Слишком близко (СИ)

Текст добавлен: 6 сентября 2026, 17:30

Текст книги "Слишком близко (СИ)"

Автор книги: Софья Ларская

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 23 (POV Шахова)

– Роман Андреевич, есть новости по утечке.

Седов заходит без стука – как всегда, когда вопрос действительно важный. В руках папка и несколько распечаток. Лицо спокойное, но я слишком давно его знаю, чтобы не заметить напряжение.

Поднимаю взгляд от ноутбука.

– Говори.

Он кладёт бумаги на стол. Сверху – договор, под ним выписка из тендера, ещё ниже – регистрационные документы.

Беру первую страницу. Читаю. Потом вторую, третью.

Имя вижу сразу.

Виктория Белецкая.

Новый контракт – оформление штаб-квартиры конкурента SHAKHOV GROUP. Дата подписания – через день после утечки.

– Это опять косвенные доказательства, – говорю спокойно.

Седов кивает, садится напротив.

– Да. Но уже не только камеры.

Он подаётся чуть вперёд.

– Одни камеры ничего бы не доказали. Она могла зайти в кабинет Беловой по любой причине. Но сейчас есть контракт. Есть даты. Есть тендер, который она выиграла слишком быстро. Есть деньги.

Я снова смотрю на документы. Всё складывается. Красиво, словно пазл, который ждал последней детали.

– Достаточно для разговора, – продолжает Седов. – Прямых доказательств нет, но теперь можно разговаривать жёстче.

– Она не признается.

– Может быть. – Он пожимает плечами. – Но можно немного помочь ей принять правильное решение.

Поднимаю взгляд.

– Каким образом?

– Сказать, что в кабинете Беловой была скрытая камера.

Несколько секунд я просто смотрю на него. Седов невозмутим.

– Ты поставил её, чтобы наблюдать за Ксенией.

– Очень смешно.

– Не особо. – Он даже не улыбается. – Но Виктория об этом не знает.

Я откладываю бумаги, встаю и подхожу к окну. За стеклом серое московское утро. Люди спешат по своим делам, и кому-то сейчас кажется, что его день невыносимо сложен.

– Вызови её.

– Уже вызвал. Будет через полчаса.

Когда дверь закрывается, я остаюсь один.

–

Ровно тридцать минут – ни секундой больше.

Стук.

– Войдите.

Виктория заходит спокойно. Дорогой костюм, идеальная укладка, безупречный макияж. Собранная, красивая. Наверное, ещё месяц назад я бы отметил это автоматически.

Сейчас – нет.

Она садится напротив. Не спрашивает, зачем её позвали. Знает. Или догадывается.

Я разворачиваю к ней распечатку.

– Твой новый контракт.

Она опускает взгляд, читает, молчит.

– Тендер выиграла быстро. Подозрительно быстро.

Тишина.

– Сразу после утечки наших документов. Не думаю, что это совпадение.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

– Камеры зафиксировали тебя в кабинете Ксении. Время совпадает с нашим отъездом в Лондон. Ты была там.

Она молчит.

– В кабинете Ксении есть скрытая камера. Я поставил, чтобы видеть её.

Виктория смотрит на меня ещё несколько секунд, потом вдруг усмехается. Устало, будто проиграла спор самой себе.

– Зачем ты это сделала, Вика?

Она опускает взгляд на бумаги. Молчит долго. Потом тихо:

– Ты и так знаешь.

– Хочу услышать от тебя.

Снова тишина. Очень долгая.

Когда она поднимает голову, я вижу не уверенную женщину. Просто уставшую.

– Да. Это я.

Голос ровный.

– Взяла документы, передала через посредника.

Смотрит мне в глаза.

– Думала, удар будет сильнее.

В кабинете становится так тихо, что слышно, как гудит вентиляция.

– Зачем?

Виктория улыбается – грустно, без радости.

– Серьёзно?

Я жду.

– Два года, Рома. – Она откидывается на спинку кресла. – Два года я была рядом.

В её голосе нет истерики, и это, наверное, хуже всего.

– Я ждала, надеялась. Думала, однажды ты перестанешь жить работой и наконец увидишь меня.

Я молчу.

Она коротко смеётся.

– Глупо, да?

– Вика…

– Нет, – качает головой. – Дай договорить.

Я замолкаю.

– А потом появилась Ксения.

Имя повисает между нами, словно камень.

– И я сразу всё поняла. Ты ещё не понял, а я уже поняла.

– Что именно?

– Что ты в неё влюбился.

Тишина.

– Это было написано у тебя на лице.

Я отвожу взгляд. Этого оказывается достаточно. Виктория усмехается.

– Видишь?

Потом говорит совсем тихо:

– А на меня ты так никогда не смотрел.

Мне нечего возразить. Она права – полностью.

– Я тратила на тебя время, силы, себя. А ты выбрал её.

Я выдерживаю её взгляд и отвечаю честно, без дипломатии, без попытки смягчить удар.

– Да. Выбрал.

Она закрывает глаза – всего на секунду.

– Да.

В кабинете снова тихо.

– И что теперь? – Виктория смотрит на бумаги, потом поднимает взгляд. – Сдашь полиции?

Несколько секунд думаю. Нет. Просто не хочу больше тратить на это силы.

– Нет. Не буду связываться.

Она удивляется – впервые за весь разговор.

– Нет?

– Не буду.

Виктория молчит.

Я продолжаю:

– Но этот контракт – последний.

Теперь она ничего не говорит.

– Я внесу тебя в чёрный список.

Голос спокойный, холодный.

– Ты понимаешь, что это значит.

Она понимает – по глазам вижу.

– В этом городе работы для тебя больше не будет. Ни у кого.

Пауза. Она медленно кивает.

– Так что выжми максимум из этого контракта.

Тишина.

– Знала, что ты так сделаешь.

– Тогда зачем согласилась?

Она улыбается горько.

– Потому что хотела, чтобы ты почувствовал хоть часть того, что чувствовала я.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга.

– Увидел, – произношу я. – Увидел, что ты способна на подлость.

Улыбка исчезает окончательно.

– Можешь идти.

Виктория медленно поднимается, берёт сумку. Подходит к двери, останавливается. Не оборачивается.

– Прощай, Рома.

Выходит. Дверь закрывается.

–

Я остаюсь один.

Смотрю на закрытую дверь.

Два года. Она действительно была рядом два года. Ждала, надеялась, верила.

Я не любил её. Она не плохая, но... Просто внутри ничего не было. Пусто.

Потом появилась Ксения. И я пропал.

Беру телефон. Несколько секунд смотрю на экран, нахожу её номер, нажимаю вызов.

Длинные гудки.

Один, второй, третий. Уже думаю, что она не ответит. Но связь включается.

– Слушаю.

Голос спокойный, без эмоций. Сжимаю телефон сильнее.

– Подозрения сняты. Нашли, кто это сделал.

Пауза. Потом:

– Кто?

– Виктория. Она призналась. Контракт с конкурентом, месть, зависть.

Смотрю в окно.

– Она больше не появится. Ни в офисе, ни рядом. Вопрос закрыт.

На том конце долго молчат. Очень долго.

Потом:

– Хорошо.

Я закрываю глаза.

– Ксения.

– М?

Господи, как же мне не хватало даже этого короткого звука.

– Я много думал. И понял одну вещь.

Она молчит, слушает.

– Я никогда не строил серьёзных отношений. Всегда считал, что мне это не нужно. Работа, компания – этого хватало.

Смотрю на своё отражение в тёмном стекле. Слова идут медленно – раньше я такого никому не говорил.

– Потом появилась ты. И оказалось, что не хватает.

Тишина.

– Я хочу быть с тобой. Не на одну ночь. По-настоящему.

На том конце очень тихо. Я слышу её дыхание и своё.

– Я не умею говорить о чувствах. Никогда не умел. И никому никогда не говорил того, что сейчас говорю тебе.

Молчит. Я жду, не перебиваю, не тороплю. Пусть решает сама.

Проходит несколько секунд. Потом её голос звучит тихо, спокойно, без лишних эмоций – просто, как она умеет.

– Хорошо.

Глава 24

«Хорошо» – Одно слово. А внутри всё дрожит.

Телефон ещё несколько секунд остаётся в моей руке. Потом я медленно опускаю его на стол и смотрю в стену напротив.

Тишина. За окном темнеет. Где-то далеко лает собака.

Он сказал это. Не намёками, не взглядами, не прикосновениями. Словами.

Я закрываю глаза. И именно сейчас становится страшно.

–

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Короткий, уверенный. Я уже знаю, кто стоит за дверью.

Открываю.

Шахов смотрит на меня несколько секунд молча. Без галстука, пиджак расстёгнут. Усталый. Небритый. Настоящий.

Не генеральный директор. Не человек, которого боится половина компании.

Просто мужчина.

Мой мужчина.

Он делает шаг вперёд и обнимает меня так крепко, что на секунду становится трудно дышать.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. И только тогда понимаю, насколько сильно скучала. По нему, по его запаху, по его рукам, по ощущению безопасности рядом.

Он проводит ладонью по моим волосам.

– Ксюша…

И в одном слове оказывается больше, чем во всех разговорах последних недель.

Поднимаю голову. Он целует меня. Медленно, без спешки. Проверяет, что я действительно здесь, не исчезну снова, всё это происходит на самом деле.

–

Он отрывается от моих губ. Смотрит – темно, тяжело.

Дышит, как после бега.

Я тоже. В груди колотится – слышит.

– Ксюша… – шепчет, голос ломается по-мальчишески.

Не успеваю ответить. Он снова целует – уже не спрашивая, не медля.

Губы жёсткие, требовательные. Не тот нежный мужчина, который только что обнимал меня в прихожей. Другой.

Страшно и сладко. Голова идёт кругом.

Руки сами находят его плечи. Пальцы впиваются в ткань рубашки, комкают, тянут вниз.

Пуговицы не слушаются – чёрт с ними, трещит ткань.

Он помогает, стягивает через голову.

Вижу его грудь, плечи. Полоску тёмных волос, уходящую вниз.

Провожу пальцами.

Горячий.

Твёрдый.

Он тяжело выдыхает.

Опускаю взгляд ниже. Мышцы живота напряжены.

Он берёт мои руки, поднимает над головой, прижимает к стене.

– Не двигайся, – хрипит.

Я не двигаюсь. Не могу.

Страшно ослушаться. Внутри всё сжимается от предвкушения.

–

Расстёгивает пуговицу на моих джинсах.

Медленно.

Мучительно медленно.

Тянет молнию.

Я слышу каждый зубчик.

Джинсы сползают вниз, застревают на бёдрах.

Одним движением стягивает их вместе с трусами.

Грубо.

Вскрикиваю. От неожиданности. От того, что теперь я совсем голая перед ним.

А он ещё в брюках.

Несправедливо.

Хочу сказать – язык не слушается.

Он смотрит снизу вверх. В глазах – дикое, голодное.

Я чувствую этот взгляд на коже.

Там, где ещё не коснулся.

Горит.

–

Он целует мой живот. Потом ниже, ещё ниже.

Не туда, куда я жду.

Внутреннюю сторону бедра – левого, потом правого.

Медленно. Пробует на вкус.

Ноги подкашиваются. Я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть.

– Ром… – выдыхаю. Это даже не имя, а стон, жалкий, беспомощный.

Он не отвечает.

Только дыхание становится тяжелее.

Я слышу его. Чувствую, как напряжены его плечи под моими пальцами.

–

Он поднимается. Смотрит сверху.

Берёт за руку. Ведёт к кровати.

Иду, как во сне – ноги не слушаются, сердце колотится в горле.

Он кладёт меня на кровать.

Накрывает собой.

Я чувствую его вес. Горячий. Тяжёлый.

Его член упирается в живот – твёрдый, влажный на головке.

– Смотри на меня, – шепчет.

Я поднимаю взгляд. Он медленно входит.

Ощущение – разрывают, наполняют.

Больно и сладко.

Хочется глубже, сильнее.

Сжимаю его плечи, впиваюсь ногтями.

Он стонет – глухо, сдавленно.

–

Двигается.

Медленно.

Потом быстрее, жёстче, сбивчиво.

Не успеваю за ним. Просто плыву. Смотрю в потолок.

Каждая клетка вибрирует, низ живота напрягается, внутри пульсирует.

– Да… – вырывается из меня. – Ещё…

Он ускоряется. Двигается глубже, резче.

Я громче, не стесняясь, выкрикиваю его имя:

– Рома…

Кончаю – неожиданно, резко, с криком.

Вся дрожу, сжимаю его, не пускаю.

Он двигается дальше – сбито, тяжело.

Кончает следом. Прижимается лбом к моему плечу. Замирает.

Лежим.

Рука на животе – тяжёлая, мокрая.

Я чувствую, как бьётся его сердце. И своё.

Стучат в унисон.

–

Позже мы сидим на кухне. Чай давно остыл, никто его не пьёт.

Шахов держит мою ладонь в своей и время от времени проводит большим пальцем по коже.

– Я не уеду сегодня. – Не спрашивает. Просто сообщает.

Я улыбаюсь.

– Хорошо.

–

Утро приходит слишком быстро. За окном туман.

Просыпаюсь и несколько секунд просто смотрю на мужчину рядом.

Во сне он выглядит совсем иначе. Спокойнее, моложе. Перестал сражаться со всем миром.

Осторожно встаю, иду в ванную. Умываюсь холодной водой. Смотрю на себя в зеркало – растрёпанная, но какая-то другая. Лёгкая.

Когда выхожу, на кухне уже пахнет кофе.

Он стоит у плиты, босой, в одних брюках. Сонный, взъерошенный. Возится с туркой.

– Ты умеешь его варить? – спрашиваю с подозрением.

– А ты думала, я только приказывать умею?

– Примерно так.

– Возмутительно.

Я смеюсь. И он тоже. Легко, без напряжения. Впервые с момента нашего знакомства.

–

Москва встречает нас серым небом и пробками.

Мы почти не разговариваем, и это не мешает. С ним молчать оказывается так же легко, как говорить.

Машина останавливается возле моего дома. Я беру сумку, смотрю на него.

– Завтра на работу?

– Да.

Киваю.

– Куда я выхожу?

Он смотрит на меня спокойно и уверенно.

– Ко мне. Куда же ещё. Я тебя не отпущу.

Глава 25

– Доброе утро, Ксения Владимировна.

– Доброе утро.

Лифт мягко закрывает двери и начинает подниматься вверх.

Я смотрю на своё отражение в зеркальной панели напротив. Спокойная, собранная. Волосы убраны, блузка выглажена, ноутбук в сумке, в голове расписан весь день.

Несколько месяцев назад я стояла здесь совсем другой.

Тогда дрожали руки, сердце билось где-то в горле. Казалось, что за дверями административного этажа меня ждёт человек, рядом с которым невозможно нормально дышать.

Сейчас лифт поднимается на тот же этаж. А мне спокойно.

Двери разъезжаются. Тот же коридор, те же тёмные панели, тот же приглушённый свет.

Выхожу и иду вперёд.

В приёмной Вера Александровна отрывается от монитора. Наши взгляды встречаются. Она ничего не говорит, только чуть кивает.

В этом коротком кивке больше понимания, чем в десятках разговоров. Она знала всё ещё тогда, когда я сама ничего не понимала.

Улыбаюсь краешком губ, киваю в ответ.

Подхожу к знакомой двери. Стучу.

– Да.

Открываю.

Шахов сидит за столом, ноутбук открыт, на экране какие-то таблицы. Он поднимает голову, смотрит на меня и задерживает взгляд чуть дольше, чем положено начальнику смотреть на сотрудницу. Уголок его губ едва заметно дёргается.

– Доброе утро.

– Доброе.

Закрываю дверь и прохожу на своё место. То самое кресло напротив, в котором я просидела столько часов.

Сейчас просто сажусь, спокойно. Открываю ноутбук, раскладываю документы, проверяю почту.

Работа начинается. Созвоны, письма, согласования. Документы по новому контракту. Обычный рабочий день.

И совершенно необычный одновременно. Потому что между нами больше нет той стены, которую мы оба так старательно строили.

Печатаю письмо и чувствую на себе взгляд. Поднимаю глаза. Роман смотрит поверх монитора. Спокойно, без вызова, без давления. Просто смотрит.

И впервые под этим взглядом мне не хочется сбежать. Внутри становится тепло, ровно, хорошо.

–

Около одиннадцати дверь открывается без стука.

Руднев, как всегда, с папкой в руках и выражением человека, которому совершенно безразличны чужие границы.

– Роман Андреевич. Документы подпиши.

Шахов поднимает голову.

– Хорошо. Оставь.

Руднев кладёт документы на стол, потом переводи взгляд на меня.

Пауза длится секунду, но я её замечаю. Он чуть кивает, почти незаметно.

И я понимаю: он знал. Давно. Раньше чем мы.

Не удивляется, не комментирует, не улыбается. Просто принимает как факт.

Руднев выходит, дверь закрывается.

Я ещё несколько секунд смотрю ей вслед.

– Что? – спрашивает Шахов.

– Он знал.

Шахов усмехается.

– Руднев знает всё.

– Даже страшно.

– Мне тоже.

Я не выдерживаю и смеюсь. Он улыбается. И снова возвращается к документам.

–

Обедаем с девчонками в кафе, через дорогу, у окна, на том самом месте.

Полина смотрит на меня уже минут пять. Марина спокойно пьёт кофе. Полина держится ровно до тех пор, пока официант не уходит. Потом сдаётся.

– Ну?

Я улыбаюсь.

– Мы вместе.

Полина открывает рот, закрывает, смотрит на Марину. Потом хлопает ладонью по столу.

– Я же говорила! Я вам обеим говорила!

Несколько посетителей оборачиваются. Её это совершенно не волнует.

Марина невозмутимо размешивает сахар.

– Говорила.

– С самого начала!

– Полина.

– Нет! Я хочу официального признания!

Я начинаю смеяться. По-настоящему, легко, и от этого становится ещё лучше.

– Хорошо, – говорит Марина. – Ты была права.

– Вот! – Полина победно откидывается на спинку стула.

Потом смотрит на меня внимательнее.

– Ты счастливая?

Вопрос простой. Я даже не отвечаю сразу, потому что внутри разливается такое спокойное тепло, что слова становятся не нужны. Но всё-таки киваю.

– Да.

Марина смотрит поверх чашки.

– Хорошо.

Именно её спокойное «хорошо» цепляет сильнее всего.

Потом разговор уходит в обычную сторону. Полина рассказывает про нового сотрудника, про чей-то проваленный отчёт, про Веру Александровну, которая наверняка всё знала раньше остальных.

– Кстати, – говорит она. – Руднев сегодня утром сказал, что у Шахова лицо другое стало.

– Лицо?

– Да.

– И какое же?

– Мягче.

Я улыбаюсь, очень медленно.

– Мягче.

– Вот именно. – Полина подпирает щёку рукой. – Ксюш. Он правда изменился.

Я смотрю в окно – на машины, на прохожих, на обычную московскую жизнь.

Потом тихо отвечаю:

– Знаю.

–

После обеда работа снова затягивает. Документы, согласования, видеозвонки, таблицы. Время летит незаметно.

Когда я поднимаю голову, за окном уже темнеет.

Офис постепенно пустеет. Кто-то прощается, кто-то уходит.

Вера Александровна заглядывает в дверь.

– Роман Андреевич. Ксения Владимировна. Я ухожу.

– До свидания, Вера Александровна.

– Хорошего вечера.

Она улыбается и закрывает дверь.

Становится по-настоящему тихо.

Я сохраняю последний документ, закрываю ноутбук, начинаю складывать бумаги в папку.

И слышу шаги.

Рома подходит сзади. Не говорит ни слова. Просто обнимает – руки ложатся на талию, тёплые, надёжные.

Замираю на секунду, потом накрываю его ладони своими.

Мы стоим молча.

За окном горят огни, где-то далеко сигналят машины. Москва живёт своей жизнью. А здесь, в кабинете, неожиданно спокойно.

Когда-то мне казалось, что я подошла к нему слишком близко.

Настолько, что не смогу уйти без боли.

Оказалось, дело не во мне.

Шахов всех держит на расстоянии.

А потом впервые за всё время подпустил кого-то к себе.

Слишком близко.

Шахов разворачивает меня к себе. Смотрит внимательно, долго, как будто до сих пор не верит, что я действительно рядом. Проводит большим пальцем по скуле, наклоняется, целует.

Тепло, спокойно, без спешки. Без страха потерять. Без необходимости что-то доказывать.

Я отвечаю. Кладу ладони ему на плечи, закрываю глаза.

Впервые между нами нет ни борьбы, ни сопротивления. Только мы.

Он касается лбом моего лба, улыбается.

– Поехали домой.

Киваю.

– Поехали.

–