Текст книги "Искатель, 2006 №8"
Автор книги: Станислав Родионов
Соавторы: Алексей Фурман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Я дохнул жаром – пламя вырвалось из-под земли – и не стал группироваться, вместо этого упер гарпун тупым концом себе в грудь, острием к туше. Удар спиной о землю вышиб из меня дух. Змей в последний миг почувствовал что-то, заизвивался, но изменить ничего не смог. Гарпун проткнул разморенную пламенем плоть, неимоверная тяжесть на миг сдавила меня, не позволяя вдохнуть, потом змей с ревом взвился в воздух и исчез в своей бездне, чтобы зализывать рану.
Блаженно улыбаясь, я какое-то время лежал, расслабленный и счастливый, а потом воспарил. Голубое небо притягивало меня ласковым сиянием. Свет пригладил рытвины на земле, успокоил рябь на море, полечил мои раны и ушибы. Свет нес мир нам всем.
На побережье разговаривали Осирис и Тор. Осирис агрессивно выдвигал подбородок и нарочито выставлял вперед свое мужское достоинство. Тор преувеличенно недоуменно разводил руками и дружелюбно улыбался. Они были безразличны мне. Я направлялся к дневной барке «Нанджет». Гор удивленно воззрился на меня, когда я отодвинул его кончиком гарпуна, но не сделал попытки помешать мне взойти на борт. Исида выпрямилась, держа Ра на коленях, и улыбнулась мне. Я улыбнулся ей в ответ, перехватил гарпун, встал на носу барки и задрал голову. Палуба качнулась под ногами, и барка неторопливо двинулась вверх.
Я почувствовал, что вернулся домой.
КОНЕЦ
Комментарии
Во-первых, читать это совсем не обязательно – мне кажется, текст в общих чертах понятен и без нюансов, – а местами даже опасно для развития интриги. Так что данный раздел можно просто опустить или прочитать после основной части. И все-таки для любопытных здесь описаны основные характеристики упомянутых выше богов и события, на которые они ссылаются в своих разговорах. Дело в том, что ребята, о которых я писал, знают друг друга тысячи лет, общее прошлое связывает их, довлеет над ними, но описывать друг другу дела давно минувших дней им и в голову не приходит – по вполне понятным причинам. Вы можете потренировать дедуктивную сторону своего разума, можете заглянуть сюда.
Во-вторых, если я что-то описал, значит, так оно и было, повторять легенду в комментариях я не стану. Связи между пантеонами и различными ипостасями одной и той же божественной физиономии прослежены не только мной самим, но и более маститыми мифологами. Если какие-то события покажутся вам расходящимися с общепринятой версией, вспомните, что каждый миф имеет кучу версий, зависящих как от автора описания, так и от века, в котором он был записан. Многие легенды изменялись с ходом столетий, герои их менялись от правильных ребят до откровенных злыдней, у них менялись родители, а что творилось с характерами! К примеру, Афродита из гордой, чистой, неприступной перворожденной с течением веков превратилась в известную нам взбалмошную, легкомысленную очаровательную ветреницу и кокетку, что, несомненно, так же эстетично.
Итак.
Дитя Сыновей Всемогущества. Так высокопарно в переводе с египетского криптографического обзывается аркан Луны, аркан 18 в иерархии Таро. Аркан, которому принадлежит мой герой.
Витраж. Это изображение на карте аркана 18, по описанию Гермеса Трисмегиста.
Геба – Гея. Две ипостаси матушки-Земли, египетская и греческая.
Хронос. Персонифицированное время.
Хонсу, Ях, Себек. У этих богов имен – как у рецидивистов! А все одно и то же египетское лицо, способное превращаться в крокодилью морду. Бог луны и спокойствия. Счетчик и хранитель времени. В ипостаси Себек отвечает еще и за плодородие земли и, прошу запомнить, защищает богов и людей от сил тьмы – просто отпугивает их своим видом. И второе, при всей своей положительности почему-то враг Осириса и Ра. К чему бы?
Осирис. Он вплотную занимался людьми: создавал, пестовал и обучал их, государственный устрой им придумал. Ныне правит царством мертвых и принимает туда людей с распростертыми объятиями. В общем, любимый и всенародно избранный.
Ра, он же Атум, он же Амон. Бог-солнце, глава и отец всех богов, а также приравненных к ним фараонов. Впоследствии почти со всех должностей был смещен Осирисом. Ныне в виде заключенного в стеклянную сферу сокола нежится в женских ладонях: днем его держит на коленях Исида, пока плывет на дневной барке Манджет по небесному Нилу, а на ночь передает своей сестре Нефтиде в ночную барку Месектет. Вот такая непыльная работа.
Эннеада – девятка первых богов. Их породил Пта. Первым был Атум. Он оплодотворил сам себя, проглотив семя. В результате этого извращения родились бог воздуха Шу и богиня влаги Тефнут. Те более привычным нам путем породили опять же разнополую пару: Гебу и Нут, воздух и землю. А те в свою очередь – двух братьев и двух сестер, чьи имена пусть пока останутся в тайне. Я думаю, все и сами догадаются.
Пта (Птах). О, эта фигура внушает уважение. Демиург. Создатель всего сущего, причем не из грязи, не из глины, а сердцем своим и словом. Где-то мы это уже слышали, не правда ли? А уас – просто его посох.
Лилит. Батна. Одем. Мара. Аморфо. Насчитывают до сорока ее имен, под которыми она являлась разным народам. Прекрасная женщина, демон страсти, суккуб. Известна по всей земле и с самых давних времен будоражит сердца мужчин. Первая жена Адама и первая феминистка: считала, что они с Адамом равны, так как слеплены из одного теста, точнее – оба из глины. За такую крамолу и была изгнана прочь. Несмотря на проклятье, сумела-таки нарожать бесов, чудовищ и инкубов от нашего праотца. Проклятье она наше или благо, судить трудно.
Тот. Бог мудрости, письма и интеллекта. Ведет счет времени. Вместе со своей супругой Маат, богиней истины и порядка, составляет очень правильную пару. Состоял секретарем при многих богах, и вообще является голосом Пта. Имеет два облика: павиана и человека с головой ибиса (птица, чем-то неуловимо смахивающая на приземистую цаплю).
Апоп. Персонифицированное зло. Громадный змей из бездны, целью своей жизни поставивший сожрать Ра, чем и занимается каждую ночь, да все безуспешно: солнышко то само отмахается, то секьюрити руку приложат.
Пан. Хтоническое божество плодородия, веселья и страстной влюбленности. Причислен ранним христианством к бесовскому миру – «бес полуденный».
Адонис. Юноша, покоривший своей красотой Афродиту. Плохо кончил – ревнивый Арес сплетает интригу, в результате которой Артемида натравливает на Адониса дикого кабана. Афродита очень расстроилась.
Локи. Скандинавское воплощение моего героя. Бог-одиночка, шутник и хитрец, любимец богов и богинь, но если копнуть глубже – довольно мрачный и опасный тип. Принимал участие в оживлении прообразов людей. Свою демоническую сущность никогда не скрывал.
Хеймдаль. Сын Одина, страж богов и хранитель мирового дерева. Владелец волшебного рога, воем которого подал тревогу светлым богам в начале Рагнарека. Прирожденный боевик. Тесно контактировал с Локи, преимущественно на поединках.
Один. Верховный бог, глава асов. Когда-то был человеком, но за подвиги был принят в пантеон и, являясь великим воином, покровителем солдат, героев и воинских дружин, быстро сместил Тора с места верховного вождя. Заправляет Валхалой (воинским раем), имеет валькирий своей личной гвардией.
Тор. Бог грома и молнии, первый защитник богов и людей от сил тьмы. В отличие от Одина, покровитель просто вооруженных людей, то есть партизан и народно-освободительного движения. Добродушный и невеликого разума великан, не расстающийся со своим молотом, который все окружающие желают заполучить. Много путешествовал, имея в спутниках Локи, поскольку Локи мог думать за него. Однажды Локи предал Тора: притащил связанного и безоружного в страну враждебных великанов, а сам тем временем срезал золотые волосы жены Тора Сив. Тор сумел выбраться из переделки живым, и Локи пришлось покрутиться, прежде чем он все уладил.
Рагнарек – гибель богов. Титаническая битва, в которой скандинавский пантеон истребил самого себя и весь мир в придачу. Выжили лишь два человека, которые дали начало человеческому роду.
Слепой Хед. С подачи Локи положил начало Рагнаре-ку. Дело в том, что у Одина был сын Бальдр. Мать Бальдра взяла клятву со всех вещей и существ: огня, воды, железа, камня, дерева, яда, животных и т. п. – что они не причинят вреда ее сыну. Лишь с жалкого побега омелы не взяла она этой клятвы. Следуя своему своеобразному чувству юмора, асы забавлялись стрельбой по неуязвимому Бальдру. Локи подсунул слепому Хеду вместо нормальной стрелы веточку омелы.
Фрея Златокудрая. Богиня красоты, любви, материнства и плодородия. Самостоятельной роли зачастую не играла, являясь преимущественно призом, либо предметом торга. В отличие от своей греческой ипостаси, отличалась верностью и потому была скучна.
Афродита. Дочь Урана и, таким образом, тетка Зевса, но слишком легкомысленна, чтоб этим пользоваться. Жена искусного кузнеца горбуна и калеки Гефеста, отданная ему богами в качестве откупа за старые обиды, активно ему изменяла. Одним из самых любимых ее партнеров был Арес. В одну из жарких встреч с ним, Гефест застукал любовников, приковал цепями к ложу и выставил на обозрение завистливо смеющимся богам (многое они отдали бы, чтобы оказаться на месте Ареса). После этой истории любовники расстались: Арес умчался во Фракию, а Афродита – на Кипр, в свой центральный храм – отмываться. По некоторым данным, позже они встретились вновь, на этот раз навеки. Ярая противница браков по расчету, Афродита не верила и в тихое семейное счастье, считая его скучной привычкой. «В этом ли любовь? – говорила она. – Нет, она в дерзании, в страдании – если надо, в грехе и гибели».
Арес. Бог войны, жестокой, коварной, кровопролитной. Сын Геры, но отцовство точно неизвестно, по крайней мере, Зевс его терпеть не мог. Он никогда не вписывался органично в стройный греческий пантеон; существуют намеки на его фракийское происхождение. Неистовый, вероломный, страстно влюблен в Афродиту. В конце концов он получил ее, и получились дети: Эрос и Антерос, Фобос и Деймос, и доча Гармония. Имена говорят сами за себя. Его символы: гончие, коршун, копье.
Гера. Сестра и жена Зевса. Третья по счету, но последняя законная. Двумя первыми были Метида и Фемида. Славилась склочным характером, ревностью и нетерпимостью к порокам других.
Тифон. Последняя попытка хтонического зла утвердиться на земле. По-настоящему страшен: сотня голов, человеческое туловище, змеиные кольца вместо ног. Покрыт перьями, бородат и волосат. Папаша таких известных созданий, как Кербер (Цербер), Лернейская гидра, Химера и ряд других чудовищ. Единственный серьезный противник Зевса.
Анх. Древний египетский символ, обозначавший жизнь во всем ее разнообразии.
Будда. Как ни странно, это не имя, а степень духовного развития, своего рода должность. Главным буддой, основателем буддизма был Шакьямуни (которого в миру звали Сиддхартха). Кстати, будды могущественнее богов.
Бодхисатва. Человек, который принял решение стать буддой. Пожелаем им счастливого пути и продолжим наши развлечения.
Кали. Одна из ипостасей супруги Шивы Парвати, темная ее ипостась. Прекрасна и страшна: черна, с длинным языком и острыми зубами, у нее высокая грудь и четыре руки, в двух она сжимает жертвенные ножи, а в двух других… Впрочем, не будем портить аппетит. Была создана для сражения с чудовищем Махиши (см. описание Тифона, много схожего). Махиши был непобедим. Он уничтожал любого посланного на него героя и уже подбирался к Шиве. Тогда боги пришли к выводу, что герои гибли оттого, что в них имелась хоть крупинка добра, а для победы над чудовищем нужно Абсолютное зло, абсолютная жестокость. И была сотворена Кали. Хоть она была мельче Махиши, да и количество рук у нее оказалось значительно меньшим, тем не менее от чудовища полетели клочки по закоулочкам. Затем Кали огляделась жадными, налитыми кровью глазами, и ужаснувшиеся боги вдруг осознали, что не могут ее контролировать. Все-таки сторговались они на каких-то условиях, и Кали согласилась не уничтожать мир. Но положенную ей жертву она исправно получает: самые жестокие убийства, самые немыслимые извращения, чем ужасней они, тем длиннее язык Кали. И пока танцует Кали, кровь и боль царят в мире. Наша эпоха – эпоха Кали, Калиюга!
Ганеша. Бог мудрости и устранитель препятствий. Предводительствует низшими божествами, составляющими свиту Шивы. Когда-то у него была нормальная человеческая голова, но однажды он не пускал своего пьяного папу-Шиву в покои своей матери Парвати. Шива в ярости снес сыночку голову, но внял слезам жены и привинтил на это место голову попавшегося под руку слона. Эта история Ганешу ничему не научила. Он продолжал отираться у родительской спальни и однажды преградил дорогу Парашураме, стремившемуся добраться до спящего Шивы. Парашурама отрубил Ганеше правый бивень.
Полина. Интерпретация известной песни «Наутилуса», на основании буддийской теории о том, что наш мир и наша жизнь – всего лишь чей-то сон.
Гор. Божество, воплощенное в соколе. Бог охоты, покровитель царской власти, защитник Ра, плавает на носу его ладьи и поражает гарпуном крокодилов и гиппопотамов. Бог-мститель, мстит за своего отца.
Сфинкс. Гордое и величественное создание. Страж ворот в царство мертвых.
Гекатонхейры. Сторукие и пятидесятиголовые великаны. После титаномахии сброшены вместе с титанами в Тартар. Но впоследствии Зевс внял мольбам их матери Геи и вернул ребят наверх. Они заняли место стражей Тартара, охраняя наш мир от выходцев оттуда. Верой и правдой служили Зевсу.
Анубис. Он же Инпу, он же пес Саб. Главный судья богов, бог мертвых. Постепенно смещен Осирисом с трона царства мертвых и оттеснен на второй план.
Аид. Греческая ипостась Анубиса. Гермес, кстати, тоже.
Бата. Мифический брат Анубиса. Убит неверной женой и возвращен из царства мертвых назад в мир живых Анубисом.
Речь Тота в тронном зале. Тот перечисляет арканы Таро, которые сменил на своем пути мой герой, описывая их языком его жизнь. Аркан 15 – аркан дьявола.
Сет. Вот и названо имя моего героя, хотя, я думаю, все уже давно разгадали его. Сет, ослоголовый бог пустыни, бог убийства, бог чужих стран и чужеземцев. К его имени часто приставляли эпитеты «могучий», «ураган», «мятежник», «восстание». Во времена Древнего Царства он считался также защитником света и спасителем Ра от змея Апопа, поразившим змея гарпуном с носа барки Ра. Сета уважали, считали покровителем царской власти, фараоны XIX династии носили его имя. Однако, с VIII века до н. э. темная сущность Сета стала единственной. Почти все его функции отошли Гору. Многие народы приняли Сета в пантеон своих богов в роли могущественного демона.
Мара. Хонсу совершил крупную лингвистическую ошибку, назвав Лилит этим именем. Под ним она известна у славянских народов и народов Европы. Она садится на грудь спящих и вызывает удушье, в то же время спящих преследуют жуткие и волнующие видения. Но у индуистов есть свой Мара – демон зла, демон смерти, владыка злых божеств, представляющих негативные человеческие эмоции, и отец дочерей, воплощающих сексуальные страсти. Мешать бодхисатвам просветляться – прямая обязанность Мары. Поэтому Ганеша не сразу понял Хонсу, а поняв, решил поиздеваться. На свою голову.
Приап. Итифаллическое божество производительных сил. Покровитель моряков, проституток, развратников и евнухов, сводник, кутила и педераст. Наиболее распространенный образ – старичок с фаллообразной головой, в одной руке держит дары природы, а в другой – неимоверных размеров пенис (по некоторым источникам, даже два). Место зарождения культа, прошу внимания, неизвестно, а локализация его в Троаде вторична.
Алексей Фурман
НЕПАРАЛЛЕЛЫНОСТЬ
фантастический рассказ
Утро в этот день выдалось отвратительное: хмурое, холодное, сырое и вообще какое-то неприветливое. В узкую щель промеж приоткрытых штор в комнату нехотя сочился бледно-серый безрадостный свет. Через форточку вползал холодный воздух, пропитанный запахом дождя и мокрого асфальта. Доносился тревожный шелест листвы, трепещущей под резкими порывами неласкового ветра.
Вставать и идти на работу не хотелось совершенно. Лежа под теплым одеялом, Сергей слушал, как жена тихонько позвякивает на кухне сковородками и кастрюльками – готовит ему завтрак. Жена… Сергей улыбнулся и, закрыв глаза, сладко зевнул. Они были женаты уже почти восемь лет, и за это время его Ольга совершенно не изменилась. Все та же открытая улыбка, от которой когда-то так сладко сжималось сердце, все тот же доверчивый взгляд бездонных зеленых глаз и аппетитная девичья фигурка. Все по-прежнему, все хорошо…
Казалось бы, чего еще желать? Интересная и, что немаловажно, денежная работа, красивая любящая жена. Живи и радуйся. Нет детей? Но врачи говорят, что не стоит терять надежду, так что вполне возможно, и в этом направлении все образуется. И все же Сергей чувствовал, что в последнее время жизнь его стала уже не такой безоблачно радостной и наполненной, как прежде. Чего ему не хватало, он и сам до конца не понимал, но ощущение смутного беспокойства и глухого недовольства действительностью с каждым днем одолевало его все сильнее и сильнее. Хотелось перемен, новых ощущений, хотелось чего-то другого, чего-то большего…
Сергей слышал, что на седьмом году супружества многие пары переживают кризис отношений. Может, дело в этом? Привычка превратила их совместную жизнь из праздника в повседневную рутину, которая не замечается и потому перестает радовать и будоражить кровь. Интересно, Ольга чувствует то же самое? На вид как будто бы не похоже, но ведь и он сам старается не показывать, что увлечен ею уже не так, как когда-то…
Сергей встал, набросил халат и вышел на кухню. Ольга наклонилась над раковиной. Тонкая ткань халатика беззастенчиво облегала упругие выпуклости жениного тела, совершенно не скрывая отсутствие нижнего белья. Еще два года назад Сергей ни за что не упустил бы возможности поприставать к супруге с «неприличными предложениями». А сейчас…
– Привет…
– С добрым утром! – Ольга ответила ему неизменно ласковой улыбкой. Поставила на стол тарелку с яичницей, налила кофе. Сергей со вздохом опустился на жесткую табуретку. Доброта, забота, тепло… День за днем, изо дня в день. Может, Ольге стоило бы быть чуть постервознее? Показать иногда характер, устроить небольшое скандальчик, разбить пару тарелок, приревновать, что ли… хоть к кому-нибудь. Серьезных поводов для этого Сергей ей никогда не давал, но ведь могла бы и сама придумать. Сергей невесело усмехнулся: додумался, мечтает о жене стерве!
– Чего смеешься? – Ольга присела напротив, подперев ладошкой подбородок.
– Да так, – Сергей покачал головой. – Ничего особенного.
Завтрак прошел в молчании. Сергею говорить не хотелось, а Ольга всегда больше любила слушать. Позавтракав, Сергей быстро побрился, оделся, сухо чмокнул жену в подставленные губы и вышел под моросящий дождь. Хорошенькое начало лета, по погоде так нипочем не отличишь от осени, разве что листья еще не успели потерять свежую весеннюю зеленость. Подняв воротник пиджака, Сергей потрусил к машине. Открывая дверцу, он случайно бросил взгляд на зеркальную витрину магазинчика напротив. Ольга, стоя у окна, несмело подняла руку, надеясь, что он обернется и помашет в ответ. Сергей вздохнул, не оборачиваясь плюхнулся на сиденье и завел мотор…
Вздрогнув, он открыл глаза и долгую минуту сидел, пытаясь сообразить, где находится. Надо же – задремал и сам не заметил как. Здорово он сегодня «укатался», что называется, «работа полностью удовлетворила». Судя по часам, спал он недолго – минут десять от силы. Но вздремнул неплохо, вроде бы даже видел какой-то сон. Так расслабляться, конечно, нельзя, но что сделано, то сделано. По крайней мере, немного скоротал дорогу. Сергей привычно окинул полупустой вагон оценивающим взглядом. Все спокойно, ничего подозрительного. Бабулька с кошелками по-прежнему гипнотизирует окно, угрюмый мужик в надвинутой кепке продолжает резаться сам с собой в какую-то электронную игру. Странная у него какая-то игрушка. Больше похожа на рацию, а «антенна» почему-то постоянно направлена на Сергея. Да и кепка… Разве пятнадцать минут назад на нем была не бейсболка? Да нет, чепуха. Сергей усмехнулся и протер глаза. Приснилось на почве переутомления.
Мерное покачивание под перестук колес расслабляло и убаюкивало, приглашая досмотреть прерванный сон. Черноту окна ритмично прочерчивали размытые световые пятна проносящихся мимо фонарей. По мутному стеклу сползали наискосок сдуваемые ветром капли. Дождь. Бесконечный, нудный дождь. Наверное, лета в этом году так и не будет. Сергей вздохнул и провел ладонью по лицу. Сумасшедший день. С утра испортила настроение погода, по дороге на работу чуть не влетел в кювет, на работе шефу приспичило именно сегодня начинать проект, которые они готовили без малого год. Как будто нельзя было потерпеть еще два дня. «Дождь в начале пути – к удачной дороге». Тоже мне, знаток народных примет! В довершение всего, сломалась машина, и пришлось почти час дожидаться последней электрички, сидя в жестком, деревянном кресле тесного прокуренного вокзальчика.
Усталая голова гудела и отказывалась думать. События минувшего дня помнились смутно, все остальное вообще терялось в зыбком тумане. Ну и ладно. Нечего без толку понукать усталый мозг, ему сегодня и так досталось. Сергей нахмурился. А почему, собственно, досталось?.. Впрочем, это не важно. Сейчас главное – добраться до дома и в постель. Утро вечера мудренее.
К тому моменту, когда они доехали до конечной станции, дождь наконец прекратился. Черный глянцевый перрон встретил Сергея праздничным сверканием многочисленных луж, отражавших кремовый свет фонарей. Сергей поежился от проникающей под одежду холодной сырости, засунул руки в карманы брюк и, обруливая на автопилоте лужи, зашагал домой. Ноги сами несли его привычной дорогой, не требуя участия головы. Спускаясь с перрона, Сергей оглянулся и увидел, что мужик с «рацией» стоит у вагона и растерянно озирается по сторонам, точно не понимая, куда попал. Сергей усмехнулся. Увлекся бедолага, проехал свою остановку. Теперь попался до утра, если, конечно, не надумает идти обратно по шпалам.
Уже подходя к дому, Сергей едва не налетел лбом на дерево, которого утром здесь как будто бы не было. Чертовщина какая-то… Открыв дверь квартиры, он сразу окунулся в атмосферу тепла, уюта и вкусных запахов. Навстречу выпорхнула Ольга. Свежая и улыбающаяся, как будто не было позади рабочего дня в поликлинике и обязательной «кухонной» смены.
– Привет! Устал?
– Угу, – признался Сергей, присаживаясь на тумбочку перед зеркалом.
– Не сиди, ножки отломишь, – на автомате бросила Ольга. – Ужинать будешь?
– Буду, – подумав, согласился Сергей и стал разуваться. Нацепив тапочки и вымыв руки, он прошел на кухню и, со вздохом опустившись на табуретку, привалился спиной к холодильнику. Ольга, хлопоча у плиты, оглянулась через плечо.
– Не прислоняйся, сломаешь. – Ольга была уверена, что с любыми аппаратами, потребляющими электроэнергию, нужно обращаться бережно, как с хрустальной вазой. И что любое не предусмотренное инструкцией механическое воздействие неизбежно приведет к непоправимым поломкам такой техники.
Сергей послушно отодвинулся и облокотился на стол. Он давно уже привык к ненавязчивому «ворчанию» супруги и воспринимал его с философским спокойствием, как неотъемлемый атрибут бытия. Это было несложно, поскольку, на его взгляд, этот «недостаток» был в характере Ольги пожалуй что единственным.
– Тебе Аркадий звонил.
– Какой Аркадий? – машинально уточнил Сергей.
– Как «какой»? – удивилась Ольга. – Брат твой. Сказал, зайдет в субботу утром. Есть разговор. Ты в субботу не работаешь? – Она с надеждой посмотрела Сергею в глаза.
– М-м-м… – Он неопределенно покрутил головой. – Н-не знаю…
Ольга огорченно поджала губки и со вздохом отвернулась к плите. Сергей пытался сообразить, о чем она только что говорила. Звонил брат. Аркадий. Тот, который шесть лет назад погиб в автокатастрофе. Что это – шутка? Да нет, слишком уж идиотский юмор, на Ольгу не похоже.
Тогда что?
– Он еще спрашивал, когда ты сможешь съездить с ним на кладбище. Он заказал новый памятник, хочет, чтобы ты посмотрел.
– Кому памятник? – холодея от нехороших предчувствий, спросил Сергей.
– Сереж, ты чего? – В глазах Ольги вспыхнуло беспокойство. – Ты не заболел? Родителям твоим, кому ж еще!
Сергей медленно сжал кулаки и сосчитал про себя до десяти. Помогло мало, он чувствовал, как его понемногу охватывает нервная дрожь. Еще сегодня утром его родители были живы. Спрашивать, когда они успели умереть, явно не имело смысла. Сначала следовало разобраться в том, что вообще здесь происходит. Он встал, едва не опрокинув табуретку.
– Ты куда? – испуганно встрепенулась Ольга. Шагнула навстречу, пытаясь заглянуть в глаза, взять за руку.
Сергей порывисто отстранился.
– Ничего, ничего. Все нормально. Я пойду… покурю.
– Кури здесь… – Ольга беспомощно пожала плечами. – Дождь же на улице…
– Дождь кончился. – Сергей, стараясь не смотреть на жену, бочком выскользнул в коридор. – Мне надо… воздухом подышать.
Сигареты остались в кармане пиджака, но это не имело никакого значения. Выскочив на лестничную клетку, Сергей дрожащими пальцами лихорадочно расстегнул пуговицу на манжете, задрал рукав… и почувствовал, что еще чуть-чуть, и им овладеет неуправляемая паника.
В той аварии, шесть лет назад, ему тоже здорово досталось. Еле-еле выкарабкался. Левая рука была сломана в трех местах. На предплечье остался уродливый бугристый шрам… который сейчас бесследно исчез. Ничего, ни малейшего намека. Абсолютно гладкая кожа без единой царапины.
Не может быть, бред какой-то, сон. Сон… Сон? У Сергея потемнело в глазах. Он вдруг ясно и отчетливо вспомнил, ЧТО именно ему снилось в электричке…
Хмурое утро… ласковая улыбка жены… кофе… машина, которой у него никогда не было… работа, о которой он мог лишь мечтать… Но если то было сном, то сейчас, вот это, все вокруг – это что?!! Сергей почувствовал, что задыхается, и, прыгая через три ступеньки, побежал вниз по лестнице. Прочь из этого дома, под открытое небо, на воздух!..
Где-то за спиной щелкнул замок.
– Сережа! – Дрожащий голос Ольги бритвой резанул по натянутым нервам.
Сергей прибавил ходу.
Внизу, у закрытой входной двери, сжавшись в комочек, сидело нечто. Увидев мчащегося на него с выпученными от ужаса глазами Сергея, неведомый зверек вскочил и, выгнув дугой пушистую спину, громко зашипел. А в следующее мгновение опрометью бросился навстречу, в ноги Сергею. Скорее всего, существо просто почувствовало себя зажатым в угол и хотело сбежать, прошмыгнув мимо обезумевшего человека, но Сергею показалось, что на него напали. Это стало последней каплей. Уже не стесняясь, Сергей заорал в голос и подпрыгнул, уходя от вероломного броска пушистой бестии. Приземлившись, он не удержался на ногах и, с разбегу врезавшись головой в железную дверь, потерял сознание…
– У-у-у, алкаш несчастный! Весь подъезд зассали, так теперь еще и спать здесь налаживаются. Эй, свинья, ну-ка вставай давай и иди отсюда. Здесь тебе не гостиница!
Ворчливый женский голос доносился до Сергея как сквозь вату. Вслед за неласковым напутствием он ощутил несильный удар по ребрам.
– Слышь, тебе говорят! Вали отсюда, синячина!
– Постой, Зин, не пинай его. Спина какая-то знакомая… – Сергея перевернули на другой бок. – Ну, точно! Это ж Серега из сорок шестой. Да и не пахнет от него. Почти…
– И Серега твой алкаш, – отрезала неумолимая Зина. – Нажрался так, что аж до дома не дошел. Жена там, поди, места себе не находит, а он тут развалился, нате пожалуйста!
– Места, говоришь, себе не находит? – Зинин собеседник скептически хмыкнул. – Ну да, как раз та, которая будет за мужа волноваться!
Знакомый голос. Сергей попытался сосредоточиться. В голове гудело то ли от удара о дверь, то ли от обилия выпитого… Он – алкаш? Похоже, что да. Осознание этого факта нисколько Сергея не огорчило. Да, он алкаш, и это нормально, это правильно, черт возьми! И то, что сегодня он почти не пил, не имеет в общем-то никакого значения. Все снова встало на свои места, бред как будто бы закончился…
Сергей приоткрыл глаза. Полутемный подъезд, обшарпанные стены, выщербленные ступеньки, погнутые перила. Знакомая до боли картина. Застарелый запах испражнений слегка разбавляется проникающим в приоткрытую дверь слабым цветочным ароматом. Снаружи темно, хоть глаз коли, но, судя по всему, тепло и сухо. Лето…
Над Сергеем склонилось смутно знакомое лицо, обросшее трехдневной щетиной. Мутный взгляд, нечесаная шевелюра. Володька, что ли, со второго этажа? Да, точно – он… Володькина супруга, дородная дама бальзаковского возраста, скривила жирную физиономию в брезгливую гримасу и, шумно отдуваясь, затопала вверх по лестнице. Глядя на ее тумбообразные ноги, Сергей посочувствовал и без того едва живым ступенькам.
– Серега, ты как? – Володька попытался придать обрюзгшему лицу участливое выражение. Получилась гримаса дауна. – До квартиры-то дойдешь или помочь?
Опираясь на нетвердую руку соседа, Сергей с трудом поднялся на ноги. Его покачнуло. Чтобы не упасть, он ухватился за дверной косяк.
– Дойду, – прохрипел он и, натужно откашлявшись, повторил: – Все нормально, дойду…
Володька помог ему отряхнуться, и Сергей, с трудом передвигая деревянные ноги и цепляясь за предательски качающиеся перила, начал долгий подъем домой. До второго этажа его кое-как поддерживал Володька, дальше пришлось идти самому. Добравшись наконец до нужной площадки, Сергей задыхался так, будто только что одолел марафонскую дистанцию. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах шумело, перед глазами плыли разноцветные круги…
Покрытая струпьями недоосыпавшейся краски, родная дверь манила обещанием тяжелого, одуряющего сна. Нашарив в кармане ключ, Сергей с горем пополам справился с замком и шагнул в темную прихожую. В ноздри шибанул запах табачного дыма и кисловатый аромат чего-то условно-съедобного. Все знакомое, все родное… аж до тошноты.
Прислушиваясь к бурчанию телевизора, Сергей привалился плечом к стене и ощупал гудящую голову. Странно, ударился во сне, а шишка прямо как настоящая… На всякий случай Сергей ощупал левое предплечье. Слава богу, шрам на месте…
Сергей щелкнул выключателем, и убогую прихожую залил мертвый, желтоватый свет. В дверях комнаты появилась Ольга. Нечесаная, худая как скелет, с темными кругами вокруг глаз, похожая в своем застиранном неопрятном халатике на узницу Бухенвальда. И с неизменной сигаретой в прокуренных желтых пальцах. Жена… Родная и настоящая.
