Текст книги "Сердце старого Города (СИ)"

Автор книги: Софья Вель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

– Да… крепко тебя повязали! Ни одной лазеечки не оставили, отчитали, небось…

– Да целый курс впарили! Энед не поскупился! А Сиг добавил.

– Энед и Сиг? Вместе? Да лана! Быть не может!

– Прикинь! Они спелись на поимке меня. А мне оставалось чуть-чуть… Я чую его, Кира, камешек в миге был, и тут меня ка-а-ак выдернут. Чертовы драконы!

– Папа знает?

– Нет, пока не знают, Энед так решил, да и Сигу слишком палевно признаться, что я все время оставляю его с носом… Ну, ничего, я ему свиноту подкинул!

– Че сделал? – Кира хитро прищурила темные лисьи глаза.

– Наш Сигушка в плену маминой вотчины! – довольно улыбнулся Эль.

– Да ты гонишь! Ну ты чертяга! – захохотала Кира, потом стала серьезной. – Ты чуял камушек?

– Он в щелчке от меня, – Эль картинно прищелкнул пальцами. – Драго как-то спрятал камень в другом измерении, я чую след даже в мире людей. Клянусь, еще полминуты и у нас было бы Сердце Пра! Прикинь, и все зачеты наши… Только вот, я теперь повязан, – грустно вздохнул Эль. – Они взяли все три капли.

– Зараза. Ларон крепко повязал.

– Да еще и следит ежесекундно.

– С Лароном шутки плохи. А если он еще и с Лакорианом… То…

– То мы с тобой в пролете, Кира. Не видать нам камушка как своих ушей. А это значит… Курс придворного этикета Малиэна… нам обоим… И это вместо охоты на диких ифритов…

Оба скривились.

– Это паскудно. Но у меня есть кое-что для тебя…

Кира ловко достала нож для подрезки когтей крылана и поранила себе палец, крохотный пузырек возник из ниоткуда…

– В чем смысл, Кира? Я же сказал… Всех троих.

– Всех, да не всех. Потом объясню, – хитро улыбнулась Кира. – Я устрою переполох на арене, у тебя будет фора в целый час, не меньше. Давай, дуй за камнем. Иначе нам хана… Все каникулы будем на полях кобальтов рыть землю голыми руками, гарантирую…

Зазвучали фанфары.

– Все, мне пора, – Кира вскочила в седло, откинула назад волну перламутрово-белых волос и надела шлем. Эль потеребил нос маминой любимицы, крыланицы Нино, та фыркнула. В отличие от наездницы, Нино нервничала: ее прошлые гонки едва не кончились катастрофой.

– Давай, сестрица, покажи им! Задай жару!

– Не сомневайся, братишка, топай уже скорей. Как поймешь, что Ларон не смотрит – беги!

Улыбающийся Эль сжал пузырек и вернулся на трибуны, где его отсутствие прикрывала Сили, сделавшая фантом. Эль очень нервничал, боясь, что они попадутся. Но на трибунах разыгрывался очередной политический гамбит: только мама мило беседовала с Лордами, остальные были слишком заняты.

Подлога с фантомом никто и не заметил.

Глава Двенадцатая. Зачарованный край. Необыкновенная.

Сноп искр с щелчками и шипением смолы взорвался и растаял в ночи. Солео вздрогнула во сне. Сигнорин бросил взгляд на подопечную.

Девушка, наконец, уснула. До того она бредила, – жар долго не спадал, оставалось теряться в догадках о причине или чуде, державшем девушку в мире живых.

Сиг чертыхался на себя – он не взял даже элементарного. На счастье, с ним оказался короткий нож для бумаги, служивший закладкой в книге. Тонкий, почти игрушечный нож стал единственным инструментом для манипуляций. При помощи ножа, Сигнорин вытащил из руки девушки арбалетный болт с гербом отца. Болт не задел кость, но рана загноилась и была источником сепсиса. Сиг едва смог разрезать рукав платья, чтобы обработать руку. Он хотел снять платье, но остановился на первой же пуговичке – очнувшись, Солео едва ли оценит подобный жест.

Скромная одежда сироты превратилась в лохмотья, но переодеть больную было не во что. Сиг поблагодарил Создателя, что плащ, зачарованный им защищать и укрывать, оказался на плечах Солео. Правда, было жаль, что все остальные вещи пропали, не принеся пользы владелице. А арбалет, сработанный никогда не упускать цели, не упустил саму же госпожу.

Сиг жутко сердился на себя, ну отчего он не отвел девушку к людям? Взял бы восьминого коня и за полдня достиг границы призрачных земель, нашел бы Солео дом, она бы… Она бы что? Работала швеей или милой подавальщицей, растила пяток детей, варила похлебку мужу?

Сиг и злился, и радовался одновременно: ведь поступи он правильно – не увидел бы снова. Но разве не милосердие к сиротке – единственная причина забот и тревог?

Ложь. Даже дважды ложь.

Сигнорин отчетливо понимал – Солео не прижилась в мире людей. Что-то в ней было не так. Так неправильно и изумительно притягательно. Пытаясь выяснить причину, Сиг внимательно вглядывался в строгие черты. Девушка виделась ему красивой, необычной. Жаль, что такая маленькая и худенькая, да и синяки от изнеможения не украшали. Но породу не изменить, и от жара она проступила четче.

Мысль о том, что Солео стала бы достоянием пусть даже славного герцога, вызывала острую неприязнь и ревность.

«Необыкновенная», – мысленно назвал девушку Сиг.

И все же, с его «необыкновенной» что-то было не так. Сиг ничего не понимал в тарабарщине, произносимой в бреду, но временами казалось, что в несвязных и путанных речах он слышит знакомые слова. Откуда девушка могла их знать? Чем дольше Сиг находился рядом, тем больше вопросов и сомнений рождалось в голове. Лакориан метался, но к Солео относился с невероятным трепетом.

Было и еще кое-что, настораживающее принца. Сиг понимал, отсутствие камней – повод, чтобы магия плохо работала. Но он же Перворожденный, в нем огромная Сила, отчего так тяжело дается ворожба? Он даже пошутил: «Будто бы лечу дракона!». Ни одно из заклинаний не действовало должным образом, скорее наоборот. Сиг чертыхался, Солео, мучаемая жаром, стонала. А что, если… Сига терзала нехорошая догадка: Солео не человек – на людях магия работает безотказно. Кто мог быть похожим на младшую, но не быть ею?

Суккуб? Он знал многих таких…

Маленькая суккубочка решила поиграть в человека? Сбежала из-под грозной пяты Хозяина Ада? Первым, что навело на эту мысль, был подорожник, приложенный сиротой к гноящейся ране. След магии на растении был тот же, что и на паутине леса.

Тогда, выходило, что Солео – виновница всех неприятностей зачарованного края… Это она создала мертвяка. Может, кто-то преследовал ее, или демонесса решила отомстить?

Сиг обшарил «сетью» лес – живых в нем не было. А мертвых упокоило отпевание.

Как бы то ни было, создание в теле младшей нуждалось в помощи. И Сиг боялся, что его умений и знаний может не хватить. Но переводить девушку через Грань, было невероятно опасно. В таком состоянии межмирье она не пройдет, кем бы ни была.

Сиг начал лечить девушку так, как отец лечил мать. Благо, все члены огромной семьи осваивают данное ремесло чуть не первым делом, а экзамен сдают лично Владыке. Метод привел к лучшему результату.

«Ищейками» Сиг собирал травы в лесу, мыслью разводил костер, волей создавал укрытие от дождя, утварь и прочее, но бинты резал из собственного плаща, зелья варил вручную, без магии чистил и обрабатывал рану. Даже в бреду Солео плакала и стонала. Вот обезболить никак не получалось.

Сиг внимательней вглядывался в столь притягательные черты: «какая она на самом деле? Суккубы прокляты Создателем, а их дети? Создатель позволит таким детям жить не в Темных мирах? Ну… и одному суккубу-маме?».

Сиг с нежностью переплёл Солео косу. «Вот только бы гангрена не началась», – со страхом думал он. – «И зачем суккуб выбрал тело младшей? Ну глупо же!».

Вот это «глупо» и смущало больше всего, зачем демонице выбирать такую роль? Те суккубы, которых он знал, ни за что не согласились бы на подобное. «Красивая куртизанка, фаворитка короля…, но умирать от голода и ран где-то в лесу?! В чем смысл?».

Когда все возможные манипуляции по спасению умирающей были выполнены, Сиг, терзаемый сомнениями, решил немного отвлечься. С усердием, достойным лучшего применения, он перечитывал книжицу, нечаянно прихваченную из Поднебесья. Чужая любовь бередила душу.

Сиг ненадолго прикрыл глаза, вспоминая прошлую жизнь. Самое дорогое и теплое воспоминание озарило память. Он вспомнил то, что было под запретом в нынешней жизни.

Колдунья жила пленницей в тереме конунга не первый год. И не первый год он засматривался на крохотное оконце под крышей. Порою чудилось, что оттуда смотрят в ответ. Так ли оно было на самом деле?

Конунг Сиг все время искал предлог, чтобы покрутиться во дворе подольше. Погарцевать перед заветным оконцем, но приходить к пленнице, томящейся за ним, не осмеливался.

Гордая, чужая, неприступная – такой казалась Колдунья.

Отчего она осталась со степняками? Отчего не ушла? Отчего не дала небесным воинам уничтожить всех?

Сиг не знал. Странная. Непонятная. Будь юный конунг на месте пленницы, смел бы все под чистую, а она защитила… Защитила тех, кто уничтожил ее мир.

Принцесса Излаима – так звали девушку немногие выжившие из ее народа. Вельма – сказал бы степняк, а для Сига… Для Сига она была Колдуньей. Как из детских сказок мамы.

Необыкновенная…

Эль'Сигнорин понял отчего память, наконец, вернула иные воспоминания – «Необыкновенная». Колдунья тоже была необыкновенной.

Сиг позволил воспоминанию разгореться, пусть будут не только руины и пепел…

«Сегодня, или никогда!», – сказал молодой конунг в теплый день на закате лета.

Он быстро прошел по темным коридорам терема, комната пленницы была в самом дальнем конце. Сюда не долетали песни пиров.

Дверь открыла маленькая степнячка, Сиг не помнил имени, но потом узнал, что спасению своего рода во многом обязан Алии, единственной живой душе, оставленной при Излаимской Вельме.

Колдунья сидела, бледная и тихая. Странная безмятежность царила на лице пленницы. Безмятежность или безразличие?

Когда конунг вошел, пленница встрепенулась.

– Конунг Сиг? – она говорила с сильным акцентом. – Прошу простить, я не ждала Вас.

С этим пленница быстро поправила косы. Опомнившись, поклонилась – он здесь не гость.

Сигу понравился первый жест – он говорил о смущении и интересе, а второй – раззадорил.

– Впредь пошлю гонца вперед себя, – едва улыбнувшись, ответил Сиг. – Фрея, мне нужна Ваша помощь.

– Моя? – пленница очень удивилась. – Чем же я могу Вам помочь?

– Фрея, сопроводите меня по землям. Как новый конунг, я должен знать их лучше… старожила.

Пленница долго молчала, прежде чем ответить:

– Ваши воины изучали Лес и окрестности не один год.

– Ну а Ваши шаманы изучали карту звезд не одно столетие. Быть может, будь у них проводник получше, не случилось бы беды? И тогда Вы просили бы меня об услугах.

Пленница покраснела. Сиг легко прочел обиду в чертах, но обида лучше безразличия. Ведь это он здесь господин, а значит его Воля – закон.

– Разумеется, конунг, – тихо ответила пленница. – Когда Вы прикажете явиться?

– Как только будете готовы, конь ждет на заднем дворе.

Необыкновенная. Она вышла в шароварах и домотканой рубахе, расшитой орнаментами его народа, Алия заплела госпоже сложные косы. Белокосая и темноглазая. Сиг влюбился бы еще раз, если б мог. Теперь только острее ощутил.

Конунг дал время Колдунье насладиться свободой, позволив ускакать вперед. Пленница отпустила коня, перейдя на галоп. Тогда и Сиг пустил коня галопом. Он едва не настиг Колдунью, но сам же ушел в сторону. Ее черед догонять. И сердце замерло – станет ли?

Колдунья направила коня вслед конунгу. Игра нравилась обоим. Когда спутница устала, Сиг спешился. Колдунья последовала его примеру. Теперь они шли плечом к плечу по степи. Тихо стрекотали кузнечики, мягкое, клонящееся к горизонту солнце окрасило мир в золото. Оба молчали, вслушиваясь в стрекот и перестук копыт по сухой земле. Так дошли до реки.

Сиг начал первым:

– Что здесь было прежде? – он помолчал секунду. – До войны.

Колдунья огляделась по сторонам.

– Ничего… Места были малообитаемые, – хотела сказать еще что-то, но не стала.

– А из нечисти? – Сиг не знал, как правильно звались волшебные народы, каким-то чудом обитавшие на землях Излаима вплоть до самого прихода степняков.

– Нечисть? – Колдунья горько усмехнулась, но большего не позволила. Сиг сосредоточенно смотрел на спутницу.

– А как их звали вы?

– Мы звали их Фейри.

«Фейри», – несколько раз мысленно повторил Сиг, желая запомнить.

– Так кто из Фейри жил здесь прежде?

– Речные тинтинеты, но это очень давно, еще при… – Сильвия замолчала.

– И где они теперь?

– Они ушли в Лес, к лесным братьям. Вам ли не знать, что стало с Фейри дальше?

Сиг промолчал. Степняки уничтожили всю «нечисть», какую смогли только найти. Если кто и выжил, то пропал без следа, будто и не было никогда.

– Они были очень забавные, – внезапно продолжила Колдунья, улыбаясь. – Ужасно злющие. Однажды я повстречала их. Ох, и влетело же мне тогда!

Сиг заулыбался, обращаясь в слух, почудилось, что он снова в шатре у матери. Сидит и слушает волшебные сказки.

Колдунья рассказывала об их с Алеоном встрече с тинтинетами. А Сиг терзался ревностью и детским любопытством. Внезапно его озарила идея.

– Берегись! – подхватив Колдунью, он спрыгнул в реку с валуна. От растерянности девушка едва не утонула. Конунг помог выплыть.

С трудом откашлявшись, Колдунья изумленно смотрела на Сига. Конунг хитро улыбался.

– Тинтинеты атаковали, – Сиг перешел на язык Излаима.

Колдунья рассмеялась и пустила водный гребень, завязался настоящий бой с брызгами и криками.

А потом… Сиг помнил миг так отчетливо. Весь мир тонул в разлившемся мёде вечернего света. Глаза Колдуньи были теплыми, янтарно-зелеными, в цвет воды, золото солнца путалось бликами в светлых прядях. Растрепавшиеся косы казались продолжением выгоревшей степи.

Сиг медленно подошел к замершей девушке, осторожно коснулся скулы:

– Я горю тобой, – тихо начал конунг, очень надеясь, что произнес фразу верно, чужой язык давался сложно. – Ты моя Фейри.

Колдунья ничего не ответила, только внимательней смотрела в глаза.

– Я мечтаю о тебе, – конунг столько раз говорил это своему воображению, что неожиданно запнулся и смялся в реальности. Девушка улыбнулась, мягко и нежно. Теперь уже ее рука скользнула по лицу конунга. Сигу чудилось, что вокруг девушки сияет радужный ореол, что семицветные искорки светятся в каждой капельке на лице и светлых прядях. – Моя Колдунья.

Девушка сделала шаг навстречу конунгу. И ему поверилось, что сказка мамы оживает. Сиг притянул, осторожно снимая мокрую одежду со своей Фейри. Теперь радуга заискрилась на белой коже, от холода ли, или по совсем иной причине, покрытой мурашками. Колдунья последовала примеру конунга, ее пальцы заскользили по ознобу смуглой кожи. Сиг прижал к себе, чувствуя, что больше всего желает. Колдунья лукаво улыбнулась. Сиг поцеловал, растворяясь в пьянящем преддверии единства, отдаваясь его волне. Он ли был первым? Или это она приблизила столь желанное обоим единство? Сиг не понял и того, чей выдох был жарче и полнее. На берег оба вышли абсолютно пьяные от состоявшейся любви. Оба стучали зубами и передразнивали в этом друг друга.

Сиг разжег костер, возле которого ловко, со всей сноровкой кочевого жителя, поставил на ветках сушиться одежду. Колдунья обхватила себя руками, наблюдая за ним. Она расплела косы и оттого темно-льняная волна покрывала всю спину. Сиг любовался, ощущая гордость обладания. «Моя. Моя Колдунья. Моя и только моя».

Ужин на кочевой лад, тепло от костра и вина – Сиг притянул ее снова. Она была еще желанней и жарче.

В перерывах между единством, он расспрашивал девушку о Фейри, о жизни в Излаиме. А она спрашивала о детстве, о матери, о друзьях. Колдунья рассказала, что звезды поют, но людям недоступны их песни, а ей невыносим вид самих звезд.

Им обоим было удивительно хорошо и ладно друг с другом.

Укутанная в походное одеяло, Колдунья уснула. А он еще долго смотрел на звезды, мечтая, чтобы ночь не кончалась. За время сна Колдуньи Сиг успел поставить небольшой шелковый шатер, он перенес спящую девушку туда, надеясь спрятать от взгляда ревнивых звезд.

По утру снова притянул к себе. Она, разморенная сном, ответила с нежностью.

– Колдунья, – начал Сиг, еще полный неги и блаженства. – Ты теперь моя.

Девушка лениво улыбнулась. Сиг поцеловал эту улыбку.

– Фрея, – язык степняков прозвучал резко. Девушка напряглась всем телом и широко открыла глаза. – У меня есть к вам еще одно дело, – конунг внимательно вглядывался в насторожившееся лицо.

– Какое, господин? – Голос дрогнул. Сиг понял, что нечаянно напугал.

– Вы принцесса Излаима. – Продолжил он хладнокровно.

Колдунья нахмурилась:

– Конунг, в Излаиме не было короля, а я уж точно не была принцессой.

– Верно, Фрея, – задумался Сиг на секунду. – Вы королева.

Колдунья нервно рассмеялась:

– Конунг, я же…, – Сиг властно приложил палец к губам девушки, призывая к молчанию.

– Из всего города трусливых собак только вы вступились за свой народ, выходит, вы – вождь, королева.

Колдунья смотрела ошалело и напряженно.

– Итак, вы королева этих земель. А я… Я – ваш господин.

Она нахмурилась, но спорить не стала.

– Король покинул вас, – отчеканил Сиг. Колдунья сжалась от слов как от удара плети. – Он бросил вас и земли, а я – захватил. Вы по праву мои. Но я хочу союза. Оставим войну в прошлом, заключим мир?

– Чего Вы хотите? – Колдунья выглядела очень испуганной и растерянной.

– Сильвия Излаимская, вы станете моей княгиней Силь. Я даю вам новое имя, как и новую жизнь.

– Но…

– У нас не принято перечить мужу, – одернул Сиг.

– Великий конунг, я замужем. Моя клятва нерушима, – резко возразила Сильвия.

– Отчего тогда не ушла с ним? – . Сиг был резок. – Ты не блюдешь своей Клятвы, не бережешь брак. Разве я неволил тебя вчера?

Сильвия растерянно молчала.

– Я мог бы предложить тебе выбор: ты выйдешь из шатра либо женой, либо наложницей. Но ты и так моя. Значит, только Княгиней Силь.

– А мое согласие? – грустно спросила Колдунья. – Разве вы не спрашиваете согласие невесты?

Сиг рассмеялся:

– Княгиня, если даже наши жены молчат, зачем же спрашивать невест? – Сиг ласково провел по лицу сжавшейся Колдуньи. Он достал платок и завязал на голове Колдуньи, по традиции степняков пряча волосы жены. – На людях вы всегда должны быть в нем.

Сильвия заплакала, конунг уступил нежному юноше:

– Княгиня, я дам тебе дом, ты будешь сыта и одета, в почете, твои сыновья будут конунгами после меня. Не плачь.

Но княгиня плакала все утро, плакала день, и плакала ночь, даже утешаемая его лаской.

А потом перестала. И конунгу Сигу хотелось верить, что она была счастлива.

Сигнорин посмотрел на звезды. Конунг Сиг и княгиня Силь прожили в мире и согласии так много лет… Они дали начало новому народу… И тут Сиг усмехнулся.

Теперь даже он – часть иного мира и другого народа. А от конунга Сига не осталось иного следа в этом мире, кроме руин. Выходит, любовь конунга Сига к Колдунье была напрасна, он ничего не смог исправить. Только пепел.

Глава Двенадцатая. Зачарованный Край. Лгунья.

Солео не верила счастью. Тело было очень слабым – девушка едва могла пошевелиться, – но после нескольких дней горячки его заполняла эйфория. Она умерла?

Солео удивилась мысли. Выходит, в посмертии нет сил и шатает? Солео вспоминала «откровения» тех, кто якобы переходил через черту. На описанные случаи не походило. Голова продолжала кружиться. Девушка попробовала пошевелить рукой, расслабленное тело было непослушным. Потревоженная рука напомнила, что Солео однозначно в мире живых, а не мертвых. Но как?

Догадка заставила Солео просиять улыбкой, до того, как она приоткрыла глаза.

Он был рядом…

Глубоко задумавшийся Нелюдь читал небольшую книжицу. Солео очень хотела, чтоб момент стал бесконечностью. Чувствуя подступившие слезы, она улыбалась со всем отчаянием влюбленной. Погруженный в мысли Сиг не сразу заметил долгий взгляд. Наконец он встрепенулся, отвлекаясь от воспоминаний.

– Очнулась? – Сиг ласково улыбнулся, с удовольствием отмечая нескрываемую радость Солео. В душе разлилось тепло от красноречивого взгляда: «значит, все взаимно». – Значит, время лекарств, – спрятал он смущение за заботой.

Приторно-горький отвар заставил Солео поморщится, но она послушно выпила, млея от прикосновения – Сиг поддерживал ей голову.

– Солео, я велел тебе уходить, почему ослушалась? – строго спросил Сигнорин, только чтобы услышать её голос.

– Я… – голос после болезни плохо слушался, – я искала Волчонку.

– Волчонку? – Сиг нахмурился, не понимая, о ком могла говорить Солео.

– Она, она убежала и… – Солео нахмурилась, очень смутно припоминая события последних дней, зато видения пылали в голове ярче собственных воспоминаний.

– Ты едва не погибла! – возмутился Сиг. – Вот что теперь?

– Я уйду, честно, – начала оправдываться Солео, страшно боясь гнева нелюдя, боясь и замирая от восторга. Он так рядом!

– Уйдешь? – усмехнулся Сиг. Это, пожалуй, было последнее, чего бы он хотел. – И куда же?

Солео задумалась. Куда она уйдет? В монастырь? Ее там не ждут. В город? После встречи со Зденкой, Солео окончательно разуверилась в человеческой доброте. Оставалось всего одно место – избушка… После всего пережитого в лесу, Солео верила только ее «сказкам»:

– К бабушке, – Сиг внимательно наблюдал за маленькой плутовкой, так усердно ему вравшей.

– У тебя есть бабушка? – Сигнорин едва сдерживал улыбку. Сиротский рассказ о живой бабуле где-то на краю миров – пожалуй, даже трогательно, если б не так избито.

– Да, – очень уверенно отозвалась Солео. В планы Сига бабушка не входила.

– И почему же ты тогда живешь не с ней?

– Я потерялась… В лесу, – Сигнорин подумал, что Солео виртуозная лгунья, кабы не сам сюжет.

Он наклонился к самому лицу девушки. Отчего Солео почувствовала тепло дыхания. Она робко и восхищенно посмотрела нелюдю в глаза. Сиг решил, что это лучший шанс. Он заглянул в разум девушки, ища воспоминания о детстве, как говорили у эльдаров, – «дознал». Солео ничего не поняла, только в носу защекотало.

Как он и думал, ничего. Никакой бабушки или леса. Все путанно, только приют. Зато вот кража в монастыре неприятно удивила. Дознать события последней луны не получилось – выходила каша. Сиг ощутил острую досаду: зачем она врет?

– Солео – необычное имя… Тебя так назвали в приюте? – Сиг решил выяснить причину вранья. Суккуб не суккуб, а совесть иметь должна – он дважды её спас.

– Меня так называла бабушка, – уверенно ответила девушка.

– Та самая, которая живет в лесу?

– Да. Она печет имбирные печенья и рассказывает сказки.

– Угу… – Сиг вздернул бровь. Солео терялась в догадках, почему он так странно смотрит?

– Я… я найду Волчонку, и мы вместе уйдем из Вашего леса, обещаю! – Солео растерялась: Хозяин Земель спас ее, но почему теперь смотрит чуть не с обидой?

– Найдешь волчонку? А кто это?

– Цыганка, маленькая, она тоже отбилась от своих. Мы встретили девочку по дороге, я дала ей хлеба, очень жалко было, – быстро начала оправдываться Солео. – А потом, потом она убежала. Я не успела догнать. Поэтому еще не ушла. Нельзя детей в лесу оставлять… там волки и…

– Вот оно как? – Сиг раздражался все больше. Зачем она так глупо врет?! По дороге отряд Солео и правда повстречал… собаку, небольшую сучку. – Ты так печешься о своей зверюшке, что рискуешь жизнью? – Разозлился Сиг.

– Волчонка – не зверюшка! – в свою очередь возмутилась Солео, – она маленькая девочка!

– Маленькая девочка? – Сиг скрестил руки на груди. – А стреляла в тебя тоже Волчонка?

– Нет! – теперь уже Солео разозлилась: почему он не верит и дразнится?!

– Кто же тогда?

– Зденка. Она вместе с Квиро и Арго, – быстро начала Солео. Но Сиг жестом остановил.

– Солео, ты отъявленная лгунья. Зачем ты мне врешь?

– Я лгунья? – Солео от возмущения побледнела и вскочила с настила, отчего едва не упала. Сиг успел подхватить. Он осторожно придержал рукой подбородок девушки, снова заглядывая в глаза. Ловкий суккуб спрятал Темные миры лучше прошлых жизней!

– Демоница, я разгадал тебя! Не упирайся. Давай, это будет последний раз, когда ты мне врешь, и я с огромной радостью заберу тебя в свой мир, – Сиг примирительно улыбнулся, запустил руки в нетугие косы и поцеловал в губы.

Солео растерялась и резко отпрянула, невольно прикусив до крови.

Сиг изумленно коснулся пораненной губы.

– Как ты посмела? – сдавленно прошептал он. Кровь? Демонице нужна его кровь!? Он ей жизнь спас!!!

Солео вдруг почувствовала невообразимую ярость, чудовищную и глухую.

– НЕ СМЕЙ! – Солео облизнула губы, ощущая на них чуть солоноватый вкус крови, он пожаром расходился по языку. Теперь она сама шарахнулась от Сига, бросило в жар. – Не смей говорить, что я врунья! – вся обида, накопленная за годы жизни в приюте, взыграла в Солео. – Я не больная на голову! Не лгунья! Если бы это было так, они не забрали бы сумку! Раз была сумка, значит, и ты настоящий. А значит, я не сумасшедшая!

Сиг почти рычал. Солео вспомнила сны. Видения и порыв подтолкнули ее к жесту, который она сочла бы глупостью и нелепицей в любой другой момент. Солео быстро расстегнула верхние пуговички платья, вытаскивая цепь с камнем. Она и не заметила, как крепко сжимаемый в руке камень запульсировал:

– Клянусь сердцем бабули Брижжи!

Сиг оторопел. Он широко распахнул глаза. ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.

Не разбираясь дальше со лживой демоницей, Сиг в прыжок оказался возле девушки и, не церемонясь, сорвал цепь, поломав звено.

Он ощутил прилив. Оно?

Еще секунду Сиг очень внимательно разглядывал камень. Зло ухмыльнулся.

– Темное, лживое племя! – Эль`Сигнорин навис угрозой над насмерть перепуганной Солео. От ужаса девушка едва не потеряла сознание. – Да как вы посмели!?

Ярость заливала с головой. Зато Лакориан внутри обомлел. «Неужели опять удавка из Ничто?» – взбесился Эль'Сигнорин, думая, что теперь даже поганые демоны имеют эту «безделицу».

– Отдай! – Солео показалось, что у неё вышибло дух. Нелюдь отнял самое дорогое, самое главное, что было. – Отдай! – уже жалобно попросила она. – Верни, это мое!

Сиг в бешенстве посмотрел на демоницу:

– Я бы спросил, зачем тебя прислали, но это и так очевидно. Не советую возвращаться к своим… – тебе ли не знать, как пытают в Темных Мирах… – Сиг быстро отвязал кошель с золотом и швырнул девушке под ноги. – Придется и правда пожить в теле младшей, вдруг не найдут? Хотя… Может ли быть наказание хуже?

Сигнорин резко развернулся и пошел прочь. В след ему неслись крик и плачь: «верни!».

У самой Грани принца встретила стая волков, впереди них стояла цыганская девочка.

– Эль'Сигнорин, что ты делаешь?! – глаза второй демонессы светились синим.

– О-о-о, нашлась пропажа! Погляжу, вы работаете артелью! – свирепость Сига дошла до предела. – Пшла прочь, пока не отправил в девятый круг Ада.

– Вот, значит, как? Верни камень! – Волчонка требовательно протянула руку. Но Сиг с яростью оттолкнул.

– Ну что ж… значит, только пепел, – усмехнулась Волчонка. Сиг передернул плечами, борясь с острым желанием спалить мир дотла. Лакориан так и не откликнулся. Сиг злился на вторую ипостась чуть не больше, чем в день ссоры с братом.

Солео бросилась за нелюдем, в отчаянии захлебываясь слезами. Непослушное тело упало на камни. Солео подскочила, её обступила ночь. Девушка с ужасом увидела, что к ней тянуться черные тени и тысячи рук.

– Нет! – Солео шарахнулась в сторону и поскользнулась, кубарем слетев с груды камней.

В подступающей тьме Солео явственно ощутила два запаха, слившиеся воедино: чеснока и мертвой кошки.

Но болезнь спазмом вернула в огненный Ад.

Прямо на нее неслась лошадь. Грива несчастного животного горела. Вместе с ней горел весь мир. Чудовищный жар иссушал кожу, щипал глаза, а губы от него растрескались. Девушка закашлялась от удушья…

Сильвия бежала вперед, кутая лицо пыльной полой плаща. Мир вокруг обезумел…

Когда все началось, Сильвия бездумно перебирала провиант в кладовой. Отец был в магистратуре, как и всегда. А Алеон ушел… При этой мысли Сильвия начинала плакать. Он ушел неделю назад, и за всю неделю девушка проспала от силы несколько часов. Пару дней назад Гаспаро спросил дочь, согласился ли Алеон снова читать лекции в университете. Но Сильвия только покачала головой. Отец что-то буркнул о долге Алеона перед семьей, о ее нерадивости и женской глупости, потом махнул рукой. «Живите, мол, как знаете…». Беда была в том, что Сильвия не знала, как теперь жить.  К н и г о е д . н е т

Пропажу камня не заметили, казалось, все было по-прежнему. Жизнь текла своим чередом. Но для Сильвии существование обратилось мукой. Тягучее ожидание, все нарастающая тревога и слезы. Ссора с мужем, но главное, ее причина – делали картину бытия невыносимой. Алеону не нужна такая жизнь, обыденная, «человеческая», ему не нужно благополучие или скромное счастье. Ему нужны звезды. И этого не изменить. Люди видят бессмертие в детях: для них строят дома, создают города, открывают звезды, чтобы им было легче, лучше, интересней… Алеону все это ни к чему. Зачем бессмертному продолжение? Он сам себе альфа и омега. Абсолют. Абсолютный эгоизм.

Сильвия то и дело закрывала лицо рукой, «вжимая» набегающую слезу назад. Нет. Она не будет плакать!

Вдруг грохот оглушил девушку, отвлекая от тоскливых мыслей. Дом заходил ходуном, а с потолка посыпалась пыль. Сильвия встрепенулась, гадая, чтобы это могло быть: гроза? Молния попала в дом? Гроза? Поздней осенью? Может, неудачный эксперимент отца? Но отец ушел в университет, разве нет? Сильвия не слышала, чтоб он возвращался. Она попробовала открыть дверь, та долго не поддавалась. Но когда, наконец, поддалась, в лицо девушке ударил столб огня, а глаза защипало от дыма. Сильвия отпрянула, быстро закрывая дверь.

Пожар!

Девушка бросилась к черному ходу – заваленной хламом двери, не замурованной хозяевами только по нерадению. Подвал очень быстро начал заполняться едким дымом.

Раскидывая коробки со старыми вещами, Сильвия натолкнулась на сильно потрепанный плащ. Боясь обрушения уже трещавших балок потолка и остерегаясь раскаленных щеп, девушка накинула пыльную тряпку на плечи.

Дверь никак не открывалась. Сильвия почувствовала, как засаднило в легких, а глаза больше не различали очертания предметов, в ушах зазвенело до боли. В отчаянии она навалилась на дверь – дверь, наконец, поддалась. Девушка очутилась в небольшом внутреннем дворике. Закашливаясь, она упала на стылую землю. Но тут же резко подскочила, обернувшись к дому. Чудовищный жар алыми языками поедал крышу и стены. Сильвия остолбенела. Пламя пожирало не только их дом, оно охватило весь мир, жутким заревом растекаясь по самому небу. В дикой пляске огня слышались утробные стоны рушащихся зданий, крики насмерть перепуганных людей, детский плач – все звуки растворялись в чудовищном гуле.

Сильвия выскочила на улицу. «Надо найти отца!» – мысль билась в голове. Девушка побежала в университет. Небесные башни буро-алыми зубами впились в багряно-серое небо. Клубы едкого дыма и пепла поднимались облаками к шпилям. А росчерки огненного дождя из метеоритов делали картину воплощением Инферно.