Текст книги "Узкие дороги космоса (СИ)"

Автор книги: Станислав Гримайло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Мимо пролетал, заглянул на огонек, – спокойно ответил Ворон и опять стал вертеть головой и косить глазом. Мне стало неуютно, я почувствовал себя мишенью непонятного эксперимента.

– На полчаса ходу здесь одна дорога, – подначиваю уже попугая.

– Смотря как идти, – спокойно произносит Ворон, делает несколько шагов и косится по сторонам, – можно прямо, а возможно стоит и свернуть.

– Дорога одна!

Птица переводит свой взгляд на меня, смотрит, держит паузу почти в минуту и выдает:

– Если ты видишь только одну, дело в тебе, но никак не в пути, – философски заключает Ворон, и опять начинает свой танец: несколько шагов и косится то в одну, то в другую сторону.

– И как же увидеть другую дорогу? – Ехидно спрашиваю. Вот научная экспедиция попалась! То у них оборудование древнее, то попугаи говорящие ... Потом еще окажется, что и они вовсе не люди, а замаскированные Иные!

– Чтобы понять музыку, нужно слушать, – ответил Ворон, замер, и с интересом на меня уставился.

– Чтобы увидеть дорогу – нужно смотреть? – эта разговорчивая птица точно когда‑нибудь меня с ума сведет.

– Немного сложнее, – попугай делает несколько шагов, подходя поближе, – нужно видеть!

Дельный совет. Не смотреть, а видеть. В чем разница? Не понимаю.

Странный разговор. Это все реально? Или я сплю, а напуганное Лабиринтом подсознание пытается помочь найти мне выход?

– Твои слова мне никак не помогут, – делаю очевидный вывод.

– А ты в них ищешь помощь? – насмешливо заявляет Ворон.

Злость и раздражение накатывают, грозя поглотить, и я наконец задаю тот вопрос, с которого и следовало начинать этот безумный разговор:

– Да кто ты вообще такой?!

Попугай надувается, распушая перышки, становясь похожим на небольшой пушистый мячик:

– Я Ворон!

Имя звучит так грозно и совершенно не вяжется с этим пернатым колобком. Вот был бы побольше, клюв погрознее, глаза пострашнее и лапы покогтистее – вот тогда да. Стоп, о чем я думаю?

Иногда, в самые сложные моменты жизни, в тяжелых и опасных ситуациях, нападает дурашливость. Начинаешь смеяться над тем, от чего в обычный период сбежал бы сломя голову, дразнить судьбу, не обращая внимания на явные намеки будущих неприятностей и вообще делать то, чего стараешься никогда себе не позволять. Вот и сейчас, заблудился в Лабиринте, схожу с ума, разговаривая с черным попугаем, а так и тянет добавить в рифму к грозному имени не менее гордое название очень распространенного на Элегии животного.

Видимо Ворон высмотрел что‑то на моем лице и его взгляд из насмешливого стал грозным, он взлетел, резко подпрыгнув, и выкрикнул:

– Прошлое ведет в будущее, глупый человек!

Сделав пару кругов под потолком, попугай разогнался и с диким клекотом ринулся в атаку. Выставив руки, в надежде перехватить взбесившуюся птицу, я дернулся в сторону и резко стал заваливаться на бок...

Пробуждение вышло не очень приятным. Я в очередной раз во сне умудрился съехать с теплого насиженного места и больно удариться. Еще и снилось непонятно что. Вроде попугай прилетал...

Потревожив флягу, допил остатки остывшего кофе и мысли немного прояснились. Сон удалось вспомнить очень детально, каждая фраза Ворона отпечаталась так, будто это происходило наяву. Но в одну картину это не слаживается: думать, слышать, видеть, прошлое в будущее... Только одна безумная мысль появилась: я шел, думал о своем, слушал свое внутреннее я, спорил с профессором в своих мыслях, не видел куда иду, полагался только на страховочную нить, старательно сворачивал направо. Может это и есть выход? Закрепить молекулярную нить, погрузиться в себя и мерно переставлять ноги? Больше вариантов и идей нет.

Встать, отряхнуться, проверить амуницию – все это заняло мгновение. Развернувшись в направлении к исследовательскому модулю (по крайней мере, хотелось в это верить) я бодро затопал по тоннелю. Для чистоты эксперимента, стал вспоминать продолжение той беседы, из‑за которой на всех парах и отправился в путешествие по Лабиринту...

– Это вы не понимаете, – хмыкает профессор, делает глоток из кружки и продолжает, – вот скажите, Джейми, на что вы потратили последние семь лет вашей жизни, если лания, крептония и кателиния не существует?

Я сначала не понял. Как это не существует? А что я тогда вот уже семь лет с завидным постоянством привозил на КС‑5? Никому не нужные осколки метеоритов? Нет, точно, профессор меня отвлекает таким способом от игры, мешает сосредоточиться.

– Нас тоже не существует? – Ехидно интересуюсь.

– Почему же? Мы реальны, как и все это, – Террайн повел рукой, указав рукой на гору пустых коробок в углу пещеры, – в ситуации с этими дорогостоящими металлами просто сделано небольшое преувеличение.

Мне стало смешно, и я расслабился. Юмор этих ученых нужно учиться понимать! Но последняя фраза профессора все же требует уточнения:

– Что за преувеличение?

– Вы помните о теории дуального строения Вселенной? – Кивком подтверждаю, и Террайн продолжает, – предположим, что много тысяч лет назад в звездной системе Элении произошел катаклизм поистине чудовищных масштабов. И в результате буйства запредельных энергий у частиц вещества немного изменились показатели временного поля. Получилась ситуация, когда некоторые металлы чуть‑чуть изменили свои свойства, да так, что определить это изменение практически невозможно.

– И что?

– Когда эти вещества обнаружили, предприимчивые первооткрыватели захотели увековечить себя в истории человечества и дали им свои имена. Естественно, ученый совет провел все необходимые исследования. В итоге это признали всего лишь местной аномалией.

– А почему тогда в таких масштабах ведется добыча этих, по вашим словам, бесполезных металлов? – Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не заржать на всю пещеру. Профессор таким рассказом пытается меня отвлечь от игры, но у него ничего не выйдет! Еще пару ходов и держись!

– Этот вопрос следует задать не мне, а совету Элении, – мастерски Террайн уходит от ответа.

– А анаптаний? – теперь уже я не даю профессору продумать свой следующий ход, отвлекая его разговором.

– Это всего лишь серебро, обладающее поистине уникальной способностью к удерживанию всех известных излучений, – делает Террайн уверенный ход и ломает все мои планы на неожиданную опасную атаку.

– И получить анаптаний в лаборатории невозможно? – пробую обходным маневром провести запланированную комбинацию.

– Совершенно верно, – очередной ход профессора ставит меня в еще больший тупик: теперь нужно продумывать стратегию обороны...

– Видите ли, Джейми, – комбинация профессора набирает сил, и я понимаю, что отбиться от этой атаки будет очень сложно, – если обычную руду добывают таким способом – это кому‑то выгодно. Работать в убыток никто не будет. А добыча анаптания невозможна не из‑за сложности условий на Черной Звезде, а из‑за полной бесполезности добытого. Небольшой кусок этого металла на Черной Звезде будет анаптанием, а на Элегии за пару дней превратится в обычное серебро. Эта, так сказать, мутация металлов, сохраняется лишь в месте их большого скопления. Поэтому в облаке те куски метеоритов, что добывают киперы, содержат только обычные металлы, пусть и носящие гордые названия своих значительно более дорогих собратьев.

Террайн замолчал, задумчиво передвинул свою самую сильную фигуру, и закончил:

– Ну а вам, молодой человек, я хочу посоветовать быть собраннее и внимательнее во время игры в шахматы.

Глава 8

Чем отличается цивилизованный человек от неотесанного варвара?

В первую очередь, конечно же, запахом. Привычка принимать душ утром и вечером, пристрастие к чистой и опрятной одежде, любовь к различным косметическим средствам – разве без всего этого современный человек сможет жить? Однозначно, нет. А варвар? Желание затащить в ванную и заставить принять душ, натянуть на него чистую опрятную одежду, побрызгать любимыми духами – все это сделает вас клиентом ближайшей клиники на срок от пары месяцев до полугода. И дело не тут не в отношении варвара к вашим привычкам, а наличие у него собственных пристрастий ...

Второе большое отличие – поведение. Варвар верит в силу, все что может, присваивает себе, и поклоняется оставшемуся. Цивилизованный человек во всем руководствуется целой кучей критериев, поэтому в сложных ситуациях, когда необходимо молниеносное принятие решений, зависает надолго в очень неподходящих для этого условиях. И как бы мы не смеялись над неотесанностью варвара, он, в отличие от цивилизованного и образованного человека, сможет выжить практически в любых условиях, а не только в привычном ареале обитания.

А самым важным, на мой взгляд, различием между двумя этими категориями развития человека как индивида, служит их отношение к окружающей среде. Варвар относиться бережно, и при этом живет в очень близких отношениях с природой. Цивилизованный человек относится показно‑бережливо, а на самом деле может уничтожать целые леса на благо совершенно глупых идей. Но в повседневных мелочах цивилизованность приносит только кучу проблем...

Тактика сработала, тоннель стал узнаваемым, и я вот‑вот должен был дойти до пещер с лагерем научной экспедиции. Выпитый кофе стал намекать на необходимость посещения очень важного в жизни любого человека места. Так как ближайшее представительство оного помещения находится непосредственно в исследовательском модуле, скорость движения непроизвольно возросла, и я, ничего не замечая, уже практически бежал. Вихрем пронесшись по обжитым залам, через открытый шлюз вбежал в модуль, а там уже два шага по коридору до спасения...

Человек так привыкает к различным удобствам, что при их отсутствии чувствует себя очень неуютно и ограниченно. Вот совсем недавно я и представить не мог, как буду жить не на борту "Воробья", а сейчас чувствую себя в этом исследовательском модуле как дома...

Выйдя из ванной, заскочил на кухню, нашел в холодильном шкафчике пакетик вкуснейшего яблочного сока, налил себе стаканчик и отправился на поиски Янава – ругаться по поводу некачественной молекулярной нити. В модуле непривычно тихо, хотя сейчас явно не время отдыха. Наверно все ученые возятся с оборудованием в пещерах – я так несся, что мог не заметить даже целое стадо огромных саблегрызов, не говоря уже о нескольких ученых.

Выйдя из модуля, обвел взглядом пещеру – никого. Прошел во второй зал, осмотрелся, ясности не прибавилось. Какая‑то несуразность мелькнула. Осмотрелся внимательно и заметил самое главное: кроме горы пустых коробок ничего нет! Раскладной стол и стулья исчезли, все собранное и расставленное оборудование, даже ящик с запасными аккумуляторами куда‑то делись! Вернувшись в пещеру с исследовательским модулем, обозрел аналогичную картину. Только сиротливо прижавшись к стене, стоял мой стол со стульями, малого кухонного аппарата на нем тоже не оказалось. Это что за шутки? Куда все подевались?!

Следующие десять минут прошли в суетливой беготне – обшарил весь модуль, отметив отсутствие в комнатах вещей ученых, пробежался немного вглубь Лабиринта до первой развилки и прошел по незнакомому тоннелю – ничего. Вернувшись обратно, заметил еще одну странность: конец молекулярной нити свободно свисал.

Осталась последняя мысль – ушли через шлюз обратно в кипер. Я выходил на прогулку на пару часов, а отсутствовал почти полдня – может они испугались, что я потерялся, и перебрались на борт корабля? Это можно проверить только одним способом, так что, метнувшись к модулю, схватил свой скафандр, быстренько в него запаковался и затопал к шлюзу. Воспоминание о прошлом проходе через него еще были очень свежи, но путь в обратную сторону оказался совершенно скучным и безопасным. Выйдя из шлюза, попал в настолько густой туман, что найти в нем кипер показалось просто невозможной задачей. Наконец меня засек Воробей и включил шлюзовые прожекторы, отчего в тумане засверкала светлая дорога к спокойному и понятному будущему...

Наверняка, придется выслушать часовую лекцию о соблюдении правил поведения в незнакомых пещерах, о небрежности в отношении своей безопасности и в частности невнимательности к единственной страховке. Подобная перспектива меня совершенно не испугала, страшнее было потерять всю научную экспедицию...

Стучаться в люк космического корабля не пришлось, Воробей открыл его при моем приближении, и, пройдя стандартную процедуру, я наконец попал на борт своего кипера. Снять скафандр, провести проверку и упаковать его в настенный шкафчик заняло от силы минуту, я быстренько отряхнулся, провел рукой по прическе, стараясь вернуть на место непослушные волосы, и открыл внутренний шлюз.

По давно заведенному правилу, ИИ ждал, пока я доберусь до рубки, и только тогда начинал сообщать последние новости и докладывать о своих успехах. Поэтому, я в полной тишине обшарил жилые каюты, заглянул в кают‑компанию, сбегал на нижнюю палубу посетить складские помещения, и только после всей этой пробежки грустно поплелся в рубку. Похоже, проблемы только начинаются...

– Воробей, когда ты последний раз видел ученых, – не успел я уместиться в своем кресле, а вопросы начал задавать.

– Три дня назад, капитан.

Хм, странно, как это три дня назад, если мы два дня как приземлились на Черной звезде!

– Ты ничего не путаешь?

– Нет, капитан, – обиженно доложил ИИ.

– Вся экспедиция с оборудованием пропала, – делюсь проблемами с Воробьем.

– А вы где в это время были?

– Заблудился я, – вздыхаю, – а когда пришел обратно к исследовательскому модулю, там уже никого не оказалось. Подумал, что они перебрались обратно на кипер.

– После того, как вы и профессор Террайн зашли в шлюз, я больше никого не видел, – доложил ИИ.

– Понятно, надо возвращаться в модуль. Они, наверно, перетащили оборудование в другую пещеру и сейчас его там настраивают.

Подниматься и идти обратно не хотелось. Так уютно сидеть в кресле, за несколько дней я успел забыть, как люблю поудобнее устроиться на своем законном месте капитана, расслабиться и созерцать красивые картины космоса или что‑нибудь из новеньких фильмов. Думаю, на пять минут можно и задержаться.

– Как проходит ремонт? – Воробей составил список работ на месяц, не лишним будет проверить, как идут дела.

– Ремонт закончен, капитан! – бодро отрапортовал ИИ.

Если бы я сидел за столом, моя челюсть могла бы сильно пострадать от резкого соприкосновения с металлической поверхностью. Это как такое возможно?! Определил ИИ срок ремонта в месяц, а сделал за три дня?!

– Как это? – еле вышло прохрипеть.

– У научной экспедиции оказался большой запас различных панелей и предохранителей, и профессор Террайн разрешил воспользоваться этими бесценными материалами для ремонта. На замену перегоревшего оборудования на новое ушло два дня, а длительный срок ремонта был обусловлен необходимостью ремонта многих пострадавших панелей.

Я обалдел. Получается, они знали о возможных проблемах, поэтому запаслись всем необходимым для их решения, но при этом мне ничего не сообщили. А сейчас вообще исчезли, а отремонтированный кипер намекает на то, что мне надо улетать с Черной Звезды?!

Рывком встаю, и покидаю рубку. Необходимо возвращаться и искать! Не могли они куда‑то далеко смыться!

В кают‑компании замечаю странность – в кухонном углу, на месте отсутствующего малого комбайна, что‑то лежит. Подхожу и разглядываю находку. Обычная кремниевая безликая платежная карточка номиналом на пятнадцать тысяч. От моей кредитки отличается только своей полной анонимностью. Такими карточками со мной пару раз расплачивались ребята, которые покупали добытую руду непосредственно у пилотов в обход стандартных процедур. Эта находка подтверждает мои наихудшие опасения, и я понимаю: вляпался...

Добежав до шлюза, надел скафандр и вылетел из кипера. Прошлый раз на дорогу от корабля до шлюза в Лабиринт я потратил несколько минут, шел сосредоточенно, борясь с неприятными ощущениями. Сейчас пролетел это расстояние буквально за полминуты и прижал перчатку к сенсору открытия шлюза. Постоял минуту, другую, третью. Дверь в Лабиринт не открылась...

Вернулся на кипер, добрался до рубки, удобно устроился в своем любимом кресле. Воробей, понимая, что я сейчас не в настроение, приставать с расспросами не стал. Я погрузился в себя – подумать есть о чем...

С одной стороны все происходящее казалось безумным, а с другой четко просматривалась логика событий. Исследовательская экспедиция была готова к возможным проблемам при посадке, потом, оставив кучу запасных деталей для ремонта Воробью, вытащила меня на Черную Звезду. Избавиться от моего присутствия сложности не составило: молекулярная нить оказалась бракованной, в кофе могли добавить легкое снотворное. И пока я спокойно спал в часе ходьбы по туннелям от лагеря, ученые перетащили все свои вещи и научное оборудование по нужному им адресу. Я, вернувшись, кинулся на их поиски и вышел из Лабиринта. А допуска на открытие шлюза у меня нет. Так что остается или сидеть и ждать пока они закончат свои дела и выйдут, или возвращаться на Элегию. Но как они отсюда тогда выберутся?

Чем больше я думал, тем сильнее болела голова, а понимание происходящего еще больше усложнялось и запутывалось. Как можно надеяться, что я буду сидеть и ждать их возвращения? Нужно хотя бы было оставить записку, где все необходимое сообщить и разъяснить. Точно! Будем искать.

Оценив фронт работ, я решил подстраховаться и задействовать в поисках ИИ. У него есть и стационарные камеры, и небольшая армия роботов‑уборщиков, так что дополнительных глаз хватает. В итоге совместными усилиями были найдены: бочонок восхитительного пива, три банки вкуснейшего сорта кофе, новая трубка и коробочка табака к ней, упаковка с десятком сигар внутри, новейшая модель комма (в заводской упаковке). Находки странные, но никаких намеков на записку в бумажном или виртуальном виде. Тогда я решил проверить запасы продовольствия и запасных деталей – и вот тут не прогадал. Различных плат и предохранителей оказалось много, я многие и не видел никогда, и даже не мог представить, где подобное может быть на кипере. А вот с продовольствие картина печальная: еды на одного человека буквально на пять дней! Все запасы, которые хранились на складе в специальных боксах, исчезли. Мне на пропитание остались только продукты, разложенные по полочкам и в холодильнике в кухонном углу кают‑компании. Вот и записка от ученных: если учесть, что полет до Элегии займет три дня, я могу дожидаться научную экспедицию не дольше двух суток, иначе придется питаться водой и пивом. К сожалению, и кофе не заварить – не на чем...

Что делать в такой ситуации? Засесть в рубке, запастись горой еды и пива, и сидеть перед темным монитором ждать появления ученых? Или забыться, завалиться спать на пару дней – наконец‑то хорошенько выспаться. Правда, возникают сомнения, что получиться заснуть...

На корабле могли обнаружиться еще сюрпризы, поэтому я решил хорошенько все еще раз обыскать. Но перед очередным кругом обхода, задал интересную задачку ИИ: как открыть заблокированную внешнюю дверь шлюза. В Лабиринте я хорошо выспался, поэтому, несмотря на ночное время по бортовым часам, вовсю копался в кипере, сделав только небольшой перерыв на маленький перекус. И как‑то так неожиданно стала захватывать тоска. Сколько лет летал сам, проводил почти всю жизнь на борту корабля и не чувствовал совершенно скуки. За последние дни, несмотря на некоторые внутренние недовольства к посторонним людям, я настолько свыкся с обществом, что теперь без него чувствовал себя очень неуютно. Постоянно прислушивался: вдруг откроется шлюз, и кто‑то войдет, и так же напряженно ждал вестей от ИИ – информации о любом движении в пределах досягаемости его сенсоров. Время шло, результатов ни у него, ни у меня не было.

Когда уже глаза стали непроизвольно закрываться, а мысли совершенно помутились, перепутались и закрутились в клубок, я добрался до своей каюты, не раздеваясь, рухнул на постель, и заснул.

Что такое ответственность? Обязанности человека перед законом, другими людьми, или перед самим собой? Порой кажется, что законы построены специально таким образом, чтобы их соблюдение не пересекалось с совестью, а наоборот помогало понять истинные требования к каждому в частности. А другие люди, наоборот, пытаются навязать свои обязанности другим, дабы освободить себя от них. И единственным реальным мерилом остается именно совесть, то, что смогли дать родители в детстве. Не знаю, почему так вышло, но я плохо помню своих родителей. То время, которые они выделяли на семью, было настолько мизерным, и их отношение к этому было несерьезное. А вот дядя наоборот, часто приезжал погостить на недельку‑другую, и много времени возился со мной. И главным у него было правило: старайся помогать даже незнакомым людям так, будто помогаешь самому себе...

Что мне делать?!

Во время легкого завтрака, Воробей доложил:

– Есть пару идей, капитан!

– Слушаю, – пробормотал я, расправляясь с бутербродом. Вкусно, только "свежесть" хлеба грозила поломать зубы.

– Вы можете воспользоваться аварийным открыванием шлюза, оптимизм так и хлестал через край, а потом ИИ тихо добавил, – если оно работает.

– А второй вариант? – Раз дверь не открылась, то и аварийное открывание тоже не сработает.

– Подключить к замку комм и если он не может взломать, можно протянуть мой внешний кабель – я попробую!

А вот это хорошая идея! Не думаю, что замок шлюза может быть настолько защищен, чтобы справиться с натиском бортового ИИ.

– Идея хорошая, что нужно делать?

Я так скоро протопчу дорожку к этой чертовой двери. Комм подключить удалось, вот только там или защита была такая, или специальный блок какой‑то – сгорел мой комм, верой и правдой служивший десять лет. Стало понятна моя вчерашняя находка: все предусмотрели.

Перед тем как тянуть кабель от кипера до шлюза в Лабиринт, я уточнил еще раз все найденные устройства, которых не было в списках имевшегося оборудования. Только после того, как Воробей заверил, что никаких запасных деталей для ИИ найдено не было, я решился на подключение его к злополучному замку. Повредить своего верного товарища совершенно не хотелось.

Первая ходка закончилась ничем: непонятная атмосфера Черной Звезды так влияла, что сигнал от корабля до двери шлюза по тонкому кабелю не добивал, но по уверениям ИИ, другой кабель надежно экранирован и подобной неприятности не будет. Вот только Воробей не предупредил, что придется тащить на себе. Вихляющей походкой преодолел несчастные шагов двадцать минут за пять: мощный, и как следствие тяжеленный, кабель так и норовил меня завалить то в одну сторону, то в другую. Дотащил до двери, подключил непосредственно к замку (нужный переходник нашелся), и дал отмашку ИИ: работай. Постоял минут пять, дверь не открылась. Значит, быстро не взломает, можно вернуться на корабль и ждать. Прошел в очередной раз уже знакомой дорожкой (запомнил буквально каждую неровность пути), приложил ладонь к сенсору открытия шлюза – тишина. Да что такое? Открывай! Забарабанил по двери шлюза, но Воробей на мое желание попасть домой не обратил внимания.

Так, спокойно, пару медленных и глубоких вдохов. Запаса кислорода всего на два часа, но ничего, не думай об этом, дыши. Можно постараться добраться до аварийного люка, на самой верхушке кипера, в этой кромешной темноте и без снаряжения, которым, естественно, легкий скафандр не оборудован. Ничего, это не проблема, дыши...

В последнее время на меня навалилось столько неприятностей, что я уже стал задумываться – а за что, собственно? Законы не нарушал (пару случаев почти стерлись из памяти), по традициям ставил кружку замученному пилоту, если таковой появлялся в любимом баре, даже в виртуальности научился сдерживаться и не реагировать на дерзкие выпады молодого и несносного поколения. Или на меня ополчился сам Великий Ноль?! Да, вот только дай воображению волю, так что только оно не придумает...

Что все‑таки произошло? После подключения комма, последний просто сгорел. А может быть так, что ИИ после подключения просто завис?

Путь к двери я мог проделать с закрытыми глазами. Подошел, осторожно отключил кабель от замка входа в Лабиринт, развернулся и проделал обратный путь. При моем приближении внешняя дверь шлюза кипера открылась.

В это раз Воробей нарушил неписанное правило. Я, чтобы не тратить время, не стал снимать скафандр, а только скинул шлем. Внутренняя дверь шлюза открылась, и раздался голос ИИ:

– Извините, капитан.

– Что случилась?

– Непредвиденный сбой системы, – осторожно доложил ИИ. Скрывает что‑то.

– Точнее.

– Я был атакован неизвестной программой и отключен от всех внешних систем.

Как такое возможно? Разве существует способ заблокировать функции ИИ программно, а не физическим отключением кристалла из системы? Да что здесь твориться?!

– Как такое возможно? – определенно знакомство с этой научной экспедицией расширило мой кругозор. Они вывалили столько на меня новой информации, и после их пропажи ее не становиться меньше! Может быть, я перебрал после очередного удачного полета, и мне это все только кажется? Сейчас проверим. Не слушая бормотание отвечающего ИИ, я достал из шкафчика с инструментами брата‑близнеца любимого универсального ключа и уронил его себе на ногу.

– Ууууууууууу.... – Не сплю. Как больно же...

Стараясь не опираться на поврежденную конечность, допрыгал до кают‑компании, выудил из шкафчика с медицинскими препаратами пару маленьких таблеточек обезболивающего, закинул их в рот и запил остатками пива из бокала. Выдохлось, но как средство от неожиданно проявившегося идиотизма, подойдет.

Десять минут медитации, пять минут мысленных уговоров, две таблеточки и полбокала пива – боль прошла. По‑хорошему, следовало снять скафандр и посмотреть, на сколько пострадала нога, но очень не хотелось. Да и нет там ничего кроме небольшого вредного синяка. Ботинок должен спасти от серьезных последствий.

– Так что ты там говорил? – Со своим небольшим приключением полностью пропустил ответ Воробья.

– Если вкратце: я не знаю, что произошло, – голос ИИ прозвучал очень неуверенно.

– И в твоем банке данных нет упоминаний о подобных случаях?

– Нет.

– Что мы еще не пробовали?

– Выстрелить по шлюзу, – очень тихо произнес Воробей.

Сомнительно, что сработает. Хорошие бронированные двери шлюза, непонятная атмосфера Черной звезды, а кроме как лучевым оружием и стрелять нечем. И если повредить наружную дверь, внутренняя автоматически заблокируется и ее без установки специальной переходной камеры тем более не открыть. Остается ждать еще сутки, и если никто из ученых не покажется – возвращаться на Элегию без них.

Полноценного медицинского угла на кипере разработчики не предусмотрели. Да и зачем на маленьком разведчике подобное оборудование? Если не спасет защитное поле, то корабль просто испарится, и лечить или спасать уже будет некого. А маленький переносной медицинский сканер спрятался в одном из шкафчиков кают‑компании, и я, на моей памяти, впервые воспользовался его услугами. Эта штуковина оказалось донельзя вредной: предписала каждый день менять пластырь со специальной пропиткой, смазывать целой кучей различных мазей, пить несколько видов витаминов и ограничить движение на срок от недели до двух. После ввода дополнительных параметров (космический корабль малой вместимости, капитан и единственный член экипажа, возраст двадцать семь, состояние здоровья отличное) сканер смилостивился и предписал выпить две маленькие таблеточки и сделать инъекцию с набором активных веществ. Не знаю, зачем он поначалу предложил такое длительное лечение, после выполнения второй рекомендации синяк с большого пальца сошел через десяток минут.

Любой человек хочет быть хозяином своей судьбы. Мы выбираем свое будущее, свое призвание, привычки, работу, любимые занятия. Но так ли это? Или чаще мы попадает в иллюзию, навязанную извне? Поступаем против своей совести, делаем не то, что хотим, а что требуется от нас в этот момент. Но кто готов признать, что живет по чужой воле? Вот и находится миллион оправданий, различные отговорки. А иллюзия все растет, глубже охватывает твою жизнь и диктует, диктует... Выбираешь любимую работу, но она быстро надоедает, потому как быть винтиком в отлаженной системе – это не мечта. Привычка гнаться за все более совершенствующимся миром оборачивается постоянными нервными срывами и вечным недовольством собой. И полученный результат, о котором столько грезил, оборачивается очередной порцией непонятной грусти...

По совести следовало ждать научную экспедицию, но разве у меня есть выбор? Сидеть на витаминной диете, слоняться по притихшему киперу, смотреть в непроглядную тьму Черной Звезды? Мне не оставили возможности выбора, но я вернусь. Даю слово – вернусь!

Глава 9

Последний день ожидания пролетел незаметно. Никаких следов научной экспедиции, других людей, да и малейших показателей жизнедеятельности датчики Воробья не засекли. А я, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, занялся сортировкой запасных деталей, оставленных для кипера учеными. Нашлось много интересного: редкие и дорогостоящие различные управляющие чипы высочайшего качества (Воробей сразу стал жаловаться на функционирование многих своих систем), целая россыпь микросхем, назначения которых ИИ не смог понять, кристаллические конденсаторы и процессоры. По самым скромным прикидкам, это все стоило не меньше ста тысяч. Хотя думаю, значительно больше, определить цену многим деталям мы не смогли.

После очередного вздоха ИИ, я не сдержался и поинтересовался:

– А почему ты без меня не установил эти бесценные чипы и конденсаторы?

– Профессор Террайн сказал, что я могу брать детали на срочный ремонт, – неуверенно начал оправдываться Воробей.

Я заподозрил подвох. ИИ, зная о таких деталях, не мог взять и установить? Ага, точно так и крыса, сидя перед куском одуряюще пахнущей колбаски, не притронется к лакомству.

Взяв коробку с чипами, заметил маленький логотип производителя "sBS". Подобной маркировки никогда не встречал, да и сама упаковка странная. Обычно любой миниатюрный чип прячется в огромной коробке с кучей всевозможных красивых наклеек, смысл которых совершенно не улавливается. А тут внутри осторожно уложено несколько чипов, запаянных в прозрачный пластик. И явно их меньше, чем могло быть.

Заметив мой неподдельный интерес к драгоценным чипам, ИИ, понизив голос, признался:

– Установил три чипа.

– И все?

– Кхм... еще требовалась замена нескольких дополнительных блоков, обновление устаревших плат в главном мониторе, добавление конденсаторов в элементы питания реактора, ремонт внутренних цепей нескольких роботов...

– Молодец, хорошо потрудился, – прерываю Воробья. Сейчас как устроит зачитывание списка оборудования, установленного во время ремонта, что я покроюсь слоем недельной пыли. Хотя какая пыль в космическом корабле?