Слишком близко (СИ)

Текст добавлен: 6 сентября 2026, 17:30

Текст книги "Слишком близко (СИ)"

Автор книги: Софья Ларская

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 11

– Вы со всеми мужчинами так себя ведёте?

Вспышка.

Он охренел?

Садимся в машину.

Несколько секунд смотрю в окно.

Не получается успокоиться.

Поворачиваюсь к нему.

– А вы со всеми сотрудницами так разговариваете?

Молчит.

– Или это только мне так повезло?

Тёмный взгляд. Сжатая челюсть. Ни слова в ответ.

Что он о себе возомнил?

– Кто вы такой, чтобы предъявлять мне такие претензии?

Шахов медленно поворачивает голову. Смотрит в глаза.

По спине пробегает холодок.

Но меня уже несёт.

– Вы мой руководитель. Всё.

Слова вылетают резко.

– Какое вам вообще дело до того, как я себя веду с другими мужчинами?

– Моя личная жизнь вас не касается!

Не успеваю договорить – Шахов резко притягивает меня к себе, прижимает к груди, воздух вышибает из лёгких, и в следующую секунду его рот накрывает мой.

Жёстко.

Голодно.

По-мужски.

Упираюсь ладонями в него. Пытаюсь оттолкнуть.

Даже на сантиметр не могу его сдвинуть.

Он только сильнее прижимает меня к себе.

Голова начинает кружиться.

Да что он творит?

Целует так, будто весь вечер держался из последних сил.

Меня ведёт.

Господи.

Ни один мужик меня так не целовал.

Воздуха не хватает, в груди всё плавится.

Из горла вырывается тихий стон.

Сама пугаюсь этого звука.

Рука в моих волосах сжимается сильнее.

Поцелуй становится мягче, медленнее, опаснее.

Не могу думать.

Губы. Язык. Руки. Запах.

Жар по всему телу. Щёки горят.

Губы горят ещё сильнее.

Наконец отрывается от моих губ.

Смотрю на него в полном шоке.

– Ну что, успокоилась?

Меня ледяной водой окатывает.

– Пустите меня.

Голос хриплый. Злой.

Пытаюсь отодвинуться к двери, поправляю волосы дрожащими пальцами.

– Никогда больше так не делайте.

Шахов смотрит на мои губы, поднимает взгляд в глаза.

Внутри всё сжимается.

Откидывается на сиденье, проводит рукой по челюсти.

– Извини.

– Не сдержался. Довела.

Смотрю на него.

– Я?

Молчит.

В горле пересохло. Губы горят. Дрожу. Тело дрожит – не пойму от чего: от злости или от того, что случилось.

Он откидывается на сиденье. Смотрит в лобовое стекло. Молчит.

Машина едет.

Сижу, прижавшись к двери. Смотрю в окно. Не вижу города. Перед глазами – его лицо, когда целовал. Пальцы в волосах. Жёстко. Голодно.

И как я… как я ответила.

Стыд обжигает щёки.

Сжимаю пальцы в кулак. Ногти впиваются в ладонь.

Не смотрю на него.

Молчим всю дорогу.

Машина останавливается у моего подъезда.

Вылетаю, не попрощавшись. Каблуки стучат по асфальту. Спиной чувствую его взгляд, не оборачиваюсь.

Дом. Лифт. Квартира.

Закрываю дверь. Прислоняюсь спиной. Пульс в висках. В груди тяжело.

Скидываю туфли. Иду в спальню. Падаю на кровать. Смотрю в потолок.

Перед глазами – он. Как притянул к себе. Как держал. Запах. Губы на моих губах.

Пальцы сами тянутся к лицу. Трогаю губы. Горят.

Закрываю глаза. Внутри разливается жар. И следом – страх. Понравилось. Очень.

Не спать. Долго не спать.

Ворочаюсь, сжимаю подушку. Мысли путаются. Его голос: «Довела.»

То есть это я виновата?

Злость поднимается снова. Но тут же гаснет.

Потому что помню, как ответила на поцелуй. Как руки ослабли. Как стон вырвался из горла.

Твою мать.

Засыпаю под утро, когда за окном уже сереет.

Будильник. Шесть.

Голова тяжёлая. Вскакиваю.

Душ. Вода холодная. Не помогает. Он перед глазами. Стою под струями, закрываю глаза – вижу его.

Кофе. Не пьётся. Собираюсь на автомате.

В метро толкучка. Смотрю в окно вагона. Отражение – бледная, под глазами круги.

Выхожу на своей станции. Быстрым шагом к офису.

В приёмной Вера Александровна кивает.

– Доброе утро, Ксения Владимировна.

– Доброе.

Голос ровный. А внутри дрожит.

Прохожу к себе. Сажусь. Ноутбук загружается. Смотрю в экран.

Не работаю. Смотрю.

Сердце колотится от каждого шороха за дверью. Жду, что он войдёт. Боюсь.

Пальцы над клавиатурой замирают.

Через час встаю. Надо кофе. Выхожу в приёмную.

Вера Александровна печатает. Киваю.

Подхожу к кофемашине. Нажимаю кнопку. Машина гудит.

В приёмную заходит женщина.

Красивая. Очень. Тёмные волосы уложены идеально. Дорогой костюм. Спокойная уверенная улыбка. Ни одной лишней морщины, ни одного сомнения в глазах.

Ксюша, твою мать.

Вера Александровна приветливо говорит ей что-то.

Женщина кивает, улыбается. Проходит мимо меня.

Сжимаю стакан с кофе.

Она подходит к дверям кабинета Шахова. Стучит.

– Да.

Заходит. Дверь закрывается.

Стою. Смотрю на закрытую дверь. Внутри сжимается.

Кто это?

Кофе стынет в руке.

Возвращаюсь в кабинет. Сажусь.

Смотрю в экран. Ничего не вижу.

Перед глазами – та женщина. Красивая. Уверенная. Спокойная. Как стучала. Как зашла.

Сердце колотится. Злюсь на себя.

– Так-так-так… а кто это у нас выглядит так, будто всю ночь грешил?

Полина. С папкой. Садится напротив.

– Ну, рассказывай.

– О чём?

– Как переговоры? Ты первый раз на такой уровень. Французы не сожрали?

Отвожу взгляд.

– Нормально.

– Нормально – это как? Лоран – красавчик, говорят.

– Может быть.

Полина усмехается.

– Ты чего такая сжатая? Должна радоваться. Переговоры прошли, контракт почти подписали.

– Радуюсь.

– Не похоже.

Молчу. Смотрю в стол.

Полина замолкает. Смотрит внимательно.

– Ксюш. Что случилось?

– Нормально.

– Врёшь.

Закрываю лицо ладонями.

– Полин, не начинай.

– Что «не начинай»? Ты пришла на работу бледная, уставшая, молчишь. Говори.

Молчу. Краснею.

– Это из-за Шахова?

Поднимаю глаза.

– Ксюша, не молчи сейчас, я умру!

– Он меня поцеловал.

Полина замирает. Глаза округляются.

– Что-о-о? Да ну на хрен!

– В машине. Вчера после переговоров.

– Ты серьёзно?

Киваю.

Она откидывается на спинку. Выдыхает.

– Он тебя поцеловал. Шахов. Твой начальник.

– Тише ты.

– Так. Стоп. Подожди. Мне нужны подробности. Срочно.

– Там нечего рассказывать.

– Ксения, тебя поцеловал Роман Андреевич Шахов. Там есть что рассказывать.

– Мы ехали в машине после ресторана.

Полина замирает.

Слушает уже вообще не моргая.

– Он начал злиться из-за Лорана. Из-за того, что тот со мной разговаривал.

– О-о-о…

– Не начинай.

– Я молчу. Продолжай.

Да она сейчас лопнет от счастья.

– Потом он спросил, со всеми ли мужчинами я так себя веду.

– А ты? Ты как?

– Не знаю.

Вру. Знаю. Понравилось. Но не могу сказать.

Полина наклоняется ближе.

– Ответила?

Краснею. Пальцы сжимают ручку.

Она смотрит на мои пальцы, потом мне в лицо. Понимает.

– Влипла ты, Ксюха.

Молчу. Она права.

Полина хватает папку.

– Пойдём. Мне надо подпись Веры Александровны.

Встаём. Выходим в приёмную.

Вера Александровна печатает. Полина протягивает ей документы.

В этот момент открывается дверь кабинета Шахова.

Выходит он. И следом – та красотка.

Стоят близко. Он что-то говорит тихо. Она улыбается. Кивает. Поправляет волосы.

Жест. Свой. Близкий.

Кровь отливает от лица.

– А это кто? – спрашиваю тихо. Голос не слушается.

Полина бросает взгляд на женщину, потом на меня. Отвечает спокойно, буднично:

– А-а. Появилась. Это его бывшая.

Шахов кивает ей. Она смеётся. Он даже уголками губ улыбается.

В животе холодеет.

Полина молча берёт меня за руку.

– Пойдём.

Глава 12

– Ксюш.

Полина дёргает меня за руку.

Иду за ней – на автомате. Она заводит меня в кабинет, закрывает дверь.

– Дыши.

– Дышу.

– Не похоже.

Молчу. Пальцы сжимаются в кулак.

Как он к ней повернулся. Близко. Говорил тихо, наклонившись чуть вперёд. Она подняла взгляд – спокойно, без напряжения. Он усмехнулся. Она коснулась его руки мимоходом – как своей.

Нахрена он меня тогда целовал?

– Кто она?

– Виктория Белецкая. Дизайнер. Были вместе около двух лет.

– Давно расстались?

– Около года.

Около года – и она здесь. Касается его руки как своей.

Вот у него какие женщины.

А я координатор. Снимаю квартиру. Езжу в метро.

Нахрена?

– Я дура, – говорю.

– Ты не дура.

– Дура. Надо было оттолкнуть и выйти из машины.

– Ксения. – Полина смотрит на меня. – Заткнись на секунду.

Смотрю на неё.

– Ты сейчас себя накручиваешь со скоростью звука. – Она встаёт, берёт телефон. – Так. Хватит киснуть. Хватит переваривать. Я сейчас звоню Марине, идём обедать. Всё, встала, пальто взяла.

– Зачем Марину?

– Затем что она в этой компании сто лет и знает про него всё, что надо знать. – Полина уже набирает номер. – Марин, привет. Ты как, свободна на обед? Нет, срочно. Да. Бери пальто.

Убирает телефон. Смотрит на меня.

– Встала, говорю.

Марина ждёт у входа в кафе – пальто застёгнуто, телефон убирает в сумку. Смотрит на нас. На меня – секунду дольше.

– Заходим, – говорит спокойно.

Садимся в углу. Полина сразу машет официанту. Марина раскрыет меню, но не смотрит в него – смотрит на меня.

– Ну.

– Что ну? – говорю.

– Что случилось?

– Ничего не случилось.

– Ксения.

Полина толкает меня локтем.

– Шахов её поцеловал вчера в машине, – говорит она Марине спокойно, как сообщает погоду. – А сегодня утром она увидела Викторию Белецкую в приёмной.

Марина молчит секунду. Кладёт меню на стол.

– Понятно.

– Вот, – говорит Полина.

Официант приносит кофе. Марина берёт чашку, делает глоток. Смотрит на меня.

– Ты сейчас думаешь, что ты не его уровня.

Не вопрос. Констатация.

Молчу.

– И что он поцеловал тебя просто потому что ты рядом.

– А разве нет?

Марина смотрит на меня. Спокойно, без жалости.

– Роман Андреевич за всё время ни разу не позволил себе ничего лишнего ни с одной сотрудницей. Я работаю с ним давно. Я знаю.

– Значит я первая. Повезло.

– Или значит что-то другое.

– Что другое? – Голос получается резче, чем хотела. – Марин, ты видела Викторию. Вот это его женщина. Дорогая, холодная, своя ему. А я – координатор, которая в метро ездит.

– И что?

– И то. Разные весовые категории.

– Ксюш, – говорит Полина.

– Нет, правда. – Беру кофе, грею ладони о чашку. – Я не жалуюсь. Я трезво смотрю. Он меня поцеловал – я ответила. Всё, история закончена.

Марина смотрит на меня ещё секунду. Потом говорит:

– Виктория два года была рядом с ним. Красивая, умная, правильная. Из его мира, как ты говоришь. – Пауза. – Он всё равно ушёл.

– Это меня должно успокоить?

– Это должно заставить думать чуть шире.

Молчу.

Полина подпирает щёку рукой, смотрит на нас обеих.

– Марин, – говорит она. – А почему он ушёл? Ты знаешь?

– Не знаю. – Марина качает головой. – Никто не знает. Он не объясняет. Никогда.

За окном – Москва, люди, обычный день.

Марина первая берёт меню.

– Заказываем. И хватит об этом. – Смотрит на меня поверх карты. – Ксюш. Одно скажу.

– М?

– Не принимай решений сегодня. Ни в какую сторону. Просто иди работать. Всё остальное – само.

Полина кивает.

Ничего не отвечаю. Но внутри что-то чуть отпускает.

После обеда возвращаемся в офис. Девочки уходят к себе. Поднимаюсь на этаж.

Сажусь. Открываю ноутбук.

Письма, таблицы, созвоны. Работа затягивает.

Ближе к четырём в приёмной появляется Виктория. Планшет, рабочие, образцы материалов. Говорит спокойно, чётко. Рабочие слушают.

Смотрю через открытую дверь.

Отворачиваюсь. Работаю дальше.

В шесть закрываю ноутбук. Складываю документы в папку.

В приёмной Вера Александровна что-то печатает. Поднимает на меня взгляд.

– До свидания, Ксения Владимировна.

– До свидания.

Свет под его дверью горит. Не останавливаюсь.

Лифт. Улица.

В метро – толкучка, шум. Держусь за поручень.

Дома открываю холодильник. Закрываю. Есть не хочется.

Душ. Горячая вода.

Нахрена он меня целовал?

Ложусь. Потолок.

Мысли по кругу. Решено.

Его жизнь. Его женщина. Его мир. Виктория – вот его мир. Я в него не вписываюсь и не собираюсь.

Работа. Только работа.

Закрываю глаза.

Просыпаюсь.

Лежу секунду. За окном серо.

Его жизнь меня не касается. Я иду работать.

Встаю. Душ. Кофе. Собираюсь быстро.

В метро – телефон, письма, созвон через час. Отвечаю на ходу.

Выхожу на своей станции. Холодный воздух. Быстрым шагом к офису.

В холле – охрана, турникеты, лифт.

Двери открываются на моём этаже.

Виктория.

Уже здесь. Стоит с рабочими, планшет в руках. Говорит чётко, спокойно – знает, чего хочет, привыкла, что её слушают.

Прохожу мимо.

Она здесь надолго.

После такой главы мне особенно интересно ваше мнение 👀

Как думаете – Ксения себя накручивает или действительно рядом с такой женщиной очень легко почувствовать себя «не его уровнем»?

Как вам глава? Что думаете про бывшую? 😏

И главное – вы верите в бывших, которые «просто так» заходят в кабинет?

И есть ли у них вообще шанс спокойно работать рядом дальше? 👀

Глава 13

– Доброе утро, Ксения Владимировна.

Вера Александровна не отрывается от монитора.

– Доброе.

Прохожу к себе. Сажусь. Открываю ноутбук.

Созвон с Лионом через час.

Французы прислали правки – юрист переформулировал третий раздел. Читаю. Перечитываю. Нахожу расхождение с тем, что согласовали на переговорах.

Его ошибку.

Пишу ответ. Вежливо, по делу, с выдержкой из протокола. Отправляю.

Письма из Лондона. Британские партнёры прислали правки по условиям соглашения. Коротко, по делу. Отвечаю.

Втягиваюсь. Пальцы бегут по клавиатуре, голова переключается – медленно, но переключается. Цифры, сроки, формулировки. Привычный ритм.

Созвон идёт больше часа. Лионский партнёр хочет передвинуть второй этап на две недели раньше. Объясняю почему нельзя – с аргументами, без спешки. Он настаивает. Не отступаю. В итоге сходимся на компромиссе.

Записываю итоги. Отправляю резюме Вере Александровне.

Телефон вибрирует.

Климов:

«Пятница. Обед. Ты, я и тот самый борщ. Возражения не принимаются.»

Уголок рта сам тянется вверх.

«А если я вегетарианец?»

«Врёшь. Я видел, как ты ела мясо на корпоративе.»

«Окей. В час?»

«Зайду. И подготовь аргументы, почему ты лучший координатор – буду хвастаться перед коллегами.»

Фыркаю.

Откладываю телефон. Возвращаюсь к таблице.

Минут через двадцать ловлю себя, что всё ещё улыбаюсь.

Илья заходит ровно в час. Куртка нараспашку.

– Живая?

– Пока да.

– Хорошо. Ты сегодня ела что-нибудь?

– Кофе пила.

– Второй раз за неделю слышу эту песню. Пошли.

Беру сумку, накидываю пальто.

В приёмной Вера Александровна поднимает взгляд на нас.

– Куда это вы вдвоём? – голос спокойный, но в глазах искра.

– Разведываем местность, Вера Александровна. Для отчёта по соцпакету, – отвечает Илья, не сбавляя шага.

Она усмехается. Отворачивается к монитору.

На улице холодно – октябрь, иней с утра был на машинах. Воздух резкий, чистый. Вдыхаю полной грудью. Плечи опускаются – не заметила, что держала их весь день.

В кафе садимся у окна. Илья листает меню – быстро, не задумываясь.

– Борщ тут нормальный. Настоящий, не ресторанный. И хлеб с салом – забудешь про диету.

– Давай борщ. И хлеб.

Заказываем. Илья откидывается на спинку стула.

– Как ты?

– Нормально.

– Опять нормально.

– Универсальное слово.

– Универсальное слово для «отстань». – Он улыбается. – Ладно, не буду. Давай про меня расскажу. Берлин был ужасен. Немцы замучили формулировками, но я выстоял.

Рассказывает про берлинских партнёров – прилетали на прошлой неделе, устроили совещание на четыре часа, потом потребовали переписать половину контракта. Изображает немецкого юриста – паузы, интонации, тяжёлый взгляд поверх очков. Потом переключается на русскую озвучку: «Ит акт из файнф минут, битте?»

Живот подводит. В горле щекочет. Смех вырывается сам – нормальный, не из вежливости.

Рядом с ним легко дышится.

Приносят борщ. Красный, густой, сметана горкой. Хлеб – тёплый, с хрустящей корочкой. Пробую.

– О, нормально, – говорю.

– Я ж сказал.

– Молчи. Ешь.

– Ты стала командовать. Нравится.

Продолжаем. Он говорит что-то про английского партнёра, я киваю, жую, слушаю вполуха, но хорошо. Просто сидеть и есть, когда кто-то трещит о своём.

– Ксюш. – Илья ставит кружку. – Ты нормально?

– Да. С чего вдруг?

– Ну, не знаю. Выглядишь – сияешь. То есть выглядишь как человек, который в пятницу вечером не будет сидеть дома перед теликом.

– А может, я люблю телик.

– Не похоже.

– Работы много.

– Угу.

Не давит. Принимает и отпускает.

Допиваем кофе. Берёт счёт, не спрашивая.

– Илья.

– Не спорь. В следующий раз твоя очередь. Напомню, что ты должна будешь выбрать место и заплатить.

– Учту.

Выходим. Придерживает дверь.

– Ксюш.

– М?

– Если там наверху совсем невмоготу – заходи. Или так. Не теряйся.

– Хорошо. Спасибо.

Идём к офису. Быстро, холодно. В холле – тепло, охрана, турникеты.

Поднимаемся в лифте. Двери открываются.

Из кабинета выходит Шахов.

Останавливается.

На нас. На меня – потом на Илью – потом снова на меня. Секунда. Две.

Затылок холодеет.

В коридоре тихо. Гудит вентиляция.

– Роман Андреевич. – Илья кивает.

– Илья. Зайди через полчаса. По берлинскому контракту.

– Хорошо.

Шахов переводит взгляд на меня.

– Ксения. Документы по Лондону к трём.

– Сделаю.

Уходит в кабинет. Дверь закрывается.

Илья тихо выдыхает рядом.

– Ну вот. Атмосфера сгущается. – Улыбается уголками губ. – Но ты держись. Я в тебя верю.

Иду к себе. Сажусь.

Его взгляд в коридоре крутится в голове. Не холодный. Не нейтральный. Тёмный, тяжёлый – как тогда у кофемашины.

Трясу головой. Пальцы на клавиатуру.

К трём всё готово. Беру папку, иду к нему. Стучу.

– Да.

Захожу. Кладу папку на стол.

– Документы по Лондону.

Берёт. Листает – внимательно, без спешки. Несколько секунд молчит.

– Садитесь.

Сажусь.

Он листает дальше. Останавливается на одной странице. Показывает.

– Вот здесь британцы хотят пересмотреть сроки интеграции. Видите?

– Вижу. Они об этом писали сегодня утром.

– Что ответили?

– Что сроки согласованы и пересмотру не подлежат.

Поднимает взгляд.

– Хорошо.

Продолжает листать. Я сижу напротив. За окном темнеет – пятница, офис пустеет.

– Ксения.

– М?

– В понедельник летим в Лондон.

Пауза.

– На переговоры с британскими партнёрами. Три дня. – Закрывает папку. – Вылет в девять утра. Здесь в восемь.

Лондон. Три дня.

– Что нужно подготовить?

– Полный пакет по соглашению. Приложения. Финансовые таблицы. Всё на английском – оригиналы и переводы.

Записываю.

– Презентация?

– Да. И отдельно – справки по каждому из партнёров. Там четверо, у каждого свои интересы.

– Хорошо. К утру понедельника всё будет готово.

– За выходные. – Смотрит на меня. – Сегодня вечером пришлю дополнительные материалы. Изучите.

– Хорошо.

Встаю. Беру блокнот.

– Загранпаспорт при себе?

– Да.

– Хорошо.

Выхожу.

В коридоре останавливаюсь.

Лондон. Три дня. В каком-то отеле.

Иду к себе. Сажусь. Открываю ноутбук.

Работать. Сейчас – работать.

В шесть закрываю ноутбук. Пятница – к родителям.

– До свидания, Вера Александровна.

– До свидания. Хороших выходных.

На улице темно. В метро – пятничная толкучка. Держусь за поручень. За стеклом – темнота тоннеля.

Мама открывает дверь раньше, чем звоню.

– Ксюшка. – Обнимает крепко. – Похудела.

– Мам, не похудела.

– Похудела. Вижу. Заходи, картошка с мясом.

На кухне тепло. Пахнет едой – по-домашнему. Отец за столом с телефоном, поднимает голову.

– О. Приехала. – Встаёт, обнимает. – Как ты?

– Нормально, пап.

– Понятно. – Усмехается. – Садись.

Сажусь. Плечи опускаются – по-настоящему, до конца. Первый раз за весь день.

Мама ставит тарелки.

– Ела сегодня нормально?

– На обеде была.

– С кем ходила?

– С коллегой.

– Молодой? – Мама садится напротив, глаза оживают.

– Мама.

– Что мама. Интересуюсь жизнью дочери.

– С Климовым. Начальник международного отдела.

– Симпатичный?

– Мама.

– Молчи, если нечего сказать. Я сама посмотрю, когда приведешь.

Отец усмехается в тарелку.

– Наташа, оставь ребёнка в покое.

– Какого ребёнка? Взрослая женщина. Уже могла бы и внука родить. Ну, или хотя бы показать мне человека, с которым он может появиться.

– Ма-а-ам.

– Ладно-ладно. Ешь.

Едим. Мама рассказывает про работу – новый главврач, молодой, сразу начал всё менять. Возмущается: «Он мне говорит, Наталья Алексеевна, а зачем вы старые бланки используете? Я говорю, а зачем вам новые, если они такие же? В общем, бой».

Смеюсь. Отец слушает.

Тепло. Уютно.

Звонок в дверь.

Переглядываемся.

– Кто это ещё в пятницу вечером? – говорит мама.

Отец встаёт. Идёт в коридор. Слышу, как открывается дверь.

Пауза.

– Добрый вечер. Мне нужна Ксения Белова.

Вилка замирает в руке.

Этот голос.

Встаю – стул скрипит по полу. Мама успевает поймать что-то в моём лице.

Выхожу в коридор.

Шахов на пороге. Тёмное пальто. В руках папка. Как будто приезжать в пятницу вечером к сотруднику домой – это нормально.

– Добрый вечер.

– Добрый. – Горло пересохло. – Что случилось?

– Материалы к командировке. – Протягивает папку. – За выходные нужно посмотреть. Вылет в понедельник рано.

Отец стоит рядом. Без заискивания, без суеты.

Шахов переводит взгляд на него.

– Владимир Сергеевич, извините за поздний визит.

Откуда он знает, как зовут отца.

– Проходите, – говорит отец.

– Спасибо. Ненадолго.

Мама выглядывает из кухни.

– Чаю?

– Спасибо, если не затруднит.

Заходит. Снимаю у него пальто – машинально. Вешаю на крючок.

Садимся на кухне. Оглядывает её – один раз, быстро. Фотография на стене, мамины цветы на подоконнике, магнитики на холодильнике.

Пальцы сжимают папку.

Смотрит медленно, внимательно. Жар поднимается к щекам. Этот человек не должен быть здесь.

Вот так живут обычные люди.

Отец садится напротив.

– Давно Ксения у вас работает?

– Около месяца.

– Как она?

– Хорошо работает.

Отец кивает. Держит на нём взгляд – долго, без спешки. Шахов не отводит.

Дыхание держу ровным. Плечи – на месте.

Мама ставит чашки. Шахов пьёт чай молча. Мама спрашивает про компанию, он отвечает коротко, вежливо. Она спрашивает про Лондон – «А в каком отеле остановитесь?» – он называет. «Дорогой», – замечает мама. «Работа», – отвечает он. Просто, без пафоса.

Встаёт через десять минут.

– Спасибо за чай. – Маме. Потом отцу. – Ещё раз извините за вечер.

– Да что вы, – говорит мама.

Идём в коридор. Надевает пальто. Стою рядом с папкой.

– Там история контракта и справки по партнёрам. – Кивает на папку. – До понедельника важно разобраться.

– Разберусь.

– Хорошо.

Держит взгляд секунду.

– До понедельника, Ксения.

– До понедельника.

Открываю дверь. Выходит. Закрываю.

Стою в коридоре.