кафе блюд.

Быть единственными посетителями популярного кафе во второй половине дня – крайне увлекательное занятие. Жутко. Романтично. И, местами, привлекательно.

Питер заранее умудрился заказать столик. Окутанный магическим барьером, уединенное место заставляло меня слегка поежиться от напряжения, парящего в воздухе.

Не мудрено, что мы сидели в самом конце кафе. По другую сторону располагались два больших – в человеческий рост – окна. Из окон открывался шикарный вид на прилегающий к морю Ублюдков утес.

Скорее всего многие посетители располагались в двух других кафе, славившихся на острове как магические забегаловки, где можно делать разные вещи, от которых на следующий день станет болеть голова.

Не зря магические блюда запрещались для продажи личностям, которые не освоили в своем теле магию.

Приходя в это кафе, я всегда удивлялась тому, как же сплоченно вели светские беседы подростки светлых и темных магов. В стенах заведения они никогда не спорили. Никогда не применяли магию – логично, ведь у них ее вообще не было или же она была настолько слаба, что попросту не переваривала блюда, приправленные магией в двух других кафе.

Если верить преданию, то три кафе для магов открыли родные братья тройняшки. Старший брат – Иннокентий – заведовал кафе, предназначенное для темных магов. Средний брат – Петр – ухаживал за кафе, где тусовались светлые маги. А младший брат – Егор – вел бизнес в стороне. Его кафе было предназначено для обоих рас, а потому нередко пользовалось бешенной популярностью. Популярность не нравилась двум братьям. Они не раз хотели свергнуть кафе младшего брата. Только вот удача всегда была на стороне Егора. И каждая попытка брата заканчивалась неудачей.

В кафе работало несколько официанток. Две из которых имели темные силы и учились на последнем курсе Академии Вирн. Три другие официантки были светлыми. От них – как и от других светлых магов – веяло теплом и домом.

Так мы сразу же определяли стоящего перед нами незнакомца. Мы с детства могли различить кто стоит перед нами – темный маг или родной светлый. И мы толком не знали, почему такая способность распознавать магов существовала исключительно у нас – светлых. Сколько бы раз я не спрашивала об этом Дерека – когда он только-только заполучил магические силы и общался со мной – он не разу не сказал мне причины. Просто пожимал плечами, да смешно вертел головой, словно боялся, что его могут обнаружить темные друзья рядом со светлой.

К нам подъехала на роликах светлая. Она приветливо улыбнулась, произнесла заученную фразу заведения, пожелала нам счастливого отдыха и, не забыв записать заказ в небольшой блокнот – ретировалась.

Как только официантка скрылась с нашего ракурса, Питер с боевой готовностью протянул мне файлы с записями, которые я у него умудрилась запросить месяц назад. Здесь должна была находиться информация о Врачевателях Страха. Тех, кого нам предстояло разоблачить.

В книгах, найденных мною в центральной библиотеке города, информации о неведомых существах было на удивление недостаточно. Я привыкла изучать отдаленное явление, прежде чем бросаться в жерло вулкана только ради того, чтобы потом их схватить и принести на порог Департамента.

Нередко у меня создавалось ощущение, что Врачеватели Страха такой же миф, как и Дикая Охота. Они вроде бы есть, но в то же время их никто не видит. Никто не знает, как они выглядят на самом деле.

Хрустнув шеей, я неспешно взялась за изучение информации, решив немного пройтись по присланным мне документам, распечатанным в человеческом мире. Информация была распечатана черно-белым шрифтом на листах А4. Листов было около пятидесяти. Может больше, может меньше. Я не собиралась их считать. Мне нужна была информация, а не подсчет присланного материала для изучения столь щекотливого дела.

Я бегло просматривала текст, боясь, что он мне не понадобиться. Питер любил печатать не то, что я предпочитала увидеть на бумаге. Брать столь внушающую кипу бумаг в Академию, мне не хотелось. В Академии я могла напороться на неприятности, благодаря которым мои будущие адепты могли узнать о нашей с Питером связи. Мальчишка и так славился дурной славой. Зачем мне усложнять себе жизнь еще больше?

Бесконечные факты, статьи и предположения мелькали перед глазами. Казалось, что для изучения статей мне предстоит провести за чтением информации не один день.

Я не заметила, как нам принесли наш заказ. Питер заказал аппетитный стейк, приправленный свежей кровью, да охлажденный американо. Я же ограничилась лишь теплыми двумя кружками капучино. Так как мое горло все еще было пересохшим, я не заметила, как расправилась с одним напитком, умудрившись слегка обжечь кончик языка – напиток был горячим. Есть мне не хотелось – я пообедала в родительском доме. Матушка настояла. Сказала, что не отпустит меня, пока я не съем все ее приготовления. Пришлось послушаться.

– Ты слышала последние новости о Врачевателях Страха? – Наконец, не выдержав ужасающей тишины, спросил у меня Питер.

– Например?

Слухов и новостей в последнее время было много.

Один из самых распространенных слухов о Врачевателей Страха – предвестник Дикой Охоты. Маги верили, что раз в месяц Врачеватели Страха не просто так похищают нового подростка. Якобы благодаря похищению они приближают миг, когда на земли Капельницы приедет Дикая Охота и принесет в очередной дом горе.

Я нередко – в отсутствие Питера – пыталась абстрагироваться от слухов. У меня были собраны куда более гуманные и правдивые сведения, собранные с помощью крови и ночных скитаний. Поэтому я старалась не принимать слухи за правду. Знала, что большинство распространенных слухов никак не соприкасается с действительностью.

– На днях обнаружили труп очередного подростка.

– Да, я о нем слышала. Девочка, кажется. Только вот это не слух, Питер. А подтвержденный вампицей правда.

– Верно. Но это не самое интересное.

– С каких это пор обнаруженивание тела умершего считается для тебя интересным?

– Ты меня не дослушала. Девочку нашли мертвой и доставили ее к нам в Департамент. При осмотре выяснилось, что у девочки вообще не имелось никакой магии. Понимаешь?

Я недовольно закусила губу. Осторожно – чтобы не обжечься – я отпила небольшой глоток кофе из второй кружки. Мне было странно слышать то, что только что сказал Питер.

– С каких пор осмотром тела занимается Департамент, а не вампиция?

Питер пожал плечами. Знал, гад! Он явно что-то знал. На лице у мальчишки промелькнули едва незаметные отблески веселья. Держу пари, что Питер присутствовал при вскрытии тела и при его смотре. Они явно что-то нашли. Помимо отсутствующей в организме магии.

– С тех пор как Врачевателями Страха заинтересовался Департамент.

– И, конечно же, ты был к этому причастен. Я права? – Усмехнулась я.

Питер неспешно разрезал стейк. Из стейка небольшой струйкой потекла кровь. Мальчишка нацепил кусок стейка на вилку, съел его и стал медленно прожевывать кусок. Во время обеденной трапезы он азартно наблюдал за мной. А я – как дура – улыбалась, не смея оторвать от мальчишки лукавого взгляда.

– Вкусно? – С сарказмом поинтересовалась я.

Питер, удовлетворенно рыгнув, кивнул.

– Самый лучший стейк на всем острове. Тебе стоит хотя бы раз его попробовать.

– Не люблю кровь.

– Ты не знаешь, что теряешь. Между прочим, кровь может с легкостью проявить в тебе магические силы.

– Дуратское предположение. Никто так и не доказал, что оно действительно работает.

– Не попробуешь – не узнаешь. – Пожал плечами Питер.

Я попыталась остудить его пыл. Вернулась к утерянной нити разговора.

– Ты упомянул, что у мертвой девушки не было магии. Как такое вообще возможно, если она была предполагаемой жертвой Врачевателей Страха?

– Ни единой крупицы. – Кивнул мальчишка. – В ее теле не было ни единой, чертовой, крупицы магии. Более того, экспертиза показала, что девочка умерла до активации ее магии. Знаешь, что это значит?

– Кто-то пытается подстроить дополнительное убийство и свалить все на плечи Врачевателей Страха?

Логично. Но не столь однозначно.

В Капельнице явно появился кто-то, кто старательно подделывал мертвых, выдавая их жертвами Врачевателей Страха. Но зачем кому-то это было нужно? Зачем кто-то так старательно убивал подростка, выкачивал из его тела магию и потом подкидывал на место предполагаемого захоронения?

Неужели нас пытались выставить дураками? Но для чего? Мы и так знали, что Врачеватели Страха никогда не убивали в один месяц двоих. В начале года особенно. Двойное убийство приходилось лишь на декабрь.

– Возможно. А может кто-то просто не дружит с головой, считая, что раз совершает непоправимые убийства, может с легкостью уйти от вполне реального наказания. Однако в ходе последних событий, у меня есть еще одна догадка.

– Какая же?

– Врачеватели Страха решили отойти от намеченной схемы убийств. Они стали отсеивать магов и ведьм, которые не могут пойти на роль жертвы.

– Какой в этом прок? Раньше их мотивы были понятнее.

– В том, что даже у умершего подростка, которого забрали Врачеватели Страха, могут быть свои недостатки. Например, слишком слабая магия, не годящаяся для более успешного прохождения ритуала.

– И как же они тогда собираются вычислить всех, кто может помочь им? – Я невольно хлопнула по столу. – Питер – это глупо! Зачем им нарушать в третий год давно отработанную схему, а? Для чего им идти на такие риски? Ведь ясно же, что даже при таком раскладе, убийства подростков лишь удвоиться. Жителям поселка это не понравится. Маги и ведьмы вполне могут устроить бунт. Переехать. Или же попросить Департамент о более сильной защиты. При таком раскладе Врачеватели Страха уже не смогут действовать так открыто. Им придется обнаружить себя. И тогда их казнят всех поголовно! Ни один нормальный преступник не пойдет на такой риск.

Питер кашлянул. Он сделал небольшой глоток американо. Съел два куска стейка. Он словно пытался игнорировать сказанные мною слова, в тишине обдумывая мои слова.

– Ты не права.

– Что, прости?

– Ты не права. Даже самый отпетый преступник хотя бы раз в жизни меняет свои принципы убийства.

– Почему?

Иногда я умудрялась забывать, что Питер сам считается тем самым отпетым преступником. В моих глазах он был всего лишь мальчишкой со сломленной судьбой.

– Потому что даже хорошо отрепетированная и продуманная схема убийства иногда дает трещину. В такие моменты преступник понимает – он не сможет сделать задуманного. Что-то да произойдет. Что-то пойдет не так. В такие моменты преступники нервничают. Они оступаются. Из-за отступничества они умудряются раскрывать себя. И именно в этот момент слабости, преступники понимают – необходимо что-то менять.

– И часто ты так менял свои позиции?

– В последние несколько лет – дважды.

– Все настолько плохо?

– Департамент иногда забывает, что я уже не такой плохой мальчик, каким был раньше. Они все еще пытаются меня поймать, расклеивая листовки в городах мира с моей фотографией и пометкой «Особо опасен».

– Плохо дело.

– Я привык. Но именно из-за листовок мне в последнее время становится намного сложнее искать новых людей для подписания контракта. Но сейчас это исключительно мои проблемы Леля! Не забывай, что на первом месте у нас стоят Врачеватели Страха.

– А что говорят в Департаменте?

– В Департаменте считают, что среди Врачевателей Страха существуют наемники, которые ищут и убивают подростков. Это с легкостью могут быть люди, живущие в Капельнице. Департамент считает, что подростки перед смертью идут за друзьями или знакомыми, не до конца осознавая, чем в итоге может закончиться их последняя встреча.

– Наемники дорого обходятся. – Я облокотилась на спинку стула. – В Капельнице наемников практически не осталось. Все, кто ранее замышлял убийствами, перебрались в Эстон Хиллс.

– В Департаменте поговаривают, что будто бы у Врачевателей Смерти есть благотворитель, жаждущий освободить Капельницу от местных жителей и завладеть островом. Именно он платит наемником за убийства подростков. Перед убийством этот некто согласует смерть предполагаемой жертвы с Врачевателями Страха. Оставаясь в тени, после удовлетворения, он связывается с наемниками. Те же начинают черную работу после оплаты труда.

– Погоди, немного, – выставила я вперед руку, пытаясь переварить услышанное. – Но ведь услуги наемника слишком дорого стоят! Перевод столь существенной денежной суммы должен датироваться Департаментом как сомнительная трата времени, разве нет?

– Мы перестали отслеживать переводы крупных сумм два года назад. – Вновь умудрился ошарашить меня Питер. – Cразу же после подписания указа, начались непредвиденные убийства подростков. Но мы не предали убийствам и переводу денег связи.

– Упущение, стоявшее двадцати шести жизням. – Сокрушенно покачала я головой. – Вы должны отменить указ! Пока смертей не стало больше!

– Не получится.

– Почему это?

– Потому что как только мы это сделаем, наш наниматель наемников тут же испариться. Врачеватели Страха продолжат действовать в одиночку. Как только они станут действовать самостоятельно, нам тогда вообще не удастся их поймать! Врачеватели Страха станут призраками. Такими же, как Дикая Охота.

Тупик

Чудовища умеют приходить бесшумно.

Они привыкли нападать исподтишка.

Именно благодаря их прирожденному чутью,

Не все чудовища – эгоисты.

Мало кто знает, но, среди чудовищ есть и те,

Кто старательно пытается наладить

Между людьми дружелюбные отношения.

Таких животных не следует бояться.

Но и в порыве ярости

Нападать на них тоже

Не стоит.

Дневники Кэтти, 1896 год.