Текст книги "Феечка в драконьей академии (СИ)"
Автор книги: Софья Дашкевич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 17
Мне всегда казалось, что в одиночестве нет ничего страшного. Более того, когда-то я к нему стремилась, жаждала его всеми фибрами души. Посудите сами: в детстве я жила с мамой и маленькой сестрой, которая вечно шумела, распевала нескладные песенки и таскала мои вещи. Потом была фейская школа-пансион, – и снова соседки, хиханьки-хаханьки, – словом, никакой неприкосновенности. И, наконец, академия. Общежитие со всеми вытекающими. Я так мечтала заработать на собственное жилье, поселиться в домике, где никто, абсолютно никто бы меня не дергал! Воображала, как буду сидеть в тишине и безмятежности, продумывать будущие картины, творить… И вот моя мечта сбылась. По крайней мере, отчасти: меня переселили в отдельное тихое помещение безо всяких соседей. Только никакой безмятежностью в нем не пахло, – разве что плесенью и сырыми тряпками, – а творить было попросту нечем, ибо кисть у меня отобрали.
Это была не совсем темница. Ни цепей тебе, ни надзирателей. Сразу после допроса следователи о чем-то посовещались с Копперброком, а потом меня под белы рученьки препроводили в подвал. Я пыталась выяснить, что происходит, что со мной будет дальше, расспрашивала капитана Ристреда, – так представился дракон, которому поручили вести дело Деррика, – но он молчал и всячески косил под глухонемого. Видимо, допросы работают только в одну сторону: меня допытываться можно, а этих в мундирах – нет.
Не сказать, что я сильно расстроилась или удивилась, когда меня заперли в этой тесной комнатушке. Уже на десятой минуте допроса в кабинете ректора стало понятно: ничего хорошего можно не ждать. У меня возникло стойкое ощущение, что приговор мне вынесли еще до того, как я села напротив следователя и раскрыла рот, чтобы представиться. Капитан Ристред вел себя так, словно вся наша беседа – лишь формальность. Пустая, раздражающая, бессмысленная волокита. Не поднимая взгляда, он заполнял какие-то бумаги, размашисто черкал пером и задавал вопросы из разряда:
– Вы знакомы с Дерриком Сольвброком? Вы говорили, что являетесь его невестой, несмотря на то, что никто не может этого подтвердить? Вы встречались с ним сегодня? Вы были на таком-то этаже?.. Вы подтверждаете, что упоминали проклятый пепел?
Причем к каждому своему вопросу Ристред неизменно прибавлял: «Да или нет?» Как будто намекал, что ничего лишнего выслушивать не намерен. Я пыталась отвечать более распространенно, пускалась в подробности, но капитан тут же перебивал меня:
– Вы подтверждаете, что у вас в руках было некое вещество, купленное у ведьм? Да или нет?
– Да, – вынужденно согласилась я. – Но это была просто мазь, к тому же – не моя. Ее мне дал Манфорд Копперброк, внук ректора, потому что я повредила плечо.
На сей раз капитан даже оторвался от своих записей:
– Вы можете подтвердить свою травму?
– Да, конечно! – воспряла духом и расстегнула верхнюю пуговичку на платье, обнажая левое плечо, но меня ожидал неприятный сюрприз.
Ведьмина мазь, чтоб ее, свое дело сделала: от синяка не осталось и следа. Как дура я таращилась на абсолютно невредимую кожу и не знала, что говорить дальше.
– Это все мазь… – лихорадочно пробормотала я. – Она просто вылечила…
Но было поздно. Капитан утратил всякий интерес к моему плечу и снова уткнулся в бумаги.
– Вы покидали академию несколько дней назад? Да или нет? – спросил он безразлично.
– Да. Дело в том, что мы искали Манфорда, потому что он пропал… Спросите его! Там был еще Деррик. И Мэл… – моя решимость таяла с каждым словом.
Пожалуй, я бы и сама себе не поверила. Все складывалось против меня: Деррик по понятным причинам дать показания не мог, Мэл, похоже, задалась целью избавиться от меня, а Манфорд… Я сама с ним договорилась никому не рассказывать про нашу встречу в лесу, чтобы не всплыл инцидент в галерее королей.
– Спросите ректора Копперброка! – осенило вдруг меня. – Он лично отправил меня на поиски Манни…
– Я уже беседовал с ним. Он сказал, что никуда вас не посылал, и что его внук вернулся в академию самостоятельно.
Я хотела возразить, но вовремя прикусила язык. Возражать-то было нечего! Формально Копперброк в тот вечер просто угрожал мне: мол, если с Манфордом что-то случится, пеняй на себя. И из замка я улетела по своей воле, никого не предупредив. А самое ужасное – Ристред уже поговорил с ректором, и тот наверняка изложил ему свою версию событий. Версию, по которой его внук был чист и невинен, будто агнец, а все беды исходили исключительно от меня.
– Я не летала в Крейвик, клянусь! – предприняла последнюю отчаянную попытку достучаться до дракона-бюрократа.
– То есть вы подтверждаете, что осведомлены, где можно приобрести запрещенные вещества, зелья и артефакты? – невозмутимо уточнил Ристред, и уже в самой постановке вопроса мне послышался скрежет железного засова на моей камере.
Так что чего уж было такого неожиданного, когда меня и впрямь заперли в подвале?
Ночка выдалась кошмарная. Какой уж там сон! От каменного пола веяло могильным холодом, а потому я сидела на скрипучей продавленной койке, поджав под себя ноги, и старалась не шевелиться, – каждый звук разносился эхом и нагонял страха. Где-то в соседнем помещении методично капала вода, в узкое горизонтальное окошко под потолком через решетку едва проникал свет луны и ложился на стену белесыми клетками, словно с издевкой приглашая поиграть в классики.
Но меня изводили не холод и не гнетущая тюремная атмосфера. Больше всего я мучилась от неизвестности. Что сейчас с Дерриком? Где он? Его забрали в королевский замок, или лекарь запретил переносить принца? Чувствует он что-нибудь, слышит, помнит, или его сознание медленно угасает? Осмелится ли Манфорд пробраться в палату, чтобы закончить свое черное дело, или не рискнет, пока в академии следователи?..
Уверена я была только в одном: король сделает все, чтобы спасти сына. Скорее всего, уже на рассвете сюда прибудут маги из гильдии, лучшие лекари, а, может быть, и кто-то из фей. Талея, скажем, или кронфейские представители. Привезут всевозможные эликсиры… День-два – и Деррик встанет на ноги. Другое дело, знает ли он сам, кто его отравил, или поверит в ложь ректора и наветы Мэлины. И доживу ли я вообще до этого момента? Как ни крути, драконы скоры на расправу. Им нанизать чьи-нибудь головы на пики проще, чем жрицам из храма развесить ленточки ко дню муз. Вдруг это вообще моя последняя ночь, а во время допроса Ристред подписывал решение о казни?
На цыпочках я подобралась к окну и вытянула шею, стараясь разглядеть хоть что-то снаружи. Увидеть небо, звезды, траву, на худой конец… Но снизу мне открывалась не самая живописная картина: высокая стена и над ней, словно всевидящее око палача, бездушное ночное светило.
– Пресвятые музы, помогите! – шепотом взмолилась я. – Не оставляйте меня…
И в ту же секунду на луна спряталась за чернильной тучей. Может, это знак такой, что музы от меня отвернулись? Им-то я чем насолила? Вздохнув, я уже хотела высказать в адрес своих нерадивых покровительниц что-то нелестное, но, к счастью, не успела. Потому что с улицы до меня донесся хруст веток и шелест ткани.
Материализовав крылышки, я вспорхнула повыше и прижалась носом к ледяному стеклу.
– Кто там? – обратилась к пустоте.
Сначала ничего не происходило, а потом передо мной будто из ниоткуда возникло бледное встревоженное лицо Кайсы. Она так резко наклонилась к окну подвала, что я невольно отпрянула, едва не заработав разрыв сердца.
– Виана, ты здесь?! – она сложила ладони козырьком, всматриваясь в темень.
– Да! – Отдышавшись, подлетела снова. – Ты что тут делаешь?
– Лейгард принес мне это! – Алая помахала ножовкой, которую я сотворила днем. – И я… Я долго думала… А если ты ни в чем не виновата?
– Если?! – горько усмехнулась. – Очень по-товарищески!
– Слушай, я тоже не ясновидящая! Откуда мне было знать, что случилось?! Я и сейчас не знаю!
– Ну и проваливай тогда! – разозлилась я. – Иди и дальше слушай Мэл и своего приятеля Бранда!
– В том-то и проблема… – Кайса подобрала подол и присела на корточки. – Ректор вызвал сюда Талею, и Бранд слышал, что следователям это не понравилось. Мол, сейчас начнется дипломатическая тягомотина, тебя заберут… И они вроде как хотят устроить досудебную расправу. Потому что если убийцу упустят, король будет в ярости.
– Прекрасно. Ты попрощаться пришла?
– Нет! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Тебе надо улетать, Ви, как можно скорее! Возвращайся в Тайфо! Наши тебя точно не выдадут, да и смертной казни у нас нет, – Кайса нервно оглянулась, приблизилась к окну и прошипела: – Отойди!
– Что?.. – растерялась я. – Зачем?
– Отойди, кому говорят!
Вид у Кайсы был до того решительный, что у меня отпало всякое желание переспрашивать, и я послушно отлетела в сторонку. И очень вовремя: меня чуть не окатило фонтаном осколков, – алая выбила стекло. Следом на пол полетела моя алмазная самодельная ножовка.
– Только прошу тебя, если что – меня тут не было! – бросила напоследок Кайса и скрылась из виду так же быстро, как и появилась.
Я оцепенела, силясь осознать, что вообще произошло. Алая все-таки спасла меня? И меня действительно хотят казнить на скорую руку, пока в академию не слетелись высокопоставленные феи? Все это походило на дурной сон. Из лучшей студентки и невесты принца я превратилась в беглую преступницу! Ну, без пяти минут беглую, – распилить решетку еще успеть надо. Воистину чудесная метаморфоза!
Впрочем, варианта у меня осталось всего два: либо стоять тут и сетовать на судьбу, либо поблагодарить муз за какую-никакую помощь и взяться за ножовку. Само собой, я выбрала последнее.
Почему-то в моем воображении это выглядело гораздо проще. Я никогда еще ничего не пилила, но мне представлялось, что это не сложнее, чем морковку для супа порезать. Прутья ведь у решетки тонкие, почти как мой мизинец. Казалось бы: пара движений – и вот он, путь на свободу.
Ан нет. Несмотря на жуткий холод, я очень скоро взмокла насквозь. Орудовала ножовкой, борясь с навязчивым желанием заткнуть уши: металл не спешил сдаваться под натиском алмазных зубьев. Душераздирающе визжал, скрипел, как будто хотел взять меня измором. О, как же мне повезло, что я не музыкальная фея! Слух мой явно пострадал, после эдакой какофонии не то что фа от фа диеза не отличишь, а с легкостью перепутаешь флейту с валторной.
Сначала я еще осторожничала. Полосну по решетку – и замру, проверяя, не набежало ли драконов по мою душу. Потом пыталась пилить медленно, – ну а вдруг так получится тише? Тоже не помогло. То есть нет, решетка подвывала уже не так громко, зато отчаянно и протяжно, словно неупокоенный дух шакала. Поэтому я плюнула на танцы с бубнами и стала пилить изо всех сил. Успею – отлично, нет – хотя бы буду знать, что старалась.
Тяжелая и долгая борьба с решеткой завершилась со счетом «три-ноль» в мою пользу: три прута поверженными упали к моим ногам, а у меня осталось ноль сил и ноль нормальной одежды. Платье можно было выжимать, волосы прилипли ко лбу, онемевшие и покрасневшие пальцы дрожали.
По-хорошему, мне стоило бы убрать еще хотя бы один прут, – тогда бы я вылезла из окна без труда, но на улице уже начало светлеть. На небе зажглись первые желтые всполохи – предвестники рассвета, и рисковать, дожидаясь драконов, я не хотела. Вдруг они ящеры только с виду, а в душе – жаворонки? К тому же, я не была уверена, что физически смогу еще хоть раз провести ножовкой взад-вперед. Неудивительно, что Лей в столярке заработал себе такие мышцы!
Стянув с себя платье, я намотала его на кулак и аккуратно выбила из рамы оставшиеся осколки, чтобы не пораниться. Осмотрела себя, примерилась к дыре в решетке… Должна пролезть! Ужмусь как-нибудь. Втяну живот, сложу плечи…
Так, Ви. Ты сильная, ты справишься. Одеваемся – и вперед! И я уже подняла руки, чтобы накинуть платье обратно, как вдруг услышала из коридора мужские голоса. Желудок скрутило узлом, сердце подскочило к горлу. Быстрее! В пекло наряды, уж лучше прилететь домой одном нижнем белье, чем при полном параде предстать перед палачами.
Я ломанулась к окну, просунула голову и руки, и лишь потом убрала крылья. Правое плечо, левое… Грудь прошла – отлично! Талия проскользнула со свистом… А вот на бедрах удача меня покинула. И зачем я съела все, что принес Лей?! Ну же, милые мои фейские булочки, сожмитесь!.. Чуточку совсем!
Без толку. Я трепыхалась, как пташка на привязи, хваталась за мокрую от росы траву, силясь подтянуться, но лишь вырывала из земли пучок за пучком. Не спаслась, так хоть газон прополола! Стиснув зубы, я елозила, крутилась, пыталась втиснуться и так, и эдак, но с каждым движением как будто застревала еще безнадежнее. Теперь у меня даже обратно не получалось вползти, – грудь наотрез отказывалась возвращаться внутрь, а филейке явно больше нравилось в подвале.
Катастрофа! Провал! Фиаско! От досады и беспомощности у меня аж слезы выступили. Что ж, зато следователь скажет мне спасибо: ему не придется меня казнить, я и сама с этим отлично справилась!
Я зажмурилась, рванулась вперед… Но обломок решетки больно впился в бок, и я обреченно повисла, передавленная пополам. Отомстила-таки, мерзкая железяка!
Ну, вот и все. Осталось смириться и с достоинством принять несправедливый приговор. Ну, если в моем положении вообще можно говорить о достоинстве…
– Кто посмел сотворить это с моей невесткой?! – внезапно прорычал у меня пониже спины Тарвин Гульдброк.
Да-да, это был точно он! И хотя я не могла развернуться и заглянуть в подвал, а на пятой точке третий глаз у меня пока не раскрылся, этот надменный поставленный баритон я бы ни с чем не спутала. Гораздо интереснее, как он узнал меня по панталонам и округлостям, но об этом я решила задуматься как-нибудь в другой раз, в более комфортных условиях.
– К ней никто и пальцем не прикасался. Я точно распоряжения такого не давал! – сухо отозвался спутник Тарвина. По всей видимости, капитан Ристред.
– Да вы вообще осознаете, что безо всякого суда пытали будущую жену будущего короля?! – бушевал братец Лея. – Виана! Ты слышишь меня?! – теперь он обращался уже к моим панталонам.
Хвала музам, после душа я выбрала самые презентабельные, с кружевной оторочкой!
– Слышу, – уныло подала голос.
– Он причинял тебе боль? Издевался? Это он заставил тебя раздеться? – Вопросы сыпались из Тарвина, как из рога изобилия. – Он надругался над тобой?!
Я хотела заверить герда золотых, что моя девичья честь не пострадала, но капитан Ристред не дал мне и слова вставить.
– Побойтесь огненного владыки, герд Гульброк! – возмутился он. – Я нахожусь на службе у короля и никогда бы не преступил закон.
– О, а отправлять ее на казнь, значит, не преступление?
– Никто ее не казнил! Я всего лишь послал королю предварительное заключение. Вы что, не видите? Она же пыталась сбежать! Стало быть, вина на ней все-таки есть. Ректор Копперброк уверен, что…
– Ректор Копперброк был старым маразматиком, еще когда я учился в академии! – отрезал Тарвин.
Сзади воцарилась неловкая пауза, и, хотя мне до смерти хотелось увидеть реакцию следователя на подобную дерзость, я боялась даже пошевелиться.
– Пораскинь мозгами, сержант, – брат Лея понизил голос, и мне пришлось задержать дыхание, чтобы не пропустить ни слова. – Если, конечно, фуражка тебе их не расплющила окончательно…
– При всем уважении, герд Гульдброк, я – капитан! – оскорбился следователь.
– Это пока! – Тарвин то ли кашлянул, то ли усмехнулся. – Ты же понимаешь, что скоро трон займет новый король? Да-да, я в курсе, ты болеешь за Деррика. Но кто знает, очнется ли он, и будет ли в здравом уме... Ты готов поставить голову, что престол достанется ему?
Капитан Ристред красноречиво промолчал. Вот тебе и верность своему клану! А ведь он тоже из серебряных и, по идее, должен верой и правдой служить Деррику. Во всяком случае, пока тот все еще жив – и пока он принц.
Тем временем, Тарвин, явно довольный тем, что нащупал у собеседника слабину, продолжил:
– Совет уже склоняется на нашу сторону. Ты не слепой и, судя по погонам, не дурак. А значит, должен понимать, что настало время золотого клана.
– Это решать не мне… – вяло возразил Ристред.
– Ясное дело! Но ответь себе на один простой вопрос: ты хочешь продолжить карьеру в управлении внутренней безопасности?
– Да, но...
– Вот и молодец, – снисходительно похвалил капитана Тарвин. – А теперь вопрос номер два: как ты думаешь, если вдруг мой брат взойдет на трон, будет он тебе благодарен за то, что ты сделал с его возлюбленной? С феей, которая должна даровать ему силу и наследников?
От такого резкого перескока с политических интриг к теме наследников у меня даже глаз задергался. Прилетели, называется! Из огня – да в полымя! И ведь так сразу не разберешься, кто из них хуже: следователь, который норовит повесить на меня отравление Деррика, чтобы выслужиться перед королем, или Тарвин, который спит и видит, как его брат заделывает мне детишек! Музы, да что не так с этими драконами?!
Ристред будто воды в рот набрал, – обдумывал, наверное, речь золотого герда, – а вот мне висеть безмолвным мешком надоело.
– Я не буду ничего даровать Лею! – запротестовала я.
– Вот видите?! – Тарвин снова перешел на официальный тон. – До чего вы ее довели! Она же себя не помнит от страха… Вытащите ее! Сию же секунду!
– Но я не могу… Мне приказали найти того, что стоит за отравлением…
– Здесь этого мерзавца точно нет! Освободишь мою невестку, а потом ищи хоть с утра до ночи, у тебя весь день впереди!
– Я не помовле… – упрямо вмешалась я, но тут меня схватили за лодыжки и потянули назад, как репку из грядки.
Остов решетки вонзился под ребра, и я завопила, чувствуя, что еще немного – и меня разорвут на двух полуфеечек. От боли вокруг все потемнело, я чуть сознание не потеряла.
– Остолоп! – рявкнул Тарвин. – Руки убрал!
Давление ослабло, а затем кто-то фамильярно похлопал меня по бедру.
– Не волнуйся, все позади! – ласково сказал герд золотого клана. – Скоро мы вызволим тебя, и ты полетишь домой.
– В Тайфо? – выдохнула, не веря своему счастью.
– Ну зачем же? – Тарвин гортанно рассмеялся. – Твой дом теперь в Аурвире, дорогая.
Глава 18
Каждому иногда бывает нужно время на раздумья. На то, чтобы переосмыслить свою жизнь и что-то понять. Так вот, у меня этого времени, пока я торчала в окне подвала, было предостаточно.
И чем дольше я прокручивала в голове последние события, – от расставания с Леем до якобы спасения меня от казни, саму возможность которой, кстати, капитан Ристред всячески отрицал, – тем сильнее убеждалась в том, что мой золотой товарищ вполне мог быть причастен к отравлению.
Да, Манфорд давно точил зуб на Деррика. И да, внучок ректора зарекомендовал себя как трусливый подлец и подлый трус в одном флаконе. К тому же, однажды он уже провернул подобный фокус. Но вот в чем загвоздка: если он такой уж слабак, и если ему прилетело от дедушки даже за то, что он случайно стукнул меня тренировочным мечом на фехтовании, то стал бы он нарываться на проблемы с самим королем? Это, как-никак, требует отваги и безрассудства, а Манфорд этими качествами не обладал никогда. И потом: в чем его выгода? Ради чего ему такие проблемы? Просто покуражиться? Глупо даже для него. Если уж кто и выиграл от всего этого кошмара, то только Лейгард.
Он ведь предлагал мне стать его женой! И перспектива усесться на драконий трон перестала казаться ему такой уж отвратительной. Может, он и не грезил о власти, но корона сулила ему другой ценный бонус: шанс на ближайшие сто лет отвязаться от старшего братца. И трудно его в этом винить! Мне довелось пообщаться с Тарвином от силы час, и этого хватило с лихвой. Он ведь гнул свою линию с упрямством горного барана. Прибавить к этому уникальную способность слышать только то, что ему слышать хочется… Туши свет! Будь у меня такие родственнички, я бы на все пошла, чтобы от них свалить. Проклятый пепел кому-то подсыпать? Не вопрос, хоть лопатой накидать!
И ведь какое интересное получается совпадение: Деррика вывели из игры аккурат после того, как я сообщила Лею, что ухожу к его сопернику. Сначала золотой пытался уговорить меня на сделку, а когда я отказалась, меня тут же бросили в подвал, нагнали страху, мол, из него одна дорога – на эшафот. А потом – раз! – и снова на горизонте Тарвин с его матримониальными планами. Ну а кто станет сопротивляться браку, если единственная альтернатива ему – казнь? Между Аурвиром и плахой любой дурак выберет пещеры золотого клана! То есть, формально, Лейгард вроде и ни при чем, все сделал руками Тарвина, но действительно ли меня спасли? Или это была всего лишь тщательно разыгранная многоходовка?
Когда в подвале появился сам Лей, я только убедилась в своей правоте. Вытащить он меня пришел, скажите на милость, какое благородство! Рассчитывал, видимо, что стоит ему распилить решетку, как я свалюсь в его объятия перезрелой грушей, рыдая от счастья. А как убедительно он изображал сочувствие! Лица его я, разумеется, видеть не могла, зато голос золотого так и источал искреннюю поддержку.
– Тебе не больно? – участливо поинтересовался он, орудуя ножовкой.
– Ну что ты, даже приятно! – саркастично ответила я.
– Не злись, Ви! Я не мог оставить тебя здесь… – из его уст разве что елей не капал. Не дракон, а сестра милосердия! – Знаю, ты против всей этой затеи с браком, но сейчас это лучший выход. И я считаю, что поступил правильно. Твоя жизнь дороже всего! Можешь ругаться, сколько угодно, но это факт.
О, нет, ругаться я как раз не собиралась. Особенно, пока меня тисками держала проклятая решетка. Спугни я Лея раньше времени, он бы снова бросил меня здесь вариться в страхе и отчаянии. Слишком долго я пребывала в блаженном неведении, считала его своим другом. Играла с ним в бирюльки, пока он уделывал меня в шахматы. Достаточно! Драконы только прикидываются прямолинейными варварами и диковатыми солдафонами, на деле их главное оружие – даже не огонь, а коварство. И справиться с ними можно только этим же самым оружием.
– Ты прав, – вздохнула с деланным раскаянием. – Что бы я без тебя делала?.. Это ведь ты попросил Тарвина вступиться за меня?
– А кто же еще! – гордо подтвердил Лей, не подозревая, что сам себе подписывает приговор.
– Как думаешь, есть шанс, что он не заберет меня в Аурвир?
– Вряд ли. – Золотой покачал решетку, но она пока не поддавалась, и он вновь взялся за ножовку. – Там безопаснее. Да ты не волнуйся, рядом будет Найла, пусть занимается свадьбой… Чтоб тебя, рука отваливается! – последняя фраза относилась уже не ко мне, а к упрямой железяке.
– Но мы ведь потом отменим свадьбу, да?
– Как скажешь! – прокряхтел Лейгард сзади, не переставая пилить. – Давай не загадывать. Пусть шумиха поуляжется, а там будет видно…
Мне и так уже все было видно. Лей явно почивал на лаврах, считал, что его план сработал. Правда, в этот план не входила ножовка, – скрипя зубами и пыхтя, золотой ворчал на себя за то, что передал инструмент Кайсе, и на саму алую, из-за которой я якобы застряла. Хотя на самом деле его, наверное, гораздо больше злило, что он меня чуть не упустил. Что ж, в таком случае, его ждет очень большой сюрприз!
Вскоре у меня за спиной гулко звякнула об пол доломанная решетка, а давление на ребра ослабло. Музы, как же хорошо было вдохнуть полной грудью! Я выползла на улицу, радуясь, что весть о моем позорном заточении еще не разнеслась по всей академии, и народ не сбежался поглазеть на полуголую феечку. Впрочем, вполне возможно, что Тарвин им просто запретил, – для него-то я теперь собственность клана.
Лейгард подтянулся на подоконнике и вылез вслед за мой, утирая под со лба и даже не скрывая довольной улыбки. Меня аж передернуло от гнева, но золотой, видно, решил, что дрожу я по другой причине.
– Ты замерзла? – заботливо спросил он.
– Есть немного.
– Твое платье испачкалось… – Лей взялся за пуговицы на дублете. – Сейчас… Ах, да, чуть не забыл! – и он вытащил из-за пазухи мою любимую кисть и протянул мне.
Это и стало его роковой ошибкой.
– Назад! – приказала, направив кисть на предателя.
– А?.. – золотой, опешив, хлопнул ресницами. – Ви, ты чего?!
– За жизнь ты мою беспокоился, да? Спаситель недоделанный!
– Виана, перестань… Ты просто устала, проголодалась…
– Ага, и ты решил накормить меня ложью?!
– Не говори так! – он сделал обиженное лицо.
На чувство вины решил надавить! Не-е-ет, мой дорогой женишок, больше я эту наживку не проглочу.
– А то что? – прищурилась я. – Отравишь меня, как Деррика?!
– Что?! – Лей даже закашлялся: то ли слюной поперхнулся от неожиданности, то ли понял, что я его раскусила, и страх сдавил ему горло. – Ты рехнулась? Не трогал я твоего…
– Что ты ему подсыпал? – перебила настойчиво, сжав кисть покрепче.
– Ты в себе, Ви? Это же я! Я бы никогда…
– Что. Ты. Ему. Подсыпал?!
– Ладно-ладно, ты на нервах. Давай выдохнем, – он миролюбиво поднял руки. – Если бы я хотел его убить, он бы уже догорал на погребальном костре! А ему лучше, вот-вот прилетят…
– Не заговаривай мне зубы! – огрызнулась я. – Какой был яд?
– Да никакой! – потерял терпение Лейгард. – Хватит уже нести околесицу!
Не хочешь признаваться по-хорошему? Ладно, я и по-плохому умею.
Заранее к мести я не готовилась, вдохновение пришлось черпать буквально из воздуха. Взмахнула кистью, несколько мазков – и вот уже на макушке Лея красуется яркий венок из цветов.
– Серьезно? – золотой скосил глаза наверх, разглядел кисть сирени, что свисала почти к кончику его носа, и как-то даже расслабился. – Так это была шутка, да? Маленькая женская месть?
Насчет женской мести он попал в точку, а вот с маленькой погорячился. Я ведь только начала!
Пара коротких мазков-уколов – и над венком кружит иллюзорная пчела. Жирная такая, противная… И с длинным острым жалом. Практически королева улья.
– Ну брось, Ви! – Лей выдохнул окончательно и заулыбался. – Я же в курсе, что она ненастоящая.
– Она – да, – согласилась, продолжая работать кистью.
Я заставляла пчелку исполнить призывный танец, вертеться в воздухе, метаться из стороны в сторону. Лей, может, и знал, что это насекомое иллюзорно, но ее живые собратья, что обитали в саду академии и пока еще мирно жужжали в кусте дикой розы неподалеку, о существовании магии живописи не слышали. Зато увидели огромную пчелу и целую уйму пышных цветов. «Какая-то наглая чужачка хочет урвать лакомый кусочек на нашей территории?» – подумали они и, полагаю, страшно возмутились. Потому что сию же секунду полетели одна за другой к Лейгарду.
– Виана!.. – пробормотал он, когда до него начал доходить мой хитрый замысел. – Ви, не надо! Ты же знаешь, я не переношу их!
– Знаю, – усмехнулась я.
Я затеяла все это не просто так. Мы с Леем часто обедали на свежем воздухе в те времена, когда я всеми силами избегала Деррика и старалась даже в столовой не появляться. И я прекрасно помнила, как дергался золотой, когда на его надкушенный персик присела невинная пчелка.
– Меня раздувает от их укусов раза в три! – доверительно поделился он тогда, выбросив фрукт куда подальше и поежившись. – Терпеть не могу этих полосатых тварей!
Именно поэтому обычные насекомые, на которых кто-то другой не обратил бы внимания, привели Лейгарда в неподдельный ужас.
– Убери! Пожалуйста! – Он лихорадочно замахал руками, пытаясь стряхнуть с себя венок.
Ха! То, чего нет, стряхнуть невозможно!
– Чем ты отравил Деррика? – настойчиво повторила вопрос, подспудно дорисовывая в воздухе все больше пчел.
Да, покусать Лея они не могли, но как бы он определил, какая из этого роя живая, а какая – всего лишь мой скромный шедевр?
– Да не травил я его! – завопил золотой, крутясь, как уж на сковородке.
Со стороны могло показаться, что он весело приплясывает. Кто мог представить, что у кандидата в короли такие скрытые хореографические таланты? Нельзя прятать от мира этот дар! Тем более, что на нашей свадьбе у него станцевать теперь вряд ли получится.
Когда облако пчел над головой Лея стало напоминать штормовую тучу, золотой не выдержал и ломанулся прочь. Время от времени он подскакивал, вскрикивал, будто его тыкали раскаленными иглами, и бежал зигзагами. Я же старалась не отставать от него ни на шаг: кто-то же должен был управлять армией возмездия!
Вызвала крылышки, – сверху играть роль главнокомандующего все же сподручнее, недаром на занятиях по стратегии нам говорили, что генерал должен видеть всю картину, как на ладони, – и полетела за Лейгардом.
Чувство всемогущества дарило такое сладкое послевкусие, так пьянило, что я забыла и про то, что на мне нет платья, и про свою репутацию. Когда тебя обвиняют в попытке убийства, и тебе надо доказать свою невиновность, нападать на другого дракона сразу после выхода из темницы – не лучшая идея. Но мне было все равно.
Я так устала вечно быть жертвой, так устала терпеть и думать о других, что разум заволокло розоватой дымкой, и я сосредоточилась на двух вещах: мести и магии. Они ведь словно рождены друг для друга! Может, все эти годы я развивала способности, училась с утра до ночи только ради этого самого момента? Ради торжества справедливости?
Лей обогнул замок и рванул через двор к южной башне. Ага, в столярке удумал спрятаться?! Сейчас, как же! Прибавила скорости, обогнала золотого и расчертила дорожку пополам. Пусть здесь будет ров, да поглубже!
Золотой остановился, как вкопанный. Может, он и догадывался, что ров – всего лишь плод моей фантазии, но шагнуть в черную бездну не решался. Отшатнулся назад, беспомощно ища глазами пути к отступлению, однако пчелиный рой окутал его сплошной завесой, и Лей споткнулся. Рухнул плашмя, прикрываясь руками, как щитом.
Я никогда не считала себя жестокой, но любому терпению есть предел. Если так нужно ради справедливости, ради Деррика, то я готова принести в жертву природное миролюбие.
– Говори! – нависла над гнусным отравителем, выписывая все новых и новых насекомых. – Что ты ему…
Однако довести до конца этот пчелиный допрос мне не удалось.
– Виана Лобелли! – прервал меня угрожающий окрик. – Прекрати немедленно! Опусти кисть, или я за себя не ручаюсь!
Кисть я не опустила. Я ее выронила: появление ректорессы Талеи испугало меня, пожалуй, сильнее, чем этой ночью – перспектива отправиться на плаху. Смерть – это ведь всего лишь мгновение, что отделяет нас от вечного покоя, а вот с Талеей Пеони о покое можно не мечтать.
Ректоресса порхала в паре шагов от меня, и даже ее прическа внушала страх. Седовато-розовая коса, уложенная на макушке кольцом, напоминала кобру, готовую к броску. Голос Талеи звенел от негодования, дряблые щеки дрожали, на сжатых кулаках вздулись вены. Не то чтобы я раньше никогда главу нашей академии в ярости, но впервые эта ярость была направлена на меня, некогда образцовую студентку.
