Текст книги "Ведьма без магии (СИ)"

Автор книги: Стефания Джексон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Пролог

Часы медленно пробили полночь.

На город опустилась тьма. Драконы летали над Капельницей, испускали изо рта сгустки огненного сияния. Черти, кикиморы и валькирии вышли на охоту. Светлые маги попрятались по домам. Черные маги принялись за колдовство. В деревне веяло отварами приворотного зелья, очарованного зелья, несмышлёных обрядов на смерть и порчу. Воздух пропитался едва заметной магией. Черной магией. Не хорошей.

Ночь – единственное время суток, отданное во владения черных магов. Они делали что хотели, и никогда не получали наказания за содеянное. Некоторые маги ночью привыкли тренироваться, пытаясь покорить сердце адепток из Кофейной Академии. Сильные маги могли с легкостью учуять опасность и уметь постоять за себя. Слабые же маги наряду со светлыми оставались в домах на попечении у родителей. Еще повезло, что никто не забрал детей светлых магов в ночь Дикой Охоты, которая постоянно приходила на затмение Красной Луны.

Ночь перед Дикой Охотой самая сильная. В деревне поговаривали, что чуть ли не половина из не работающих заклинаний заработали, если правильно направить энергию в нужное русло.

Я проверяла теорию в действии, пока сын директора Академии – будущий муж – пытался отвлечь внимание и концентрацию ромашками. Поле было до отказа усеяно цветами – красные, белые, желтые, фиолетовые. Он словно издевался надо мной, пока тусовался в заточении замка у родной матушки.

Ничего. Отыграюсь! Противостою силам зла и совладаю с проявленными темными силами. Чтобы не терять времени даром, я наколдовала уютный плед, кружку горячего какао, столик на двоих. Я присела на один из двух свободных наколдованных стульев. В ожидании компаньона, который умудрился с закрытыми глазами на вечную дружбу предать не только себя, но и нас всех, я осталась сидеть, завороженно наблюдая за парящими в небе драконами….

Прикиньте, ведьма!

Ведьмы любят навевать тоску и обожание.

Они – рой пауков в дождливый день.

Как присосутся к тебе,

Так и не отлипнут, пока

Не получат желаемого.

Ведьмы – это Питер.

В менее кровожадной формуле.

Дневники Кэтти, 1865 год.

Записи, которым можно верить.

Весна в этом году выдалась на удивление теплой. По округе небольшого ведьмовского поселка Капельница пели соловьи и ворковали влюбленные воробьи, дико беся своим свистом всех светлых магов. День – единственное время, когда светлые маги могли без опаски гулять по улицам и колдовать. Светлые маги боялись темных магов. В преддверии предрассудков, светлые маги считали, что темные маги могут причинить светлым магам вред. Поэтому светлые маги старались не выходить из своих домов ночью.

Мне недавно исполнилось шестнадцать лет. Я родилась и выросла в семье светлых магов, и не упускала надежды на возрождение магической силы, которая, увы, до сих пор спала в моем организме, никак не желая пробуждаться.

Без пробужденной магии я считалась слабой ведьмой. Неудавшейся. Потухшей. Я была одной из немногих, кого могли похитить в ночь Кровавой Луны. Дикая Охота не раз появлялась в нашем поселении, забирая в свои ряды лишь несколько светлых и темных душ, которые не умели колдовать. Кровавая Луна появлялась в небе раз в несколько месяцев. Но Дикая Охота прибывала к нам в гости исключительно раз в год, прекрасно понимая, что, если она будет появляться у нас чаще – может возникнуть никому ненужная война.

Новые маги в поселке рождались редко. Настолько же редко появлялись и слабые маги. С чем была связана столь сильная кульминация перерождения никто объяснить толком не мог. Но все прекрасно понимали – если рождается слабый маг, значит скоро появиться и Дикая Охота. Некоторые родители настолько обезумели от горя, что стали звать Дикую Охоту сразу же, как только магия в теле ребенка задерживалась, решив проявиться позже, чем ее ожидали.

Никто не хотел связываться с Департаментом. Никто не хотел считаться неблагополучной семьей. Когда Дикая Охота забирала ребенка, память о нем исчезала, словно этого ребенка и вовсе не существовало.

В прошлом году Дикая Охота забрала маленького мальчика четырех лет от роду. На моей памяти, это был единственный случай, когда Дикая Охота забрала из семьи больного ребенка. Зачем им нужен больной ребенок в своих рядах я не понимала. Никто из нас не понимал. И, как на зло, память о ребенке никуда не пропала. Она, наоборот, усиливалась с каждым днем, завладевая наши сердца болью. Заставляла нас помнить. Не забывать.

Последняя Дикая Охота умудрилась запустить несколько не самых удачливых логических цепочек, перевернувших остров. Как только Дикая Охота забрала последнюю жертву, подростки начали исчезать и появляться снова, но уже с проявленной магией. Проследив за отмеченным подростком, я узнала, что они сначала сами роют себе могилу, потом залезают в нее, сидят там всю ночь, а после ночи выбираются из земли, имея магию и возможности колдовать.

Ночи на острове – холодные. В любое время года. Благодаря холодным водам моря Ублюдков. Земля умеренно теплая, но этого знания недостаточно, чтобы самостоятельно забраться в могилу, просидеть там всю ночь, и выйти без признаков простуды. Из-за холодного климата Департамент отменил одну из древних традиций ведьм – зарывания ребенка, не получившего силы в землю. Департамент боялся массового заболевания детей. И его можно было понять…. Но теперь, из-за принятого закона, у нас магия проявлялась медленно. Она словно не собиралась проявляться. Не спешила. Не давала никаких признаков проявления. А в период между шестнадцати и семнадцати годам могла вообще затухнуть, так и не проявившись.

В столь сомнительном проявлении магии были как хорошие, так и плохие стороны. Подростки, получившие магию древним способом – умирали спустя полгода. На теле умершего подростка появлялась метка – знак отступничества Дикой Охоты. Когда я обнаружила знак в первый раз, я подумала, что таким образом Дикая Охота собирает тех, кто должен был присоединиться к ним, но, в итоге так и не присоединился.

К сожалению, мое мнение было ошибочным. Тогда я стала искать другие пути, которые могли с подвигнуть подростков к столь сомнительному проявлению магии. И нашла. Правда то, что я выяснила, было столь же сомнительно, как и первый вариант развития событий. Поэтому я решила во что бы то ни было докопаться до истинной правды.

Врачеватели Страха. Вот что я узнала, занимаясь своим маленьким расследованием. Как и Дикая Охота, они сеяли страх, пытаясь завербовать слабых подростков в свои ряды. Но, в отличие от Дикой Охоты, Врачеватели Страха брали всех, в ком так или иначе не проявилась магия. Темные маги становились друзьями со светлыми магами. Они сначала дружили, потом встречались, а после – умирали, забираясь в могилу и присыпая себя землей.

Единственная проблема, существовавшая на данный момент – матушка, маячившая рядом со мной и читающая мне нотации насчет предстоящей учебы в одной из самых странных академий.

Из-за матушки я не могла действовать в открытую. Я боялась, что матушка станет меня защищать, пытаясь быть хорошей матерью. Матушка очень щепетильно относилась к любым новостям. Когда она узнала, что благодаря Питеру, я попала под защитное крыло Академии Вирн, она разрыдалась. Пока она плакала, я не могла понять – рада она за меня или же расстроена столь быстрым уходом дочери из родительского дома.

Вот и сейчас, сидя на стуле и держа в руках кружку магически пополняющегося тыквенного пая, я игнорировала причитания матушки, пытающейся в последний час проявить в блудной дочери напрочь отсутствующий этикет придворной леди.

Взбесившись отсутствием моего внимания, она, не выдержав, хлопнула рукой по столу, заставляя меня от неожиданности вздрогнуть. Матушка в нашей семье была последним человеком, кто умел выходить из себя и повышать голос.

– Ты меня вообще слушаешь?

Матушка повисла надо мной, недовольно скрестила руки на груди и обиженно поджала губки. Я замечталась, засмотрелась в окно, где вместо весны царила наколдованная осень. Желтые листья кружили на пару с красными листьями, вели их в такт правильного бального танца, которому позавидовал бы сам Шопен. Пожухлая трава потеряла цвет новизны, превратилась в сено, которое лежало на открытых полях между деревнями. Под сгустками сена красовались грибы. В основном это были мухоморы, да подосиновики так горячо любимые матушкой. Подосиновики матушке в детстве собирал и готовил отец, когда она еще была совсем крохой. Отец брал матушку за руку, отводил ее в лес и показывал грибы. Дедушка был славным светлым магом, которого несколько лет назад убили темные. Вон куст пошевелился – белка пробежала. Вон зелень загорелась синим пламенем – отдача дани ушедшим в небытие драконам. Ежик на спине понес собранные три грибочка, наверное, он полакомиться ими где-то в сторонке, когда поспешит скрыться от посторонних глаз.

В последние два года матушка не признавала никакого времени года, кроме осени. В осени ей нравилось абсолютно все – от пожухлого запаха крови до проливного дождя.

Мы с бабушкой не раз пытались отговорить матушку от колдовства. Матушка нас не слушала. Она использовала его утром, днем и вечером. Пыталась полностью истощить себя, лишь бы не чувствовать боли. Матушка не болела. Просто скучала по былым временам, когда еще папа был жив. Она была одна из немногих, кто пытался полностью отказаться от магической силы добровольно. Только вот это у нее не получалось.

Магическая сила не просто так проявляется в живом источнике. Она становится частью организма. И, если уничтожить силу, можно лишиться собственной жизни. Так поговаривали старики в Капельнице, считая нашу матушку больной.

Я была с мнением большинства не согласна. Просто они не понимали какого это – в схватке потерять любимого человека, оставшись после его смерти с ребенком на руках. Хорошо еще рядом была бабушка, помогающая матушке. Иначе бы матушка отправилась вслед за отцом.

Так она мне говорила каждый год. На его День Рождения. Праздник, который мы продолжали праздновать ни смотря на отсутствие именинника.

В моей руке заботливо пополнился тыквенный пай – фирменный напиток нашей семьи. Тыквенный пай был похож чем-то на слегка приглушенное латте из человеческого мира с едва ощутимым добавлением ноток корицы и тыквенного пирога, который только что достал повар из печки. Я сделала небольшой глоток. Тепло родительского дома разлетелось по моему организму, заставив вновь ненадолго забыться в приятных воспоминаниях детства.

Питер снова опаздывал, заставлял меня нервничать. Он никогда не приходил вовремя. Пунктуальность у четырнадцатилетнего мальчишки не стояла на первом месте. Я не раз просила мальчишку быть чуточку взрослее. Но мои наставления всегда проходили мимо ушей, не доходили до цели – его спящего мозга.

– Не забывай про осанку. Думай не телом, а головой. Пытайся сдружиться с Лирой и никогда не произноси имени нашей фамилии в слух.

– Лира давно меня перестала слушаться. – Попыталась пожаловаться на вирну я. – В последние несколько недель я ее даже призвать не могу. Может мне не стоит брать ее с собой в академию, матушка?

– Придется, дорогая. Академия Вирн без вирны тебя не пропустит. Мы не можем так рисковать. Мы должны идти до победного от начала и до конца.

– Но за что мы боремся? Зачем мы продолжаем придерживаться традиций, о которых большинство ведьм в нашем поселении давно забыли?

– Мы не позволяем традициям полностью исчезнуть. – Матушка заботливо погладила меня по голове. – Мы не можем заставить других ведьм следовать установленным правилам, но мы можем и должны уважать предков, подаривших нам кров, еду и воду. Я уж молчу о доставшейся нам крыше над головой.

– Крышу над головой нам построила магия, а не древние законы. – Пробубнила я, отпивая горячий напиток из кружки. Магия позволяла напитку не остывать, оставляя в воздухе небольшую струйку едва уловимого пара. – Древние законы не дали нам образования и прямолинейности. То, что мы относимся к древнему роду, не обязывает нас следовать древним традициям.

Моя матушка – не самый приятный собеседник. Она никогда не пойдет наперекор традициям и суевериям. Для нее с самого раннего детства были важны уважение со стороны ее матушки и взрослых. Матушка не раз проявляла во мне любовь к древностям, но я их не оценила и по сей день придерживалась своего мнения, которого в семье не особо жаловали.

Магия не успевала восстанавливаться в ее организме. И меня это немного напрягало, но, как и бабушка, я старалась не принимать во внимание столь сильное использование магии. Чужой магии. Но и такой родной магии at the same time.

Магия умела расти и развиваться, но в последнее время она изрядно чудила. Раньше – об этом помнит даже брат – магия проявлялась у всех. Она рождалась из смеха обыкновенного ребенка, организм которого не был связан с магией, и летела туда, где ее ждали больше всего – в Капельницу. Магия считалась подарком. Со временем все изменилось. То ли дети стали меньше верить в волшебство, то ли мы стали недостойны магии. Я точно не знала. Однако то, что магия стала неохотно отзываться в наших организмах, заметили все. И всем от этого стало как-то не по себе…

Откинувшись на спинку стула, я смотрела в окно, старательно пыталась не слушать наставления матушки. Я сидела полуоборотом и лениво теребила ногой. Я прекрасно знала – мама не любила, когда я не выполняла повадки леди. Однако у нее хватало ума, чтобы не перечить единственной дочери, заслужившей право выбирать свой собственный путь. Я постоянно обходила манеры стороной. Этикет знала частично, предпочитала его никогда не использовать в приличном обществе, куда дорога нашей семьи была давно закрыта. Забавно, что дорогу в приличное общество обрубил Эрик – старший брат. А виновницей произошедшего скандала матушка все равно считала меня, да и то лишь потому, что мне хватило ума вступиться за брата. В тот момент я боялась за него. Ему грозило отчисление из Кофейной Академии. Зная его нрав, я просто боялась обнаружить мертвое тело брата в его комнате. Мое признание стоило мне не малых усилий. Сейчас, спустя время, я радовалась, что это сделала. Хоть магия во мне за содеянное так и не проявилась.

Мама, в отличие от брата, выполняла лишь маленькие шалости, да безобидное колдовство. С возрастом колдовство отнимало много сил, а запас чар уходил со скоростью света. Местами мне становилось тревожно за душевное состояние матери. Она настолько сильно любила осень, что колдовала ее каждый сезон, кроме самой осени. Колдовство следовало поддерживать магически. Иногда бывало, что после каждодневного колдовства, матушка ложилась спать без задних ног. В дни, когда она уставала, она ни с кем не разговаривала, а по дому ходила призраком – словно и не жила здесь. Словно ее в этом мире уже не существовало.

– Как поживает твой старый друг Дерек? Он, кажется, учится в той же Академии, куда тебя сегодня должен забрать Питер. Кстати, ты случайно не знаешь, где мог застрять этот несносный мальчишка? Он уже как полчаса должен быть на нашем участке и поливать магией нерушимый барьер! Я же ему не за опоздания плачу, в конце-то концов!

Ощущая привкус панической атаки, матушка постоянно говорила без умолку. Она обожала лепетать бессвязные между собой вопросы, которые, по-обыкновению, накладывались друг на друга. В такие моменты я давала ей возможность выговориться, высказаться, и перевести сломленных дух. Мы с братом давно поняли – матушка теряет контроль над ситуацией. Мы не могли помочь ей. Матушка старалась не придавать паническим атакам никакого значения. Она отмахивалась от помощи, словно от мошек, решивших залететь в дом поздно вечером только потому, что они увидели свет в едва приоткрытом окне. В подобные моменты я ненавидела Питера еще больше. Пофиг, что ему всего четырнадцать. Возраст – не повод опаздывать! Возраст – не повод заставлять матушку страдать!

Питер заслужил право называться другом семьи. Он был единственным отбросом общества, который помогал матушке придерживать видимость осени за окном. Он был единственным, кто делился с матушкой собственной магией, чтобы она могла колдовать. Он был единственным, кто помогал мне искать Врачевателей Страха. Матушка сразу же позволила Питеру завладеть отпирающим заклинанием нашего рода, за что заслужила вполне законный подзатыльник. Я не могла накричать на нее. И я не могла повлиять на ее выбор. От поражения меня останавливал факт знакомства с Питером, которому я невольно доверяла, хоть и старалась держаться от него как можно дальше. Не зря же его боялись даже в Департаменте – месте. его нынешней работы.

– Нормально он поживает, – отмахнулась я, чуть не пролив тыквенный пай на бархатистый ковер, – мы с ним не виделись с прошлых каникул, когда он приезжал в Капельницу. К чему ты вообще задала этот вопрос, мама? Дерек – темный. Светлым ему уже не стать. Да и былой дружбы не вернуть.

Я любила лукавить. Матушке лукавила с удовольствием. Я искренне верила, что в момент панической атаки, мое лукавство приносит матушке пользу и улучшает ей настроение. Дерек всегда считался заносчивым подонком, который не собирался оставлять меня в покое. Ему нравилось мое общество, от которого я безуспешно пыталась избавиться вот уже не первый год. Но даже с проявленной темной магией, Дерек не собирался оставлять меня в покое, то и дело невольно появляясь на моем горизонте.

– Мы начали говорить с матушкой о твоем скором замужестве. – Мама прикусила нижнюю губу. Ее голос дрожал, выражая всю серьезность и нервозность предстоящего разговора, который я слышать совершенно не хотела. – Раз Дерек принимает тебя такой, какая ты есть, может быть, тебе стоит пересмотреть его кандидатуру? Я тут на днях навела о нем справки в магическом сообществе поиска. У Дерека богатые родители. Да и ты сама сказала, что продолжаешь общаться с Дереком. Может не так тепло, как раньше, до его проявления темных сил, но все же общаешься. Ты вспомни, дорогая, какие перспективы в твоей жизни откроются, выйдя ты замуж за сильного темного мага. Тебе никто слова поперек горла не скажет, даже если в конечном итоге у тебя никакой силы так и не проявятся…

Я тяжело сглотнула, Тошнота при упоминании свадьбы поступало медленно. Отстраненно. У меня невольно создалось ощущение, что она давно ждала момента, когда может спокойно выйти наружу, дай ей только повод взаимодействия с чистым полом. Поставив кружку с тыквенным паем на стол, я думала о том, как бы мне рассказать матушке об истинных чувствах к Дереку. Не хотела ссориться, прекрасно зная, что ей не понравится моя сказанная правда.

Матушка любила невзначай упомянуть предстоящее замужество. Плохо! Она с легкостью могла спеться с парнем и обсуждать план дальнейшей свадьбы без моего ведома. Зачем? Я не знала. Но подозревала, что однажды мне предстоит иметь дело с непрошеным женихом. А потому у меня имелось целых три стадии разбить план матушки вдребезги. Первый план подразумевал разговор с бабушкой, которой – в отличие от матушки – не нравился Дерек. Я знала, что бабушка будет на моей стороне. Она сделает все, лишь бы в нашей семье не появились темные маги. Второй план – представить себя в роли невесты. У меня на этот счет всегда висело наколдованное платье в шкафу, благодаря которому все потенциальные женихи воротили нос, показывая семье свое истинное обличие. И, наконец, третий – последний и самый сложный. Отговорить матушку от принятия столь поспешного и, главное, никому не нужного решения. Мне всего лишь шестнадцать, черт тебя побери!

Времени придумывать новый план у меня не было. Вот-вот должен был появиться Питер, которого мы все ждали с нетерпением. Я надеялась, что ему хватит ума сначала расправиться со мной, а уже потом отправиться к матери подкопить ее исчезающие силы.

Знала бы я во что могло выльется мое на потом – никогда бы не откладывала разговор в долгий ящик.

Скандал тихо просачивался сквозь приоткрытые окна. Легкий осенний ветерок шелестел записи, которые неброско лежали на столе. Тут мама частенько хранила заклинания, которые боялась с возрастом забыть. Она не хотела ничего забывать. Всегда старалась все помнить. Даже папу.

Питер появился внезапно. То ли вовремя, то ли нет. Он нагло материализовался с помощью магии. Открыл портал прямо в гостиную, расположенную на втором этаже дома – не все как у всех. И вышел легкой походкой победителя через черную дыру. Его подвела магия. Это я поняла по небольшому сгустку гнили, который маячил рядом с не закрытым порталом. Неполадки магического переноса давно перестали считаться редкостью в нашем мире. Они возникали все чаще и чаще. Питер не раз шутил на тему замены портала на более лучший транспорт передвижения по городу. Увы, пока его просьба в Департаменте оставалась нетронутой.

Мальчишка галантно поклонился. Он попытался отряхнуться от серой пыли, которая умудрилась осесть маленькими, едва заметными пятнами на очередном дорогом костюме. Дорогой костюм – редкость в нашем мире. Одежду из человеческого мира практически никто не заказывал. Никто, кроме Питера, не страдает подобной фигней. Питер же привык быть особенным. Привык чтобы с ним все считались. Именно по этой причине он появляется в человеческом мире дважды в неделю. В первый раз – по работе. Во второй – ради шоппинга и развлечений.

Питер был одним из немногих знакомых, кто умел лепить улыбку на мамином лице. Он никогда не возникал перед ней. Всегда проявлял уважение. Любовь к древним магическим законам тоже играла ему на руку.

А я все удивлялась – почему же при таком хорошем раскладе – матушка старательно сватает меня не с Питером, а с Дереком.

– Миледи, прошу прощения за опоздание! Возникли неотложные и небольшие неразберихи на работе, которые в ходе последних событий, пришлось решить незамедлительно. Однако не стоит наводить паники раньше времени! Они оказались столь несущественными, что я бы не стал о них преждевременно беспокоится.

Не удержавшись, я закатила глаза. Мне хватило ума не засмеяться. С Питером меня связывал не только договор, но и неразрушимая дружба, которой я не собиралась жертвовать. Не в ближайшее время. Да и матушку вводить в заблуждение своим поведением при виде мальчишки мне тоже не хотелось.

Питер был единственным, кто рассказал мне, что он работает в Департаменте – секретной организации по защите мира Трех Измерений. Сомнительный секрет. До сих пор ломала голову о том, как он умудрился обойти подписанный закон и рассказать мне обо всем. Питер отмалчивался. А я особо не надоедала, решив, что придет день, когда он скажет мне правду. Незачем нам сейчас ворошить сказанное. Главное, что он мне доверяет и Врачевателей Страха я ищу не одна.

Остальные заботы могут подождать.

Как, к примеру, вампиция. Вампиция – вторая по доступности и популярности организация мира Трех Измерений. Если Департамент занимался хранением секрета знающих от незнающих, то вампиция всепоглощающе пыталась отыскать и отловить нарушителей мирного закона. Всех отловленных преступников вампиция – после вынесения приговора Департаментом – отправляла в ссылку на остров Ясное Пугалово. Там же жил Питер. Но, опять же, неведанным мне образом, он нашел лазейку покидать пределы острова и работать в организации, которая некогда сослала его в ссылку.

Мальчишка был одним из немногих информаторов в магическом мире, кто любил делиться предстоящими новостями. Это были новости, которые Департамент по тем или иным причинам скрывал от народа, боясь быть раскрытым незнающими.

Незнающие. Вязкое слово. Склизкое. Никогда не понимала, как так получилось, что наши жизни сделались близки. Те, кто знал о существовании магии и живущей по соседству нечисти, и нежити, звались знающими. Они пытались держать свое существование в секрете. Иногда у них это получалось. Иногда секреты вырывались наружу. Тогда незнающие превращались в знающих. Подписывали некий акт о неразглашении. И становились в курсе происходящих в городе магических событий.

– Тебе бы работать меньше. Или вообще не работать. – Умилялась матушка, сокрушенно качая головой.

– Я работаю над этим, Эллейн. – Усмехнулся Питер. Он повернулся к магическому порталу и, вызвав фиолетовые искры из пальцев, закрыл портал.

Питер самовольно вызвался сопровождать меня в Академию Вирн. Мне требовалось выполнить в стенах здания несколько поручений, а потом попытаться незаметно скрыться с посторонних глаз. Казалось бы, легкое дело. Но в реальности все оказалось не так прозрачно, как я мечтала на первый взгляд.

Питер умудрился записать меня в Академию под моим собственным именем. Сказал, что так будет намного надежней. Якобы директор не станет выпроваживать одного из существующих адептов, решивших украсть золотую реликвию – оживших фигурок, в тельцах которых были заключены друзья мальчишки.

Как я смогу найти игрушки, я не представляла. Академия Вирн считалась самой большой из-за массивного особняка, который построили на месте крушения нескольких школ. В те годывсе сходили с ума от неконтролируемой магии. Я еще никогда не видела столь кровавой бойни. Хотя на момент случившегося горя, мне исполнилось шесть. Десять лет – не приговор. Но я все еще боялась учиться в месте, которое так и кишело погибшими подростками.

Пререкания Питера и матушки вызывали улыбку. Мне нравилось наблюдать за тем, как она расцветала. Надеюсь, что он будет приходить к ней, когда меня не будет дома. Она нуждается в Питере. Больше, чем нужно.

Питер подошел к окну, слегка задев меня плечом. Он осмотрел осень, поцокал языком, и, взмахнув рукой, фиолетовой дымкой поддержал ее видимость.

Мальчишка считался сильным волшебником. Ему не стоило выходить на улицу, чтобы поддерживать природу. Хотя, что-то подсказывало мне, что он не сделал этого только потому, что не хотел выпускать меня из вида. Он боялся. Боялся, что я могла влипнуть в очередную неприятность. Только вот сейчас его боязнь была неоправданной. Дома мне ничего не грозило. Во избежание лишних разборок, я даже матушке не сказала о том, что повязла в расследованиях, от которых все водят носом.

Питер не просто так приехал за мной в этот знаменательный день. Он планировал передать мне документы, которые помогут разобраться в происходящем. Несмотря на мое отсутствие, я давно решила, что доведу начатые дела до конца.

Врачеватели Страха меня пугали. И не только меня. Все маги – сильные и слабые – шарахались от одного их упоминания в разговоре. Я прекрасно их понимала. Все стали помешаны на безопасности собственных детей. Никто не хочет лишиться ребенка только потому, что тому взбредало в голову использовать древний обычай и ради магии закопать себя в землю.

– Мне удалось заполучить документы. – Питер улыбнулся, повернувшись к матушке. – Эллейн, я бы не отказался от тыквенного пая.

– Разумеется. – Матушка улыбнулась.

Она ушла. А у нас появилось несколько свободных минут, чтобы поговорить.

– Родители Дерека – не самые плохие маги в городе.

– Почему ты завел разговор о них? Я думала, мы поговорим о деле.

– Конечно. Позже. Твоя матушка скоро вернется. – Невзначай оборонил он. – Но я бы советовал тебе присмотреться к Дереку.

– Он – темный, Питер.

– А я – преступник. Отброс общества. Но ты со мной общаешься.

– Ты спас мою жизнь. – Пожала плечами я. – После такого подвига я не могла не общаться с тобой.

– Мелочи. Я многим спасаю жизни, когда мне это выгодно.

Питер стряхнул несуществующую пылинку с костюма.

– Дерек спас тебе жизнь. Помнишь?

– Врачеватели Страха. – Я поежилась от одного их упоминания.

– Именно. Ты должна быть осторожна.

– В Академии мне ничего не грозит.

– Уверена? – Питер усмехнулся. – Оставив тебя одну, я постоянно боюсь не успеть.

– Расслабься. – Я услышала торопливые шаги по лестнице. – Матушка возвращается.

– Вот именно поэтому тебе надо подумать о свадьбе. – Питер легонько сжал мое плечо, все так же улыбаясь матушке.

Он с благодарностью взял напиток, подул на него. Наколдовал сверху сливки, и, под пристальным взглядом матушки выпил.

– Очень вкусно, Эллейн.

– Рада, что понравилось. – Матушка внимательно посмотрела на нас. – Вам разве не надо выдвигаться? Первый учебный день. Моя дочь не может опоздать.

– Было бы ради чего, – безразлично оборонила я, поднимаясь со стула.

– Дочка!

– Мам! Меня уже успели проинформировать, что в Академии я буду самой слабой. Единственная ведьма, у которой нет магической силы. Ты правда думаешь, что я смогу там ужиться?!

Матушка подошла ко мне. Обняла. И прошептала.

– Ты самая сильная девочка, которую я когда-либо встречала. Ты сможешь найти силы. Просто им надо немного больше времени. Поверь мне.

Поцеловав матушку на прощание в щеку, я взяла Питера за руку. Меня пробила легкая дрожь неизвестности. Ощущалось леегкое покалывание в спине.

Что-то должно было случиться. Но я не знала, что именно.

Питер открыл портал. Я шагнула внутрь черной дыры.

Врачеватели страха

Дикая Охота всегда приводила в восторг,

Но в последнее время она сильно изменила,

Старым и ранее предписанным принципам

Вандализма.

Теперь Дикую Охоту бояться все,

Ведь не даром она решает

Взять в свои ряды только слабых…

Дневники Кэтти, 1896 год

Записи, которым можно верить.

Я знала Капельницу всю свою жизнь. Город – поселок был небольшим. Его с легкостью можно было пройти вдоль и поперек за два часа пешей прогулки. Здесь имелось несколько заведений для ведьм, где можно было отдохнуть и поразвлечься. Но лишь одно заведение впускало тех, кто не имел никакой магии. Оно называлось «Глазное Яблоко», и располагалось на небольшом утесе, с которого открывался незабываемый вид на море Ублюдков. В хорошую погоду здесь можно было сесть за столики, расположенные на улице, недалеко от заведения. Наслаждаясь погодой и видами, разговаривать ни о чем, живя жизнью самого обыкновенного подростка.

Вся прелесть заведения заключалась в том, что внутри кафе имелись несколько ВИП ложь, где магией подавлялись любые разговоры. Кабинки стоили дороже обычных. Но, несмотря на это, люди, решившие поговорить, могли не оглядываться по сторонам, прекрасно зная, что их защитит магическое заклинание.

Я осмотрелась, нервно сглотнув. Порталами пользовалась лишь в исключительных случаях. Они пагубно действовали на мой организм. После использования портала появлялось легкое головокружение, да непредвиденная тошнота. Питер не раз говорил мне, что я просто слишком напряжена. Возможно, это была правда. А еще мне казалось, что порталы меня не любят, потому что во мне все еще нет магии, которая обязана излечивать организм после их использования.

В нашем поселке всегда все сводилось к использованию магии. И это неимоверно бесило!