Текст книги "Развод. Его тайна сломала нас (СИ)"

Автор книги: Софа Ясенева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 22 Юрий

Осторожно поворачиваю голову к Тоне. Она спит, свернувшись на боку, ладонь под щекой, вторая лежит на животе – так она теперь делает почти всегда, даже во сне. Смотрю на этот жест долго, и ловлю себя на странной мысли: раньше я воспринимал её беременность как что-то… нереалистичное. То, что ещё только случится. А сейчас этоуже произошло, и требует от меня куда больше, чем я до этого давал.

Тихо выбираюсь из кровати, стараясь её не разбудить, и спускаюсь вниз. На кухне полумрак, включаю свет, машинально наливаю себе кофе, делаю глоток. Всё внимание уходит в телефон, который лежит на столе с несколькими пропущенными от юриста.

Я тянул с этим разговором, как мог. Сам себе объяснял, что сначала надо разобраться с Тоней, с Алисой, с этим хаосом дома, а уже потом идти дальше. Но правда в том, что я просто не хотел слышать то, что мне скажут.

Перезваниваю.

Разговор получается ровным, деловым. Он говорит про оформление отцовства, про временную опеку, про то, какие шаги нужно сделать в ближайшее время. Я слушаю, уточняю детали, киваю.

– Учитывая отсутствие матери, – спокойно добавляет он, – вам придётся взять на себя весь объём ответственности за ребёнка. Это не временная мера в привычном смысле.

Я невольно сжимаю пальцами край стола.

– На текущий момент девочка фактически остаётся без законного представителя.

Я уже собираюсь заканчивать разговор, когда он, будто между прочим, добавляет:

– Мы также проверили информацию по матери. У неё были серьёзные финансовые обязательства. Долги, просрочки. Не исключено, что её отъезд был связан с этим.

Я на секунду закрываю глаза.

– То есть она могла… – не договариваю.

– Я не могу утверждать, – аккуратно отвечает он. – Но вероятность того, что ребёнка оставили осознанно, достаточно высокая.

После этого уже нечего обсуждать.

Договариваемся о встрече, я отключаюсь и какое-то время просто сижу, глядя в одну точку.

В офис к юристу еду почти сразу, чтобы не дать себе снова начать откладывать. Веду машину, а сам прокручиваю в голове всё, что произошло за последние дни.

Эля. Её внезапное появление. Уверенность, с которой она говорила. Тогда это казалось наглостью, попыткой манипуляции, чем-то, с чем можно поспорить, надавить, поставить на место.

Сейчас это выглядит иначе. Как решение, принятое заранее.

Я паркуюсь, поднимаюсь в офис, и дальше всё происходит быстро. Документы, подписи, пояснения. Юрист снова проговаривает, что после оформления я буду нести полную ответственность за ребёнка, и в этот раз я не просто киваю, я действительно это принимаю.

Когда выхожу на улицу с папкой в руках, останавливаюсь на секунду, делаю глубокий вдох и впервые за всё это время позволяю себе сформулировать мысль до конца.

Я – отец. Не теоретически, не временно, а со всей мерой ответственности.

Эта девочка живёт в моём доме и смотрит на меня, как на единственного взрослого, который может её принять.

И в этот момент становится кристально ясно, что дальше так, как я вёл себя до этого, уже не получится.

Я слишком долго пытался быть удобным, чувствуя вину за то, что так долго отсутствовал в её жизни. Сглаживал углы, переводил разговоры, делал вид, что всё можно как-то разрулить без жёстких решений. В итоге не становился опорой ни для Тони, ни для Алисы.

И сейчас либо я продолжаю в том же духе и всё окончательно разваливается, либо наконец беру на себя роль главы семьи.

Я сажусь в машину, кладу папку на соседнее сиденье и завожу двигатель. Больше нет той растерянной суеты, которая была последние дни.

Есть неприятная, тяжёлая, но очень чёткая ясность. Хватит пытаться всем угодить. Пора наконец выстроить границы.

Когда возвращаюсь домой, первое, что замечаю – тишину. Как будто все устали воевать и взяли паузу.

Разуваюсь, прохожу в гостиную и останавливаюсь на пороге.

Тоня сидит в кресле, укрывшись пледом, и что-то листает в телефоне. Вид у неё всё ещё уставший, бледность никуда не делась, но в позе уже нет той зажатости, которая бросалась в глаза раньше. Алиса расположилась на полу неподалёку, разложив перед собой альбом и карандаши. Рисует, тихо напевая себе под нос что-то невнятное.

Картина такая домашняя. И именно поэтому я не спешу её разрушать.

– Я дома, – говорю негромко.

Тоня поднимает взгляд, и в нём на секунду мелькает облегчение, которое она тут же прячет за привычной сдержанностью.

– Привет.

Алиса оборачивается чуть позже, как будто проверяет, стоит ли вообще реагировать.

– Привет, – бросает она и снова утыкается в рисунок.

Я прохожу внутрь, кладу папку с документами на тумбу и на секунду задерживаюсь рядом с Тоней. Хочется коснуться, проверить, как она, но я не тороплюсь – даю ей возможность самой решить, готова ли она сейчас к этому.

Она делает маленькое движение навстречу, едва заметное, но достаточное, чтобы я понял – да.

Касаюсь её плеча, чуть сжимаю.

– Как ты?

– Нормально, – отвечает она тихо. – Лучше, чем вчера.

Перевожу взгляд на Алису.

– Чем занята?

– Рисую, – не поднимая головы.

– Можно посмотреть?

Она на секунду замирает, потом быстро закрывает альбом ладонью.

– Нет.

Резко. Почти оборонительно.

Раньше я бы отступил сразу, перевёл в шутку или сделал вид, что не так уж и хотел смотреть. Сейчас просто киваю.

– Ладно.

И не давлю. Но и не делаю вид, что её реакция – это норма, на которую нужно закрыть глаза.

Переодевшись, возвращаюсь в гостиную и какое-то время просто наблюдаю за ними.

Тоня встаёт, идёт на кухню, начинает что-то разогревать. Двигается медленно, осторожно, будто всё время прислушивается к себе. Я отмечаю это, и внутри неприятно тянет от осознания, сколько всего я пропустил.

Алиса тем временем начинает ерзать, отвлекаться от рисунка, поглядывать на Тоню. В её взгляде нет прежней откровенной агрессии, но и тепла пока тоже нет. Скорее настороженность.

Я подхожу ближе и сажусь на диван.

– Алис, ты сегодня как себя вела? – спрашиваю спокойно.

Она пожимает плечами.

– Нормально.

– Это как?

– Просто нормально, – повторяет, чуть раздражаясь.

Я ловлю этот тон, но не реагирую сразу.

– Ты Тоню слушалась?

В этот момент она поднимает на меня взгляд. И в нём появляется знакомое выражение – проверка.

– Она мне не мама, – произносит она, растягивая слова. – Почему я должна её слушаться?

Я краем глаза замечаю, как на кухне на секунду замирает Тоня. Она делает вид, что занята, но я вижу, как напрягается её спина.

– Я и не говорю, что она твоя мама, – произношу спокойно. – Но пока ты живёшь в этом доме, есть правила.

Глава 23 Юрий

Алиса хмурится.

– Какие ещё правила?

– Такие, что взрослых здесь нужно слушать, – продолжаю ровно. – И уважительно с ними разговаривать.

– Я и так нормально разговариваю, – фыркает она и отворачивается.

Если я сейчас снова отступлю, ничего не изменится.

Я смотрю на Алису, на её упрямо сжатые губы, и понимаю, что это и есть тот момент, когда нужно перестать быть удобным.

– Алис, – зову её, чуть твёрже.

Она не сразу, но всё-таки оборачивается.

И я впервые за всё это время не пытаюсь подобрать “мягкую” формулировку.

Я выбираю честную.

– Алис, – повторяю уже спокойнее, но не мягче, – так разговаривать с моей женой нельзя.

Тоня замирает на кухне, не оборачивается, но я понимаю, что она слушает. Алиса смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Она мне не жена, – упрямо отвечает, цепляясь за единственное, что сейчас кажется ей опорой.

– Тебе – не жена, – соглашаюсь я, не повышая голос. – А мне – жена. И в моём доме её нужно уважать.

Я не отвожу взгляд, даю ей время переварить. Намеренно оставляю паузу. Пусть почувствует границу.

Она сжимает губы, в глазах начинает собираться привычная обида.

– Ты её больше любишь, чем меня, – бросает она, и в этом уже не столько вызов, сколько защита.

Я медленно выдыхаю.

– Я люблю тебя, – говорю спокойно. – И именно поэтому не позволю тебе делать то, что будет тебе же вредить.

Она морщит нос, явно не принимая такого ответа.

– Если ты будешь так разговаривать с людьми, которые рядом с тобой, тебе будет сложно. И тебе, и им.

Она опускает взгляд, начинает теребить край футболки.

– А если она первая… – начинает она, но запинается.

– Тоня тебя не обижала, – спокойно перебиваю я. – И даже если тебе что-то не нравится, это не повод говорить так. У нас есть правило: мы не грубим друг другу. Ни ты Тоне, ни она тебе. Поняла?

Алиса не отвечает сразу. Стоит, опустив голову, и молчит.

– Поняла? – повторяю я, не повышая голос, но не давая уйти от ответа.

Она нехотя кивает.

– Да.

– Скажи словами.

Она поднимает на меня взгляд, в котором уже нет прежней уверенности.

– Поняла.

Я киваю в ответ, принимая это как достаточный на сейчас результат.

– Хорошо.

– Тогда скажи Тоне, что ты не будешь больше так говорить, – добавляю я спокойно.

Алиса резко вскидывает голову.

– Зачем?

– Потому что ты её задела, – отвечаю ровно. – И это нормально – извиняться, если сделал что-то неправильно.

Она мнётся, явно не готовая к такому повороту.

Алиса переводит взгляд с меня на Тоню, потом снова на меня.

– Я не специально, – тихо бормочет.

– Я понимаю, – киваю. – Но слова всё равно остаются словами.

– Я… не буду больше так говорить.

– Хорошо, – говорю спокойно.

Она тут же отворачивается, подхватывает свой альбом и, не глядя ни на меня, ни на Тоню, уходит наверх.

Я оборачиваюсь к Тоне.

Она смотрит на меня, и в её взгляде что-то меняется.

Несколько минут в доме стоит странная, непривычная тишина.

Тоня не двигается, хотя ужин уже, по сути, готов. Стоит у плиты, опершись ладонями о столешницу, и смотрит куда-то перед собой. Когда я подхожу ближе, она переводит на меня взгляд.

– Ты… – начинает она и запинается, будто не сразу подбирает слова. – Ты сейчас был совсем другим.

– В каком смысле?

Она качает головой, как будто пытается сама для себя это сформулировать.

– Ты не стал сглаживать. Не перевёл всё в шутку. Не сделал вид, что ничего не произошло.

Я опираюсь плечом о косяк, глядя на неё.

– Я, наверное, раньше делал только хуже. Думал, что если не доводить до конфликта, всем будет проще.

Тоня делает шаг ко мне, останавливается совсем рядом.

– А сейчас?

Я на секунду отвожу взгляд, потом снова смотрю на неё.

– А сейчас понимаю, что проще не значит лучше.

Она молчит, внимательно всматриваясь в моё лицо, словно проверяет, насколько я сам верю в то, что говорю.

– Спасибо, – произносит наконец.

– За что?

– За то, что ты не оставил меня одну. Что включился в процесс воспитания.

Я сжимаю губы, потому что ответить сразу не получается. Слишком много всего в этих словах.

– Я должен был сделать это раньше, – говорю в итоге.

Она кивает, и впервые за всё это время позволяет себе немного расслабиться.

Я осторожно тянусь к ней, обнимаю, и в этот раз она не замирает, не выскальзывает, а остаётся в этих объятиях. Прислоняется лбом к моему плечу, и я чувствую, как ровнее становится её дыхание.

Позже я поднимаюсь наверх.

Дверь в комнату Алисы приоткрыта. Я стучу всё равно, давая ей время отреагировать.

– Можно?

Она сидит на кровати, поджав под себя ноги, альбом лежит рядом. Делает вид, что рассматривает рисунок, но я вижу, что она просто избегает смотреть на меня.

Я не подхожу сразу, останавливаюсь чуть в стороне.

– Ты обиделась? – спрашиваю спокойно.

Она пожимает плечами, не поднимая головы.

– Не знаю.

– Похоже на “да”, – мягко замечаю.

Присаживаюсь на край кровати, оставляя между нами расстояние.

– Алис, я не ругался на тебя, потому что ты плохая, – говорю, подбирая слова. – Я сказал это, потому что твои слова могут ранить другого человека.

Она наконец поднимает взгляд.

– Ты её защищаешь.

В её голосе снова звучит укол.

– Я защищаю порядок в нашем доме, – отвечаю спокойно. – И тебя тоже.

Она хмурится.

– Меня?

– Да. Потому что если ты будешь привыкать, что можно говорить всё, что угодно, тебе потом будет сложнее. И с другими людьми, и дома.

Она какое-то время молчит, переваривая.

– А ты меня не отдашь? – вдруг спрашивает тихо.

Вопрос неожиданный, но в то же время абсолютно логичный.

– Нет, – отвечаю без паузы.

– Точно?

– Точно.

– Ладно, – бормочет.

Я не давлю дальше. Понимаю, что на сегодня этого достаточно.

– Ложись спать, – говорю, вставая. – Завтра у нас много дел.

Я возвращаюсь в гостиную, где Тоня уже сидит на диване, и, увидев меня, чуть сдвигается, освобождая место рядом.

Сажусь, беру её за руку, и она отвечает на это движение без колебаний. В этот момент я впервые за всё время понимаю, что мы действительно можем справиться.

Мы сидим рядом в тишине, которая больше не давит. Тоня устроилась на диване, подтянув ноги, и опирается плечом о мою руку. Я машинально провожу пальцами по её запястью, ощущая, как она постепенно расслабляется.

– Ты устала, – говорю тихо, больше констатируя, чем спрашивая.

Она чуть улыбается, не открывая глаз.

– Есть немного.

Я усмехаюсь.

– “Немного” – это твой способ сказать, что очень даже много?

Она тихо хмыкает и поворачивает голову ко мне.

– Возможно.

– Тонь, – начинаю, и она сразу смотрит внимательнее. – Я правда многое делал неправильно.

– Сейчас ты это исправляешь, – тихо говорит она.

– Пытаюсь. Я хочу спросить кое о чём. Ты упоминала, что подумываешь о том, чтобы съехать и развестись.

– Да…

– Не торопись с решением. Я не хочу, чтобы ты ушла. И сделаю всё, чтобы ты не пожалела, если останешься.

Глава 24 Антонина

На кухню спускаемся вместе. Я уже не ловлю себя на том, что заранее напрягаюсь, думая, как пройдёт утро, что скажет Алиса, будет ли очередной конфликт.

Юра берёт на себя завтрак – достаёт продукты, ставит чайник, что-то режет, перемешивает. Двигается спокойно, как будто это всегда было его обязанностью, а не чем-то, что он начал делать только потому, что иначе сейчас нельзя.

Сажусь за стол, наблюдаю за ним и ловлю себя на том, что мне приятно просто смотреть, как он заботится о нас.

Алиса появляется чуть позже.

Спускается не спеша, держась за перила, в пижаме, с растрёпанными волосами. Останавливается на последней ступеньке.

Она переводит взгляд с Юры на меня, потом проходит на кухню и садится за стол рядом со мной. Это сразу бросается в глаза.

– Доброе утро, – говорю осторожно.

Она на секунду задерживает на мне взгляд, потом пожимает плечами.

– Доброе утро.

Я не пытаюсь развить разговор, не задаю лишних вопросов. Просто принимаю это как есть.

Юра ставит перед ней тарелку.

– Ешь.

– Я не хочу, – отвечает она.

Он спокойно смотрит на неё.

– Попробуй немного.

Алиса кривится, но берёт ложку. Пробует.

Я перевожу взгляд на Юру, и он ловит его. На секунду между нами возникает что-то вроде немого согласия: мы оба замечаем эти мелочи.

И понимаем, что именно из них всё и складывается.

Завтрак проходит спокойно.

Юра периодически касается меня – то кладёт ладонь на плечо, проходя мимо, то ненадолго задерживает пальцы на моей руке. Лёгкие, почти незаметные жесты, но от них внутри становится теплее.

Я ловлю себя на том, что перестаю следить за каждым его движением, перестаю ждать, что он снова отстранится или уйдёт в себя.

Он здесь, со мной. И это ощущается во всём.

Алиса доедает, слезает со стула и, не говоря ни слова, уходит в гостиную. Через минуту оттуда доносится тихий звук мультиков.

Я смотрю ей вслед и понимаю, что впервые не чувствую, как внутри всё сжимается от одного её присутствия.

Есть настороженность. Есть усталость. Но нет того острого сопротивления, которое было раньше.

Я кладу ладонь на живот. Юра замечает это, накрывает мою руку своей.

После завтрака мы не разбегаемся по разным углам, как это было раньше, а остаёмся рядом. Юра предлагает съездить в магазин, посмотреть кое-что для малыша, и я не ищу повода отказаться. Ещё недавно сама мысль о том, чтобы куда-то ехать всем вместе, казалась испытанием. Сейчас – просто планом на день.

Алиса сначала делает вид, что ей всё равно. Сидит на диване, уткнувшись в мультики, и никак не реагирует на разговор. Я уже почти решаю, что придётся уговаривать, когда она вдруг оборачивается:

– А там будет что-то интересное?

Юра усмехается.

– Смотря что для тебя интересно.

Она задумывается на секунду.

– Игрушки будут?

– Может, и будут, – отвечает он. – Но едем мы не за ними.

Алиса кривится, но без особого протеста слезает с дивана.

– Ладно.

В торговом центре я сразу чувствую, как меня начинает немного мутить от запахов. Юра идёт рядом, держит меня под локоть, и от этого становится спокойнее.

Мы заходим в отдел с детскими вещами, и я невольно замедляюсь. Маленькие бодики, крошечные носочки, мягкие пледы – всё это вдруг кажется таким милым.

Алиса сначала идёт чуть позади, не вмешивается, но я замечаю, как она поглядывает на витрины. Останавливается у полки с мягкими игрушками, берёт одну, потом другую, рассматривает.

Я не подхожу, не комментирую. Просто наблюдаю со стороны, давая ей пространство.

– Это для него? – вдруг спрашивает она, не оборачиваясь.

Я делаю шаг ближе.

– Не обязательно. Просто смотрим пока.

Она поворачивает ко мне голову, чуть щурится.

– Он же маленький будет?

– Да, – улыбаюсь я. – Совсем маленький сначала.

Алиса хмыкает, словно проверяет эту мысль на вкус.

– Тогда ему большие игрушки не подойдут.

– Не подойдут, – соглашаюсь спокойно.

Она кладёт игрушку обратно, проводит пальцем по полке, и я замечаю, как в её взгляде появляется интерес.

Чуть позже мы оказываемся у стенда с одеждой, и я начинаю перебирать вещи, прикидывая, что может понадобиться в первые месяцы. Юра стоит рядом, время от времени что-то берёт, спрашивает моё мнение, и я ловлю себя на том, что мне нравится, как всё идёт.

– Он будет мальчик или девочка?

– Мы пока не знаем, – отвечаю спокойно. – Узнаем позже.

Алиса задумывается, потом кивает, принимая это как факт.

– А если мальчик, он будет мой брат?

– Да, – говорю мягко. – Если мальчик – брат. Если девочка – сестра.

Алиса опускает взгляд на мой живот. Некоторое время молчит, а потом неожиданно тянется и осторожно касается ткани моего платья. Не самого живота, а рядом, как будто ещё не решается.

Остаток дня проходит спокойно. Мы возвращаемся домой, раскладываем покупки, и я не чувствую усталости от самого процесса, только лёгкую тяжесть в теле, которая больше связана с беременностью, чем с происходящим вокруг.

Алиса крутится неподалёку. Не вмешивается, но и не уходит, как раньше. Периодически подходит, смотрит, что я делаю, может задать короткий вопрос и тут же отступить, словно проверяет, насколько это безопасно – быть рядом.

Я не тяну её к себе, не пытаюсь вовлечь специально.

Юра уезжает ненадолго по делам, и мы остаёмся вдвоём. И вот это раньше всегда было самым сложным. Сейчас иначе.

Я сажусь на диван и машинально кладу ладонь на живот. Это уже привычный жест, но сегодня я вдруг особенно чётко ощущаю под пальцами тепло, жизнь, которая растёт внутри.

Алиса появляется в дверях гостиной, останавливается, наблюдает. Я замечаю её боковым зрением, но не спешу реагировать.

Она медлит, потом делает несколько шагов вперёд.

– Он будет… ну… жить с нами?

Вопрос звучит настороженно.

– Да, – отвечаю спокойно. – Конечно.

Она поджимает губы.

– И ты будешь с ним всё время?

Я чувствую её страх, который никуда не делся.

– Я буду с ним много времени проводить, да. Как и с тобой.

Она резко поднимает на меня глаза.

– Со мной?

– Да, – повторяю мягко. – Ты часть нашей семьи.

Она смотрит ещё пару секунд, словно пытается уловить подвох, но не находит. Отводит взгляд.

– А если он будет плакать? – спрашивает уже тише.

– Будет, – улыбаюсь. – Маленькие дети часто плачут.

– И ты будешь к нему идти?

Я чувствую, как внутри всё сжимается от этого простого, но такого важного вопроса.

– Буду, – отвечаю честно. – Но это не значит, что ты станешь для меня менее важной.

Она молчит.

И я понимаю, что сейчас нельзя начинать уверять, обещать идеальную картинку. Ей нужно не это.

– Я не смогу быть идеальной, – добавляю спокойно. – Иногда буду уставать, иногда – раздражаться. Но это не потому, что ты плохая или лишняя. Просто так бывает.

Алиса медленно поднимает на меня взгляд.

– А ты меня не выгонишь?

Сердце на секунду пропускает удар.

– Нет, – говорю тихо, но уверенно. – Не выгоню.

Она смотрит на меня долго, почти не моргая, будто пытается запомнить это.

Потом отворачивается, садится рядом на диван, оставляя между нами небольшое расстояние.

Я не пытаюсь заполнить паузу, даю ей возможность самой решить, что делать дальше. Алиса крутит в руках край футболки.

Она садится рядом, оставляя между нами совсем немного пространства. Секунду сидит неподвижно, потом осторожно, будто проверяя, можно ли, кладёт ладонь рядом с моей.

Я не двигаюсь, не делаю резких жестов, только чуть поворачиваю руку, чтобы наши пальцы почти соприкасались.

– Он там? – шепчет она.

– Там, – так же тихо отвечаю я.

Она наклоняет голову, будто пытается что-то услышать, потом улыбается.

– Маленький, – констатирует серьёзно.

– Очень.

Мы сидим так недолго. Это, возможно, один из самых важных моментов за всё это время.

Через пару минут рядом появляется Юра.

Я вижу, как меняется его взгляд.

Он садится рядом и аккуратно обнимает нас обеих, притягивая чуть ближе. Я чувствую его руку на своих плечах, ощущаю, как Алиса не отстраняется, не уходит, принимая это.

Юра чуть сильнее сжимает нас, и я закрываю глаза, позволяя себе наконец расслабиться.

Это не сказка. Мы не стали вдруг идеальными.

Но сейчас, в этот момент, я точно знаю – мы справимся.

Потому что мы – вместе.