Текст книги "Чужестранец в землях загадок (сборник)"

Автор книги: Станислав Дементьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Как бы ни было внимание молодого волка приковано к хрустальному шару, бдительности он не терял ни на миг. Поэтому приближение большого крылатого хищника он услышал заранее. Всякий волк, способный добыть себе еду, знал, что с львоптицами, обитавшими в горах, где они могли прятать свои логова на доступных лишь по воздуху утёсах, не стоит меряться силами один на один. Вот и молодой волк при первом же предупреждающем звуке разом забыл о своих мыслях, поспешно сорвался с места, нырнул в высокую траву, и поспешил туда, где сейчас должны были ждать сородичи.

А если бы он мог или хотел найти укрытие, чтобы оттуда понаблюдать за тем, что здесь будет делать прилетевшая тварь, то ещё укрепился бы в мыслях о безграничной странности людского рода и бесчисленности его загадок. Потому, что тогда он увидел бы, как с приземлившейся львоптицы слез человек – человек в необычной одежде, держащий в руке какой-то предмет, более всего похожий на круглую дощечку. И направился прямо к непонятно пахнущему гладкому камню.

– Даже делать своими руками ничего не пришлось… – пробормотал человек себе под нос, на языке, который не понял бы ни один из волков. Он огляделся по сторонам, удостоверяясь в отсутствии этих самых волков, прежде чем спрятать свою дощечку и подобрать камень. – Старик был прав – его сокровище само способно губить воров.

Человек на миг полюбовался хрустальным шаром, прежде чем убрать его в сумку и направиться обратно к ездовому грифону. Уже взбираясь в седло, он глянул на восток, где скрылся одинокий всадник и усмехнулся себе под нос:

– Интересно, он, что, не знал о Дальновидящем камне? Нет, странно было бы… Или догадывался, что есть способы выслеживать краденое? Не может же быть, чтоб наёмник не был алчным, так? Ну, так или иначе, скатертью ему дорога.

Хищники, часть 1

Никто из смертных не знал, откуда и когда появился Хайбатский Мастодонт. Никто из смертных не знал, что это за существо и можно ли его считать живым существом вообще. Священники Восьми Небесных Богов выяснили, что в Мастодонте нет скверны и на этом успокоились. Если кто-то из бывавших в Хайбате могущественных чародеев и сумел проникнуть в загадки Мастодонта, то все интересные выводы унёс с собой на тот свет.

Однако для извлечения пользы из чего-либо, понимать его происхождение и природу совершенно необязательно. Если когда-то существовал способ управлять Мастодонтом, он был, к счастью, давно забыт – иначе маленькую ходячую гору, напоминавшую по форме шестиногую помесь слона с черепахой, приспособили бы давить армии и разрушать стены крепостей на войне. Никакие чары или хитрости не могли заставить Мастодонта сбиться с его бесконечного маршрута, пересекавшего Хайбат, от низовий долин, до перевалов восточных гор, замысловатым кольцом, заметным всякому благодаря протоптанной за эпохи дороге. Шёл он довольно быстро, но в некоторых местах, непонятно чем отличавшихся ото всех прочих, останавливался на минуту-другую. И на то, что творилось у него на спине, внимания не обращал, пока это не грозило слишком серьёзно повредить его подобную заросшему мхом камню шкуру.

Неудивительно, что некий предприимчивый человек придумал приспособить на спину Мастодонта деревянную платформу-паланкин с целым домом на ней, а в местах его остановок соорудить помосты, с которых на эту деревянную платформу можно было попасть.

– …и с тех пор Мастодонт показал себя самым безопасным способом перемещения в Хайбате, – в очередной раз закончил свой рассказ Оррик.

– А всё же неразумно доверять наши жизни магическому созданию неизвестного происхождения и предназначения, – в очередной раз пожаловался в ответ Тремекин.

У всех рас были свои типичные недостатки. Люди, например, были склонны говорить одно, думать другое, а делать третье. А вот полурослики отличались агрессивной нелюбовью ко всему, выходящему за привычный круг их понятий, в сочетании с занудством. И даже среди полуросликов почтенный господин Тремекин выделялся в худшую сторону. Казалось, его недовольство всем на свете, кроме его любимых дел, даже состарило его раньше времени, окрасив волосы сединой, а худое лицо, на котором из растительности имелись только кустистые брови – бледностью. Представить гуманоида, менее похожего на Оррика, который и среди людей выделялся высоким ростом и удалым видом, что по внешности, что по характеру, было непросто. Но приходилось терпеть его компанию. Для дальнего путешествия, особенно зимой, было желательно иметь хороших лошадей, тёплую одежду, палатку и ещё кучу полезных вещей, а у Оррика сейчас имелись лишь дыра в кармане и вошь на аркане. Без задатка от Тремекина за услуги телохранителя, ему пришлось бы продавать ещё что-то из оружия, чтобы оплатить пару дней в гостинице. Поэтому он собрал в кулак все свои хорошие манеры и ответил рассудительно:

– Ну, ещё не поздно доверить свои жизни обычным четвероногим. За пару недель доберёмся до Снежного Приюта. Не знаю, правда, как будет с ночлегом на последнем отрезке, почтенные путники на этой стороне гор обычно пользуются Мастодонтом, так что постоялые дворы в горных деревнях вероятно… невзыскательны.

– Нечего мне зубы заговаривать! – резко ответил полурослик. – Как будто я сам всё не знаю. К тому же, это непостижимое создание опаздывает.

Он достал из кармана круглую бляшку механических часов, на толстой серебряной цепочке, и открыл крышку:

– Вот, сам посмотри!

– Или ваше дорогая игрушка опять ошибается.

– Часы от Тремекина и Варкера не ошибаются! По крайней мере, не так сильно. И… – но тут Оррик и Тремекин почувствовали лёгкую дрожь помоста под собой, первый сигнал приближения Мастодонта, так что полурослик замолчал.

********

Даже Хайбатский Мастодонт до высшей точки своего маршрута, рядом со Снежным Приютом, откуда начинался спуск на другую сторону гор, шёл четыре дня. Тремекин был достаточно богат, чтобы снять одну из отдельных комнатушек, в которую как раз влезало двое. Но, как Оррик и опасался, его непрекращающееся нытьё скоро заставило казаться предпочтительным поездку в общем помещении, вместе со слугами. Или, если на то пошло, поход через подземелья, полные гоблинов.

Вдобавок, расслабляться как телохранителю тоже было не время. Некоторые из пассажиров Мастодонта вызывали у Оррика серьёзные подозрения. Тремекин, ко всем своим прочим недостаткам, не облегчал его работы. Он слишком успокоился после того, как не заметил вокруг своих старых недоброжелателей или явных головорезов.

Вот и сейчас он выгнал Оррика из комнаты, заявив, что ему надо попрактиковаться в магии и присутствие верзилы мешает ему концентрироваться. Так что Оррик стоял, опираясь на ограждающие платформу перила, и пытался снять дурное настроение, любуясь красотами пейзажа – поросшие хвойным лесом предгорья были красивы в солнечный осенний день. В молодости он бы основательно избил какого-то колдунишку, перебивающегося ремеслом и лишь чисто технически имеющего право называться дваждырождённым, за подобное обращение. Но долгие годы странствий заставили Оррика сильно изменить взгляды на жизнь.

– Может одними деньгами, и не купишь хорошую компанию, но с ними уж точно не придётся терпеть дурную, – мрачно пробурчал он себе под нос.

– Думаешь от дурной компании так просто избавиться?

Оррик чуть повернул голову, чтобы поглядеть на новую знакомую, которая вышла постоять снаружи вслед за ним.

Йолль, даже в простой одежде горожанина, причём одежде явно скроенной на более крупного чем она мужчину, выглядела привлекательно. По крайней мере для тех, кому нравились рослые, крепкие и загорелые женщины. Как и Тремекин, она направлялась на другую сторону гор. В иной ситуации Оррик может попробовал бы закрутить дорожный роман, но смущало то, что в его мысленном списке подозрительных пассажиров Йолль находилась на первом месте. Ложь о том, что она вязальщица кружев, поднакопившая денег для того, чтобы посетить родственников матери, может и сработала бы, объяснив сочетание скромного костюма со слишком гладкими руками и ухоженными ногтями. Но вот сверхчеловеческие чувства, рефлексы и координацию такая легенда объяснить не могла – Йолль хорошо скрывала свои способности, но недостаточно хорошо, чтобы провести Оррика.

Тем не менее, наличие причины врать и скрываться, ещё не означало наличия злых умыслов против товарищей по путешествию. Поэтому Оррик ответил ей без задней мысли:

– Думаю, что большинство из нас попадает в дурную компанию, гонясь за деньгами.

– Неужели? – ехидно спросила Йолль, но тут новое зрелище отвлекло её. – Ой, смотри!

Оррик проследил, куда она указывала. То, что на первый взгляд показалось ему странным облаком, было гигантской стаей серебристо-белых странствующих птиц. Смена сезонов по-разному сказывалась на различных областях колоссального континента, который для большинства его обитателей был просто «миром» и зимой многие пернатые перебирались в более тёплые земли, у внутренних морей. Раздражение на время оставило Оррика. Если и было в жизни странника что-то хорошее, так это возможность любоваться прекрасным и необычным.

*******

А если было в жизни странника что-то регулярное, так это готовность гнева стихий затмить красоты природы. На следующий день ясная погода сменилась непрерывным дождём, который, по мере подъёма Мастодонта в горы, превратился в снег. Впрочем, дом-паланкин был выстроен надёжно, так что на этот раз Оррик мог наслаждаться бессилием этого самого гнева стихий, спокойно сидя в сухости и относительном тепле.

Свистящий ветер и колючий снег сумели добраться до него лишь когда Мастодонт достиг высшей точки своего пути, где Оррик, Тремекин, семейная пара полуросликов, бывших личными слугами Тремекина и таскавшими его багаж, а также Йолль, выгрузились напротив места, которое, как видно, очень метко назвали Снежным Приютом. Но тут уж непогода попыталась наверстать своё. Помост угрожающе пошатывался под напором ледяной бури, а сойдя с него, Оррик разом провалился в снег по колено – полурослики же и вовсе в нём застряли. В пурге было сложно разглядеть пальцы на собственной вытянутой руке, не то, что Снежный Приют и дорогу до него.

Едва Тремекин высказал вслух это очевидное наблюдение, как из за снежной завесы вывалилась человеческая фигура, закутанная в тяжёлый меховой плащ:

– Только с Мастодонта? Давайте за мной, гости дорогие. Не отставайте, здесь есть обрывы!

Не отставать было проще на словах, чем на деле. В нескольких местах Оррику пришлось тащить Тремекина на руках, покуда Йолль помогала слугам. Но, к счастью, путь до ворот Снежного Приюта был коротким, и уже скоро вся маленькая компания ввалилась в них.

– Видно придётся вам посидеть тут денёк-другой, а то и больше, переждать непогоду, хаха. Вон, одного конного путника буря тут уже заперла, – смахнув с лица снег и откинув капюшон плаща их проводник оказался толстяком с редкой бородкой и сальными губами. Даже тот факт, что, вполне возможно, он только что спас их жизни не мог сделать его внешность менее отталкивающей.

Прочие слуги, которых Оррик успел заметить, были немолоды и непривлекательны, а сам Снежный Приют показался Оррику местом мрачным. Впрочем, неудивительно. Когда-то нынешняя гостиница была горной крепостью, разделявшей две враждебные страны. Хоть она и не могла тягаться в древности с Хайбатским Мастодонтом, но всё же была старой, повидала на своём веку немало битв, кровопролитий, изнурительных голодных осад, коварных уловок и жутких чар. Уют и спокойствие с трудом укоренялись в таких местах. Хозяин её, Лоримар, был под стать своему гнезду – высокий человек неопределённого возраста с нездоровой кожей и непримечательным худым лицом.

Зато вот единственный гость, пойманный здесь непогодой, оказался типом весьма примечательным. Саженного роста, крепкого сложения, с красивым загорелым лицом, он был бы примечательным даже без своей одежды. А его одежда – шляпа с высокой тульёй, которую он положил рядом с собой на обеденный стол, камзол, с вышитыми на нём ангелами и серебряная восьмиконечная звезда на толстой серебряной цепи, демонстративно носимая поверх камзола, выдавала в нём профессионального истребителя нечисти. Особого братства таких дваждырождённых со своей униформой в этих краях не было, но был обычай одеваться примерно так, чтобы люди их узнавали.

– Приветствую товарищей по несчастью, – охотник за нечистью не стал вставать, его вежливость ограничилась тем, что он обратился к вошедшей в обеденный зал компании первым. – Меня зовут Ялар и похоже, что следующие несколько дней мы вместе проведём в этой пропахшей сыростью каменной громаде, так что будем знакомы.

Ялар сразу произвёл впечатление человека опасного, но опасного ровно в той мере, в которой полагалось быть при его профессии. Его присутствие подействовало на туманные опасения в голове Оррика как сильный ветер. Похоже, худшим на этом отрезке путешествия всё же будет задержка из непогоды… Но тут Оррик краем глаза заметил реакцию Йолль – и едва сдержался, чтобы не уставиться на неё во все глаза. Женщина отчаянно сделать вид, что Ялар для неё не важнее предмета мебели, на который и смотреть нечего и ей это даже почти удалось. Но её губы были сжаты слишком плотно, да и с неожиданной бледностью, заметной даже сквозь густой загар, она поделать ничего не могла.

********

– И всё же я полагаю, что, как телохранитель, обязан спать с вами в одной комнате, – Оррик чувствовал, что теперь он сам оказался в роли зануды. Но добавлять к прочим грехам пренебрежение долгом было уже чересчур.

Впрочем, перезанудствовать Тремекина было делом невозможным:

– А я полагаю, что ты чересчур подозрителен. Мало ли кого что напугало. Если, скажем, сбежавшая от неприятного замужества в простом платье дочка богатой семьи встретилась с родственником, который может приволочь её обратно к семье, мне до того дела нет. Хватит видеть везде голодных чудовищ. И хватит изводить меня своим упрямством, давай, иди, отдохнёшь от меня немного. Раз уж мы здесь застряли на неизвестный промежуток времени, я наложу на дверь моей комнаты предупреждающее об опасности заклинание. Специально чтобы рассеять твои страхи.

Оррик потёр подбородок двумя пальцами. Он сомневался в том, что от чародейских способностей Тремекина будет толк в реальной переделке, но насколько он знал, предупреждающее заклинание было одним из самых простых. Так или иначе, что бы он ни думал, спор явно был бесполезен.

********************

Потратив немало времени и нервов на этот спор, Оррик обнаружил, что час уже явно поздноват для того, чтобы поговорить с Йолль или Яларом. Непросто завязать непринуждённую беседу, если есть риск выдёрнуть собеседника из постели. Оставалось только самому идти спать.

В такой обстановке Оррик, естественно, лёг спать с кинжалом под подушкой, шпагой под рукой и масляной лампой на столике – в комнате с узким окном-бойницей было бы темно и ясным днём, а сверхъестественным ночным зрением он похвастаться не мог. За окном было так же темно, как и когда он ложился, но лампа уже почти догорела, когда его разбудил чей-то крик.

Едва прошла пара мгновений, а Оррик уже выскочил в коридор с оружием наперевес. Но судя по тому, что кричала женщина, пятящаяся от распахнутой двери, всё страшное уже успело произойти. Оррик чуть успокоился, поняв, что эта дверь вела не в комнату его нанимателя, а следующую по коридору, где остановились прислуживавшие ему супруги. Тремекин как раз открыл свою дверь в тот момент, когда Оррик выхватил из рук у скованной страхом служанки фонарь и заглянул посмотреть, что её напугало.

Ещё до начала своих странствий, Оррик успел навидаться всякого. Устроить зрелище, способное его действительно шокировать, было непросто. Да и с парой, прислуживающей Тремекину, он не общался достаточно, чтобы успеть привязаться. Поэтому его эмоциональная реакция ограничилась неуклюже очерченной по груди звездой Восьми Богов и кратким ругательством, прежде чем он приступил к осмотру комнаты и тел.

А вот Тремекин, едва заглянул внутрь, побледнел и отшатнулся обратно в коридор. Судя по звукам, его попытки сдержать рвоту оказались безуспешны. К тому времени, как он проблевался, а в коридоре появился Лоримар вместе с толстым проводником, который, видно, был самым сильным из его подручных, Оррик уже выяснил всё, что можно было выяснить:

– Что стряслось? – наскоро одетый хозяин Снежного Приюта задал довольно естественный в подобной ситуации вопрос.

– Кто-то свернул шеи слугам господина Тремекина, а затем выпотрошил их как рыб, съел печень и вообще большую часть внутренностей. Тела распороты чем-то острым. Крови мало, похоже её слизывали. По мне, классическое нападение контролирующего себя оборотня, соскучившегося по человечинке.

– Твою ж!.. Сколько держу гостиницу, до сих пор нечисть не совалась! Только таких толков мне и не хва… хотя у нас же здесь охотник за нечистью! Если никто из Снежного Приюта не сбежал в бурю, чтобы сдохнуть в горах, то оборотень ещё здесь. Вот охотник его и поймает!

Хищники, часть 2

Спустя пару часов весь персонал и ещё живые постояльцы Снежного Приюта собрались в главной обеденной зале. За окном вроде бы уже наступил рассвет, но в такую погоду это было не очень заметно, Несколько свет-камней под потолком не могли полностью разогнать мрак. Подкрепить их обычными свечами или лампами, даже по такому случаю, Лоримар поскупился, так что зловещая атмосфера с густыми тенями по углам вполне приличествовала обстоятельствам.

Ялар вновь разоделся по полной форме, а на столе перед собой разложил принадлежности своего ремесла – небольшую коллекцию ножей и кинжалов, зелья в прочных металлических фляжках, обереги, зажжённую курильницу, из которой тянуло сладковатым дымом.

– Попрошу внимания, – выглядел и звучал Ялар до ужаса самодовольно. Этого можно было ожидать от человека, которому выпала возможность продемонстрировать высоты избранного им искусства, но Оррику вспомнились слова одного знакомого эльфа, добывавшего деньги на красивую жизнь этим же самым искусством. Тот говорил, что профессиональный истребитель нечисти сталкиваясь с делами этой нечисти должен демонстрировать публике хотя бы толику праведного негодования и отвращения, даже если на самом деле такие вещи уже давно потрясают его не сильнее, чем зрелище приготовления мясного рагу. Защитник, демонстрирующий сопереживание, в конечном счёте, зарабатывает больше, чем холодный и бесчувственный профессионал.

Ялар, между тем, убедился, что все смотрят на него и начал свою речь:

– Сегодня ночью, двое постояльцев Снежного Приюта, полурослики, служащие почтенному господину Тремекину, были жестоко убиты. Я согласен со стоящим здесь благородным Орриком, что это нападение – безусловно работа оборотня. Большинство оборотней – это просто люди – или окололюди, но, да простит меня почтенный Тремекин – я будут говорить «люди» для краткости, с разумом людей, при определённых условиях превращающиеся в животных с разумом животных, пусть и необычно сильных, живучих, голодных животных. Они не всегда даже понимают, что с ними происходит и обычно выдают себя почти сразу, если человека, поражённого проклятием превращения, не покрывают родственники. Но сейчас не ночь полной блуждающей луны. Никого из присутствующих не нашли в его постели в лохмотьях от ночной рубашки и со следами крови вокруг. Значит, мы столкнулись с высшим оборотнем, подобным дваждырождённому среди людей, который сохраняет человеческий разум в любой форме, но обладает душой кровожадного зверя. А так как никто из находившихся в Снежном Приюте с вечера никуда не пропал, оборотень почти наверняка сейчас находится в этой комнате. Во всяком случае, господин Лоримар клянётся, что лишнее существо не смогло бы пробраться снаружи, не оставив никаких следов взлома. На самом деле, конечно, есть на свете пожиратели людей, которые смогли бы, благодаря своим могущественным и таинственным способностям, но те из них, что известны мне, не ограничились бы парой жертв, а устроили бы здесь бойню почище, чем хорёк в курятнике.

Ялар медленно обвёл присутствующих взглядом, прежде чем продолжить:

– Высшие оборотни хорошо понимают, как притворяться обычными людьми. Им плевать на силы и божественные дары, способные выявить и остановить прочую нечисть. Внешние признаки, выдающие зверя внутри, появляются лишь у достаточно старых и опытных оборотней, да и тогда эти внешние признаки ненадёжны – немало вполне нормальных людей лишились жизней лишь потому, что маленькая примесь непонятно чьей крови или случайная мутация наделили их чрезмерной волосатостью или странным цветом глаз. Многие виды скрывающихся среди людей хищников может выдать их неутолимый голод. Например, вампиру сложно изобразить равнодушие к виду и запаху крови, даже долгое и упорное развитие самоконтроля помогает не всем и не всегда. Но оборотню, чтобы голод терзал его не сильнее, чем положено для людей, хватает одной жертвы примерно раз в месяц. Некоторые травы и вещества вызывают у некоторых конкретных видов оборотней сильную аллергическую реакцию. Но что если мы не знаем точно, с каким зверем имеем дело?

Ялар поднял палец в учительском жесте:

– К счастью, всякому настоящему охотнику на нечисть известен простой и универсальный способ выявлять оборотней. Эти создания обладают устрашающей живучестью, нанесённые им ранения немедленно затягиваются, если не использовать серебро или огонь, не отсечь часть тела или вовсе не превратить их в кровавую кашу с одного удара. Но… – тут Ялар поднял вверх длинный, тонкий нож, который взял со стола и сделал драматическую паузу, – эта сверхъестественная способность также может и выдать их. Потому что даже высшие оборотни не могут контролировать её сознательно. Поэтому, пока все вы готовы немного потерпеть ради собственной безопасности, находящегося здесь зверя будет обнаружить совсем несложно. Я по очереди нанесу небольшой порез каждому из присутствующих на запястье. Тот, на чьей коже простая сталь не оставит следов и является оборотнем. Надеюсь, несогласных принести эту небольшую жертву, ради собственного и общего блага, здесь нет?

– Конечно, нет, – с этими словами Оррик выступил вперёд. Он успел одеться по-походному, включая широкий кожаный пояс, на котором с одного боку висела его длинная шпага, а с другой два кинжала. Он на миг заколебался, припомнил случайные слова Тремекина про родственника, и уже с уверенностью сказал:

– Я полагаю, вы, господин Ялар, покажете нам всем пример, начав проверку с себя?

– Что за глупости, благородный Оррик. Сразу видно что вы – чужестранец и не знаете о моей репутации… – Ялар начал было отмахиваться от его слов с видимой непринуждённостью, но Оррик немедленно заметил, как тот напрягся.

– Репутация репутацией, но вы же, господин Ялар, сами только что сказали, что высшие оборотни ловко прикидываются людьми и их не выявляют даже чары и благословения, дарованные Восемью, не то что эти финтифлюшки, которые вы тут разложили нам напоказ. Так что для всеобщего успокоения…

– Не стоит так пренебрежительно отзываться об инструментах моего искусства, – холодно ответил Ялар, повернувшись к столу. – Похоже вы не понимаете их ценности. Например, дым из этой курильницы невыносим для оборотней-крыс, а этот талисман… но ладно, если вы настаиваете.

Ялар и вправду хорошо владел собой, вероятно уже бывал в подобных ситуациях, для большинства его слова и движения казались непринуждёнными. Никто в комнате не обратил внимания, что пока одной рукой он указывал на курильницу и талисман, другой рукой он положил свой первый нож и взял со стола другой, похожий, но с потемневшим лезвием. Никто кроме Оррика, конечно. В тот самый момент, когда Ялар закатал рукав на правой руке и уже собрался резануть себя, Оррик неожиданно перехватил его левое запястье.

– Позвольте, господин Ялар. Мне сдаётся, что нож, который вы только что взяли, сделан из се…

Неожиданный удар кулаком в лицо Оррику тоже был правильным решением в складывающейся ситуации. Но одну фатальную ошибку Ялар всё-таки допустил. Когда этот удар не достиг цели, и Оррик резко выкрутил ему руку, он начал оборачиваться. А в процессе этого любой оборотень становится уязвим. Ненадолго, возможно всего на дюжину вдохов. Едва достаточно времени, чтобы типичный зритель успел понять что происходит и начал как-то действовать. Но почти что вечность для опытного дваждырождённого вроде Оррика. Как раз к тому моменту, когда прочие люди в зале успели повыхватывать оружие, Ялар рухнул на пол. Его тело, лишь частично успевшее превратиться в получеловеческую тварь, напоминающую вставшего на задние ноги леопарда извивалось в предсмертных судорогах, сбрасывая с себя остатки разорванной одежды, с одним из кинжалов Оррика в сердце, а другим в глазу, хватаясь когтями передних лап за разрезанное до позвоночника горло.

Оррик отскочил в сторону, и опёрся на стол, глотая воздух. Хотя схватка была очень короткой, сил на неё ушла масса. В нападении даже относительно небольшое увеличение скорости движений – увеличение по сравнению с и так уже сверхчеловеческим проворством дваждырождённого – требовало также ускорять восприятие, чтобы сохранить точность удара, всесторонне укреплять мышцы, сухожилия и суставы всего тела, чтобы при движениях они и не разорвались, и не утратили гибкости. Считанные мгновения использования этой техники отнимали куда больше физической и умственной энергии, чем простой рывок или прыжок, даже если ускорение при последних теоретически было выше в разы. Зато она идеально подходила, чтобы нанести серию страшных ударов противнику, которому хватило глупости серьёзно раскрыться.

– Фух… Ну, кажется… оборотень найден.

Его слова едва ли кто-то услышал в затопившем залу галдеже. Ну, разве что Йолль. Потому что она уже подбегала к Оррику, чтобы заключить его в объятья:

– Я уж перепугалась, прям до смерти! Ты настоящий герой! И умница!

– Должен согласиться с мнением красавицы, – несмотря на вежливые слова, Лоримар выглядел кисло. Такое выражение сделало его лицо ещё более неприятным. Впрочем, а как ещё было выглядеть хозяину гостиницы, под крышу которого пробрался кровожадный оборотень, да к тому же этим оборотнем оказался охотник на нечисть? Как минимум, слухи о происшествии вываляют репутацию Снежного Приюта в грязи. Вполне возможно, заявятся с неприятными и не подразумевающими возможности не отвечать расспросами коллеги покойного Ялара по профессии. А может и желающие подсидеть этих коллег. В общем, у Лоримара было о чём печалиться. Но манер он не утратил:

– Отличная работа, почтеннейший. Не знаю, просто не знаю, как отплатить вам за ваш подвиг. Могу лишь надеяться, что бесплатное проживание, лучшая еда и пара бутылок моего отборнейшего вина, станут хорошим началом.

Оррик пробурчал что-то вежливое в ответ. Заискивающий и благодарный Лоримар ему по-прежнему не нравился. Мелькнула даже в голове мысль, что для хозяина гостиницы под чьим кровом меньше чем за полдня образовалось три трупа, он как-то слишком уравновешен. Но Оррик отложил её в дальний угол – сейчас его ум был сосредоточен на другом.

*******

Совершенно никого не могло удивить, что к тому времени, как в комнату Оррика принесли обещанное Лоримаром вино, там же находилась и Йолль. Оррик болтал без умолку, вспоминая разные похожие приключения, в которые попадал во время своего долгого путешествия, в которых ему помогли внимательность, наблюдательность и знания о различных чудовищах, Йолль смеялась и поддакивала, но казалась несколько скованной, а потом даже и напуганной. Это было заметно в различных мелочах, например в том, что когда Оррик налил ей вина, она почти сразу осушила чуть не половину кубка.

Тут Оррик почувствовал себя даже почти виноватым за то, что заставлял её дёргаться, хоть она его и обманывала. Он отпил из собственного кубка и решил потихоньку переходить к делу:

– Любопытный нож, кстати, был у Ялара. Мне поначалу показалось, что он позволил лезвию покрыться патиной, чтобы не сразу был заметен материал. Но похоже это какая-то алхимическая дрянь, которая должна была ненадолго останавливать исцеление. И то сказать, он вешал нам лапшу на уши, говоря, что против всех оборотней помогают серебро и огонь. Оборотни-кошки, такие как он сам, залечивают на глазах раны, чем бы эти раны ни были нанесены, хоть серебром, хоть огнём, хоть вообще святым светом и небесными молниями, их надо убивать примерно так же, как и обычных дваждырождённых, только ещё куда более живучих – остановить сердце, не дать дышать, разрушить мозг.

– Интересно, – Йолль отхлебнула ещё вина.

– А то. Прикрытие для себя он продумал не так уж плохо, со мной ему просто не повезло. И вообще он явно был не лишён предусмотрительности. Как же так вышло, что он был уверен в своей способности выявить в толпе оборотня, не считая себя? И почему на тебе, моя красавица, лица не было, когда ты увидела его в первый раз.

Напускную весёлость Йолль как ветром сдуло. Она посмотрела на Оррика поверх кубка глазами, радужки которых, казалось, чуть поменяли цвет, став ближе к кошачье-жёлтому.

– Как же так вышло, что ты говоришь мне об этом один на один, если, наверное, догадался уже в обеденной зале?

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

– А ты?

Оррик сделал ещё глоток, отставил кубок в сторону и посмотрел Йолль в глаза:

– Ладно, не буду ходить вокруг да около. Я решил, что нам лучше поговорить наедине, потому что мне не нравится, когда кого-то убивают за то, что она не совершала. К тому же, Ялар, наверное, затеял весь этот спектакль, начиная с самого убийства, в расчёте заставить тебя раскрыться среди толпы, в которой было минимум три известных ему дваждырождённых, если Лоримара считать. Пусть он и недооценивал меня, но если он был уверен, что два оборотня смогут устроить тут бойню, значит ты настолько сильная, насколько я подозревал…

Уже на середине короткого монолога Оррик заметил, что с Йолль что-то не так. Её взгляд странно застыл, и ему даже показалось, что у неё дрожат руки. В тот момент, когда её кубок со звоном упал на пол, Оррик осознал, что ему не казалось.

– И п-п-поэтому ты заманил меня сюда, и… – язык Йолль странно заплетался, она попыталась вскочить, заставив Оррика вскочить в свою очередь и схватиться за кинжал, но сумела лишь подняться, да и то на негнущихся ногах.

– Я ничего с тобой не делал, клянусь Многоликой и всеми остальными Восемью разом! – в этот момент Оррик осознал, что его собственные ноги ведут себя так, как если бы он напрочь отсидел их. Его взгляд обратился к его собственному кубку. Заключение было столь же очевидным, сколь и пугающим.