Текст книги "Искорка надежды (СИ)"

Автор книги: Софья Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

По пути на завтрак я встретила отца. Он неторопливо шёл, беседуя со своим другом.

– Папа! – окликнула я его. От неожиданности он так и остался стоять с поднятой рукой.

– Ты меня напугала, – сказал он.

– Прости, я не хотела. Доброе утро! – поздоровалась я с отцом и его другом. – У меня к тебе просьба.

– Слушаю.

– Я бы хотела провести время со своим женихом. До помолвки осталось не так много времени, а мы почти не знакомы.

– Опять не терпится, – строго сказал отец. Хотя его глаза не были холодными, как обычно. – Раз обещал, проводите время. Только без глупостей.

И в миллионах галактик родители остаются родителями.

– Куда мы могли бы пойти? – спросила я.

Всё это время Клавдий стоял за моей спиной, терпеливо ожидая, когда отец снова обратит на него внимание.

– Посетите наш сад. Я думаю, ему понравится, – ответил отец.

– Боишься выпускать нас из дворца? – спросила я.

– Ты моя единственная дочь. Я боюсь за твою жизнь. Боюсь, что с тобой что-то случится.

Я кивнула. Да, я хочу жить и готова проявить гибкость в некоторых вопросах.

В столовой, где каждое утро ломятся от еды столы, было на удивление немноголюдно. За столом сидели моя мать, королева Ариадна, принцы, а совсем скоро должны были подойти отец и посол.

– Доброе утро, ваше величество, – присела я в реверансе. Чувствую себя немного неловко. – Мама, – повторила я действие, – какое чудесное утро. Как вы провели вчерашний день?

– Очень хорошо. Мы с твоей матерью обсуждали, как новые веяния в моде влияют на молодёжь. То, что раньше считалось вульгарным, сейчас кажется… пикантным.

– Согласна.

Я чувствую, что меня критикуют, но знаете что? Я многим пожертвовала, поэтому сама буду решать, как мне одеваться.

– Тристан, – нежно улыбнулась я жениху, когда он галантно выдвинул для меня стул, – я бы хотела сегодня прогуляться с вами. Скажем, в нашем зимнем саду.

Даже не обращая внимания на окружающих, я чувствую волны негатива. Не хочу смотреть, но пятно чёрной ткани и блестящих волос на фоне белых стен трудно не заметить. Его обычно идеальное лицо подпорчено лёгкой щетиной. Хотя я не думаю, что такая мелочь может испортить его образ. Он смотрит на меня и даже не пытается притвориться, что не подслушивает.

– Ты уверена? Отцы стараются держать нас на расстоянии после того случая.

Я рассмеялась, но в смехе были едва заметные истерические нотки.

– О да, я помню лицо моего папы, когда… – я набираю в лёгкие воздух, – когда он увидел нас в одной постели.

– А мой отец был доволен. Потом получил от него пару лестных эпитетов, – слегка понизив голос, парирует Тристан.

Я снова невольно бросаю взгляд на Каспиана. Трудно что-то разобрать по его лицу, но то, с какой силой он давит на вилку, наводит меня на мысль, что в голове он прокручивает чьё-то убийство.

– Как вы вчера добрались до покоев? Без происшествий?

Каспиан громко покашливает. Он не мог привлечь всеобщее внимание более очевидным способом. А значит, он всё прекрасно помнит. Кажется, алкоголя было недостаточно, чтобы стереть все события минувшего вечера.

– Спасибо за заботу, Тристан. Я спокойно добралась до своей кровати.

Очевидно, что Каспиан помнит произошедшее между нами и ему ни капельки не стыдно. Но я намерена забыть, стереть из памяти каждую мучительную минуту в плену его рук.

– Я очень рад. А я по пути встретил леди Моргану, она искала тебя.

– Это её проблемы, – буркнул принц, но потом одёрнул себя и продолжил: – мы вчера с ней повздорили, и я покинул праздник. Наверное, хотела помириться. Я бродил по замку. Леди Амелия, ваш замок завораживает. Такой утончённый, интригующий, а эти скрытые альковы, будто хранят какие-то тайны.

– О, спасибо, ваше высочество, – отозвалась мать, промакивая уголки губ салфетками. – Вы правы, в крыле, где живёт наша дочь, ещё сохранилась планировка старых архитекторов. Фрея пожелала оставить её. Любительница старины.

– Мама, – я бросила на неё предостерегающий взгляд. В ответ она улыбнулась своей обычной улыбкой.

Матушка, как и все остальные, не понимала, что каждым комплиментом нашему дворцу Каспиан передавал мне небольшие послания. Оставалось надеяться, что ему хватит благоразумия не сболтнуть лишнего.

– Сынок, ты выглядишь бледным, тебе нехорошо? – Ариадна с подозрением посмотрела на старшего сына.

Ну да, он действительно был немного бледен. Но с такой чёрной шевелюрой все будут выглядеть бледными. Хотя круги под глазами действительно о чём-то говорили.

– Я подозреваю, что Его Высочество вчера позволил себе лишнего с вином из Устилады. Оно очень крепкое, – мои слова были неуместны, но я не могла их не сказать. Вчера он покушался на мою честь, и я не оставлю это без ответа.

– Отвратительное пойло, – Ариадна брезгливо передёрнула плечами. – И зачем только Клавдий его привёз? Только дикарям такое и пить.

– Согласна с вами, Ваше Величество. Но правила этикета нужно соблюдать. Да, Тристан? Вино, которым ты меня угощал, было прекрасно, – сказать «пила бы и пила» я не осмелилась. Кому нужна невестка-алкоголичка?

– Я же говорил, – улыбнулся Тристан и взял меня за руку. – Встретимся сегодня в саду в шесть.

– Я буду ждать с нетерпением.

Тристан едва уловимо коснулся губами моих пальцев. И кажется, я услышала скрип зубов со стороны старшего принца.

В который раз разница между братьями была очевидна. Старший был полон тьмы, напористости и порока, а Тристан был добрым и заботливым, с некоторой долей невинности. Но именно Каспиан был полон эмоций и огня, и, возможно, именно это заставляло мой внутренний огонь разгораться, порождая внутри целый спектр чувств, пусть и не всегда положительных.

Тристан решал проблемы с холодной головой, он сначала всё обдумывал, взвешивал, а потом действовал. Он вёл себя как истинный правитель. Хотелось бы и мне научиться такой стойкости и мудрости.

***

После завтрака я решила посетить храм Богини. Я шла по заснеженным дорожкам, укутавшись в тёплый плащ с капюшоном. За мной следовали охранники, которые преодолевали снежные заносы с большей грацией, чем я.

Проходя мимо оружейного двора, я почувствовала сильное желание снова потренироваться с мечом. Я указала головой в сторону расчищенного дворика и спросила у охранников:

– Может быть, зайдём туда?

Однако один из гвардейцев ответил мне грубовато:

– Не положено, – Он продолжил протаптывать нам дорожку.

Я не стала его уговаривать. Хотя этот отказ и задел меня, я была готова к такому ответу. Заходя в храм, я приказала гвардейцам оставаться неподалёку от входа. Вряд ли кто-то решит напасть на меня на святой земле.

Жреца долго искать не пришлось. Он наводил порядок, собирая недогоревшие свечи в большую плетёную корзину. С момента нашей последней встречи он не изменился. Значит, после того случая Даат не пользовался магией, которая отнимала у него жизнь. Какой бы молодой ни была душа, какой в ней толк, если тело отдано в дар времени?

Я присела в реверансе и не знала, как себя с ним вести. В прошлый раз всё было так сумбурно.

– Моя принцесса, – жрец встал с колен, оставил корзину у подножия статуи и, поклонившись, подошёл ко мне, – вы пришли помолиться матери Каме?

– Я пришла к вам.

Морщинистое лицо мужчины мало что выражало, к тому же его белая борода скрывала внушительную часть. Серебристо-белая ряса добавляла ему возраста и неестественной бледности.

– Чем же я могу вам помочь?

– Вы ведь принимали участие в том, чтобы отправить меня в другой мир. А значит, вы видели, что за кулон дали мне родители.

Я с трудом расстегнула кожаные ремешки на плаще и достала свой кулон из-под платья. Обычно он сияет, словно внутри переливается огонь, но сейчас украшение больше напоминает обычную побрякушку.

– Вы знаете, что это за вещь?

– Украшение подарила вам ваша мать. Я так полагаю, это был дар памяти. Если она не могла принять участие в вашей жизни, то хотя бы отправила с вами свою подвеску.

– Вы не понимаете. Это сейчас она выглядит как обычная подвеска, но иногда кулон начинает буквально гореть. На коже остаются следы, которые напоминают ожоги, к счастью, они быстро проходят. Святой Даат, я рассчитывала, что вы сможете прояснить силу этой вещи.

– Ваше Высочество, я бы объяснил, что это за явление, если бы знал. Но не все вещи открыты для моего разума. Я призван служить Богине, но я не ювелирных дел мастер.

– Может быть, у вас есть камни, отлитые из огня? Что-то, чего я ещё не могу понять? Даат, я сейчас точно слепой котёнок, меня уже пытались дважды убить. Моя помолвка вот-вот состоится, но я боюсь до неё просто не дожить! Моя смерть ни к чему хорошему не приведёт. Я ни на шаг не приблизилась к снятию проклятия. И не смогу этого сделать, если попросту умру. А что потом? Свадьба – последний козырь отца, если что-то сорвёт наше бракосочетание, Фауст просто объявит войну, и Мэйнфилд перестанет существовать!

– Я рад, что вы наконец начали это осознавать, – сказал жрец, сложив руки в молебном жесте и вознеся их к Богине. – Но, честно говоря, я не знаю, чем могу вам помочь. Последняя надежда покинула меня.

– Вы заметили, что с момента моего прибытия снега стало выпадать гораздо меньше? Правда, морозы остаются прежними. С чем это связано?

– С тем, что земля наконец обрела свою дочь. Но вы правы, что-то не так. После вашего прибытия должна была сразу начаться оттепель. Ваш дар огня должен был растопить проклятый снег и холод. Но что-то сдерживает это.

– Дар? – переспросила я. – Что вы имеете в виду?

– Все дети Камы имеют дар огня, независимо от пола. Сила была у вашего отца и деда. Они, как правители, имели дар более сильный, чем у сестры его величества. Это поддерживает земли Мэйнфилда.

– Отец повелевает огнём?

– Нет, к сожалению, он истощил свой резерв ещё в первые годы войны со Скандарией. Теперь он просто сын Камы. Даже зажечь фитиль свечи для него невозможно.

– А мама? Она имеет дар?

– Леди Амелия лишь наследница своих земель, в ней нет никаких сил.

– Но тогда почему у меня нет огня? Я не истончала свой, как вы назвали, магический резерв. Что со мной не так?

– Смею предположить, что пребывание вне земель своей прародительницы вызвало запечатывание дара. Такое бывает, но вы всё равно останетесь наследницей короны, – поспешил успокоить жрец.

– Но, Даат, как я докажу, что я истинная наследница, если во мне не проявился огонь? Как я объясню это подданным? А если меня обвинят в самозванстве? Это же снова приведёт к войне.

– Я постараюсь найти для вас ответы на вопросы. Но не обещаю, что найду хоть что-то. Потренируйтесь призывать свой огонь. Он должен идти от сердца.

– Я считала, что разумнее от головы.

– Разумнее, – согласился старик, – но от сердца огонь будет чище.

– А мой кулон? Что с ним делать?

– Я могу просить вас прийти ко мне через пару дней?

– Конечно.

Глава 17

Уже в своих покоях, готовясь к встрече с принцем, я решила попробовать призвать огонь. Как и ожидалось, ничего не вышло. Я пыталась представить его, почувствовать жар, как он выходит за пределы моего сознания, тела и души. Даат дал мне нечёткие советы по этому поводу. Но каждый раз свеча и кусочек пергамента оставались невредимыми.

Решив оставить это на потом, я направилась в зимний сад. Отец посоветовал мне это прекрасное место. Я никогда не любила растения, но то, что сделали садовники дворца, было восхитительно. Всё напоминало огромный лабиринт, но высотой всего до талии. Кустовые розы были рассажены от ярко-красных, плавно переходящих к белым. Красивые зелёные изгороди, а между ними – двухместные скамейки. Ближе к стенам, за оградой из плюща с мелкими фиолетовыми цветами, стоял столик и пара стульев с высокими спинками. На одном из них сидел Тристан.

– Я опоздала? – спросила я, проводя ладонью по белому бутону розы и глядя на жениха.

– Боялся потеряться в коридорах, пришёл пораньше, – объяснил принц. – Я приготовил подарок.

Принц вышел из-за плюща, держа в руках небольшую круглую коробочку, обитую бархатом.

– Возможно, я спешу. Я понимаю, что даже после свадьбы ты останешься в своей стране, а мне нужно будет приспосабливаться к традициям Мэйнфилда. Но я хочу, чтобы это было на тебе в день помолвки.

Он поднял крышку, и я увидела брошь, лежащую на маленькой подушечке. В центре, над водой из голубых камней, распахнув крылья, летели две птицы. Всё переливалось и сияло.

– Это семейная брошь. Отец однажды подарил её матери, чтобы она приняла его как мужа.

– После такой красоты кто угодно согласится, – я кончиками пальцев коснулась золотой окантовки броши, боясь нарушить её сияющие переливы.

– Мать не согласилась.

– Ты шутишь? Но они же вместе.

– Я не должен об этом говорить. Это скорее слухи, чем правда.

– Если тебе тяжело об этом говорить, конечно, не стоит. Но я выслушаю, если всё же решишь рассказать, – я приняла раскрытую коробочку и, обойдя принца, села за столик. На нём уже стояли пирожные и фруктовый чай.

– Возможно, когда-нибудь…

– В любой семье есть тайны, и я не боюсь узнать о ваших.

– Ты права, – он сделал паузу, будто собираясь с силами, – мать выдали замуж силой. По словам придворных, она была жизнерадостной и очень неусидчивой натурой. Всем женихам от неё доставался только отказ. Но мой отец, тогда ещё кронпринц, такого отказа не стерпел. Он привык добиваться желаемого любой ценой, и отказ ударил по его гордости. Кто посмеет отказать без пяти минут королю в такой чести, как женитьба на их прекрасной дочери? Вот и родня матери не могла отказать, а по моему мнению, и не хотела.

– Твоя мать несчастна в браке?

– Он её сломал. Она отказалась консумировать брак, и отец взял её силой. Наша идеальная семья не так уж идеальна, – он опустил взгляд.

– Но откуда ты это знаешь? Неужели просто слухи? Ты уверен, что это правда?

– Фрея, как ты можешь рассуждать иначе, увидев девушку с синяками и содранными ногтями? Я знаю, как поступил мой отец в первую брачную ночь с моей матерью.

– Но как?

– Я подслушал разговор родственников, которые до сих пор осуждают мою мать.

– За то, что она не смогла полюбить отца?

– За то, что она не смогла покориться. По их мнению, женщина должна слепо подчиняться мужчине.

– Это бесчеловечно, – мой голос почему-то стал шипящим, а вместо лица Ариадны я увидела своё.

– Согласен. Она воспитывалась в семье со старыми устоями. Кстати, тогда она забеременела Каспаром.

Я слушала, впитывая каждое слово и представляя в своей голове все страдания королевы.

– Тогда она хотела покончить с собой. Родить ребёнка от насильника, даже если это её муж, было выше её сил.

– Продолжай.

– Каспар родился, но она не могла даже взять его на руки. Его воспитывали кормилицы и няньки. Он и сейчас для неё чуть больше, чем пустое место. Только кровь связывает их как мать и сына. К тому же, в нём открылась сила, спавшая в роду отца веками. Источники говорят, что эта сила несла за собой огромные разрушения и не поддавалась контролю, а потому её вынуждены были запечатать. Как и каким образом сила проснулась вновь, неизвестно. А Каспар, как первый претендент на трон, должен иметь до коронации жену. И, чтобы не смешать свой огромный дар с силами невесты, выбирали из семей без способностей.

– Моргана такая, – тогда понятно, почему ему всегда плевать на невесту. И мне стало боязно от того, что я привлекаю внимание Каспара.

– Но, как тогда сумел родиться ты? Неужели он снова… – закончить фразу мне не хватило мужества, но Тристан всё понял.

– Возможно, я и не должен был родиться. Но в то время буйствовала холера, и Кас очень серьёзно болел. Отец не знал, как уговорить мать лечь с ним в постель, но ему нужен был наследник. Поэтому он обратился к травникам. У нас в королевстве их много. Они дали ему отвар, который позволил зачать ребёнка без применения силы.

– Опоил? Она сама его пожелала?

– Да. Но у этого настоя есть особый эффект. Если переборщить, то мужчина больше не пожелает женщину, которой давал питьё. А отец так боялся остаться без наследника, что перестарался. После близости отец перестал желать мать, а мать и так не желала его. Теперь они что-то вроде партнёров. Но у отца огромный послужной список любовниц. Ходят слухи, что последней его фавориткой была старшая сестра Морганы.

– А мать?

– Я не знаю насколько это правда, но когда мне было не больше пяти лет, я подслушал, как придворные сплетничали о том, что отец казнил возлюбленного матери. Больше отношений у неё не было. Полагаю, она рассчитывает пронести свою любовь сквозь эту жизнь и найти в следующей.

– Тристан, ты правда веришь во всё это?

– Скорее да, чем нет. Когда Кас был маленьким, он никак не мог понять, почему мать так холодна с ним. Но уже с детства он был копией отца, а со временем это сходство лишь увеличивалось.

– Это чудовищно, Тристан. Вы не заслужили такого детства.

– Я рассказал тебе это всё не для того, чтобы вызвать жалость к себе или брату. Ни в коем случае. Я хочу сказать и доказать, что не притронусь к тебе, пока ты сама того не пожелаешь. Я не хочу ломать тебя и принуждать. Хватит искалеченных судеб.

– Тристан…

Я благодарна, что принц установил такие границы в наших отношениях и не пытался навязать мне что-то против моей воли. Я хочу, чтобы он видел во мне нечто большее, чем просто супругу.

Мысль о том, что принц Каспиан мог бы поступить так же, как его отец, пугает меня. Но в то же время я не верю, что такое могло произойти на самом деле. Да, старший принц не отличается терпением и выдержкой, но он не был груб. Скорее, он был просто напорист.

Эта история пролила свет на многое. Она показала, как по-разному произошедшее с матерью повлияло на сыновей. Один из них пытался бунтовать и обратить на себя внимание, а другой научился жить с холодной головой, негласно поклявшись себе не повторять судьбу своей семьи.

Я поднимаюсь со стула и обхожу полукруг столешницы. Принц встаёт следом, с подозрением следит за мной. Да, я не умею соблазнять мужчин, во мне нет этой искры.

Я жутко волнуюсь. Я хочу вернуть своё право первого поцелуя, сделанного по своей воле.

Он смотрит на меня с восхищением, когда я хватаю его за лацкан сюртука. Он не знает, что так я пытаюсь унять волнение. Он берёт меня за руку, и я отпускаю ткань.

– Помни, что только по твоей воле… – его шёпот стих, а фраза так и осталась незаконченной. Я прижимаюсь губами к его губам, ощущая покалывание его лёгкой щетины на своей коже. Неумело целую сначала верхнюю, а затем нижнюю губу, вдыхая аромат фруктов и мёда. Принц прижимает меня к себе, проводит пальцами по спине, от чего у меня по коже бегут мурашки. Он снова смотрит в мои глаза, а я вижу в них своё отражение. Принц нежно повторяет мои движения, от чего внутри всё меняется местами, в голове каша, а в ногах совсем нет сил.

– Я помню, что всё должно быть обоюдно, – прерываю долгое молчание.

– Так оно и было, – он коротко целует мой висок и прекращает обнимать.

Краем глаза замечаю движение позади принца. Тристан не замечает моей заминки, он всё ещё поглощён моментом нашей внезапной близости. От нас стремительным шагом удаляется Каспиан. Но что ему тут было нужно? Иногда мне кажется, что он меня преследует. Тристан достаёт из кармана часы и хмурится.

– Прости, я должен уйти. Отцы который день созывают совет, чтобы составить наиболее выгодный договор. Мы тоже приглашены. Кас, наверное, уже там.

Я делаю невозмутимое лицо и тянусь за коробочкой с брошью.

– Идите, а я обещаю надеть её на помолвочное платье.

Он снова целует мою руку и со вздохом сожаления уходит вслед за братом.

Глава 18

Возвращаясь в свои покои, я пыталась понять, что я почувствовала, когда поцеловала Тристана, а затем, когда нас застал Каспиан. Я была зла на старшего принца, но не могла выбросить из головы наши страстные объятия.

Наш поцелуй с Тристаном в этот вечер был особенным. Мы словно пытались вызвать друг в друге чувства, которых не было. Нам было хорошо вместе, но только как союзникам и друзьям. С Каспианом же мы были похожи на пару любовников, воспламеняющихся от одного лишь взгляда.

Химия, которая каждый раз возникала между нами, была невероятной, но в то же время пугающей. Такая любовь могла быстро вспыхнуть, но так же быстро угаснуть, спалив всё вокруг. Я хотела защитить себя и своё сердце от боли. Парни вроде Каспиана оставляют после себя лишь руины, не жалея ни о чём. Я не была готова к такому, и у меня точно не было возможности вести себя так, как мне заблагорассудится.

Просто такого никогда раньше не случалось, ни один молодой человек не желал так отчаянно растворить меня в своих объятиях. А что, если всё дело в наших силах? Возможно, они действуют на нас как магнит? Это не симпатия и уж точно не влюблённость, а лишь инстинкт.

Хотя, если честно, меня не просто тянуло к Каспиану, он мне нравился. В нашу первую встречу он заинтересовал меня как человек, но, конечно, я не могла не обратить внимания на его внешность. Разве есть хоть одна дама в здравом уме, которая не обратила бы внимания на внешность старшего принца? Бывают такие типы парней, внешность которых особенна, она привлекает, манит, интересует. Может быть сколько угодно красивых, но лишь один уникальный. Каспиан был таким. Он был уникальным, выделяющимся, запоминающимся. Его невозможно было не заметить в толпе людей. Наверное, у меня не было шансов ещё в нашу первую встречу.

Я не успела додумать свою мысль, как в тишине длинных коридоров отчётливо послышался чей-то плач. Я всегда была чувствительна к чужому горю, а воспоминания о бедной плачущей девушке накануне были ещё свежи в моей памяти.

– Вы это слышите? – спросила я у гвардейцев.

Один из них пошёл на звук, а другой подошёл ближе ко мне, держа руку на эфесе меча. Первый крался как хищник за своей жертвой, делая бесшумные шаги. Я тоже оглядывалась, прислушиваясь к звукам вокруг. Возможно, где-то рядом был очередной убийца, и это был его искусный обманный манёвр.

За окном темнело, но снег почти не шёл. Лёгкие хлопья пролетали, но и те, при желании, можно было пересчитать. Солнце спряталось за тёмными облаками, и лучи, пробиваясь сквозь облачную вату, приняли фиолетовый оттенок. Словно все остальные цвета выключили, и остался только этот.

– Я нашёл её, ваше высочество. – Гвардеец держал за руку какую-то девушку.

Её лицо было красным и опухшим от слёз. Одной рукой она крепко сжимала ладонь гвардейца, а другой вытирала слёзы со щёк или прикрывала лицо – было не совсем понятно. Девушка вырывалась и пыталась освободиться, упираясь ногами в пол, но это не помогало.

– Вот. Пряталась за родовым гобеленом. Прикажете обыскать? – глаза гвардейца загорелись, видимо, от перспективы обыскать девушку.

– Нет. Мы идём в мои покои. Она с нами.

Возможно, я поступаю неправильно, но интуиция молчала. Я не чувствовала опасности или обмана, а потому спокойно направилась в свои покои с заплаканной девушкой, чтобы понять, что привело её в такое состояние.

В покоях было чисто, тепло и тихо. Тут и там горели свечи разной величины. Я к этому привыкла. Это не энергосберегающие лампы, но любой огонёк дарует тепло, а мне его так не хватает последнее время.

Девушка без лишних слов вошла вслед за мной, а за её спиной захлопнулись двери. Она стояла у порога, опустив голову и сложив руки в замок.

– Проходи и поделись со мной, почему ты плакала. Я обещаю наказать виновного, – сказала я тоном, не терпящим возражений.

– Нет, ваше высочество, никто не смел меня обижать, – нежным голосом отозвалась девушка.

– Разве? Твое милое личико в слезах, красный нос и опухшие веки говорят об обратном. Как твоё имя?

– Меня зовут Анисса, ваше высочество.

Где-то я уже слышала это имя. Ах, да.

– Твоя мать жаждет видеть тебя в любовницах моего жениха, – сухо заключила я. Для неё мои слова были как пощёчина, которые она так часто получает.

– Она. Не я.

Гордая девушка. Не падает на колени, вымаливая милости.

– Так значит, у тебя нет видов на моего жениха?

Медленно хожу от камина до столика и обратно. Этот приём я переняла у отца. Когда он делает серьёзное лицо и начинает так ходить, советники готовы на всё, лишь бы порадовать государя.

– Принц Тристан для меня лишь гость из Скандарии и гарант того, что война прекратилась.

– Разумно, – кладу палец на нижнюю губу, – тогда, отчего же твоя мать желает уложить тебя в постель с ним?

А вот тут гордость дала слабину. Анисса снова расплакалась. Грудь, сдавленная корсетом, часто и рвано вздымалась.

Матушка беспокоится об отце, который, к сожалению, не самый хороший игрок. Из-за его долгов мы практически разорены. Если я не стану фавориткой принца Тристана, моё будущее будет незавидным. У меня нет приданого, и как только об этом станет известно, никто не захочет брать меня в жёны.

Неужели никто не захочет жениться на симпатичной и умной девушке, пусть и в затруднительном финансовом положении?

Родители видят больше всего выгоды в отношениях между мной и скандарским принцем. Точнее, матушка видит. Отец продолжает играть с целью отыграться.

И ты согласна на это? А как же гордость? Чувство собственного достоинства? Родовитая девушка, а согласна на такое.

А вы? Наша будущая королева, а ведёте себя как девица из борделя. То с лордом спите, то с женихом. Так вам ли осуждать меня?

Что ты сказала?

От моего тона Анисса побледнела и попятилась, но упёрлась в дверной косяк, не имея возможности увеличить расстояние между нами.

Лишь то, что говорят леди.

Я думала, ты умнее старых куриц, не видящих дальше своих пестрых юбок, но ты, леди Анисса, такая же глупая девица. Сейчас подчинишься родителям, а позже ляжешь под тех, кто им выгоднее. Удобно, согласись? Отец проигрывает, а ты отрабатываешь его долги. Так чем же в итоге мы будем отличаться друг от друга? Обе как девицы из борделя.

Грубость – удел мужчин на войне. Женщина может убить лишь словом.

Но я разозлилась на лже-Фрею, которая посмела очернить моё имя, посмела отдаться лорду Рику. Ещё одна глупышка, пошедшая на поводу у мужчины.

Вижу, как больно ранят мои слова. Но так даже лучше. Не хочу видеть слабость и робость в лицах девушек. В памяти свежа история Тристана о судьбе его матери. И то, что я вижу сейчас, в лице Аниссы, напоминает мне о сломленной судьбе королевы Ариадны.

Глупая, глупая девчонка. Я хотела верить, что ты крепка духом, но, видимо, твой удел – рыдать за гобеленами после пощёчин матери.

Она раскрыла дверь и откровенно сбежала из моих покоев.

Подхожу к рабочему столу, просматриваю некоторые документы, которые отец мне доверил. Ничего не могу разобрать. В голове ворох ненужных мыслей о том, как Фауст надругался над супругой и как низко падёт Анисса, идя на поводу у родителей.

Со злости сбрасываю всё со стола. Пергамент разлетается по полу. Чернильница опрокидывается на ковёр, и синей липкой лужицей пропитывает узор.

Тяжело дышу. Будь проклята Анисса, будь проклят Каспиан. Будь проклят Мэйнфилд. Чудовищный мир с животными нравами.