Текст книги "Слишком близко (СИ)"

Автор книги: Софья Ларская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Слишком близко

Глава 1

– Ксения, Марина Олеговна просит зайти к ней. Срочно. Живо.

Отрываю взгляд от ноутбука. Горло мгновенно пересыхает – такой быстрой, будто кто-то выключил кран.

– Сейчас? – мой голос звучит ровно. Но ладони под столом уже холодеют.

Аня пожимает плечами.

– Сказала срочно.

Внутри – не паника. Пока нет. Но под рёбрами медленно расползается что-то липкое и тяжёлое. Будто кто-то взял и вылил туда холодный сироп.

Марина Авдеева не вызывает людей «просто поговорить». Особенно посреди рабочего утра, когда международный отдел уже второй час дышит пожаром.

Смотрю на экран ноутбука, чтобы хоть за что-то зацепиться взглядом.

Письмо французам – отправлено.

Созвон – подтверждён.

Таблица для азиатского направления – готова.

Вроде ничего не завалила.

Пальцы леденеют.

– Ксюш? – Аня всё ещё стоит в дверях. – Ты идёшь?

– Да.

Быстро блокирую ноутбук, поправляю пиджак – просто чтобы сделать хоть что-то руками – и поднимаюсь.

Ноги почти нормальные. Почти.

До кабинета Марины идти минуты полторы.

Но за это время я успеваю прокрутить в голове всё. Каждый косяк за последние две недели. Каждую переписку, где могла накосячить. Каждый созвон, где сказала не то.

К четвёртому повороту коридора сердце уже бьётся где-то у горла.

Ненавижу это состояние. Когда тебя ещё ни в чём не обвинили, а ты уже внутренне сжимаешься в комок, готовясь к удару.

Мимо проходит Полина с двумя стаканами кофе – и сразу тормозит.

– Ты чего такая?

– Марина к себе вызвала.

Полина тихо присвистывает.

Спасибо. Очень помогла.

– Может, повышение? – тут же выдаёт она, но по лицу видно – сама не верит.

– Или увольнение.

– Не беси меня.

Нервно усмехаюсь. Но улыбка выходит кривой.

– Думаешь, я что-то завалила?

– Ксения, ты единственный человек в этом отделе, который отвечает на письма раньше, чем их успевают отправить. – Полина сжимает моё плечо на секунду. – Расслабься.

Не получается.

Совсем.

Особенно когда я останавливаюсь перед стеклянной дверью с табличкой:

HR-ДИРЕКТОР.

Почему-то ладони становятся влажными. Я незаметно вытираю их о юбку, делаю вдох – слишком короткий, слишком резкий.

Стучу.

– Да, заходи.

Марина сидит за столом с планшетом в руках. Спокойная, идеально собранная, как всегда.

Белая рубашка.

Тёмные волосы убраты назад.

Никакой суеты.

Рядом с ней даже воздух кажется медленнее.

Она поднимает на меня взгляд и мягко улыбается.

– Проходи, Ксюш.

Это «Ксюш» немного ослабляет тиски в груди. Если бы сейчас сказала «Ксения Владимировна», я бы уже начала прощаться с жизнью.

– Что случилось?

– Садись.

Нет. После «садись» хорошие новости не приходят.

Опускаюсь в кресло напротив и стараюсь выглядеть спокойной. Сцепляю пальцы под столом, чтобы не дрожали.

Получается так себе.

Марина внимательно смотрит на меня несколько секунд. Слишком внимательно. Будто заглядывает под кожу.

– Во-первых, выдохни, – спокойно говорит она. – Никто тебя не увольняет.

Выдыхаю. Так резко, что плечи опускаются.

Марина усмехается уголком губ.

– Вот теперь нормально.

– Тогда зачем так пугать?

– Потому что разговор серьёзный.

Внутри снова всё сжимается.

Марина откладывает планшет.

– Ксения, тебя временно переводят работать напрямую с Романом Андреевичем Шаховым.

Несколько секунд я просто смотрю на неё.

Мозг отказывается переваривать.

С Шаховым?

Напрямую?

– Подождите… что?

– Международное направление расширяется. Новые контракты, постоянные переговоры, командировки. Роману Андреевичу нужен человек, который сможет держать этот объём.

Всё ещё пытаюсь уложить это в голове.

Из всех сотрудников.

Из всего отдела.

Почему я?

– Это решение Шахова?

– Да.

Вот теперь мне по-настоящему страшно.

Одно дело – работать в компании Романа Шахова.

И совсем другое – работать с ним. Каждый день.

Видела его всего несколько раз. Издалека.

Этого хватило.

Высокий. Всегда идеально собранный. Взгляд – спокойный, тяжёлый, от которого люди почему-то начинали говорить тише и осторожнее.

В компании его реально боятся.

Не потому что орёт. Наоборот.

Шахов почти никогда не повышает голос.

Именно это всех и пугает.

Внутри становится зябко. Будто кто-то открыл окно, хотя кондиционер не работает.

– Я не уверена, что…

– Что справишься?

Марина смотрит спокойно. Без давления. Но почему-то именно рядом с такими людьми врать невозможно.

– Я не знаю, чего от него ожидать.

– Никто не знает, – невозмутимо отвечает она.

Очень обнадёживает.

Марина слегка качает головой.

– Ксения, послушай меня внимательно. Шахов сложный человек. Очень. Но он не выбирает рядом с собой слабых сотрудников.

Это должно меня успокоить.

Но почему-то не успокаивает.

Наоборот. Становится ещё тревожнее.

– Почему именно я?

Марина смотрит мне прямо в глаза.

– Ты не теряешься под давлением. Быстро соображаешь. Умеешь держать хаос под контролем.

Она делает короткую паузу.

– И ты не начинаешь дрожать каждый раз, когда Роман Андреевич появляется рядом.

Моргаю.

А потом вдруг понимаю: она сейчас абсолютно серьёзна.

– У вас тут все настолько его боятся?

– Некоторые – да.

– А ты?

Марина усмехается.

– Я слишком давно с ним работаю.

Это звучит как: «я выжила».

От этого мне становится не смешно. Холодно.

– Ксюш, – уже мягче говорит Марина, – главное – не начинай бояться его раньше времени.

Поздно.

Машинально сцепляю пальцы так, что ногти впиваются в ладони.

– И когда мне нужно… приступить?

– Сейчас.

Что?

– В смысле сейчас?

– Прямо сейчас. Его помощница ушла в декрет раньше срока. А у Шахова через сорок минут международный созвон.

Нет.

Нет-нет-нет.

Я ещё морально не готова.

Мне нужен хотя бы день. Или неделя.

Или адрес хорошего психотерапевта.

Марина будто читает мои мысли.

– Не накручивай себя.

Поздно. Второй раз за разговор.

Она тихо смеётся.

– Пойдём.

– Куда?!

– Знакомить тебя с твоим новым начальником.

У меня внутри всё проваливается куда-то вниз. Будто я шагнула в пустоту.

– Ксюш, – Марина встаёт из-за стола и обходит его, останавливаясь рядом. – Ты справишься. Я бы не предложила тебя, если бы сомневалась.

Киваю. Потому что голос не слушается.

Мы идём по коридору к административному этажу. Чувствую себя человеком, которого сейчас поведут на допрос.

Смешно.

Мне двадцать семь лет. Взрослый адекватный человек. Нормальная работа. Никто меня не убивает.

Тогда почему сердце колотится так, что я слышу пульс в ушах?

Марина спокойно идёт рядом, листая что-то в телефоне.

Внезапно начинаю замечать всё слишком остро.

Тишину этого этажа. Дорогие тёмные панели. Сотрудников, которые разговаривают вполголоса. Охрану у лифтов.

Словно даже воздух здесь другой. Холодный. Собранный.

Пахнет дорогим деревом и чем-то чужим.

Возле приёмной Марина останавливается.

– Готова?

Нет.

Совсем нет.

Но киваю.

Она улыбается так, будто понимает, насколько я сейчас вру.

И открывает дверь.

Первое, что я чувствую, – тишина.

Не пустая. Не мёртвая.

А тяжёлая. Дорогая.

Как будто здесь нельзя делать лишних движений. Дышать громче. Моргать чаще.

Большие окна. Тёмное дерево. Холодный свет. Идеальный порядок.

Ничего лишнего.

Замечаю его не сразу.

Роман Шахов сидит за большим столом и просматривает документы.

Тёмный костюм. Белая рубашка. Часы на запястье.

И ощущение человека, который привык контролировать всё вокруг. Воздух. Время. Людей.

Марина подходит первой.

– Роман Андреевич.

– Да.

Низкий спокойный голос. Без эмоций.

Он поднимает взгляд.

И в этот момент у меня внутри всё обрывается.

Потому что он смотрит не так, как другие.

Не скользит по лицу. Не оценивает мельком.

Он будто за секунду считывает человека целиком. Спокойно. Без спешки. Так, что мне хочется выпрямиться, хотя спина и так напряжена до боли.

Пересыхает во рту. Совсем. Язык будто прилипает к нёбу.

Злюсь на себя за это.

Господи. Он ещё ничего не сказал. А я уже чувствую себя маленькой и глупой.

– Ксения Белова, – спокойно говорит Марина. – Международный отдел.

Шахов продолжает смотреть.

Несколько секунд.

Слишком долго.

Вдруг начинаю чувствовать собственное тело. Как бьётся сердце. Как холодок ползёт по позвоночнику. Как пальцы вцепились в край сумки так, что побелели костяшки.

И меня это пугает.

С чего бы мне так нервничать?

Это просто мужчина.

Очень богатый. Очень опасный. Очень красивый мужчина.

От этой мысли в груди становится ещё теснее.

– Садитесь.

Делаю шаг вперёд. Ноги ватные – каждая мышца будто натянутая струна.

Сажусь в кресло напротив его стола.

И только сейчас понимаю, насколько он большой.

Не просто высокий. В нём есть это тяжёлое мужское спокойствие, от которого рядом становится тесно. Даже когда он молчит. Даже когда просто сидит на своём месте.

Марина что-то коротко объясняет по проектам.

Почти не слышу.

Каждую секунду чувствую на себе его взгляд.

Спокойный. Тёмный. Неприятно внимательный.

Он уже что-то обо мне понял. Что-то, что я сама о себе не знаю.

– Английский свободный? – спрашивает Шахов.

Наконец перевожу взгляд на него. В глаза.

Тёмные. Холодные. Без единой эмоции.

– Да.

Голос звучит ровно. Хорошо.

– Французский?

– Свободный разговорный.

– В стрессовых ситуациях теряетесь?

Нет. Но рядом с вами – возможно, прямо сейчас.

– Нет.

Ложь. Я вся дрожу изнутри. Но он не должен это видеть.

– Посмотрим.

Вот так просто. Спокойно. Без грубости.

Но от одного этого слова «посмотрим» у меня по спине бегут мурашки.

Марина встаёт.

– Тогда я вас оставлю.

Нет. Подождите. Не оставляйте меня здесь одну.

Но дверь уже закрывается.

Тишина в кабинете становится почти физической. Она давит на плечи, на грудь. Я слышу собственное дыхание – слишком частое.

Шахов листает какие-то документы.

Сижу напротив и пытаюсь дышать ровно.

Получается плохо.

Очень плохо.

Потому что через несколько секунд он поднимается из-за стола.

Идёт ко мне.

Медленно. Спокойно. Без суеты.

Каждый его шаг отдаётся у меня в груди.

Начинает сбиваться дыхание. Стыдно. Глупо. Но не могу это контролировать.

Он останавливается рядом.

Слишком близко для рабочего разговора.

Запах его парфюма. Дорогой. Сдержанный. И под ним – кофе. И что-то ещё. Чистое. Мужское.

Мне хочется отодвинуться.

Но кресло стоит вплотную к стене. Некуда.

Я в ловушке.

– С международными партнёрами раньше работали?

Сглатываю. Горло сухое, как наждак.

– Да.

– Конфликтные переговоры вести умеете?

– Умею.

Он смотрит на меня сверху вниз. Так, что я чувствую себя маленькой.

Не знаю, куда деть руки. Пальцы сжимают подлокотник кресла.

Потом он вдруг замечает что-то на столе. Папку. Рядом со мной.

Наклоняется.

Ближе.

Настолько близко, что вижу складки на его воротнике. Слышу, как тихо скрипит ткань пиджака при движении.

Перестаю дышать.

Сердце пропускает удар. Потом бьёт так сильно, что, кажется, он должен это слышать.

Чувствую тепло его тела. Оно обжигает щёку.

Если бы он протянул руку – коснулся бы моего плеча.

Не протягивает.

Берёт папку.

И выпрямляется.

Делаю вдох. Резкий, как после ныряния.

Руки дрожат. Прячу их под стол.

Он открывает документы. Говорит ровно:

– График у меня ненормированный.

Конечно.

– Командировки бывают внезапно. Созвоны – поздно вечером. Иногда ночью.

Спокойно. Будто предупреждает: беги, пока можешь.

– Если что-то не устраивает, лучше сказать сразу.

Смотрю на его пальцы. Длинные. Аккуратные. Часы на запястье блестят при свете.

И вдруг – не знаю, зачем – я спрашиваю:

– А у вас многие не выдерживают?

Тишина.

Она длится секунду. Две. Три.

Шахов медленно поднимает взгляд.

Теперь в его глазах появляется что-то новое.

Интерес.

Совсем слабый. Но я замечаю.

Потому что до этого он смотрел на меня как на функцию. Инструмент. Рабочую единицу.

Сейчас – как на человека, который неожиданно сказал что-то не по сценарию.

Замираю.

Опасно.

– По-разному, – спокойно отвечает он.

Продолжает смотреть.

Так, что мне хочется вжаться в кресло. Стать маленькой. Незаметной.

Что-то в его глазах заставляет меня забыть, как дышать.

– Завтра в восемь, Ксения.

Он произносит моё имя. Спокойно. Чётко.

У меня от этого по рукам бегут мурашки.

– Не опаздывайте.

– Хорошо.

Встаю.

Слишком быстро.

Пиджак задевает подлокотник. Чуть не падаю.

Он задерживает на мне взгляд – чувствую его кожей, спиной, затылком.

Но уже не могу заставить себя двигаться медленнее.

Выхожу в коридор.

Закрываю за собой дверь.

И только там, в пустоте между кабинетом и лифтом, разрешаю себе выдохнуть.

Глубоко. С хрипом.

Плечи дрожат. Пальцы трясутся. В горле – ком.

Дохожу до лифта, нажимаю кнопку.

Смотрю на дверь кабинета.

Там, за стеклом, всё так же горит холодный свет.

Мужчина, от которого у меня сейчас подгибаются колени.

Не от желания.

От страха.

Лифт открывается. Захожу внутрь, прислоняюсь спиной к холодной стене.

Глаза закрываются на секунду.

Сердце всё ещё колотится где-то в горле.

Завтра в восемь.

Что со мной будет завтра?

Почему мне кажется, что этот человек меня сломает?

*** Друзья, если вам понравилось начало истории – добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять.

И буду очень благодарна за лайк – ⭐ или кнопка «Мне нравится».

Это правда очень поддерживает автора и помогает книге расти

Глава 2 ( POV Шахова)

Глава 2 ( POV Шахова)

Глава 2 ( POV Шахова)

– Роман Андреевич, к вам можно? – голос Марины звучит как предупреждение.

Машинально киваю, не поднимая головы.

На экране – отчёт по французскому контракту. В гарнитуре уже минут пять что-то монотонно объясняет Лионский офис. Телефон вибрирует от сообщений Руднева. Кофе справа окончательно остыл.

Обычное утро.

Три часа сна. Десятки задач. Два сорванных дедлайна. Международный созвон через сорок минут.

– Заходите.

Марина открывает дверь первой.

Поднимаю взгляд.

И в этот момент ритм сбивается.

Не критично. Всего на секунду.

Но ненавижу, когда что-то выбивает меня из колеи.

Следом за Мариной в кабинет заходит девушка.

Молодая. Темноволосая. В белой блузке и тёмном пиджаке.

И слишком, блядь, красивая.

Взгляд сам скользит по её лицу.

Большие глаза. Светлая кожа. Губы – полные, чуть сжатые, будто она пытается выглядеть спокойнее.

Чёрт.

Рот у неё опасный.

Мягкий. Красивый.

В такой хочется впиться сразу, а не сидеть здесь и слушать про международный отдел.

Медленно откладываю документы.

Девушка нервничает. Вижу почти сразу: – слишком прямая спина; – сцепленные пальцы; – быстрый вдох, когда наши взгляды встречаются.

И щёки.

У неё розовеют щёки, пока она смотрит мне в глаза. Внутри моментально тяжелеет.

Твою мать.

Это лишнее.

Марина что-то говорит про помощницу в декрете, про срочный перевод, про международные проекты. Слушаю вполуха.

Потому что взгляд снова цепляется за девушку.

За волосы. За шею. За тонкую талию.

Белая блузка сидит на ней слишком хорошо.

Ничего вызывающего. Наоборот – полностью закрыта.

Но от этого только хуже.

Смотрю, как ткань натягивается на груди, и в голове почти сразу вспыхивает мысль: как она будет выглядеть без этого идеального офисного прикида?

Чёрт.

Сквозь зубы выдыхаю. Заставляю себя снова посмотреть ей в лицо.

Плохо.

У меня через сорок минут переговоры с французами, компания второй день в режиме пожара, а я уже думаю о ней на столе.

Марина заканчивает:

– Ксения Белова. Международный отдел.

Ксения.

Имя идёт ей.

Она переводит взгляд на Марину, потом на меня. Вдруг замечаю странное: она вообще не пытается мне понравиться.

Большинство рядом со мной начинают улыбаться, суетиться, говорить слишком правильно, лебезить. А эта будто хочет одного – сбежать отсюда.

Это сильнее заводит.

Она нервничает. Очень. Но злится на себя за это.

Видно по взгляду. По напряжённым плечам. По тому, как она сцепляет пальцы каждый раз, когда я смотрю на неё слишком долго.

Интересно.

Специально задерживаю взгляд.

Проверяю.

Ксения почти незаметно сглатывает.

Щёки становятся ещё ярче.

И член дёргается от этой реакции.

Что за хрень? Как пацан, которого ведёт от первого смазливого лица.

Но взгляд всё равно возвращается к её губам.

Рот у неё действительно зачётный, такой бы в дело...

И зря она сейчас нервно кусает губу. Только сильнее хочется посмотреть, как она будет выглядеть, когда перестанет себя контролировать.

Марина рядом спокойно продолжает:

– Ксения отлично держит стрессовые переговоры. Очень быстро включается в работу.

Киваю, не сводя глаз с девушки.

Ксения замечает это сразу. Она вообще слишком остро чувствует моё внимание. И именно это начинает заводить сильнее всего.

Чем сильнее она пытается сидеть спокойно, тем заметнее – рядом со мной её всё равно ведёт.

– Английский свободный? – спрашиваю ровно.

– Да.

Голос ровный. Но дыхание сбилось.

– Французский?

– Свободный разговорный.

– В стрессовых ситуациях теряетесь?

Она смотрит прямо мне в глаза.

Красивые глаза. Слишком живые.

– Нет.

Без паузы. Без кокетства. Без попытки понравиться.

Тут меня впервые задевает не только внешность.

Характер.

Обычно люди рядом со мной начинают осторожничать почти сразу. А Ксения, даже нервничая, отвечает честно.

Это уже серьёзно.

Марина поднимается первой.

– Тогда я вас оставлю.

Ксения едва заметно напрягается. Будто ей сейчас дверь в клетку закроют снаружи.

Уголок моего рта дёргается сам собой.

Да она меня боится. И ненавидит себя за это.

Когда Марина выходит, в кабинете становится тихо.

Ксения сидит напротив, стараясь выглядеть спокойной, но я уже вижу: она чувствует меня каждой клеткой.

Чёрт. Мне начинает нравиться это больше, чем должно.

Возвращаюсь к документам. Минуты на две. Потом снова ловлю себя на том, что смотрю на неё.

Ксения сидит очень прямо, явно пытаясь держать дистанцию даже телом. Это вызывает только одно желание: подойти ближе.

Проверить.

Поднимаюсь из-за стола.

Она сразу вскидывает взгляд. Напряжённо. Внимательно.

В голове вспыхивает картинка: как эти глаза будут выглядеть снизу вверх, если прижать её к стене где-нибудь между столом и окнами.

Чёрт.

Подхожу к ней. Спокойно. Намеренно медленно.

Останавливаюсь рядом.

Слишком близко для рабочего разговора.

Ксения резко замирает.

Замечаю всё: дыхание сбилось, щёки вспыхнули, пальцы вцепились в подлокотник, старается не смотреть на мой рот.

В паху тяжелеет.

Так резко, что приходится стиснуть челюсть.

Охренеть.

Мне уже хочется сделать только хуже. Подойти ещё ближе. Прижать. Посмотреть, как она будет дышать тогда.

Наклоняюсь за папкой возле её руки. Хотя мог просто попросить документы.

От неё пахнет чем-то лёгким. Не сладким. Не приторным.

Крышу ведёт ещё сильнее.

Ксения почти перестаёт дышать, пока я рядом.

Меня прошивает таким удовольствием, что внутри всё тяжелеет.

Она реагирует на меня телом. Честно. Не играя. Не флиртуя.

Это самое опасное.

Медленно выпрямляюсь. Заставляю себя открыть папку.

Работа.

– График у меня ненормированный.

Молча кивает.

Но взгляд всё равно цепляется за мои губы. Замечаю.

Снова дёргается член от этой картинки.

Прекрасно.

– Командировки бывают внезапно. Созвоны – поздно вечером. Иногда ночью.

Ксения слушает внимательно.

Чем дольше я на неё смотрю, тем сильнее понимаю: она станет проблемой.

– У вас многие не выдерживают?

Поднимаю взгляд.

Впервые за весь разговор меня цепляет не внешность.

Живая реакция. Настоящая. Не корпоративная.

Нервничает, но всё равно умудряется отвечать так, будто разговаривает с нормальным человеком, а не с собственником компании.

Интересно.

Смотрю на неё ещё несколько секунд и понимаю: мне уже хочется снова увидеть, как она будет краснеть рядом со мной.

Плохая идея.

– По-разному, – отвечаю спокойно.

Когда разговор заканчивается, Ксения поднимается слишком быстро.

Почти сбегает.

Мой взгляд сам цепляется за её фигуру, пока она идёт к двери.

Красивая. Очень.

Дверь закрывается.

Кабинет вдруг кажется пустым.

Несколько секунд смотрю на дверь, потом медленно провожу ладонью по подбородку и с раздражением понимаю: я всё ещё думаю о её губах.

Телефон снова вибрирует.

В кабинет заходит Руднев с документами.

– Доброе утро, – говорит он. – Французы подтвердили созвон. Но просят перенести на девять.

– Перенесите.

Открываю папку, делаю вид, что читаю.

– Завтра первый созвон на девять.

Руднев кивает. Но на секунду задерживает на мне взгляд. Слишком внимательно. Будто что-то понял.

– Всё в порядке? – спрашивает спокойно.

– В полном.

Закрываю папку.

– К восьми у меня будет Ксения.

Руднев молчит секунду. Потом медленно кивает и выходит.

Остаюсь один.

Перед глазами – её сбитое дыхание, красные щёки, губы, которые она кусала от волнения.

Чёрт.

Завтра в восемь.

Не знаю, что со мной сделает эта девушка. Но уже сейчас понимаю: обратной дороги не будет.

Глава 3

Глава 3

Глава 3

– Да твою ж…

Будильник орёт где-то в темноте, телефон с грохотом летит на пол, а я, не открывая глаз, пытаюсь его нащупать.

06:12.

Чёрт.

Резко сажусь на кровати и несколько секунд просто смотрю на экран.

Сердце уже колотится так, будто я опаздываю.

Хотя ещё нет.

Но внутри уже натянулась эта дурацкая тревога.

Сегодня первый день работы с Шаховым.

Полноценный.

Это тебе не на десять минут в кабинет зайти.

Целый день рядом с ним работать.

Медленно провожу ладонями по лицу и откидываю одеяло.

Работа. Обычная работа.

Тогда какого чёрта я просыпаюсь с мыслью о собственном начальнике?

В ванной холодный пол быстро приводит в чувство.

Немного.

Стягиваю футболку, забираю волосы наверх и захожу в душ.

Горячая вода шумит по плитке, а перед глазами всё равно всплывает вчерашний вечер.

Тёмный взгляд. Спокойный голос. Его руки.

Резко открываю глаза.

Да хватит уже.

Серьёзно.

Выключаю воду и тянусь за полотенцем.

На кухне тихо.

Кофемашина гудит, пока я машинально делаю завтрак и параллельно проверяю почту в телефоне.

Три письма от французов. Напоминание о созвоне. Сообщение от Полины:

«Ну как? Жива после знакомства с большим боссом?»

Фыркаю себе под нос и ставлю кружку на стол.

Очень смешно.

Через десять минут стою перед шкафом и уже начинаю беситься.

Белая блузка? Нет. Голубая? Тоже нет.

Смотрю на своё отражение в зеркале и раздражённо выдыхаю.

Да какая разница, в чём я приду?

Но пальцы всё равно поправляют воротник ещё раз. И волосы. И губы.

Твою мать.

Хватаю сумку и вылетаю из квартиры.

Метро. Толкучка. Кто-то орёт в телефон. Обычное утро.

Только мысли всё равно о нём.

Захожу в вагон, чудом нахожу место у двери и достаю телефон.

Десять непрочитанных писем. Французы, кажется, вообще никогда не спят.

Открываю почту, быстро пробегаю глазами новые правки и почти сразу начинаю печатать ответ.

Потом ещё один. И ещё.

К середине дороги у меня уже открыты: рабочий чат, таблица с правками, заметки, календарь с созвонами.

Впервые за утро мысли о Шахове немного отходят на второй план.

Работы – дохрена.

Выдыхаю, перечитываю очередное письмо и уже тянусь убрать телефон обратно в сумку, когда в голове снова всплывает вчерашний вечер.

Его взгляд.

От воспоминания по коже тут же пробегают мурашки.

Да что ж такое.

Раздражённо блокирую экран и отворачиваюсь к окну.

К моменту, когда я выхожу из метро, ладони уже снова прохладные.

Холодный утренний воздух бьёт в лицо, волосы тут же разлетаются от ветра, и я машинально убираю прядь за ухо.

До бизнес-центра идти минут семь. Иду быстрым шагом, параллельно просматривая расписание на день.

Созвон с Лионом. Встреча с юристами. Французы. Снова французы.

От количества задач начинает неприятно гудеть голова.

В холле бизнес-центра уже привычная утренняя суета.

Каблуки стучат по плитке. Охрана проверяет пропуска. Кто-то бежит к лифтам с кофе в руках.

Всё знакомое. Нормальное.

Только когда двери лифта открываются на административном этаже, по спине медленно проходит холодок.

Здесь тихо. Слишком тихо.

Будто весь этаж ещё спит.

Выхожу в коридор и машинально поправляю волосы.

Серьёзно? Ещё начни губы перед ним подкрашивать.

Раздражённо выдыхаю и иду к приёмной.

За большим светлым столом сидит женщина лет сорока пяти.

Собранные волосы. Очки. Спокойное лицо человека, которого вообще невозможно вывести из себя.

Она поднимает на меня взгляд.

– Доброе утро.

– Доброе утро. Я Ксения Белова.

– Да, Ксения Владимировна. Роман Андреевич предупреждал. Ваш кабинет рядом.

Она поднимается из-за стола, и в этот момент дверь кабинета открывается.

Сердце резко ударяет под рёбра.

Шахов выходит с телефоном в руке, что-то коротко говоря на английском.

Тёмная рубашка. Закатанные рукава. Часы на запястье.

Без пиджака он ощущается ещё жёстче.

Внезапно стало меньше воздуха.

Он поднимает взгляд.

Замечает меня.

Остро чувствую этот момент.

Его взгляд медленно проходится по коже.

– Доброе утро, Ксения.

Низкий голос цепляет где-то под рёбрами.

Сглатываю.

– Доброе утро.

Только не краснеть.

Шахов заканчивает разговор, убирает телефон и несколько секунд просто смотрит на меня.

Внимательно.

Кожа на шее начинает гореть.

– Рано приехали.

– Не хотела опаздывать в первый день.

Уголок его рта едва заметно дёргается.

– Это правильно.

Он переводит взгляд на секретаря.

– Вера Александровна, документы по Лиону через двадцать минут.

– Хорошо.

Снова смотрит на меня.

Мои пальцы сами сильнее сжимают ремешок сумки.

– Идёмте. Покажу кабинет.

Иду за ним через приёмную. В голове – звук его шагов и собственный пульс.

Надо просто пережить этот день.

Шахов открывает дверь соседнего кабинета и отходит в сторону, пропуская меня вперёд.

– Здесь будете работать.

Захожу внутрь и невольно замедляюсь.

Кабинет небольшой, светлый, с огромным окном почти во всю стену.

Стол. Ноутбук. Папки с документами.

Дверь прямо в общую приёмную.

То есть буквально в нескольких метрах от кабинета Шахова.

Теперь я постоянно буду его слышать.

Между лопаток холодок.

Шахов проходит внутрь следом за мной.

Быстро снимаю пальто и вешаю его на спинку кресла, просто чтобы чем-то занять руки.

Всё нормально.

– Доступы уже настроены, – говорит Шахов, подходя к столу. – Почта синхронизирована. Внутренние папки сейчас откроются автоматически.

Подхожу ближе и ставлю сумку рядом со столом.

Он наклоняется к ноутбуку одновременно со мной.

Слишком близко.

Его плечо почти касается моего.

По коже тут же пробегают мурашки.

Запах парфюма. Тепло его тела. Спокойное дыхание рядом.

Сердце пропускает удар.

Шахов что-то показывает на экране, говорит про документы и созвоны, а я половину слов слышу через раз.

Между нами слишком маленькое расстояние.

По спине проходит ток.

Сильнее сжимаю пальцы на краю стола, только бы стоять на месте и не шарахнуться назад.

Чуть заметно отступаю.

Шахов тут же поднимает взгляд.

Замечает.

– Напрягаю вас?

Спокойно. Без улыбки.

Но у меня от этой фразы щёки вспыхивают моментально.

– Нет.

Слишком быстро. Слишком нервно.

Сама это слышу.

Несколько секунд он просто смотрит на меня.

И чем дольше смотрит, тем сильнее мне хочется отвернуться.

– Расслабьтесь, Ксения, – произносит он. – Это всего лишь работа.

Всего лишь работа.

Только колени слабеют каждый раз, когда он подходит ближе?

Он выпрямляется и делает шаг к столу.

Наконец-то нормально втягиваю воздух.

– Через двадцать минут созвон с Лионом. Подготовьте последние правки по контракту. Вера Александровна пришлёт документы.

– Хорошо.

– И ещё, Ксения.

Поднимаю взгляд.

Шахов смотрит прямо на меня.

– Не бойтесь задавать вопросы. Мне нужен результат, а не попытка угадать, что я имел в виду.

От его голоса снова мурашки бегут по рукам.

Да как вообще можно так спокойно разговаривать?

– Я поняла.

Он ещё несколько секунд смотрит мне в глаза, потом коротко кивает и выходит из кабинета.

Дверь закрывается.

Я медленно опускаюсь в кресло и только сейчас понимаю, что всё это время стояла с идеально прямой спиной.

Плечи ноют. Пальцы тоже.

Роняю голову на руки и тихо выдыхаю.

Так. Надо просто пережить этот день.

И желательно не умереть от нервного напряжения раньше обеда.

Ещё несколько секунд сижу, уткнувшись лбом в ладони.

Пульс всё ещё колотится.

Медленно выпрямляюсь и заставляю себя посмотреть на экран.

Работа. Наконец-то.

Почта уже забита письмами.

Комментарии от юристов. Правки по таблицам. Расписание созвонов от Веры Александровны.

Открываю документы и постепенно начинаю втягиваться в привычный ритм.

Таблицы. Правки. Письма. Переводы.

Вот это я умею.

Вот здесь всё понятно.

Минут через двадцать голова наконец перестаёт быть забита одним только Шаховым.

Быстро печатаю ответ на письмо, сверяю цифры в таблице и уже нормально вхожу в рабочий темп, когда в приёмной открывается дверь.

Мужской голос что-то спокойно говорит Вере Александровне.

Пальцы сами на секунду замирают над клавиатурой.

Да чтоб тебя.

Смотрю снова в монитор. Работай. Просто работай.

Через минуту приходит сообщение от Полины:

«Ну как там жизнь в логове дьявола?»

Невольно улыбаюсь.

Печатаю ответ:

«Пока жива.»

И следом:

«Но это не точно.»

Полина отвечает мгновенно:

«Он красивый хоть вблизи?»

Закусываю губу.

Перед глазами тут же всплывает: тёмная рубашка, широкие плечи, жёсткая линия челюсти, взгляд, от которого до сих пор не по себе.

Сердце снова сбивается с ритма.

Чёрт.

Быстро печатаю:

«Полина, отстань.»

«АХАХА. Всё ясно.»

Фыркаю себе под нос и откладываю телефон.

Примерно через час голова уже начинает гудеть от количества информации.

Проверяю таблицы, сверяю цифры, разбираю комментарии юристов и в какой-то момент понимаю, что мне срочно нужен кофе.

Желательно литра два.

Выхожу в приёмную и впервые за утро чувствую, как плечи немного расслабляются.

Вера Александровна что-то печатает за компьютером.

Тихо работает кофемашина.

Из кабинета Шахова доносится приглушённый мужской голос.

Стараюсь туда даже не смотреть.

Сосредотачиваюсь на кофе.

Нажимаю кнопку. Жду.

– Привет.

Вздрагиваю и оборачиваюсь.

Климов. Начальник международного отдела, у которого я проработала последний год.

Кофе в руке, лёгкая улыбка.

– Ну как, жива?

– Пока да, – невольно улыбаюсь.

– Шахов тебя ещё не сожрал?

Тихо смеюсь.

– Судя по ощущениям, пока только морально готовится.

– Ну, значит, всё не так плохо.

Он делает глоток кофе и смотрит на меня внимательнее.

– Ты, кстати, зря боялась наверх переходить.

– А я боялась?

– Ксюш, у тебя вчера было лицо человека, которого ведут на казнь.

Снова смеюсь, качая головой.

Только сейчас замечаю, как сильно устала держать себя в напряжении всё утро.

Рядом с Климовым легко.

– Давай как-нибудь вместе пообедаем? – вдруг предлагает он. – А то ты тут совсем одичаешь наверху.

Моргаю от неожиданности.

Несколько секунд просто смотрю на него, сжимая в руках стакан с кофе.

Раньше он такого не предлагал.

– Давай, – улыбаюсь чуть осторожнее.

– Тогда спишемся.

– Хорошо.

В этот момент открывается дверь кабинета.

Улыбка медленно сползает с моего лица.

Шахов переводит взгляд сначала на Климова, потом на меня.

По позвоночнику моментально проходит холод.

Климов, кажется, вообще не напрягается.

Спокойно делает глоток кофе и кивает ему:

– Добрый день.

– Добрый, – ровно отвечает Шахов.

Несколько секунд в приёмной стоит странная тишина.

Только тихо шумит кофемашина.

Шахов снова смотрит на Климова.