Текст книги "Чужестранец в землях загадок (сборник)"

Автор книги: Станислав Дементьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глоссарий

Выпадающие дни (они же Колдовские дни, Бесовские дни, Время Хаоса или просто Выпадение): пять дней года, не принадлежащих ни к одному из восьми месяцев. Конкретное время Выпадения, промежуток между месяцами на который оно приходится, всегда непостоянно, хотя астрологи и предсказатели могут рассчитывать его заранее, на год или даже несколько вперёд. Обоснованно считаются временем чёрной магии и разгула нечистой силы, когда покровительство Небесных Богов слабеет. Эффект Выпадения не очень велик в обычные годы, но усиливается, когда эти дни совпадают с новолунием или окончанием года. Самый худший вариант – новолуние в десятидневное Выпадение, когда совпадают пятидневные промежутки в конце одного года и начале следующего, такое совпадение предвещает большие несчастья.

Высокое Наречие: Неизменный язык, на котором говорят посланники Небесных Богов и которым различные могущественные существа пользуются как одним из универсальных средств общения. В некоторых культурах знание Высокого Наречия считается признаком образованного и культурного существа. Так как Высокое Наречие очень сложно грамматически, на его основе постоянно формируются различные варианты и диалекты Низкого или Общего Наречия, на котором говорит большинство живых существ и которые остаются относительно взаимопонимаемы лишь благодаря родству с Высоким.

Дваждырождённый: Человек или иное существо, не имевшее Второго Дыхания от природы, но получившее его за счёт собственных усилий и удачного стечения обстоятельств. Как смертный рождается впервые, начиная дышать, так он рождается заново, обретая Второе Дыхание, отсюда и термин.

Любой, даже самый слабый дваждырождённый существенно превосходит смертных в силе, скорости реакции, ловкости, выносливости, остроте чувств и особенно живучести. Говорят даже, что «дваждырождённые» зовутся так ещё потому, что любой из них идёт за двух обычных человек. Но это сразу после второго рождения. Дваждырождённые могут совершенствовать свои способности, практикуя один из Трёх Путей и продвигаясь по Ступеням и кругам, что не просто позволяет им осваивать новые умения, а всесторонне усиливает их тела, разумы и души.

Земные боги (полууничижительно, также – ложные боги, идолы): (1)В широком смысле – все существа материального мира, требующие себе божественных почестей от тех, кто слабее. (2)В узком смысле – особая разновидность духов, обретающих физические формы среди смертных чтобы, опять-таки, требовать для себя божественных почестей.

Небесные Боги (также: Внешние Боги, Незримые Боги, уничижительно – демиурги, боги пустоты): Восемь (Небесных) Богов и противостоящий им Отступник, также технически являющийся Небесным Богом – повелители Высших Царств, которые (в общем случае) не появляются среди смертных, иначе как в видениях. Однако, вера в них, молитвы и изучение священных писаний наделяют дваждырождённых силой творить чудеса. Или, по крайней мере, уникальные чары.

Смертный: (1)Общепринятое собирательное название для разумных существ обычной биологической природы. Духи, нежить, феи, драконы, итп, в эту категорию не попадают. (2)Нейтральное обращение к человеку или представителю иной распространённой расы, не являющемуся дваждырождённым. В сочетаниях типа «простой смертный» приобретает пренебрежительный оттенок.

Ступени: На пути развития Второго Дыхания и продвижения по одному их Трёх Путей дваждырождённый, которому удалось подняться достаточно высоко, встречает барьеры, которые невозможно преодолеть лишь за счёт постоянной практики и усердных тренировок. Эти барьеры делят Пути на Ступени. Общеизвестно четыре Ступени. Их наиболее распространённые наименования – Ступени Детства, Молодости, Зрелости и Вечности. Теоретически их может быть больше, но даже ступень Вечности, на которой, согласно преданиям, дваждырождённый достигает вечной юности, является легендарной, как правило, приписываемой знаменитым личностям из далёкого прошлого и недостижимых земель.

Ни один аспект Второго Дыхания и его искусств не окружён таким количеством теорий, предположений и таинств, как способы прорыва с одной Ступени на следующую, преодоления вышеупомянутых барьеров. Надёжных, универсальных рецептов нет. Неоспоримо лишь, что при каждом следующем прорыве сложность возрастает экспоненциально, что доказывается сравнением подъёма на Молодость и на Зрелость, а также самой легендарностью ступени Вечности.

Ступени выше Детства часто делятся на круги, число которых возрастает с каждой новой ступенью (на Молодости два, на Зрелости три). Круги отмеряют по степени овладения искусствами того или иного Пути. Опытные дваждырождённые могут прикидывать круг встречного на глазок – или скрывать свой истинный круг от наблюдателей существенно слабее себя, если хотят.

Наконец, дваждырождённый поднявшийся до пика текущей ступени и упёршийся в барьер обычно именуется достигшим завершённости этой ступени. А тот, кто только что совершил переход и лишь начал осваиваться с новыми силами – находящимся на основании ступени.

Три Пути (также: Три Великих Пути, Три Истинных Пути): три главнейших способа, которыми дваждырождённые могут развивать Второе Дыхание и связанные с ним сверхчеловеческие способности. Традиционно, они именуются воплощением физических изменений, духовными боевыми искусствами, и постижением чар разумом. (Соответственно, собирательные названия для их адептов – воплотители, бойцы и чародеи). Воплощение физических изменений – в широком смысле способность преображать материальные объекты, в которую входят множество способностей, от придания чудодейственных свойств оружию, до превращения обычных животных в послушных тебе монстров. Но для подавляющего большинства воплотителей объектом преображения является собственное тело, которое они усиливают, закаляют и приближают к тому или иному идеалу, зачастую могучему существу, вроде дракона, или силе стихии. Духовные боевые искусства – способность концентрироваться для направления Второго Дыхания в разнообразные сверхчеловеческие приёмы. Постижение же чар даёт способность использовать эти чары, словом и знаком создавая сверхъестественные эффекты.

Внутри каждого из Великих Путей существует огромное разнообразие малых путей. Например, среди чародеев волшебники учатся по книгам и пытаются вывести истинные законы чародейства, шаманы общаются с духами, священники пытаются постичь все смыслы писаний и молятся о ниспослании даров, итп.

Крысиный тигр, часть 1

Звон шпаг в ночи был не то что бы обычным звуком в пограничном городе королевства Алетрийского. Большинство благородных и не совсем благородных людей, у которых возникало неодолимое желание пустить друг другу кровь, предпочитали поутру выбираться для этого на ближайшую лесную опушку. Во-первых, убивать и умирать было приятнее на фоне красот природы, а не среди городской пыли, грязи и вони, где твой спор о вопросах чести становился, к тому же, бесплатным зрелищем для подлого люда. Во-вторых, короли Алетрийские периодически выпускали указы о запрете дуэлей и вообще пытались уравнять этот славный обычай с простым смертоубийством. Не то чтобы Алетрия отличалось внутренним порядком, и королевская власть была такой уж твёрдой, но внаглую и на публике бросать вызов королю, его могущественным министрам, их армии и их ордену убийц-сверхлюдей – Безымянных, с устрашающими татуировками на лицах – решались немногие.

Двум сражавшимся сейчас на заднем дворе дорогой гостиницы видимо море было по колено. Один из них был росл, красив, с роскошными усами и длинными, вьющимися тёмными волосами. Носил он дорогой алый костюм, шитый золотом и остриё его шпаги то и дело вспыхивало призрачным алым огнём, показывая даже полуслепому, что он обладал не только высоким положением и богатством, но и Вторым Дыханием.

Без сомнения был дваждырождённым и его противник, раз уж он до сих пор ещё не оказался убит. Во многом он походил на человека в красном, даже усы носил почти такие же. Но усы у него были длиннее, а волосы наоборот, подстрижены коротко, его худое, загорелое почти до черноты, как у старого солдата или человека проведшего не один год в странствиях, лицо, было не столь красиво. И одежда его была попроще – относительно попроще, переливчато-синий цвет его дорогой бархатной куртки сделал бы честь оперению павлина.

Задний двор был не настолько грязен, чтобы это помешало движениям, но не так уж хорошо освещён, а сверхъестественным ночным зрения противники, похоже, не обладали. Может быть, именно поэтому дрались они осторожно и поединок затянулся уже на пару минут. Человек в синем всё больше защищался и отступал, уклоняясь от попыток зажать себя в угол, однако казался целым. Тогда как алый камзол длинноволосого явно стал темнее от крови на одном боку, указывая на рану, от которой обычный человек уже свалился бы.

Если зрители ожидали, что, как обычно бывало в историях и книгах, бой будет закончен впечатляющей демонстрацией чудодейственной силы Второго Дыхания, их ждало разочарование. И вообще, всё произошло так быстро, что они ничего толком не успели разглядеть. В какой-то момент человек в синем выхватил кинжал. На миг противники оказались очень близко друг к другу. Затем длинноволосый отшатнулся на несколько шагов назад, с изумлением глядя себе на грудь и на маленькую дырочку в расшитой алой ткани. А потом силы его оставили, он выронил шпагу и упал на землю, со всей грацией заваливающегося мешка с мукой. Даже среди дваждырождённых отнюдь не всякий мог пережить прямой удар в сердце, особенно если за полминуты до того ему уже проткнули печень, не считая пары мелких порезов.

Видя, что поединок окончен, пара слуг, ждавших у дверей, бросилась к сражённому господину, чтобы убедиться в бесполезности своей помощи. Небесного вина у них под рукой не оказалось, да и вряд ли оно успело бы подействовать, а священника Восьми Богов или ещё какого чародея, сведущего в исцелении, среди не столь уж многочисленных зрителей, явно не было.

– Ты убил его!

Оррик аккуратно протёр кровь с собственной шпаги и взглянул на слугу средних лет, выкрикнувшего эти слова.

– Ваш господин оскорбил меня, настойчиво лез в драку и нападал на незнакомого ему человека, не сдерживая ударов. Испортил, вот, совершенно новую куртку, – Оррик проверил свежую, дымящуюся дыру в левом рукаве и предплечье. По правде сказать, такой мелкий полу-ожог, полу-царапина и обычному человеку не доставил бы существенных неприятностей. Но куртка действительно начала своё превращение из облачения щеголя в истрёпанную одежду путешественника. – Право слово, что же ещё мне было с ним делать?

– Да ты хоть знаешь, с кем связался?

– Честно говоря, нет. Я вообще пересёк границу вашей страны лишь вчера и имя Гаэля Ранвенского мне ничего не сказало. Как и ему Оррик из Дейнца показался никем, так, возомнившим о себе чужестранцем.

Оррик отшвырнул в сторону запачканный кровью носовой платок и вытер пот со лба. Слуга, похоже, лишился дара речи от изумления и негодования, так что Оррик добавил:

– Но я заметил, что этот Гаэль весьма гордился своим искусством фехтовальщика. Так что на месте его родичей и прихлебателей, я бы три раза подумал, прежде чем пытаться мне отомстить за лёгкую победу в честном поединке.

Хотя Оррик и произнёс эти слова со всем высокомерием, подобающим благородному дваждырождённому и наследнику поколений дваждырождённых, в мыслях он был готов стучать себе кулаком по лбу. Была, конечно, надежда, что родня Гаэля, или кто там ещё за ним стоял, действительно убоятся ещё худших последствий. В конце концов, сказки о случайных и скромных с виду странниках, оказывавшихся на поверку могущественными и мстительными дваждырождёнными, в детстве слыхали все. Но надежда довольно слабая. Так что расчёты на несколько недель спокойного, без смертельных опасностей, путешествия по цивилизованным землям похоже накрывались медным тазом.

********************

В правильности своих опасений Оррик окончательно убедился четыре дня спустя, когда, прихватив с собой недоеденный ломоть ветчины на вилке, вышел с постоялого двора поглядеть, что это за небольшой конный отряд только что подъехал к крыльцу. Перед крыльцом обнаружились шестеро только что спешившихся юнцов, четыре парня и две девки, в одежде слишком яркой для простого человека, но слишком потрёпанной, замызганной и хаотично подобранной для человека состоятельного или дворянина, готового скорее залезть в долги на три поколения вперёд, чем показать свою несостоятельность. Небольшой арсенал, висевший на их поясах и перевязях – шпаги, старомодные в этих местах длинные мечи, тесаки и кинжалы – заставлял заподозрить, что вот со всего этого шайка и кормится. Сколько мог видеть Оррик, с его намётанным глазом, все шестеро были дваждырождёнными, хотя, как и полагается юнцам, не выше ступени Детства.

Высокий черноволосый парень с переломанным носом, похоже, бывший среди них вожаком, пригляделся к Оррику и глаза его разом сузились:

– Мил человек, а не ты ли будешь чужестранцем по имени Оррик?

Оррик спокойно ответил, прежде чем откусить ещё ветчины: – Положим, буду. И что же вам от меня надо?

– Что нам от него надо? – Переломанный Нос загоготал, полуобернувшись к товарищам, которые видя такое дело тоже начали лыбиться. – Что нам от него надо? Экая ржака! А ты сам-то как…

В следующий миг вожаку стало сильно не до смеха, потому что зрение в его левом глазу вдруг пропало – не столько из-за залепившего часть лица куска ветчины, сколько из-за вилки, приколотившей этот кусок к месту где только что был этот самый левый глаз.

«– Уж если пришёл кого-то зарезать, так удостоверившись, что нашёл нужного человека, сразу нападай, а не мели языком, чтобы накачать себя, идиот, – » мог бы сказать Оррик. Но не сказал, потому что ему-то дыхание нужно было, чтобы действовать. Пусть дваждырождённые на Детстве не сильно выходили за пределы того, что возможно для простого смертного, да и то в основном живучестью, но шестеро бойцов, которые не стали бы дваждырождёнными, если бы не были бойцами умелыми, будучи как минимум на пике человеческой силы и рефлексов, вполне могли его убить.

Если бы он был неосторожен, а они бы напали дружно, не щадя себя, не будучи сами застигнуты врасплох. А так, не прошло и минуты, как пятеро юнцов оказались на забрызганной кровью земле, а шестой рванул прочь так, что только пятки засверкали, даже не успев взобраться обратно в седло

– Так всё-таки, какого беса вам было от меня надо?

Привалившийся к забору светловолосый юноша вроде казался наименее тяжело раненым из всей компании. Во всяком случае, взгляд, сейчас направленный на приставленную к его груди шпагу Оррика был сфокусированным и осмысленным. Имея такой стимул, он не задержался с ответом:

– Владетель Ранвенский разослал птиц… Обещал награду за убийцу своего племянника, живого или мёртвого. За мёртвого золота по весу головы и прощение любых преступлений в его владениях. За живого… – юноша замешкался, облизывая пересохшие губы.

– Хм, – За нехитрым звуком скрывалось некоторое облегчение. На протяжении прошедших нескольких дней Оррик уже узнал, к насколько влиятельному роду принадлежал покойный Гаэль и опасался быть объявленным вне закона. Всё же кровник владетеля Ранвенского – дело одно, а объявленный вне закона во всём королевстве – дело совсем другое. Разница как между преследуемой дичью и животным, которое застиг лесной пожар в ветреный день. Но то ли в столице пока просто не успели отреагировать, то ли владетель, в своём высокомерии, хотел отомстить собственными силами, то ли ещё что. Настроение Оррика улучшилось достаточно, чтобы на миг задуматься, не стоит ли оставить выживших на милость судьбы, в лице местных жителей. Те как раз начали выползать из закоулков, куда попрятались при первом же отблеске солнца на обнажённых клинках.

Но его мысли оборвал подозрительный звук сзади. Оррик отскочил в сторону со скоростью вылетевшей искры. Миг спустя в забор напротив того места, где только что был его торс, воткнулся метательный нож, а светловолосый захрипел и завалился на землю, хватаясь за перерезанное остриём шпаги горло.

Высокая девушка, которая лишь притворялась выведенной из строя даже не заорала, а взвыла, и подхватив с земли упавший меч бросилась на Оррика как безумная. Оррик позволил ей пролететь мимо себя в отчаянном рывке, проводив режущим ударом в подмышку, и уже когда она начала разворачиваться проткнул насквозь.

– Боги на небесах, видать старею уже, мозги размягчаются, – пробормотал он себе под нос чуть погодя, когда убедился, что ни один из шестёрки теперь точно не представляет опасности ни для кого в этом мире. – Тоже надумал, щадить наёмных убийц.

********************

Оррик хотел было оставить владельцу постоялого двора свою совсем недавно пошитую по мерке красивую одежду, заменив её на менее приметный костюм. Но подумал, что если не сбрить усы, и, главное, не отказаться от лошади и большей части оружия, прикидываясь бедным путником, это вряд ли поможет ему остаться незамеченным. Так что он поехал дальше при всём параде – и за следующее неполное десятидневье ему пришлось драться ещё два раза.

Городок, в котором он решил заночевать на этот раз, находился на самом краю густой чащобы, дорога через которую, согласно тому, что Оррик успел разузнать, оставалась относительно безопасной днём. А вот из попавших туда ночью, обратно выходили немногие. Предпочтя понятную опасность опасности загадочной, Оррик решил остановиться на постоялом дворе. Явных охотников за наградой там не обнаружилось. Но по тому, как местные косились на Оррика, когда считали, что он не видит и тряслись, когда он смотрел на них, было ясно – его репутация его обогнала. Поэтому Оррик собственноручно отобрал себе хлеб, колбасу и бутылку вина из погреба хозяина, на случай, если кто-нибудь уже надумал применить яд, там, где не срабатывает клинок. После осеннего дня в седле хотелось, конечно, поесть горячего, но не настолько, чтобы рисковать жизнью.

И когда в основную залу постоялого двора вошёл необычный посетитель, а затем направился прямо к Оррику, тот несколько напрягся. «Необычный», конечно, не означало «опасный с виду» – человек был среднего роста, пожилой, явно любивший покушать, и одетый в одежду из дорогой ткани, но простого тускло-синего тона, без вышивки – такую в этих землях носили купцы и прочие горожане побогаче. С выглядящей скорее символом статуса, чем оружием, шпагой у пояса, он казался безобидным – но, с другой стороны, хороший убийца обычно не выглядит как убийца.

В ответ на вопросительный взгляд Оррика, человек снял шляпу и чуть поклонился:

– Позвольте представиться, я Монтрейс, градоуправитель этого захудалого места. Не вы ли будете Оррик-чужестранец?

Оррик мрачно подумал про себя, что скоро уже будет рефлекторно выхватывать оружие в ответ на такой вопрос, но вслух ответил вежливо:

– Ну, положим, я. Позвольте поинтересоваться, а что нужно господину градоуправителю от скромного чужестранца?

– О, моя должность и достаток едва ли тянут на господские. Но тем не менее, я бы хотел предложить вам моё скромное гостеприимство. Видите ли, уже всё королевство знает, как вы досадили властителю Ранвена. Не побоюсь сказать, о ваших делах говорят теперь по всему королевству, даже о Брадденской резне все словно забыли. Так что владетель Вальдийский, владения которого так близки к нашему Еловому Пределу, без сомнения оценит любезность, оказанную врагу его врага.

– Вот оно как, – Оррик ещё раз смерил Монтрейса взглядом. Сказанное не противоречило поверхностным знаниям Оррика о местной политике. Монтрейс явно был тем, кем представился. От его заискивающей манеры и вежливых слов тянуло страхом, и, в общем, он не казался человеком, способным на попытку заманить и убить опасного дваждырождённого. – Что ж, буду рад ваше гостеприимство принять.

********************

Ужин в доме Монтрейса оказался вкусным, а постель мягкой. Подававшая ужин служанка столь усердно строила Оррику глазки, что не приходилось сомневаться – в этой постели он легко мог бы оказаться не один. Однако после нескольких дней торопливой скачки, перемежающейся драками, Оррику больше всего хотелось спокойно выспаться. Ну, насколько это вообще было возможно среди чужих.

Так или иначе, ночь прошла безо всяких треволнений, так что проснулся он довольно поздно и хорошо отдохнувшим. Монтрейс уже успел куда-то уйти по своим градоуправительским делам, передав, что Оррик может не дожидаться его, если хочет позавтракать и отправляться в путь пораньше.

Оррик так и собирался сделать. Но не успел он доесть тушёного в горшке цыплёнка, как Монтрейс вернулся – а точнее будет сказать, вбежал в свою гостиную с таким видом, словно за ним черти гнались.

– Что такое? – поинтересовался Оррик. – Владетель Ранвенский явился сюда сам со всей дружиной? Лесная нечисть отбросила боязнь солнца? Река потекла вспять? На вас лица нет.

– Хуже, – Монтрейс вытер пот со лба и перевёл дыхание, прежде чем объяснить. – Явился к нам гость, какого не ждали. Сам Брадденский Людоед проехал прям на постоялый двор. Чурбаны у ворот его узнали, понятное дело, да обгадились при мысли не пускать. И то сказать – в Браддене выборная стража и прочие добрые люди, кто успел собраться, попытались его остановить. А головы уберегли только те, кто собраться не успел. Это точно он, такого не спутаешь – светловолосый, татуировки Безымянного. И какая-то старуха с ним, как вести и говорили.

– Хм, – Оррик снова сунул вилку в горшок в поисках кусочка повкуснее. – Имея уши, я кое-что слышал про Брадден, но количество убитых росло с каждым рассказчиком.

– Восемьдесят три покойника! Людоед устроил бойню в квартале с дурной репутацией, потом вырезал семью одного из самых известных людей в городе до последнего младенца, добил всех раненых стражников! Он человек конченный, родня убитых, прочие Безымянные, почтенный министр левого крыла, сам король будут его преследовать до края света. Кто знает, что такому может ударить в голову?

– Край света куда дальше, чем вы думаете. Куда, куда дальше. Восемь свидетели, в погоне до него обе стороны рискуют умереть от старости. Но, так или иначе, причём тут я?

Отчаяние на лице Монтрейса было столь картинным, что Оррик не выдержал и уже через миг добавил, не дожидаясь, пока градоуправитель бухнется перед ним на колени:

– Шучу, шучу. За гостеприимство полагается отплатить, да и не настолько уж я бессердечен. Пойду, посмотрю на этого вашего Людоеда и на то, вправду ли он так могуч и кровожаден.