Текст книги "Чужестранец в землях загадок (сборник)"

Автор книги: Станислав Дементьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Гостеприимство, часть 2

Обсудив положение, Оррик и Мауген пришли к выводу, что дом, неплохое укрытие от зверья и лесной нечисти, может стать ловушкой, если дойдёт дело до драки с дваждырождёнными. А раз уж ограда всё равно была довольно символической, то и поджидали они незваных гостей сидя на валунах перед нею.

Четверо, как сказал Мауген, ехали конными. Но из-за поворота тропы они показались уже спешившись. Четверо. Мрачный здоровяк, напоминающий Маугена, только покрупнее, потяжеловеснее и поглупее на вид, с двуручным мечом на плече и метательным топориком в правой руке. Неопределённого возраста женщина, худая как стрела, два своих кривых клинка уже державшая наизготовку. Брюнет, выглядевший обычнее всех, не особенно высокий или мощно сложенный, копьё и щит в руках да меч на поясе, но Оррику показавшийся предводителем в этой компании. Бледный и черноволосый юноша, настолько моложавый и гладколицый для такой суровой компании, что возникали сомнения, человек ли он, или, может, какой-нибудь эльф, вертящий волшебную палочку в руках, а головой – по сторонам.

Увидев перед собой сразу двоих встречающих, они остановились, пытаясь прикинуть ситуацию. Мауген воспользовался их секундным замешательством, чтобы заговорить первым.

– Какие люди в моей глуши. Ты, я гляжу, с годами только здоровеешь, Руад. Орта, давненько не виделись. Зоран, и тебе привет. Прости, не знаком с вашим четвёртым товарищем.

Брюнет, при более близком рассмотрении оказавшийся обладателем довольно-таки неприятного лица, которое вряд ли исправила бы даже попытка сбрить щетину и постричься, осклабился:

– Мы решили, что шесть рук хорошо, а восемь лучше и скинулись, чтобы нанять Калайноса.

Чародей пожал плечами:

– Это так. У меня нет вражды к тебе, незнакомец, что бы мои спутники ни пытались внушить мне по дороге. Просто обеспечение привычного мне образа жизни среди людей требует довольно много золота.

– Надеюсь, ты взял у них всё золото вперёд, – хмыкнул Мауген.

Лицо брюнета исказилось злобной гримасой:

– Да уж, тебе ли не знать, как расплачиваются сталью, Мауген. Ты никак ещё надеешься отболтаться?

– Да вот и надеюсь. Я, как видишь, обзавёлся тут знакомствами. Оррик, что рядом со мной, не единственный дваждырождённый в своём клане. Вместе с друзьями и дальними родственниками, они кое-чего значат в здешних местах. Даже если вы сумеете убить меня и его – сумеете ли вы доехать до Хлябей живыми?

Оррик не вмешивался в разговор, но постарался придать себе внушительный вид, надеясь, что его потрепанная одежда не слишком заметна под дорогим плащом, который одолжил Мауген.

– Сволочь, – прошипела женщина, и уже шагнула было вперёд, но Зоран выставил копьё, преграждая ей дорогу.

– И что же ты нам предлагаешь, Мауген? Ехать обратно с пустыми руками?

Мауген ухмыльнулся:

– Когда я навострил лыжи из Хлябей, то и корону прихватил с собой. Но сдаётся, что тут она мне уже ни к чему. Берите её, вот вам и доказательство, что изловили Маугена-изгоя, а уж насчёт прилагающейся головы сами чего-нибудь придумаете, чай не дети.

Женщина по-прежнему выглядела готовой взорваться от гнева, чародей слушал разговор со скучающим видом, но Зоран и Руад переглянулись в сомнении. Затем Зоран внимательно осмотрел Оррика с ног до головы и Оррику его пристальный взгляд понравился куда меньше, чем взгляд Маугена.

– Что-то ты не похож на почтенного господина из здешних мест, Оррик или как тебя там, – подытожил Зоран результат осмотра. – А похож ты на изгнанника или странника, которого мой старый враг Мауген как-то уговорил сунуть башку под топор ради него. Ты хоть знаешь, с каким прожжённым негодяем связался? Если бы все его кровники попробовали собраться сюда, боюсь, долина их не вместила бы.

Оррик подумал секунду и покачал головой:

– Золотой Судья потом разберётся как-нибудь с его делами, ему с небес виднее. А я лучше буду верить в то, что видел сам, а не в то, что услышал от врага.

У Зорана не изменились ни лицо, ни тон, когда он продолжил:

– Лучше бы тебе всё же…

Если бы Оррик больше следил за тем, что Зоран говорит, а не за тем, что он может сделать, всё могло бы окончиться куда печальнее. А так, хоть Зоран и метнул своё копьё из неудобной позиции, почти без замаха, на середине фразы, надеясь застать противника врасплох, Оррик успел это заметить – и сделать вдох.

Простые смертные рождаются однажды. А дваждырождённые… они зовутся дваждырождёнными потому, что делают свой первый вдох дважды в жизни. В день, когда у них открывается Второе Дыхание. С того самого дня и вдоха они пропускают через себя не только воздух, а и чудодейственную силу неба и земли. Умножающую их физическую мощь, реакцию, выносливость, живучесть, наблюдательность, сообразительность и быстроту ума. Но и чудодейственная сила во многом работала по привычным законам. Использовать её в полной доступной мере для дваждырождённого было столь же утомительно, как для смертного – таскать тяжести или бегать со всех ног.

Но сейчас Оррик успел сделать вдох. Словно бы волна искр пробежала по телу. Восприятие обострилось ещё сильнее. Ускоренные рефлексы сработали сами собой, так что брошенное копьё пробило лишь начавший падать на землю плащ, в котором уже не было Оррика.

Дальше всё начало происходить очень быстро. Мауген разрядил арбалет, целясь в чародея. Само собой. Из всех дваждырождённых чародеи обладали самыми таинственными и непредсказуемыми способностями, потому-то и не стоило давать им эти способности применить в бою. Так что и Оррик не сговариваясь метнул своё копьё в чародея же. В тот же момент в него самого полетел топорик здоровяка. Да и чародей только казался считающим ворон. Пальцы его левой руки мгновенно сложились в защитный магический знак, а волшебная палочка в правой руке плюнула снопом рубиново-алого пламени. В Оррика. Ну конечно. Способности Маугена четвёрка себе примерно представляла. А вот Оррик был неизвестным фактором, так что по той же логике боя дваждырождённых, его следовало прикончить первым.

Скорости, позволившей ему избежать первой внезапной атаки, Оррик мог достигать лишь в коротком рывке. Он ещё успел увернуться от топорика, а вот пламенный магический разряд настиг его – не обжёг, но ударил в бок как кувалдой, выведя из равновесия, отбросив назад. Хуже того, от места удара по телу тут же начало распространяться онемение, не дающее ни двигаться, ни вдохнуть.

В тот же самый момент арбалетный болт высек сноп бело-голубых искр из созданного чародеем невидимого щита и улетел в сторону. А вот поставить защиту ещё раз, чтобы отразить копьё Оррика, чародей уже не успел и отлетел на несколько шагов, отброшенный страшным ударом, хоть и не убитый, но раненый.

Оррику было не до него. Он отчаянно пытался сделать вдох. Если чары скуют дыхание – обычное и Второе – дольше чем на пару мгновений, то и всё тело, оставшись без притока чудодейственной силы, только и позволяющей им сопротивляться, тут же будет парализовано. И усилия Оррика увенчались успехом. Новая электризующая волна прокатилась по телу, изгоняя губительное онемение.

Но эти усилия потребовали хоть и краткого, но времени, за которое здоровяк успел добежать до него и замахнуться не менее здоровым, чем его хозяин, мечом. Проворства у этой туши было хоть отбавляй. В следующие секунды Оррику было не до того, где находятся другие противники и что там с Маугеном – он был слишком озабочен попытками не получить удар, который мог бы срубить средних размеров сосну. Разок здоровяк сумел зацепить его по касательной, но сейчас Оррик даже не почувствовал ничего кроме тупого толчка – как и его противник едва ли заметил ответный удар шпагой в бедро.

А затем Оррик смог наконец выровнять Дыхание и сконцентрировать текущую через него силу – в невозможное с виду уклонение от удара, который должен был перешибить его чуть выше пояса и прямой выпад, стремительный как удар грома. Шпага, выкованная одним из лучших оружейников далёкой западной страны, легко прошла и через кольчугу и через тело, проткнув грудь здоровяка насквозь, пробив лёгкое – и на миг застряла между рёбрами.

Здоровяк, хоть на лицо и казался тупым, среагировал быстрее Оррика, который целых полсекунды пытался выдернуть шпагу обратно. Он вмиг ухватил противника за кисть руки – а затем, отбросив меч, сжал в объятиях, которые можно было бы, наверное, назвать медвежьими, если б не тот факт, что простого медведя такая хватка раздавила бы как перезревший фрукт.

А у Оррика хребет и грудная клетка её выдержали, в основном, так что хоть в глазах и потемнело, но ещё остались силы отвести голову назад и силой ударить здоровяка лбом в подбородок. А когда хватка на миг ослабла – вытащить висящий на поясе нож и всадить неприятелю в бок, раз, другой. Нож был самым непримечательным, больше пригодным для всяких хозяйственных нужд, которые возникают в путешествии – но лезвие всё же пробило кольчугу и сломалось лишь на втором ударе.

Здоровяк испустил жуткий булькающий вой, нечеловеческая мощь исчезала из его рук. Даже слабые дваждырождённые могли выдерживать и залечивать безусловно смертельные для обычных людей раны, но мало кому было под силу долго сражаться и держать Второе Дыхание ровным с пробитым лёгким. Напрягая все силы, Оррик разжал хватку здоровяка, оттолкнул его от себя, вырвал торчащую из груди шпагу.

В тот момент, когда он нанёс противнику свирепый удар в шею, грянул гром. На секунду Оррик оглох. Вспышка молнии была такой, что смотри он в её сторону, то и глаза могли бы пострадать не меньше ушей. Инстинктивно, он отскочил прочь, разрывая дистанцию. Что случилось, пока он сражался со здоровяком?

Мауген видно был незаурядным бойцом. Он сражался один против двух дваждырождённых и всё равно, чтобы сразить его потребовалась чародейская молния. Но сейчас от него остался лишь почти неузнаваемый труп, как в прочем и от брюнета, Зорана или как его. Дваждырождённая женщина лежала чуть в стороне от тропы, куда молния не достала, а правая рука её лежала отдельно.

А вот чародей, похоже, чувствовал себя относительно неплохо. Копьё пришлось ему в плечо, не задев внутренних органов, сейчас даже кровь уже останавливалась, не успев пропитать одежду на боку. И волшебная палочка в его руке была нацелена на Оррика. Расстояние между ними было шагов в пятнадцать. Ни копья, ни топора, ни даже какого-нибудь вшивого ножа, чтобы метнуть в противника у Оррика больше не было. В идеальном состоянии он попробовал бы настигнуть чародея одним рывком, вот только стоило ему на миг остановиться, чтобы оглядеться, как грудь сжала тупая боль, а в глазах помутилось. Сколько рёбер сломаны гадать времени не было. Как и не было времени гадать, сколько сил осталось у последнего оставшегося противника после призыва молнии.

Прежде чем Оррик успел броситься вперёд, чародей заговорил:

– Постой! Нам больше нет смысла сражаться.

Ему всё-таки досталось. Бледное лицо было испещрено каплями пота. Но и Оррик чувствовал себя полуживым, так что ответил не действиями, а словами:

– Это ещё почему?

– Мои наниматели мертвы, как и твой друг. Почему бы нам не разойтись миром? Я заберу их вещи, а на ваши не претендую.

Оррик ненадолго задумался, прежде чем ответить:

– Вы сюда не пешком пришли. Мне нужна лошадь, а лучше две.

– Разве не справедливо будет, если каждая из сторон останется при своих?

Оррик напустил на себя колеблющийся вид и наконец сказал:

– У Маугена была драгоценная корона, он же о ней говорил. Не думаю, будто в его сундуке найдётся ещё что-то ценное, но корона, как по мне – вполне достойная плата за пару лошадей и упряжь.

На этот раз призадумался чародей. На лице его не отражалось ничего, кроме физического напряжения, но Оррик ставил на то, что внутри алчность сейчас берёт верх над осторожностью. И не прогадал:

– Я думаю, всё, что я смогу найти в доме Маугена будет достойной платой за пару лошадей, упряжь, седельные сумки и их содержимое.

Оррик выдохнул сквозь зубы, словно с досады и развёл руками:

– Ладно, пусть будет по-твоему.

Женщина застонала и попыталась шевельнуться, когда чародей осторожно, не выпуская Оррика из виду, двинулся прочь. Ни тот ни другой не обратили на неё никакого внимания.

********************

Оррик копался в свежеприобретённом имуществе, когда из дома раздался первый крик боли. Надежда на то, что Мауген и вправду защитил наиболее ценные из своих пожитков способом, которого даже дваждырождённым стоило опасаться, оправдалась.

Услышав этот крик, Оррик устремился к двери в дом со всех ног. Что бы там в сундуке ни было, убить дваждырождённого не так-то просто. И действительно, как раз в тот момент, когда Оррик ворвался в дом, чародей наконец оторвал от себя извивающуюся многоногую тварь в золотисто-зелёном хитиновом панцире и раздавил её голову сапогом. Руки его были покрыты укусами, кожа вокруг которых уже начала чернеть от губительного яда, но вероятно он мог спасти себя – если бы не копьё Оррика, на этот раз вошедшее точно по центру груди. Даже это не прикончило его сразу. Он ещё попытался произнести заклинание – пока удар шпаги не оборвал слова вместе с жизнью.

Убедившись, что противник мёртв, Оррик тяжело опустился на скамью. Его вновь начало мутить. Распоротая мечом почти до кости рука, сломанные рёбра, поражённые магией нервы, шишка на голове от удара о челюсть здоровяка – чего только не болело.

– Надо было устраивать засаду, – скривился он.

******

В большинстве стран, где побывал Оррик, мертвецов сжигали, но обычай его собственной родины предполагал похороны в земле. Четырёх неприятелей он прикопал прямо у тропы, а вот место для могилы Маугена выбрал поглубже в лесу, чтобы её не так просто было найти трупоеду или некроманту. Среди трофейного имущества нашлась пара фляжек с золотым исцеляющим вином, так что орудуя найденной в доме Маугена лопатой Оррик чувствовал себя уже почти нормально.

Оррик посмотрел на тело Маугена на дне могилы, затем на меч Маугена у себя в руке. Хоть и богаты были прилагающиеся к нему ножны и пояс, но с самим мечом они не шли ни в какое сравнение. В Яннарии таких длинных мечей с рукоятью под одну руку не ковали уже давно. Но устаревшая форма была мелочью. Оррик мог с ходу сказать, что изукрашенный золотой вязью прямой клинок – чудо, порождённое сверхъестественным искусством кузнеца. Время и сражения не оставили на нём ни царапины, ни пятнышка ржавчины, не притупили необычайной заточки острия. Такой меч мог с равной лёгкостью срезать толстый гвоздь и разделить надвое коснувшийся его лезвия опавший лист.

Оррик вздохнул и положил меч телу на грудь. Не то чтобы он был особо сентиментален. Да и Мауген не произвёл на него впечатления человека, способного выбраться из могилы, чтобы преследовать похитителя любимого оружия, тем более, если тот отомстил его убийце. Но Оррик сильно подозревал, что количество желающих убить одинокого путника, без родни, вассалов и союзников, ради волшебного меча будет намного, намного больше количества тех, против кого волшебный меч окажется заметно полезнее его старой доброй шпаги.

А подняв глаза, Оррик увидел появившуюся с другой стороны могилы как по волшебству – хотя почему «как»? – женщину. И понять, что перед ним не смертная, а горная фея было несложно, даже не вглядываясь в серые как камень волосы и зелёные глаза без белков и зрачков, даже не обращая внимания на красоту, слишком идеальную для смертных. Ну, кто ещё мог появиться словно из ниоткуда в подобном месте, кто ещё мог ходить по горам с босыми ногами, в пародии на одежду из шкуры снежного барса, держащейся на её теле, пожалуй, одним лишь волшебством?

При встрече с феями даже дваждырождённому стоило быть вежливым. Но сейчас Оррик был совершенно не в настроении. Он смерил незваную гостью мрачным взглядом.

– Вот теперь пожалуй понятно, от кого Мауген узнавал о том, что к его дому направляются какие-то незнакомцы. А ведь помоги ты ему не только словами – он бы, пожалуй, сейчас был жив. Но ведь он старел. А великому воину не подобает скучная смерть от старости, так, прекрасная госпожа?

Фея улыбнулась и кивнула. Нагнулась, чтобы собрать ладонью горсть раскопанной земли, добавила к ней что-то вроде семян, вдруг возникших в её руке и бросила в могилу. Оррик закрыл глаза, повторив пару раз про себя, что гневаться на Волшебный Народ смысла не больше, чем на пылающий огонь или текущую воду. А когда открыл их, хозяйка перевала уже исчезла.

Оррик пробурчал нечто нечленораздельное сквозь зубы и взялся за лопату. Солнце было ещё высоко, но тянуть время не стоило, если к ночи он надеялся оказаться отсюда подальше.

Караван, часть 1

Горная долина была прекрасна. Совсем несложно было найти в ней место, откуда открывались изумительные виды на изумрудные склоны под сияющими снежными шапками и бирюзовую реку внизу, окружённую тёмно-зелёным лесом. Но горные орки, обитавшие в этой долине и нескольких соседних, не очень ценили её красоту. Не в силу природного скотства, а потому, что на своей шкуре чувствовали суровость и скудость этой земли, едва способной прокормить их немногочисленные стада. Люди здесь и вовсе не смогли бы выжить, по крайней мере, не в таком количестве, но орки были выносливее и неприхотливее. Недостаток же разных полезных для жизни вещей они привыкли возмещать грабежом. Правда, у их непосредственных соседей мало чем можно было поживиться. Но сейчас в их сети приплыла большая рыба – правда с прочной чешуёй.

Почти всякий караван, решившийся пересечь дикие земли, порядком напоминал колонну наёмников. А исключениями были караваны, которые вели могучие дваждырождённые. Но тут героя, способного в одиночку рассеять горных разбойников, не нашлось. Наёмники же были, и в немалом числе – настоящие бойцы в блестящей чешуе и конических шлемах, с мощными луками и острыми саблями. И тот, кто вёл караван, заметил опасность почти вовремя, огородившись от нападающих орков с одной стороны повозками, за которыми укрыл караванщиков, их лошадей и рогатых уламров, а с другой – быстрой рекой.

Вождь орков пригнулся, избегая стрел, и оскалил острые зубы. Предводитель людишек может и знал воинское дело, да только не слишком хорошо. Иначе он бы предпочёл рискнуть, но не занимать оборону там, где над проезжим пространством у реки возвышались поросшие лесом склоны, прорезанные утёсами и обрывами там и здесь. Эти склоны сейчас просто кишели орками, мечущими с удобных позиций копья, дротики и камни из пращей. Оружием и умением они не могли сравняться с закованными в железо наёмниками, так что не решались устремиться вниз и попробовать прорвать линию повозок за счёт свирепости и большого превосходства в числе. Пока что. Меткостью они тоже не отличались – но их метательные снаряды летели сверху вниз, у них было полно укрытий, так что вождь не сомневался – к вечеру людишки ослабеют, кто-то будет убит, многие переранены. И тогда-то, в густых сумерках, когда орки ещё могут видеть как днём, настанет время повести племена на штурм.

Вождь ухмылялся собственным мыслям, когда полуприсевший рядом в ожидании удобного момента чтобы выскочить и метнуть дротик воин вдруг захрипел и свалился на камень лицом вперёд. Между лопаток его торчала стрела – совершенно определённо прилетевшая сверху и сзади. А в следующий миг стрелы посыпались словно дождём – на самом деле их было не так уж много, но неожиданность и испуг умножили их число в глазах застигнутых врасплох орков.

Вождь не был бы вождём, если бы не соображал получше прочих. Одна из стрел отскочила от его грубого пластинчатого доспеха, другая попала в неприкрытую доспехом руку – вождь отскочил под прикрытие дерева, даже не заметив сейчас раны. Ему хватило немногих секунд, чтобы разглядеть ещё один отряд людишек выше по склону, с луками покороче и доспехами попроще, чем у охранников каравана, а затем сообразить, по какой обходной тропе, должно быть, проехали этот отряд, чтобы выйти в тыл племенам, ослеплённым жадностью и предвкушением добычи. Ещё он увидел, что новых врагов было, вроде, не так много.

Он набрал было воздуха в грудь, чтобы проорать ободряющую команду заметавшимся в панике воинам… И в этот момент вокруг него взорвалась, как из ниоткуда, волна ядовито-жёлтого, маслянистого дыма. Отскочить вождь не успел, зажать нос и рот – тоже, впрочем, последнее вряд ли помогло бы. Невероятно, неописуемо зловонный дым въедался в нос, в губы глаза. Вождь согнулся, отчаянно борясь с приступом рвоты, побежал вслепую, куда ноги несут, пытаясь закрыть лицо рукой. Споткнулся о блюющего воина и покатился по камням.

Насланный, без сомнения, чародейством, дым, оседал быстро, да и не так много пространства он окутал. Так что протерев глаза вождь снова смог нормально видеть. К своему несчастью, следующим что он увидел, был стоящий выше по склону человек, замахивающийся копьём для броска.

*********

Оррик тщательно протирал наконечник копья пучком травы, оглядывая поле победно завершившегося боя. Хотя удирали орки в полном беспорядке, полегло их всё-таки не так много, как могло бы показаться на менее опытный взгляд – особого желания гоняться за беглецами, с которых и взять-то было толком нечего, по склонам и утёсам у защитников каравана не имелось.

– Ничего себе мы им всыпали! Долго будут помнить, змеиные дети!

Оррик посмотрел на говорившего, с которым успел неплохо познакомиться за то время, пока оба ехали с караваном.

Танмир-чародей был похож на Оррика разве что чёрными волосами и цветом кожи, да и тот у него был скорее природным, а не объяснявшимся годами загара. Оррик был уже с виду скорее средних лет, а Танмир явно молод. Оррик был высок, сухощав, с длинным носом и длинными усами, а Танмир роста скорее малого, круглолиц, упитан и начисто выбрит. Оррик был одет в простую с виду зелёную одежду, а синяя шёлковая куртка Танмира была расшита летящими орлами и грифонами, да и плащ был немногим дешевле.

Оррик знал, что из них двоих сомнительно, почти что убого для дваждырождённого, выглядит он сам. К тому же, он был чужеземцем, говорящим на Общем с непривычным для местных акцентом. В закончившемся бою Оррик не отличился свыше прочих дваждырожденных, впрочем, и не стремился к этому. Так что принимать поучающий тон тут было ещё неуместнее обычного – а ведь как же хотелось!

– Всыпали мы им, конечно, неплохо, – ответил он, отбросив траву в сторону, – да только и у нас, я гляжу, убитых с десяток, не считая животных. А до Аршабхата ещё пара перевалов в этих богопротивных горах, а потом Равнина Тюльпанов, про опасности которой я наслушался, в том числе, от тебя.

Танмир поглядел на него и усмехнулся, потом поглядел вокруг и обвёл рукой склон, по которому сейчас лазали низкорослые степняки, вторая часть набранной охраны каравана, только что зашедшая горным разбойникам в тыл, избавляя раненых орков от страданий этого бренного мира и обыскивая сражённых на предмет мало-мальски приличного оружия или украшений.

– Будь путь на восток простым и лёгким, разве нужны были бы здесь, в караване, где безо всяких наёмников со стороны есть трое дваждырождённых, мы?

– Твоя правда. – Оррик посмотрел вниз. Вся упомянутая Танмиром тройка была хорошо видна с его позиции.

Заальбаг, главный караванщик, грузный человек не первой молодости, непривлекательный, несмотря на все его роскошные шелка, но без сомнения владеющий чародейским искусством. Он уже успел взгромоздиться на свою великолепную лошадь и сейчас объезжал караван, громогласно распоряжаясь подготовкой к движению. Низария, его постоянная и безмолвная спутница, на столь же драгоценной лошади, но в простой тёмной одежде и вечно с закрытым лицом. Болтали – вот Танмир как раз и болтал – что она принадлежала к горному клану, зарабатывающему подготовкой дваждырождённых телохранителей и телохранительниц, безусловно послушных тем хозяевам, которые не пытались нарушить условий договора со старейшинами клана.

В отличие от них, Ранах, командир охраны, выглядел достойным имени дваждырождённого – высокий, плечистый, в доспехах покрытых золотой вязью, с длинной бородой, заплетённой в перехваченные золотыми кольцами косички. Впрочем, Оррику он тоже не нравился – читались в блеске его чёрных глаз и сурово сжатых губах решительность и беспощадность, которые, конечно, были похвальными качествами для человека его положения, но не сулили чужаку без роду и племени ничего хорошего.

Как думалось Оррику, именно Ранах придумал идти на восток короткой дорогой, не уклоняясь на много десятков верст к югу, к месту, которое местные звали Рогами Дракона. Чтобы не платить дракону за провоз сокровищ своей цветущей земли, пряностей, благовонного жемчуга и великолепных тканей в славную своим серебром, яшмой и выкованным из серебра оружием страну, которая, по рассказам, лежала на востоке. Сам Оррик не повёл бы дела таким образом. Но, в конце концов, Танмир был прав – при ином раскладе, Заальбаг и Ранах не нуждались бы в его копье, арбалете и шпаге. А уж что с ними и их караваном может случиться на обратном пути, было их собственной заботой – Оррик и понятия не имел, доведётся ли ему когда-нибудь ехать обратно на запад этим путём.

**********

Оррик сидел в седле своего мерина и, потирая двумя пальцами подбородок, слушал перебранку между Ранахом и двумя предводителями степняков. Они орали друг на друга сбиваясь с Общего, который и так было непросто разобрать, с их-то выговором, на совершенно Оррику незнакомый местный язык. Будь у Оррика заурядная человеческая внимательность и скорость мысли, он вообще мало бы понял в разговоре, а так основная нить прослеживалась.

– Есть идеи, какого беса наши друзья-лошадники так не хотят ехать северным путём? – спросил он Танмира.

Чародей пожал плечами и тихо ответил, склонившись к уху Оррика.

– Может, боятся даже приближаться к Городу Неувядающих Тюльпанов. В сам город и я бы ни за что не полез, там, говорят, столько дваждырождённых, охочих до древних сокровищ, сложили головы, что хватит на целый курган из черепов. Но в сам город нам не надо, Ранах говорит мы его разве издалека увидим. Так что может наши охраннички надеются, что когда мы по южной дороге заедем в их родные кочевья, с нами можно будет поговорить по-другому.

Заальбаг, на своей великолепной лошади подъехал к спорщикам и включился в диалог со всем пылом, яростно жестикулируя и взывая к небу через каждые пару фраз.

– А может просто хотят выторговать плату побольше, – сказал Оррик Танмиру, понаблюдав за происходящим ещё некоторое время.

***********

Предгорья переходили в равнину медленно. Луга перемежались лесистыми холмами, а местами и настоящими горами, с обрывистыми каменными склонами. Горные орки спешили убраться с пути многочисленной колонны людей и животных. Орков вообще было тут подозрительно мало, разок караван даже наткнулся на брошенное несколько лет назад поселение, пока петлял в поисках подходящего пути. Степняки, которые похоже и вправду просто хотели от Заальбага больше денег, вели разведку вперёд и в стороны, но пока не нашли этому определённого объяснения. В небе несколько раз показывались грифоны, следившие за караваном с недосягаемой высоты в надежде поживиться павшей лошадью или неосторожно отъехавшим в сторону от товарищей наездником – возможно неспособность уберечь от крылатых хищников стада, кормившие горцев, и была причиной запустения.

Оррик не был уверен в наблюдательности, а, главное, надёжности степняков. Будь у него лошадь получше, чем два мерина, которых он сумел найти, пока тратил полученный задаток и не будь в воздухе этих самых крылатых хищников, он бы выезжал на разведку сам.

Когда на закате очередного дня караван остановился в долине, окружённой крутыми, лесистыми холмами, предпочтя наличие достаточного количества воды безопасности позиции, Оррик решил прогуляться пешком, чтобы убедиться, не скрываются ли в этих холмах хищники, четвероногие или двуногие. В этот день он чувствовал себя особенно неспокойно – а правильно обученный дваждырождённый его круга знал, что интуиция и предчувствия обычно появлялись, когда мозг не мог адекватно обработать информацию, собранную сверхчеловеческими чувствами.

Он взял с собой старый арбалет, который уже довольно давно возил с собой – настолько мощный, что не всякий обычный человек сумел бы согнуть его железные плечи даже с помощью ворота.

Когда-то Оррик был не силён в лазании по кручам и склонам да поиске следов. Пожалуй, даже и сейчас, после долгих странствий, по меркам дваждырождённых следопыт из него был такой себе. Но то по меркам дваждырождённых. На своих двоих он быстро заметил следы, которые менее наблюдательные степняки со своих сёдел упустили.

А заметив, понял многое, в том числе, что бродить здесь одному было не лучшей идеей. Но едва Оррик направил стопы к лагерю, как еле слышимый даже для него звук коснулся его ушей. Он развернулся, вскидывая арбалет – и уставился прямо в жёлтые глаза довольно крупного волка, вышедшего на тропу позади него словно из ниоткуда.

В начале странствий Оррик был приятно удивлён тем, что в некоторых землях волки бывают не больше и не умнее крупной собаки. Для печально известных в его родной стране смышленых тварей размером с пони, даже имелось особое имя – ворги. Но зверюга перед ним отличалась от яннарийских волков лишь желтовато-бурым оттенком шерсти.

Увидев, что волк замер, видно не зная, бросаться назад или вперёд – видимо и ум у него был сравним, а значит позволял отличить арбалет от палки – Оррик не нажал на спусковую скобу немедленно. Тяжёлый болт с пары десятков шагов легко мог нанести волку смертельную рану, но почти наверняка не свалил бы этакую тушу на месте, а если из кустов чуть поодаль за Орриком следило ещё полдюжины зверей, что было вполне вероятно, учитывая их повадки, то перспектива добраться до лагеря живым становилась смутной. Всё-таки, Оррик больше привык драться с гуманоидными противниками, а не с тварями, которые вместо фехтования просто норовят броситься всей стаей, навалиться массой и сбить с ног.

Вероятно, намерения волка не ограничивались желанием поглядеть на пришельца поближе, а попыток убить себя Оррик спускать не привык, но всё же, рисковать и начинать кровопролитие без уверенности хотя бы на тысячу к одному… После секунд пятнадцати игры в гляделки, Оррик самую малость опустил арбалет и чуть мотнул головой в сторону.

Волку хватило сообразительности понять намёк – только кусты затрещали, когда он ломанулся прочь. Оррик же тем временем окинул взглядом лесистый склон, особо задержавшись на паре мест, где, скорее всего, могли лежать в засаде ещё волки. Если они и вправду были там, то тоже всё поняли правильно – до лагеря Оррик добрался не претерпев большего ущерба, чем вымокшая от пота рубаха.