Текст книги "Чужестранец в землях загадок (сборник)"

Автор книги: Станислав Дементьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

***********

Танмир посмеялся, услышав историю небольшого приключения Оррика. А вот Заальбага с Ранахом она совсем не развеселила, когда он пересказал её за ужином в шатре главного караванщика.

– Надо было пристрелить шелудивого пса, – решительно высказался глава охраны. – Как урок прочим.

– Некоторые уроки бывают дороговаты, – пожал плечами Оррик. – Конечно, волкам и двуногим тесно под одним небом, но мы же не собираемся здесь обосноваться. Думаю, они понюхают и решат, что беспокоить нас выйдет себе дороже. Если не давать им причин для кровной вражды.

Ранах только фыркнул. Оррик тогда подумал, что на этом история с волками и закончится. Но на этот раз его суждение оказалось неверным.

Караван, часть 2

Спалось Оррику плохо. Обычно он не запоминал свои сны, но мог сказать, что на этот раз в кошмарах фигурировали волчьи клыки и зловонное дыхание. Но хоть с утра он и был не в лучшей форме, а всё же заметил волков первым, когда караван построился и выбрался из долины на относительно открытое место.

Добрая дюжина хищников стояла на вершине обрывистого взгорка, созерцая караван со своей удобной позиции. До них было добрых полверсты, но на фоне синего неба они вырисовывались прекрасно. Услышав удивлённые вскрики караванщиков, тоже обративших внимание на эту картину, Оррик хмыкнул. Волки явно желали намекнуть, кто хозяин этой земли – но предусмотрительно выбрали для этого место, где их не могли достать ни стрела, ни арбалетный болт, ни распространённые заклинания.

Пожалуй Оррик в это утро и вправду был сонным, потому наблюдательность может и осталась при нём, а быстрота мыслей и действий изменили. Когда Ранах на своём вороном скакуне выехал на несколько шагов из основной массы караванщиков и достал стрелу из колчана, Оррик пару секунд лишь тупо смотрел. Он послал своего мерина вперёд лишь в тот момент, когда по стреле на тетиве могучего лука командира охраны поплыла волна сверхъестественной силы, искажающая её вид подобно жару костра. Ранах целился довольно долго и Оррик почти успел подъехать к нему, почти да не совсем.

– Эй! – воскликнул он, за миг до выстрела. Ранах не обратил на окрик внимания. Стрела сорвалась с тетивы с громким хлопком, от которого у людей поближе зазвенело в ушах. Лук в руках обычного стрелка не мог метнуть боевую, не сделанную специально для состязаний, стрелу на такое расстояние, а и долетев она могла бы кого-то ранить разве что силой собственной тяжести. Но Второе Дыхание делало невозможное возможным, выражалось ли это через владение магией или воинские искусства. Стрела Ранаха пролетела полверсты в мгновение ока, прежде чем волки, похоже незнакомые со способностями опытных дваждырождённых, услышали звук выстрела. Один из них вдруг аж подскочил – или был подброшен – в воздух, изогнулся в конвульсии и замер. Остальных как ветром сдуло с гребня.

Раннах утёр пот со лба и поглядел на Оррика, остановившегося в нескольких шагах: – Попомнят теперь дворняги свою наглость.

Оррик поглядел в сторону взгорка. До них донёсся нарастающий звук – заунывный вой, к которому присоединялись всё новые и новые волки. Сколько уши Оррика позволяли различить, их там была не дюжина – без одного – а ближе к полусотне.

– Не сомневаюсь.

**********

Предгорья переходили в степь, покрытую в этот сезон густым ковром изумрудной травы, усеянным каплями алых тюльпанов, но волки, как Оррик и опасался, никуда не делись. Каждую ночь вой их доносился со всех сторон. Конечно, они не собирались бросаться на колонну вооружённых людей, среди которых явно имелись опытные дваждырождённые. Но степняки теперь жались к основному каравану, лишившись пары неосторожных бойцов. Оррик надеялся, что после новых склок с их предводителями Раннах теперь жалеет о своём метком выстреле. Но это было слабым утешением на фоне растущего страха и напряжения.

Когда одна из ночей наконец прошла тихо, эти страх и напряжение никуда не делись.

– Город Неувядающих Тюльпанов уже рядом, – поутру мрачно прокомментировал очевидное Танмир. – Видать мохнатые гады про него тоже наслышаны. Как-то начинаешь думать, не лучше б было выбрать пару стоянок без воды, чем одну в его окрестностях.

Оррик пожал плечами: – Думать надо было раньше. И не нам.

Близость загадочного и зловещего города скоро стала очевидна даже последнему слуге. Цвет травы постепенно менялся с привычной зелени на серовато-серебристый. А затем среди неё стали попадаться редкостной красоты белые тюльпаны. Как Ранах объяснял во всеуслышание ещё когда караван только вышел из гор, трава и цветы здесь не были опасны. Но Оррик чувствовал исходящее от них ощущение, подобное слабому, почти неуловимому даже для него запаху сырой затхлости в заброшенном на века подземелье. Он по опыту знал, что там, где несёт неестественной древностью, стоит держаться настороже. Совсем не касаться высокой травы и цветов было едва ли возможно, но рвать эти тюльпаны он согласился бы разве что за особую доплату.

А вот Танмир явно так не думал и никаких дурных ощущений не испытывал. Впрочем, как заметил для себя Оррик, глядя на Танмира, едущего впереди, бок о бок с Низарией, и явно ведущего с ней оживлённую беседу, его друг вообще был чересчур склонен к потенциально сокращающим жизнь действиям. Оррик слышал больше, чем от него ждали и давно знал, что у простых караванщиков спутница Заальбага имела репутацию ледяной стервы – явно не та женщина, ради которой стоило рисковать ревностью владельца каравана. Но, похоже, среди его нынешних спутников голос разума вообще был непопулярен.

Город Неувядающих Тюльпанов действительно не был виден от небольшого озера рядом с которым остановился караван, да и в пути Оррик заметил лишь несколько блестящих серебряных шпилей и тонких беломраморных башен за грядой холмов. Но с наступлением сумерек небо в его направлении окрасилось мертвенно-белым свечением. Неудивительно, что в эту ночь никто, по крайней мере, никто из владеющих оружием, даже не собирался спать.

Дерева для костров в этом месте не имелось. Зато имелся Танмир, который мог несложным заклинанием заставить наконечник копья или верхушку палатки светиться гораздо ярче любого костра. Так что даже в эту ночь, когда в небе был лишь тонкий полумесяц блуждающей луны, в придачу к блестящему снежку луны полярной, вокруг лагеря было светло почти как днём. Это успокоило многих, но не Оррика. Конечно, неупокоенные и злобные духи не любили света, порой просто боялись его, но огонь всё же казался ему средством понадёжнее. А огонь был оставлен гореть на ночь лишь в паре-тройке жаровен.

Часы шли, ничего не происходило, кое-кто среди стоящих наготове наёмников и степняков уже начал явно дремать на ногах, но Оррик упрямо держался за свой пессимизм и дурные предчувствия, настороженно вглядываясь вдаль, хотя увидеть чего-то за пределами освещённого пространства даже ему было почти невозможно. Поэтому первые признаки тех, кто приближался, он заметил даже раньше животных.

А потом, когда заржали в страхе лошади и взревели уламры, они быстро стали видны всем – призрачные фигуры, обступающие лагерь со всех сторон, смутные, едва ли большие чем колебания воздуха, которые исчезают, стоит раз моргнуть. В их очертаниях лишь с трудом угадывались доспехи и оружие – но волна ужаса, накатившая на караван, была сильнее, чем если бы они обнаружили себя окружёнными настоящим войском. Даже среди наёмников многие дрожали как листья на ветру. Казалось ещё немного и кто-нибудь побежит, а вслед за ним и прочих охватит слепая паника.

– Не дёргаться! – рёв Ранаха перекрыл даже адский гвалт, поднятый животными. – Они боятся света!

Наблюдение было верным. Ни один из призраков не зашёл дальше границы мрака и магического сияния. Как только люди заметили это и поняли, что безымянные и бестелесные стражи Города Неувядающих Тюльпанов, как видно, ничего не могут им сделать, их ужас начал таять на глазах.

Вот только животным такие вещи было объяснить куда сложнее. Естественно, этим вечером лошади и уламры были стреножены самым тщательным образом и никак не могли броситься бежать в слепой панике. Ну, по крайней мере так должно было быть. Но треск и грохот с того конца лагеря, где расположились степняки, указал, что «должно» и «есть» – разные вещи. Оррика перекосило, когда завалился шатёр, сбитый обезумевшими лошадьми, которые не могли броситься прочь из лагеря, потому что внушающие ужас призраки обступили его со всех сторон, включая поверхность озера. А с шатром завалился и исчез, видно накрытый чем-то, один из источников магического света.

К этому моменту Оррик уже спешил к месту несчастья. Дальнейшее даже ему запомнилось не очень хорошо – уж очень всё было быстро, громко, беспорядочно. Застрял в памяти лишь один момент – совсем потерявший голову степняк, раз за разом пытающийся рассечь призрака бесполезной саблей, вместо того, чтобы отбежать на десяток шагов назад, где свет становился достаточно ярким. Да и то потому, что в тот момент сам Оррик боролся с пойманным за уздцы конём и не успел ничего сделать – нематериальное копьё вышло из затылка степняка, и тот рухнул, схватившись за сердце, убитый страхом в прямом и переносном смысле.

********

Настоящие стражи Города Неувядающих Тюльпанов как видно в эту ночь остались сидеть на своих холмах и башнях, наблюдая за спектаклем. Призраки, боящиеся и света, и огня, не говоря уж про частицу Второго Дыхания, вложенную в клинок дваждырождённого, создать этому месту столь устрашающую репутацию явно не могли. По итогам ночи караван лишился всего лишь полдюжины человек, да ещё несколько поседели и тряслись, так что от них больше не было проку, по крайней мере на время.

Когда небо на востоке уже пылало рассветом, Танмир нашёл Оррика сидящим на перевёрнутом котле.

– Кажется пронесло, – прокомментировал волшебник. Он выглядел неестественно измотанным, даже бледным как это ни было странно при его цвете кожи. Ночью Танмир был в гуще событий, отгоняя наиболее наглых призраков, и видно это далось ему не даром. – Вина?

– Буду благодарен, – отозвался Оррик. – А вообще, не говори «гоп», пока не прыгнешь.

Он сделал пару глотков и указал флягой в сторону, где Заальбаг и Ранах с предводителями степняков весьма громко выясняли, кто виноват в произошедшем. Слова сложно было разобрать, но судя уже по тому, что люди обеих сторон всё более явно стягивались к месту ссоры, ситуация накалялась.

Танмир посмотрел, взял протянутую обратно флягу, покачал головой:

– Как бы тут и вправду до драки не дошло.

Он подумал ещё миг, шумно вздохнул и направился к ругающимся предводителям. Сам Оррик, хоть и помнил, к кому нанимался, не торопился лезть в возможное пекло, но оставлять друга без помощи было и вовсе не к лицу, так что он встал и последовал за ним. Тем более, дурные предчувствия только усилились, несмотря на наступление дня и вертелись в голове кое-какие смутные вопросы.

Но спустя пять секунд стало ясно, что дурные предчувствия были недостаточно дурными. Оррик в тот момент как раз догнал Танмира и смотрел на него, собираясь бросить ещё пару слов, так что момент первой крови он упустил. А в следующий миг обе собравшиеся массы взорвались кровожадными криками, зазвенела сталь и засвистели стрелы. Степняки почти все успели собраться у места вдруг начавшейся драки, так что численное преимущество было у них.

Оррик непринуждённо уклонился от пущенного в него дротика, одновременно выхватив шпагу из ножен. А вот Танмир оказался не на высоте – хоть его пальцы и сложились в печать магического щита, но слишком медленно – когда Оррик снова бросил взгляд на чародея, тот осел, держась за посох, чтобы не свалиться совсем, а прямо из места, где шея переходила в туловище, у него торчала стрела.

Как Оррик прекрасно знал, дваждырождённого было не так-то просто убить, но Танмир уже был измотан! Он шагнул вперёд, прикрывая друга, отбил шпагой ещё одну стрелу, кинул на него ещё быстрый взгляд – Танмир уже опустился на одно колено и по его губам текла кровь, говорить ему с таким ранением, верно, было непросто, но он сделал знак рукой и попытался улыбнуться показывая, что с ним не всё так плохо. Времени ему помогать не было, к Оррику уже бежал степняк, замахиваясь копьём. Своё копьё, запущенное в одного из призраков, Оррик найти не успел, арбалет остался с поклажей, так что с одной лишь шпагой он был бы в невыгодном положении – если бы степняк не был простым человеком, жутко медлительным, с его точки зрения. Степняк едва успел начать свой удар, как Оррик шагнул вперёд, и почти без замаха, движением одной лишь кисти и предплечья, рассёк неприятелю шею до позвоночника.

Люди могли казаться Оррику, когда он был полон Второго Дыхания, медленными и неуклюжими, но схватка в целом, как и полагалось беспорядочному рукопашному бою, была быстрой, скоротечной. И кровавой. Оррик старался не отходить далеко от раненого Танмира, так что не был в её гуще. Пара вождей степняков, тоже, естественно, дваждырождённых, но из слабейших, только на ступени Детства, навалилась на Ранаха, не давая ему взяться за лук. Когда Оррик подхватил упавшее копьё сражённого врага и метнул его в натягивающего тетиву лучника, он заметил Заальбага, пытающегося не позволить нескольким степнякам окружить себя. Главный караванщик взмахнул рукой, произнёс волшебное слово и несколько возникших, словно из воздуха, летающих клинков пробили грудь одного противника, взмах сабли второго он ловко отбил тяжёлой плетью, но третий успел зайти сбоку и ударить по ноге шестопёром. Колени купца-чародея подломились и тут ему мог бы прийти конец – не появись рядом с ним и не сломай шею одному из его противников простым ударом кулака выскочившая откуда-то из-за спины Оррика Низария.

Дальше Оррик некоторое время был слишком занят, отбиваясь сразу от троих дюжих степняков. К тому времени, как последний из них рухнул на землю, сражение уже было решено. Наёмники выгодно отличались от обычных кочевников своим оружием и выучкой, но главным было превосходство в числе и умениях дваждырождённых.

– Никакой пощады! – проревел Ранах, забрызганный чужой и своей кровью с ног до головы, подняв за волосы отрубленную голову сражённого вождя. – Режьте этих предательских крыс!

Оррик обернулся туда где оставил Танмира, посудив, что дальше разберутся и без него – и оторопел, увидев чародея, лежащего на земле неподвижно, с закатившимися глазами. Оррик бросился к нему, но хотя на теле Танмира не оказалось новых ран, сделать было уже ничего нельзя.

*********

Заальбаг и Ранах, конечно, заявили, что вожди степняков попытались убить их первыми. Желающих спорить не нашлось. У Оррика были свои подозрения, всё более складывающиеся в определённую картину происходящего, но он слишком ценил свою голову, чтобы их озвучивать.

Это же отношение к собственной голове и стало причиной, того, что в один из дней Оррик, регулярно выезжавший теперь на разведку, поскольку степняков больше не было, повернул лошадей прочь от лагеря. Ездить приходилось много, так что никто не обращал внимания на его привычку брать заводную лошадь с собой, пока он оставлял часть своей поклажи и доставшуюся в наследство от Танмира палатку в лагере. Жаль, конечно, было бросать полезные вещи. К тому же, последние несколько дней пути до очередной горной долины, где ждал Аршабхат, форпост восточной страны против степи, могли оказаться рискованными для одинокого всадника – за последние несколько дней Оррику несколько раз попадалась на глаза какая-то крупная крылатая тварь далеко в небе, скорее всего опять грифон. Может, попировал незахороненными трупами после побоища у Города Неувядающих Тюльпанов и теперь следует за караваном, надеясь на новое угощение. Теоретически и степняки, успевшие вскочить на коней и ускакать, могли вернуться с соплеменниками. Но у Оррика совершенно не было желания проверять, верны ли его подозрения и есть ли у Заальбага желание сэкономить весьма существенную сумму, обещанную ему, Оррику, за охрану каравана. А уж добравшись до цивилизованных земель и не будучи окружённым со всех сторон наёмниками Ранаха, можно будет навести более подробные справки о том, с какими людьми он связался и решить для себя, лежит ли на нём долг мести. В караване его почти наверняка не хватятся до ночи, вряд ли сразу решат, что он сбежал, вряд ли решат разделить невеликий оставшийся отряд или рискнуть незаменимыми лошадьми Заальбага и Низарии, чтобы догнать…

Но всё же Оррик постоянно крутил головой по сторонам – поэтому и заметил вовремя подозрительные движения в высокой траве, по этим самым сторонам.

А заметив их, он развернул мерина и дал ему шпор, не тратя времени на размышления. Пары взглядов назад во время бешенной скачки оказалось достаточно, чтобы убедиться – такое решение было правильным. Общество караванщиков не сулило ничего хорошего, но было всё же предпочтительнее компании волков – да ещё такого их количества!

Оррик стиснул зубы от обиды на злую судьбу. Может, конечно, это местные волки собрались вдруг стаей минимум в полсотни, но, что куда вероятнее, их прежние преследователи, обойдя поля неувядающих тюльпанов десятой дорогой, вновь вышли на след каравана. А значит, на то, что от них удастся отвязаться, выехав назавтра по другому пути, не стоило ставить и ломаного гроша.

Погоня продолжалась недолго – на длинной дистанции стая может и загнала бы невыдающихся лошадей, но Оррик не успел отъехать далеко от каравана – и вовремя успел избежать окружения. Поняв, что перехватить его не вышло, волки разом оставили попытки. Так что Оррик – и его лошади – успели несколько перевести дух, к тому моменту, как из-за взгорка выехала Низария, на её прекрасной серебристо-жемчужной лошади.

– Возвращаемся к каравану! – Оррику сейчас было не до любезностей или подозрений. – Волки…

– Конечно, – не дала ему договорить Низария. Голос у неё был резкий, да и манера речи не очень-то походила на верную служанку. – Но по дороге тебе надо кое-что услышать. Если, конечно, не хочешь превратиться в волчий корм, так или иначе.

Караван, часть 3

Заальбаг регулярно приглашал своих самых ценных и дорого оплаченных наёмников поужинать в его шатре вместе с Ранахом, пока Низания играла роль бессловесной служанки, подносящей присутствующим еду и выпивку. Не каждый вечер, а после смерти Танмира даже не каждый третий, но достаточно часто, чтобы такое приглашение не могло вызвать никаких особых подозрений.

На этот раз Заальбаг был весел – а Ранах мрачен, как и всегда.

– Насчёт волков ты не волнуйся. Пока мы настороже, зубы у них коротки.

Ещё дня три, ну по крайности четыре – и сможешь поглядеть на Четырёхцветные ворота

Аршабхата, помыться в настоящей бане, пообщаться с тамошними красавицами, а они, я тебе скажу, известны на весь свет. – Заальбаг даже причмокнул. – По части денег тоже можешь не беспокоиться, тебе отсчитаю первому, всё по обычаю, на первое утро после прихода.

Купец приложился к своему кубку:

– А вот вино у них так себе. Так что угощайся, пока ещё осталось домашнее.

Оррик хмыкнул и сделал большой глоток из кубка:

– Не забуду вашей щедрости.

Пока Оррик обгладывал рёбрышки невезучей степной антилопы и запивал вином, он казался беззаботным и уже слегка захмелевшим. Но на деле Оррик мог бы выпить всё, что оставалось в личном бочонке Заальбага, не утратив ясности ума. И сейчас он самым внимательным образом следил за своими сотрапезниками, стараясь не упустить ни малейших движений на их лицах. В конце концов, от способности угадать по поведению Заальбага и Ранаха, правду ли сказала ему несколько часов назад Низария, зависела его жизнь, что не менее важно, честь, а то и, чем бесы не шутят, то, куда он попадёт после смерти. У Оррика были сомнения насчёт того, будут ли ему рады хоть в одном из небесных царств, но вот в том, что предателей ждёт девятый высший ад Отступника, Оррик не сомневался нисколько. А если окажется, что Низария лгала, и он поверил пустым наветам, подкреплённым лишь косвенными доказательствами, да игрой ума, это превратит его именно что в предателя. Не факт конечно, что ещё можно чего-то исправить…

Заальбаг сегодня казался самую чуточку слишком приветливым. Ранах был сурово-молчалив – вроде бы как обычно, но Оррик улавливал в нём скрытое напряжение. А главное, командир охраны толком не мог скрыть, что его внимание постоянно обращено на Оррика. Но всё же для полной уверенности этого было недостаточно.

– Что-то не так? – глуповато поинтересовался Оррик в тот момент, когда Ранах вдруг схватился за живот. По-хорошему, в этот момент уже надо было бить, пока бородач не справился с первым приступом действия яда, но Оррику требовалось последнее подтверждение. И того, как взгляд Ранаха сразу метнулся к Заальбагу и Низарии за спиной купца, ему хватило.

Дальше всё произошло очень быстро. В руке Оррика как по волшебству появился нож, который он воткнул в грудь Ранаха в тот самый момент, когда Низария сзади перехватила Заальбагу горло и нанесла удар сжатыми пальцами другой руки куда-то в грудь. Несмотря на яд и шок от неожиданно обернувшегося против него же плана убийства, командир охраны был дваждырождённым – в последний момент он успел чуть уклониться, так что вместо сердца остриё ножа пробило лёгкое. По крайней мере, это помешало ему испустить нечто более громкое, чем булькающий хрип. Зато не помешало одной рукой схватить Оррика за горло, а второй поймать его правую руку с ножом. Правда, при этом Ранах забыл про острый нож для разделки мяса, оставшийся лежать на низеньком складном столике между ними. И вспомнил лишь когда Оррик воткнул ему этот нож прямо под бороду левой рукой.

Даже этого не хватило, чтобы немедленно убить командира охраны. Он попытался ударить Оррика головой в лицо и тот лишь в последний момент успел подставить лоб, так что хоть из его глаз и посыпались искры, Ранах оказался оглушён в той же мере. Не в силах испустить крика, более громкого, чем глухое рычание, он свирепо ухватил Оррика за горло обеими руками. И хватка его была такой, что на миг Оррику показалось, будто ему сейчас сокрушат гортань. Второе Дыхание – это, всё же, дыхание. Если не получается втянуть его, то дваждырождённый низких ступеней хоть и не превращается в простого смертного, но разом утрачивает большую часть сил и энергии.

Но, по той же причине, силы Ранаха уже были на исходе, и пальцы его почти сразу лишились способности сжиматься как железные тиски. К тому моменту, когда, после ещё нескольких ударов ножом, командир охраны окончательно перестал двигаться, Низария тоже завершила свою часть работы – в отличие от Оррика, она не была забрызгана кровью, и труп Заальбага выглядел практически целым.

Оррик прислушался, движимый последней вспышкой сомнения – но хотя шум и грохот не могли не остаться совсем не услышанными, снаружи не было заметно никакой реакции. Значит, стоящие на страже в лагере наёмники были предупреждены, что этой ночью в шатре должно совершиться убийство.

Низария стянула вуаль с лица, пытаясь отдышаться. Выглядела она довольно миловидно, даже очаровательно, по крайней мере, пока молчала:

– Чего… чего встал как столб? Давай уже, надевай плащ Ранаха, сойдёшь за него.

Она была права, у подчинённых командира охраны не должно было уйти много времени на появление вопросов, когда он не явится к ним с указанием вытащить из шатра и бросить волкам труп. Двое дваждырождённых конечно имели неплохие шансы перебить всех среди поредевших наёмников, кто не подчинится им. Даже без такого уж большого риска. Но, как Оррик с Низарией обсудили ещё на пути в лагерь днём, появление в Аршабхате вместе с остатками каравана, а не за пару дней до них большим риском как раз будет. У Заальбага там имелись родня и друзья, достаточно богатые и могущественные и для того, чтобы их жалобы достигли ушей градоправителя, и для того, чтобы самим организовать достаточно серьёзную попытку убийства.

Пока Оррик переодевался, Низария подобрала сумку Заальбага, которую тот постоянно держал при себе. На ней не было никаких хитрых ловушек или магических печатей, так что ушло лишь несколько мгновений на то, чтобы открыть её и показать Оррику то, что покойный купец стремился не выпускать из рук – хрустальный шар, размером с голову младенца. В глубине его, если приглядеться хоть на секунду, переливались и перетекали друг в друга потоки мягких, пастельных цветов.

– Как я тебе и говорила. Вот настоящий товар Заальбага, Заальбага – торговца краденым. Теперь убедился, что он направлял наш путь через самую глухую глушь не просто так. И лил по пути кровь где только мог он тоже не просто так. Не только избавиться от лишних пунктов в платёжном списке, но и посеять вражду ко всем проезжим. Правда не думал, не гадал, что эти бешенные псы окажутся не просто мстительными, а ещё и такими упорными. Но это ничего. Нас двоих они не остановят.

Она улыбнулась, столь прекрасной улыбкой, что Оррик неожиданно понял, почему Танмир был так ею увлечён.

– Я знаю, где можно продать этот шар в восточных землях. Мы друг друга почти не знаем, но человек ты, на мой взгляд, честный. Иначе бы я тебя не предупредила. Так что поделить деньги на двоих – будет дело нехитрое. Потом езжай на все четыре стороны, если хочешь. А если не хочешь – я знаю и место, где можно будет залечь. Вдвоём там, может, будет веселее.

– Там видно будет, – ответил Оррик. – Сперва бы до Аршабхата добраться живыми.

*********

В караване были ровно две драгоценные лошади, которых Низария назвала аленсийской породой, две кобылы, доставшихся Заальбагу не самым честным путём. Но двух было достаточно для двух всадников. Аленсийские лошади не только обгоняли обычных, но и были почти неутомимы. Никто из бодрствовавших караванщиков не посмел остановить Низарию, с её скверным характером, до того, как пара дала шпоры лошадям и была такова. Сторожившие лагерь со всех сторон волки кинулись было в погоню. При лунном свете Оррик видел минимум с полдюжины четвероногих теней, пытающихся сомкнуться с двух сторон. Но аленсийские лошади и вправду были настоящим сокровищем – Оррику сразу стало ясно, что они прорвутся.

– У нас вышло! – во мгле Оррик не мог толком увидеть выражения лица Низарии, но ему показалось, что зубы женщины блеснули в оскале, сделавшем бы честь любой волчице.

Он вздохнул и безо всякого дальнейшего предупреждения ударил своим копьём в бок жемчужной лошади, на которой скакала Низария. Как бы ни была хороша аленсийская порода, дваждырождёнными среди коней эти лошади явно не были – кобыла успела только заржать от внезапной боли, прежде чем её ноги подломились, отправив наездницу в полёт через холку.

Оррик вздохнул ещё раз. Лошадь было искренне жаль, да и копьё, оставшееся между её рёбер, Оррику нравилось. Но не было никакой гарантии, что даже внезапная атака сразу лишит Низарию способности драться или выбьет её из седла.

– Ублюдок! – взвыла позади Низария. – Чтоб с тебя кожу содрали!

Оррик оглянулся лишь однажды:

– Предавшая однажды, предаст ещё! Это тебе за Танмира! Постарайся, чтобы волки тобой отравились!

Низария может ещё послала бы ему вслед ещё пару проклятий, но как раз в этот момент самый быстрый из волков прыгнул на неё.

********

Одна вещь реально пугала Оррика – ночью лошадь могла запросто сломать себе ногу. Поэтому, как только ему показалось, что даже наиболее упорные четвероногие преследователи остались далеко позади, он поехал дальше шагом, хотя при этом постоянно озирался и прислушивался к каждому шороху. Рассвет позволил ему успокоиться и потратить немного времени на то, чтобы разложить в голове всё по полочкам.

Он сразу после Города Неувядающих Тюльпанов подозревал, что Заальбаг и Ранах вообще не собирались вести караван обратно на свой родной запад. Теперь сомневаться в этом не приходилось. Око чародея, видящий камень, волшебный хрустальный шар из легенд… Оррик не вполне представлял, как вообще можно получить «настоящую цену» за подобную вещь, по сравнению с которой алмаз такого же размера был дешёвкой, но и её бесценок легко мог стать целым состоянием. Плюс простые товары… да, теоретически главный караванщик и командир охраны вполне могли уйти на покой богачами после этого похода. Особенно если не делить деньги со всякими там степняками и сторонними дваждырождёнными. А Низария… Может она и была воровкой, укравшей шар у прежнего хозяина и решившей, что в одиночку не получится добраться до страны, где его могут купить, не опасаясь гнева этого самого хозяина? Оррик не знал. Вот в чём он был убеждён, так это в том, что троица перессорилась друг с другом уже когда их план почти подошёл к концу, оставалось лишь избавиться от последнего чужака без лишних рисков. Если бы Низария задумывала предать своих изначальных партнёров с самого начала, она бы, наверное, продемонстрировала Танмиру большую благосклонность. И уж конечно не стала бы добивать его.

Хотя кто знает. Вполне возможно, что и не было никакой ссоры, раз Заальбаг с Ранахом никак не ожидали, что яд окажется в кубках у них, а не у Оррика. Может быть, Низария с самого начала надеялась избавиться от вообще всех прочих дваждырождённых, чтобы оставить сокровище себе одной. Безумный риск, но Оррику случалось видеть, как алчность подталкивала людей к самым безумным поступкам, и речь тогда шла о куда менее ценных вещах, чем хрустальный шар.

Хрустальный шар… Оррик задумался. Не о том, стоит ли вернуться и поискать сумку, оставшуюся с Низарией, а о том, что с ним могут сделать волки. Ну, за забавную, весело катящуюся игрушку-то он им сойдёт?

********

Так уж вышло, что в этот самый момент один из волков действительно принюхивался к хрустальному шару, выкатившемуся во время боя из разодранной сумки. Но не потому, что тот казался забавной игрушкой. Волк был молод, но с рождения отличался острым чутьём на то, что образованные люди назвали бы «сверхъестественным», волки же называли словом, ближайшим эквивалентом которого в Общем было «непонятное». Другие волки почитали его странным и побаивались больше, чем требовали его стать и сила, но уважали его способность вынюхивать опасности, лишённые всякого запаха для остальных.

Вот и сейчас молодой волк пытался понять, что же это за странный гладкий камень перед ним, охваченный смесью страха и смутного любопытства. Наверное, камень не мог быть угрозой, раз уж человеческая самка не смогла с его помощью защитить ни себя, ни своё ездовое животное. Кости обеих уже растащили, для стаи стай, к тому же после долгого, изнурительного пути, без возможности нормально охотиться, это было чуть больше, чем на один зуб, так что и остальные волки разошлись, оставив молодого за его наблюдениями. Но всё же, люди были такими странными, у них всё время появлялись новые ухищрения, кто знает…