Текст книги "Профессор из столицы, или Как (не) влюбиться в коллегу (СИ)"

Автор книги: Софья Мирич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16.

Рассвет только намечался узкой серой полосой на горизонте, когда Лика уже стояла в самом центре полигона. Ночной туман плотным саваном лежал на каменных плитах, практически скрывая лодыжки. На этот раз она не стала надевать громоздкую мантию – на ней были облегающие тренировочные брюки и плотная туника с длинным рукавом и высоким горлом. Волосы она скрутила на затылке и перевязала кожаным шнурком, чтобы ни одна прядь не отвлекала её от реванша.

​Еле слышные шаги за спиной заставили её обернуться. Альдо шёл к ней, на ходу перебрасывая из руки в руку очередной пузырёк с укрепляющим зельем. На нём была всё та же лёгкая туника, и, судя по его расслабленной, слегка насмешливой улыбке, он ожидал продолжения вчерашнего сценария.

​– Рано ты сегодня, Сальви, – хмыкнул он, останавливаясь в нескольких шагах. Альдо осмотрел её с ног до головы, ненадолго задерживая взгляд на ногах, обтянутых тканью, плечах и, наконец, лице. – Не терпится снова поучиться атаке?

​Лика медленно развела руки в стороны, и вокруг её ладоней мягко, без единого звука раскрылся безупречно ровный, мерцающий серебром защитный купол.

​– Сегодня моя очередь, Сартори, – усмехнувшись, напомнила она. – Сними свои наручи. Нападать ты умеешь, а вот защищаться мы тебя научим. Считай это персональной лекцией по высшей магомеханике щитов.

​Альдо удивлённо приподнял бровь, но спорить не стал. Кожаные наручи с тихим стуком упали на траву у края площадки.

​– Ну давай, Сальви. Удиви меня, – он подошёл ближе.

​– Становись в центр, – скомандовала Лика, прохаживаясь вокруг него точно так же, как он вчера вокруг неё. – Твоя главная ошибка, как и у всех боевиков, – вы пытаетесь выставить щит как стену. Жёсткую, монолитную, для вас щит – это что-то непробиваемое. Но защитный купол – это не камень, это вязкая, тягучая структура. Сформируй пассивный щит. Ну же.

​Альдо закрыл глаза, сосредотачиваясь. Вокруг него с сухим треском вспыхнула багровая, колючая сфера. Воздух вокруг сразу задрожал от избытка его силы.

​Лика покачала головой и бросила изученное вчера заклинание. Щит во мгновение рассыпался, заставив Альдо недовольно посмотреть на неё.

​– Ну и что ты делаешь? – почти точь-в-точь повторила она его вчерашнюю фразу, позволив себе едва заметную усмешку. – Слишком много агрессии, Сартори. Ты перенапрягаешь каналы. Твой купол лопнет от первого же направленного тарана, потому что он не умеет пружинить. – Она удручённо вздохнула. – Садись на плиты, тебе необходима небольшая медитация.

​Шагнув вперёд и встав на колени за его спиной, она сократила расстояние так, что почувствовала кожей исходящее от него тепло.

​– Ставь щит опять, захватывая меня тоже.

​Лика уверенно положила руки ему на плечи. Альдо под её пальцами мгновенно замер, его спина окаменела, а багровый щит на секунду испуганно мигнул.

​– Расслабь плечи, – тихо, прямо ему в затылок прошептала она, и её пальцы мягко, но настойчиво помассировали напряжённые мышцы, заставляя его подчиниться. – Магия защиты зарождается не от злости. Она идёт от желания сберечь. Пропусти энергию через себя плавно, выровняй дыхание.

​Лика переместила ладони выше. Одна её рука легла ему на затылок, другая же – на позвоночник у самого основания черепа, мягко надавливая.

​– Почувствуй этот узел, Альдо. Здесь сидит твой контроль. Боевики привыкли копить тут ярость, но это напряжение пережимает каналы, и в щит идёт искажённая, рваная сила. Отпусти её. Расслабь шею.

​– Опусти руки ниже, ты не нападаешь, – она скользила ладонями ниже, по его предплечьям, заставляя его опустить руки чуть ниже груди.

​– Ты всем адептам так подробно объясняешь, Сальви? – спросил он с едва уловимой хрипотцой.

​Лика покачала головой в неодобрении и оставила вопрос без ответа, продолжив направлять его. Её движения были подчёркнуто профессиональными, но близость была опасной. Встав на ноги, она обошла его и присела прямо напротив, скопировав его позу.

​– Центр тяжести держи ровно.

​Приблизившись вплотную, она накрыла своей ладонью его солнечное сплетение, а вторую руку зеркально прижала к своему собственному. Между ними словно замкнулась невидимая цепь. Почувствовав, как под её пальцами бешено и тяжело бьётся его сердце, Лика заставила свой голос звучать ровно:

​– Энергия должна циркулировать между центром и куполом. Не заваливайся вперёд, ты не атакуешь. Ты – скала, о которую разбиваются волны. Лови этот баланс.

​Она почувствовала, как тяжело и глубоко вздохнул Альдо, и как его голос, когда он ответил, стал низким и хриплым:

​– Я ловлю, Сальви. Но с таким инструктором держать баланс чертовски сложно.

​Лика, проигнорировав его шпильку, хотя сердце в груди сделало предательский кульбит, резко встала, отступив на три шага назад и мгновенно разрушив интимность момента.

​– А теперь проверим, как ты усвоил материал! – в её руке мгновенно соткался плотный серебряный сгусток. – Держи купол, Сартори!

​Она выбросила руку вперёд. Серебряная искра со свистом полетела прямо в его багровую сферу. Удар! Щит Альдо глухо загудел, пошёл волнами, но выдержал, мягко погасив импульс.

​– Уже лучше! – азартно отозвалась Лика. – А если так?

​Она начала атаковать быстрее, динамично двигаясь по кругу. Серебряные молнии срывались с её пальцев одна за другой, прорезая утренний туман. Полигон заполнился сухим треском и ослепительными вспышками двух сталкивающихся сил. Альдо упрямо сидел в центре, его лицо сосредоточилось, челюсти были плотно сжаты, а багровый купол под её ударами становился всё более пластичным, переливаясь и буквально впитывая её атаки. В его глазах, когда он следил за её стремительными перемещениями, горел чистый, первобытный восторг.

​Наконец, Лику захватил азарт. Она сформировала более мощный, объёмный заряд и вложила в него всю вчерашнюю злость, ночную усталость и то сумасшедшее напряжение, что искрило между ними. Серебряная волна с грохотом врезалась в его защиту.

​Купол Альдо не выдержал – он с оглушительным, хрустальным звоном рассыпался на тысячи мелких багровых осколков. Но это была ловушка.

Мужчина только и ждал этого момента. Пользуясь инерцией и ослепительной вспышкой её собственного удара, он во мгновение ока вскочил на ноги. Лика даже не успела замахнуться для следующего заклинания, как он в один мощный прыжок преодолел разделявшее их расстояние.

Его движение было настолько стремительным, что она едва заметила скользнувшую к ней тень. Альдо жёстко перехватил её запястья прямо в воздухе. От силы его толчка и собственной инерции Лика потеряла равновесие, и они оба полетели навстречу каменным плитам.

​Но Альдо не позволил ей удариться. В воздухе он умудрился перегруппироваться, разворачивая корпус, и с глухим стуком рухнул на спину, принимая весь удар на себя. Лика по инерции влетела сверху, распластавшись на его широкой груди. Туман вокруг них испуганно качнулся.

Не успела она даже выдохнуть от шока, как Альдо завершил захват. Одним мощным, но бережным сжатием своей крупной ладони он зафиксировал оба её запястья вместе, намертво прижав их к собственной груди прямо между ними, а второй рукой обхватил её за талию, не позволяя даже дёрнуться.

​Они лежали на плитах, тяжело и прерывисто дыша. Вокруг них всё ещё бешено кружились и медленно оседали гаснущие, жалящие искры разбитой магии. Воздух буквально пах озоном, палёной травой и пороховым дымом.

​Лика оказалась в абсолютной ловушке, распластанная на его взвинченном теле. Его грудь под ней ходила ходуном, а рука на талии держала так крепко, словно он привязывал её к себе. Чуть приподняв голову, она встретилась с его взглядом. Его глаза, окончательно потемневшие от адреналина и ярости боя, смотрели на неё снизу вверх – дико, голодно и опасно близко.

​– Ладно, Сальви... Признаю, – выдохнул Альдо, и его горячее дыхание опалило её покусанные губы. Он не ослаблял хватку, заставляя её чувствовать каждую мышцу своего напряжённого тела. – Твоя защита – это настоящее искусство. Я готов брать у тебя уроки хоть каждое утро. И поверь, я очень способный адепт.

​Лика судорожно сглотнула, чувствуя, как дикий драйв падения мешается с обжигающим, почти болезненным чувством его пальцев на своих запястьях. Пульс стучал в ушах набатом, а близость их тел на земле была уже запредельной. Она упрямо вскинула подбородок, глядя на него сверху вниз, и изо всех сил постаралась скрыть крупную дрожь, бившую всё её тело от избытка адреналина.

​– Рада, что ты оценил, Сартори, – уже тише, но с вызовом сказала она, отчаянно пытаясь перевести дыхание.

– Но если ты продолжишь лежать на мне, я рискую пропустить начало рабочего дня, – с тихой, вкрадчивой усмешкой добавил Альдо.

– Напоминаю, это ты схватил меня, и мы упали, а не наоборот, – так же тихо выдохнула она.

Его взгляд скользнул к её губам, задержался там на мучительное мгновение, а затем рука на талии медленно, нехотя расслабилась. Пальцы, удерживающие её запястья, раскрылись, но он не спешил убирать ладонь, лишь невесомо погладил большим пальцем её нежную кожу на сгибе кисти.

Лика тут же отстранилась. Она резко села на плитах, упираясь ладонями в холодный камень, и попыталась поправить тунику, которая безбожно перекосилась во время падения. Сердце всё ещё совершало кульбиты где-то в районе горла, а кожа в тех местах, где её касался Сартори, горела.

Альдо поднимался не торопясь. Он сел, опёршись локтями о согнутые колени, и взъерошил пятернёй и без того растрёпанные волосы. По его лицу блуждала ленивая улыбка. Вся его утренняя спесь вернулась на место, но теперь в ней сквозило что-то новое, глубоко личное.

– И всё же, – он посерьёзнел, и взгляд его снова стал собранным, шпионским. Он протянул руку и поднял с плит флакон с укрепляющим зельем, к счастью, уцелевший. – Твои замечания по поводу зажима в шее... это было дельно. Нас в отделе учат выжимать из резерва максимум, не думая о последствиях для каналов.

Лика поднялась на ноги, стряхивая с брюк налипшую каменную крошку. Туман вокруг них постепенно рассеивался, уступая место блёклому утреннему свету.

– Боевая магия всегда крайне прямолинейна, Сартори, – вернув себе строгий профессорский тон, ответила она, хотя голос всё ещё немного сипел. – Вы привыкли сокрушать. А защита требует гибкости. Надеюсь, ты запомнил, как распределять потоки.

– Запомнил, – Альдо встал во весь рост, словно и не принимал на спину вес их обоих. Он подошёл к краю полигона, подобрал свои наручи и закрепил их на предплечьях. – А теперь давай вернёмся к делам, пока нас не застукали на полигоне.

По пути на кафедру Лика решила срезать дорогу через старую галерею. В это время здесь обычно никого не было, но, едва ступив на холодные каменные плиты, она замерла. Впереди, у самого конца длинного коридора, у залитого утренним солнцем стрельчатого окна стояла высокая, до боли знакомая фигура. На Альдо снова была строгая преподавательская мантия, но свободная, непринуждённая поза выдавала привычную, почти хищную уверенность человека, который в любой обстановке чувствует себя хозяином. В его правой руке тускло мерцал активированный кристалл дальней связи. Лика уже хотела развернуться и уйти, решив, что это рабочий отчёт в столицу, но донёсшийся из артефакта звук заставил её прирасти к месту. Он эхом разнёсся по галерее.

​Это был голос. Чистый, звонкий, безупречно поставленный девичий голос с характерным для столичной аристократии растягиванием гласных. И звучал он непозволительно интимно.

​– ...ты обещал, что это займёт от силы пару дней, – капризно и одновременно с глубокой тоской произнесла невидимая собеседница. – В столице без тебя невыносимо скучно. Отец постоянно спрашивает, когда ты вернёшься, а мне приходится придумывать глупые отговорки. Альдо, возвращайся скорее, я ужасно скучаю.

​Лика почувствовала, как внутри всё покрывается тонкой коркой льда. Пальцы, сжимающие папку с конспектами, побелели, а кожа на лице стала на несколько тонов бледнее.

​– Всё под контролем, он знает, почему я здесь, – ответил Сартори. Лика никогда не слышала у него такого тона. Из него исчезла вся привычная жёсткость, ирония и наглый вызов. Голос мужчины звучал удивительно мягко, почти бережно. – Потерпи ещё немного. Скоро буду. Не глупи и никуда не выходи из особняка без охраны, здешние дела принимают скверный оборот. И не сбегай больше.

​– Обещаешь? – выдохнул кристалл.

​– Обещаю, – тихо отрезал он.

​Лика попятилась назад, стараясь ступать как можно тише и молясь, чтобы каблуки не выдали её с головой. Свернув за угол, она прижалась спиной к прохладной стене и закрыла глаза, пытаясь сделать глубокий вдох. Воздух, казалось, вообще не хотел поступать в лёгкие.

​«Обещаю... Скоро буду...»

​Какая же она дура. Какая непроходимая провинциальная дура! Ещё час назад она плавилась в его руках на полигоне, верила его хриплому голосу, его полунамёкам и тому, как он закрывал её собой в комнате Блейка или в тёмной нише. А в столице его ждёт какая-то изнеженная леди, дочь влиятельного лорда, которая имеет полное право называть его по имени и требовать его возвращения. Для него нахождение здесь – просто работа. А она – удобное подспорье, местный специалист, с которым можно приятно скоротать холодное утро между делом.

​Пытаясь подавить поднимающуюся к горлу горькую обиду, Лика быстрым шагом направилась к переходу в жилой корпус. Гордость полыхала внутри обжигающим пламенем, требуя немедленно выстроить вокруг себя самый мощный, непробиваемый купол и больше никогда не подпускать Сартори к себе ближе, чем на длину боевого заклинания.

​Но судьба решила добить её окончательно.

​Проходя мимо ниши за библиотечными стеллажами, где адепты обычно прятались с учебниками, Лика услышала приглушённый смех и шушуканье. Пройти мимо незамеченной не получалось – тропинка была одна.

​– ...да я тебе говорю, моя старшая сестра служит в академии в столице, она точно знает! – увлечённо шептала первокурсница с бытового факультета, активно жестикулируя. – Профессор Сартори не так прост. Он из древнего столичного рода, любимчик придворных дам. И невеста у него под стать – дочь министра финансов. Там помолвка чуть ли не с их детства решена!

​– Серьёзно? – ахнула вторая, прижимая руки к груди. – А здесь он тогда зачем? Наши девчонки из боевого курса уже вовсю глазки ему строят, думают, столичный красавчик обратит внимание...

​– Ой, умоляю! – фыркнула первая. – Для него вся наша академия – глухая провинция. Поразвлекается от скуки, пока идёт расследование, и уедет обратно в свой дворец к высокосветской невесте. Стал бы такой мужчина смотреть на местных...

​Лика не выдержала. Она специально погромче стукнула каблуком по каменной плите и резко вышла из-за угла. Адептки тут же испуганно пискнули, мгновенно выпрямляясь и пряча за спины тетради.

​– Профессор Сальви... – пролепетала одна из них, бледнея.

​– Сплетни в коридорах во время утренней подготовки не делают чести будущим магам, – ледяным, режущим тоном произнесла Лика, даже не взглянув на девушек. Она прошла мимо них с абсолютно прямой спиной и высоко поднятым подбородком, словно фарфоровая статуя. – Живо по аудиториям.

​– Да, профессор... Извините...

​Едва оказавшись на лестнице, ведущей к комнате Каталины, Лика прибавила шаг, почти срываясь на бег. В глазах щипало, а в груди ворочался тяжёлый, холодный ком. Каждое слово сплетниц ложилось на подслушанный разговор как идеальный, неопровержимый пазл. Всё сходилось, и от этого было ещё больнее.

Лика буквально влетела в комнату подруги без стука. Слёзы застилали её глаза, из последних сил она сдерживала рыдания, которые рвались наружу из самой груди. Каталина, бросив взгляд на её побелевшее лицо и дрожащие плечи, среагировала мгновенно. Она отложила учебники, быстро подошла и крепко обняла подругу, утыкая её носом в своё плечо и бережно гладя по голове. Лина не задавала вопросов и не требовала объяснений.

​Они вместе прошли суровую школу пансиона, а затем и стены этой академии. За столько лет они изучили друг друга до мельчайших трещинок в характере и прекрасно знали, как поддержать в моменты, когда земля уходит из-под ног, и какие слова нужно сказать, а когда стоит просто молча побыть рядом.

​Лина мягко отстранилась, усадила Лику в её любимое потрёпанное кресло и привычными, заученными до автоматизма движениями принялась хозяйничать у небольшого магомеханического очага. Вскоре по комнате поплыл густой, успокаивающий аромат заваренных трав, а на столе появилась розетка с домашним малиновым лакомством.

​Поджав под себя ноги, Аделика сидела в кресле, а её взгляд застыл на деревянной столешнице. Сладкий аромат заполнил всю комнату, от него во рту уже разливался вкус немного кислого малинового джема, но тяжёлый разговор заставлял откладывать первый кусочек. Она долго не могла решиться высказать свои опасения вслух, перебирая в пальцах край туники.

​– Я услышала разговоры... что он помолвлен и в столице его ждёт невеста, – набравшись смелости, выпалила Аделика на одном дыхании, словно ныряя в ледяную воду.

​Разливая чай по чашкам, Каталина спокойно спросила:

​– Ты узнала об этом от него лично? Или наслушалась сплетен и теперь пытаешься поверить в них?

​Она оперлась бедром о потёртый деревянный край стола и наклонила голову набок, внимательно вглядываясь в несчастное лицо подруги.

​– Нет, – поджимая губы, Аделика судорожно искала аргументы против роя мыслей в голове. – Но сплетни же не возникают на пустом месте! Да и на кафедре поговаривают... Коллега видел, как он сегодня с кем-то переговаривался по маговиденью, и там было явно не деловое общение. Голос девичий, капризный, столичный.

​– Ты веришь всем словам коллег?

​– Хорошо, – Лика закусила губу, чтобы снова не расплакаться. – Я услышала это сама, в галерее. Хотела развернуться и уйти, но подслушала... – закончила она еле слышно, пряча взгляд.

​– А родители? А друзья? Об этом ты не думала? – Лина вздохнула, подошла ближе и, положив ладонь на голову подруги, ласково растрепала её волосы, как в детстве. – Или ты со мной по маговиденью исключительно о делах болтаешь? – Она смешно скривилась, надеясь вызвать у Лики хотя бы слабую улыбку и отвлечь её от удушающих, тяжёлых мыслей.

​– Нет, но... – попыталась она возразить, чувствуя, как внутри всё сжимается от одного воспоминания. – Я слышала его голос, Лина. Он был такой мягкий, такой... домашний.

​– Семья? – предположила Лина. – Я понимаю твое состояние, но... я видела ваши взгляды, я видела его заботу о тебе. Ну не будет мужчина, который просто хочет поразвлечься в провинции, так оберегать. – Она погладила подругу по голове ещё раз, возвращая ей ощущение безопасности. – Я думаю, тебе стоит поговорить с ним лично.

​– Я не знаю... – тихо ответила Лика, утыкаясь лицом в ладони. Слишком страшно было услышать правду, которая могла окончательно разбить её сердце.

Глава 17.

В огромной столовой академии собрались все курсы и все факультеты. Гул стоял невообразимый, и найти свободное место для завтрака было практически невозможно. И адепты, и преподаватели понимали – все эти неудобства ради одного важного объявления.

​Внезапно тяжёлые дубовые двери в столовую резко распахнулись. Сверкающим вихрем в проём влетели двое адептов старших курсов. На них были старомодные камзолы, шитые золотом, а в руках они держали начищенные до блеска трубы-фанфары. Пройдя чуть дальше вглубь зала, они одновременно вскинули инструменты, и над притихшей толпой разнёсся торжественный звонкий призыв:

– Ту-туту, ту-ту-ту, ту-туту! – Фанфары эхом отозвались под высокими сводами.

​Старшекурсники замерли, встав по бокам от третьего адепта, который вышел вперёд. Он выглядел не менее церемонно, держа в руках пожелтевший от старости свиток пергамента. Сделав глубокий вдох, юноша развернул свиток, коснулся висящего на шее артефакта усиления голоса и произнёс:

​– Дамы и господа, леди и лорды, слушайте все! – Его голос, усиленный магией, раскатистым громом разнёсся по всей столовой, заставляя замолкнуть даже самых отъявленных сплетников. – На дворе уже лежит первый снег, а это значит, что в нашем славном дворце объявляется Бал-Маскарад!

​Столовая на секунду замерла, а затем буквально взорвалась оглушительными аплодисментами и радостными криками. Усталые от бесконечных лекций и практик адепты были счастливы получить шанс наконец-то отойти от учёбы, надеть красивые наряды и немного развлечься. Гул одобрения был настолько сильным, что глашатаю пришлось подождать, прежде чем продолжить.

– Вход на мероприятие возможен только в маске! – Снова прогрохотал его голос, когда шум немного утих. – Сообщать свою личность кому-либо до самого конца бала строго запрещено!

​Юноша картинно качнул свитком, переводя взгляд с одного стола на другой, и заговорщически понизил голос, хотя артефакт всё равно разносил его слова до самых дальних углов зала:

​– Помните о незыблемых правилах нашего праздника! Во-первых, на входе в бальную залу на каждого будет наложено заклятие «Искажения»: никто не сможет узнать вас по голосу или манере речи. Во-вторых, использование поисковой магии, ментального сканирования и попытки сорвать чужую маску приравниваются к государственной измене в масштабах академии и караются немедленным исключением! Ну и в-третьих... – Парень озорно подмигнул притихшим адепткам. – Белый танец объявляется после полуночи. Традиции велят леди самим выбирать кавалеров, и ни один лорд не имеет права отказать!

​Глашатай резко свернул пергамент, старшекурсники по бокам снова коротко дунули в фанфары, и вся троица так же шумно и весело скрылась за дверями, оставляя столовую вариться в бурлящем котле из обсуждения костюмов, фасонов платьев и сплетен о том, кто кого планирует пригласить.

​Лика, сидевшая за преподавательским столом, медленно опустила взгляд в свою чашку с остывающим чаем. Маскарад. Полная анонимность. Лучшего шанса, чтобы спрятать от одного конкретного столичного профессора свои настоящие чувства и уязвлённую гордость, судьба не могла ей подбросить. Она наденет самую плотную маску, какую только сможет найти, и затеряется в толпе.

Если, конечно, этот невыносимый Сартори не найдёт способ нарушить даже магические правила.

​– У тебя есть подходящее платье? – прервала её мысли Каталина. Она сидела напротив и, заметив отрешённый, тяжёлый взгляд подруги, решила отвлечь её хотя бы так.

​Та молча покачала головой, рассеянно помешивая ложечкой чай.

​– Съездим в город сегодня? – с энтузиазмом предложила Лина, подавшись вперёд. – У меня тоже ничего нет. Надо заехать в несколько магазинов с готовыми нарядами, на заказ сшить уже точно ничего не успеют. – Она с лёгкой тоской вздохнула.

​Лика обвела взглядом столовую. Вокруг них вовсю кипела предпраздничная суета: адепты то и дело подсаживались к девушкам, смущённо улыбались, шептались и протягивали записки с приглашениями. Даже за преподавательским столом некоторые магистры обменивались многозначительными улыбками.

​И только Сартори, который сидел в самом конце зала, выглядел абсолютно равнодушным ко всему этому балагану. Он лениво изучал какие-то бумаги, даже не взглянув в её сторону. Словно и не было их утреннего падения на плитах полигона. Словно её для него вообще не существовало.

​– Он даже не подошёл, Лина, – тихо, с тщательно скрываемой горечью произнесла Лика, и её настроение окончательно покатилось на дно. – Ни словом не обмолвился. Все вокруг только и делают, что обсуждают пары, а он... Ему просто плевать. Видимо, столичным гостям не пристало приглашать провинциальных профессоров.

​Каталина сочувственно вздохнула и накрыла её ладонь своей.

​– Тем более нужно ехать, – твёрдо сказала она. – Хватит сидеть и изводить себя из-за него.

​Лика перевела взгляд на подругу. Идея покинуть стены Академии хотя бы на несколько часов сейчас действительно казалась спасением. Сбежать из этого душного замка, не видеть хитрых глаз Альдо, не думать о его таинственных звонках и просто заняться чем-то абсолютно приземлённым. Например, поиском маски.

​– Ладно, – согласилась Лика, и на её губах впервые за это утро появилась слабая, но упрямая улыбка. – Съездим. Только давай сразу после моих лекций. Мне нужно выбрать что-то такое, в чём меня не узнает ни одна живая душа. Особенно он.

Третий час они ходили по лавкам, отвергая одно платье за другим. Всё было не то: не та ткань, не тот рисунок, не тот фасон.

​– Попробуй вот это, – Каталина указала на пышное белое платье, щедро украшенное перьями и блёстками. – Оно будет отлично смотреться на твоей фигуре, а в свете волшебных огней ты будешь просто сиять.

​– Хорошо, – вздохнула Лика. Она соглашалась почти на каждый предложенный наряд – это помогало отвлечься от мрачных мыслей и сосредоточиться на поиске.

​Спустя несколько минут Лика осторожно вышла из примерочной. Лина, сидевшая на мягком диванчике, едва не поперхнулась чаем, который ей любезно предложили в лавке.

​– Нет, нет и ещё раз нет! – Она отчаянно замотала головой. – У тебя такая прекрасная фигура, а этот кошмар скрывает абсолютно всё! Ты в нём как пуховое облако.

​– Оно ещё и колется ужасно, – пожаловалась Лика. Она почесала руку, потом бок и попыталась дотянуться до лопатки, но не смогла и тихо взвыла от досады: – Всё, не могу, я переодеваюсь.

​– Девушки, – негромко обратилась к ним незнакомая женщина неопределённого возраста, соткавшаяся, казалось, прямо из полумрака за дальними вешалками. Она была одета просто, но с безупречным вкусом. – Я думаю, я знаю, что вам может подойти. Вы ведь обе так и не нашли наряды?

​Увидев два синхронных кивка, женщина мягко улыбнулась:

​– Переодевайтесь. Кара проводит вас в мою закрытую секцию, я буду ждать там.

​Она повернулась к молоденькой девушке-консультанту, которая до этого безуспешно пыталась подобрать им ассортимент.

​– Проводи их ко мне, пожалуйста.

​– Хорошо, – та коротко кивнула и перевела выжидающий взгляд на подруг, терпеливо дожидаясь, пока Лика избавится от злосчастного колючего платья.

Они зашли в закрытую секцию магазина через неприметную узкую дверцу. Лика готова была поклясться, что никогда бы не заметила её, замаскированную среди плотных рядов тяжёлых портьер, если бы её не открыли прямо перед её носом.

​За дверью скрывался ещё один зал, гораздо меньше и уютнее предыдущего. Стены здесь были обиты тёмным бархатом, а в воздухе едва уловимо пахло сушёной лавандой и дорогой пудрой. На изящных кованых стойках висело всего несколько десятков нарядов, но даже беглого взгляда Лике хватило, чтобы понять: каждая вещь здесь – настоящее произведение искусства, штучный экземпляр. Два платья уже были предусмотрительно вывешены на деревянных плечиках возле зеркальных кабин.

​– Проходите, переодевайтесь, – мягко, но с непоколебимой уверенностью профессионала скомандовала женщина, присаживаясь на небольшой бархатный диванчик в центре комнаты. – Простите, не знаю, как вас зовут... Но пусть рыженькая идёт в левую примерочную, а тёмненькая – в правую.

​Подруги удивлённо переглянулись и открыли было рты, чтобы что-то сказать или хотя бы представиться, но незнакомка лишь ласково покачала головой, останавливая их плавным жестом ладони:

​– Сначала переоденьтесь, а потом уже познакомимся. Ткань и фасон скажут мне о вас гораздо больше, чем имена. Ступайте.

​Заинтригованная Каталина первая юркнула за левую шторку, не удержавшись от предвкушающего смешка. Лика вздохнула, чувствуя, как внутри вопреки всему просыпается чисто девичье любопытство, и решительно шагнула в правую кабинку.

Когда Лика застегнула последний крючок на спине, у неё невольно перехватило дыхание. Из зеркала на неё смотрела не профессор Сальви, а женщина, чья истинная сущность была скрыта за строгими мантиями до этого самого дня.

​Это платье было соткано из самой полуночи. Глубокого, почти мистического тёмно-синего оттенка, ткань казалась почти осязаемой бездной, которая жила своей жизнью под светом магических огней. В полотно были вплетены тысячи крошечных сапфировых кристаллов и тончайшие серебряные нити, создающие иллюзию мерцания живого ночного неба – казалось, сделай шаг, и вокруг тебя закружатся далёкие созвездия. Благородный тяжёлый корсет облегал фигуру безупречно, как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб и хрупкость талии, прежде чем перейти в каскад тяжёлой, струящейся юбки. При каждом движении подол мягко шуршал по полу, словно дыхание ночного ветра. Но самой завораживающей деталью была накидка-шлейф из чистейшего, невесомого шифона. Она едва касалась обнажённых плеч, ниспадая вдоль рук призрачной, едва уловимой дымкой, придавая образу Лики неземную, пугающую величественность. Она была похожа на саму тьму – притягательную, глубокую и опасную.

​Шторка левой примерочной распахнулась в тот же миг, и Лика замерла, глядя на подругу.

​Они стали абсолютными противоположностями, двумя сторонами одного мироздания. Если Лика воплощала в себе манящую тайну глухой ночи, то Каталина в своём наряде искрилась торжествующим золотом предрассветного солнца.

​Её платье, с дерзким кроем «халтер», полностью открывало плечи и изящную линию шеи, акцентируя внимание на гордой осанке. Лиф был расшит сложным узором из янтарных и медовых кристаллов, которые улавливали каждый блик, заставляя Лину буквально сиять изнутри, словно она сама была источником тепла. Тугой пояс, украшенный в тон, стягивал талию, переходя в роскошный, почти архитектурный объём юбки из матового атласа. Ткань ложилась по полу крупными, скульптурными складками, и при каждом шаге по ним перекатывались тёплые солнечные блики, превращая Каталину в ожившую богиню рассвета.

Хозяйка закрытого зала медленно поднялась с диванчика. Она переводила взгляд с одной подруги на другую, словно сравнивая свет и тень, и на её губах расцвела торжествующая улыбка творца, который только что закончил свой главный шедевр.

​– Да, именно так всё и должно быть, – удовлетворённо сказала она, плавно обходя девушек по кругу. – Теперь можем и познакомиться. Меня зовут Кирана, мастерица Кирана. Обычно я создаю наряды на заказ или пополняю коллекцию для общего зала. Но иногда... иногда на меня находит истинное вдохновение, и я творю без эскизов. И эти платья всегда сами находят своих хозяек. Сегодня они дождались вас.

​– Благодарим, мастерица Кирана, – вежливо отозвалась Лика, глядя на своё отражение. – Меня зовут Аделика Сальви.

​– А меня – Каталина Сейдж, – представилась Лина и, не выдержав, озвучила самый насущный вопрос: – Сколько стоят ваши шедевры?

​– Скажу честно, они не дешёвые, – мягко улыбнулась женщина, поправляя невесомый шифон на плече Лики. – Но, думаю, цена в десять золотых за каждое удовлетворит нас всех.