Текст книги "Развод. Его тайна сломала нас (СИ)"

Автор книги: Софа Ясенева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12 Антонина

Стоит ли говорить, что теперь все дни превращаются в напряжённое ожидание результатов? При этом я отчего-то заранее уверена, что он будет положительным. Чутьё, наверное.

Ну и немного наблюдений за Алисой. Есть в ней что-то неуловимо гаранинское. Не столько внешность, хотя и там иногда проскальзывает что-то знакомое, сколько манера речи, движений, характер. Она так же упрямо поджимает губы, когда чем-то недовольна. Точно так же хмурит брови, когда сосредоточена. И ещё этот взгляд исподлобья, которым Юра иногда смотрит, если кто-то пытается его в чём-то переубедить.

Иногда я ловлю себя на том, что просто наблюдаю за ней. Как она идёт по коридору, как сидит за столом, как ковыряет ложкой в тарелке. И каждый раз в голове мелькает одна и та же мысль: да, похоже.

Есть, конечно, небольшая вероятность, что я всё это придумала, зациклившись на этих мыслях. Человек вообще склонен видеть то, что хочет увидеть. Особенно если долго думает об одном и том же.

Но что-то мне подсказывает, что нет.

Всё осложняется ещё и тем, что мне не удалось избежать токсикоза. Не такой сильный, как бывает иногда, когда в обнимку с туалетом проводят целые дни. Но он здорово мешает мне быть максимально вовлечённой в семейную жизнь.

Иногда меня накрывает внезапно – от запаха жареного, от духов, которыми я пользовалась годами и вдруг перестала переносить, от обычного кофе. Приходится открывать окно, глубоко дышать, ждать, пока отпустит. Юра пару раз предлагал заказать готовую еду, но мне почему-то важно готовить самой. Будто этим я пытаюсь удержать хоть какую-то нормальность в нашей жизни.

Только вот получается это плохо.

Алиса будто чувствует моё состояние. Или просто пользуется ситуацией – не знаю.

Она отказывается от еды, которую я готовлю, даже если вчера ела то же самое с удовольствием. Может упрямо сидеть над тарелкой двадцать минут, потом отодвинуть её и заявить, что больше не хочет. Просит, чтобы её покормил Юра, хотя прекрасно умеет есть сама.

Играть со мной она тоже не хочет.

– Я сама, – говорит она, когда я предлагаю собрать пазл или построить дом из кубиков.

И смотрит так, будто я вторглась на её территорию.

Если я всё-таки остаюсь рядом, может вдруг сказать:

– Уйди, пожалуйста.

Сначала вежливо.

Потом уже с раздражением:

– Ну уйди!

Иногда она демонстративно отворачивается ко мне спиной и начинает громче разговаривать со своими игрушками, будто меня вообще нет.

И ещё сотни всяких мелких ситуаций.

Она может специально пройти мимо меня, задев плечом. Может громко вздыхать, когда я что-то прошу её сделать. Может игнорировать вопрос, пока его не повторит Юра.

Я стараюсь не реагировать.

Напоминаю себе, что ей всего пять лет. Что для неё всё происходящее – тоже огромный стресс. Новый дом, чужие люди, исчезнувшая мать.

Но иногда это всё равно задевает.

Прошло всего четыре дня, а я уже на пределе.

Я всё время как натянутая струна. Боюсь сказать что-то не так, сделать что-то не так, отреагировать слишком резко. Постоянно прокручиваю в голове каждую мелочь.

Одно дело, когда усилия для сближения прилагают оба, и совсем другое, когда ребёнок как колючий ёж, к которому не подобраться ни с какой стороны.

Я вроде бы тяну руку, стараюсь говорить мягко, предлагать помощь, интересоваться её делами. А в ответ получаю только выставленные иголки.

Я даже хочу предложить Юре сходить с Алисой к психологу. Это может помочь принять ситуацию. Хотя бы немного разложить всё по полочкам у неё в голове. В конце концов, ребёнку пять лет – она не обязана сама справляться с таким количеством перемен.

Может, после того как узнаем точно, его ли она дочь, это станет даже необходимостью. Если анализ подтвердит, нам всем придётся как-то учиться жить вместе. А если нет… я даже не представляю, что тогда будет.

Мысли снова уводят меня к Эле.

Я совсем не понимаю её. Как можно пропасть совсем? Не отвечать на звонки? Не писать ни слова? Даже короткого сообщения.

Что она за мать такая?

Ей не жалко Алису? Она не скучает? Не переживает, как та тут, в чужом доме, с людьми, которых почти не знает?

Иногда я ловлю себя на том, что злюсь на неё сильнее, чем следовало бы. Потому что вся эта ситуация – её рук дело. Она просто… взяла и вывернула нашу жизнь наизнанку.

Я стою у кухонного стола, задумчиво помешиваю чай и даже не сразу понимаю, что за спиной кто-то есть.

– Бу!

Я вздрагиваю так, что чай чуть не выплёскивается из кружки.

Сердце резко подскакивает куда-то к горлу.

– Господи… – выдыхаю я. – Зачем ты пугаешь так?

Алиса стоит передо мной, сияя довольной улыбкой.

– Получилось? – с азартом спрашивает она.

– Ещё как.

Я прижимаю ладонь к груди, пытаясь выровнять дыхание.

Алиса наблюдает за мной с хитрой моськой. Глаза блестят, уголки губ подрагивают от сдерживаемого смеха.

Потом вдруг говорит:

– Погоди, я кое-что для тебя сделала.

И, не дожидаясь ответа, разворачивается и с топотом несётся к лестнице.

– Только не беги так! – машинально говорю я ей вслед.

Но она уже мчится наверх, перескакивая через ступеньки.

Я провожаю её взглядом. Неужели я дождалась потепления в отношениях?

Даже как-то неожиданно. Несколько дней я изо всех сил старалась: разговаривала мягко, предлагала поиграть, спрашивала, что ей нравится. А в ответ – холод, игнор или откровенное раздражение.

А стоило немного отступить, перестать навязываться, и вот она сама подходит ко мне.

Может, действительно нужно было просто дать ей время.

Я ловлю себя на том, что начинаю улыбаться.

С нетерпением жду, что же такое она придумала.

Стою у раковины, ополаскиваю кружку и прислушиваюсь. Внутри почему-то появляется лёгкое волнение. Глупо, конечно, но мне правда хочется верить, что это какой-то шаг навстречу.

Может, рисунок принесёт. Или поделку.

Через полминуты на лестнице снова раздаётся быстрый топот.

– Я иду! – радостно кричит Алиса.

Она влетает на кухню, запыхавшаяся, с горящими глазами и чем-то зажатым в ладонях.

– Смотри!

Она вытягивает руки вперёд.

Я наклоняюсь ближе. И на секунду даже не понимаю, что именно вижу.

На её ладонях лежит кусок коричневого пластилина. Скрученный, неровный, с характерными завитками.

Слепленный настолько реалистично, что мозг реагирует быстрее, чем я успеваю включить логику. Меня буквально прошивает волной тошноты.

– Ох…

Я отворачиваюсь и в два шага оказываюсь у раковины.

Желудок болезненно сжимается, и меня выворачивает. Один раз. Потом второй.

Я хватаюсь руками за край раковины, пытаясь отдышаться. Горло жжёт, глаза слезятся.

Сзади раздаётся звонкий смех.

– Фу-у-у! – весело тянет Алиса. – Тебя стошнило!

Она смеётся так искренне и довольно, будто только что провернула самый удачный розыгрыш в своей жизни.

Я включаю воду, споласкиваю рот.

Живот неприятно тянет, и меня это сразу напрягает.

– Это какашка! – радостно сообщает она. – Я сама слепила!

Я закрываю глаза на секунду. Глубоко вдыхаю.

– Я… вижу, – хрипло говорю я.

Алиса снова хохочет.

– Ты подумала, что настоящая!

И, не дожидаясь моей реакции, разворачивается и с топотом убегает из кухни.

Я остаюсь одна.

Опираюсь ладонями на холодный край раковины и стою так какое-то время, пытаясь успокоиться. Горло всё ещё сводит, в животе неприятно ноет.

Вот тебе и потепление в отношениях.

Глава 13 Антонина

Спустя пять дней наконец-то приходит письмо с результатами. Эти дни тянулись так медленно, что казалось, будто прошло не меньше двух недель. Я каждый день ловлю себя на том, что проверяю почту чаще, чем обычно. Хотя понимаю, что смысла в этом нет – письмо придёт тогда, когда придёт.

В тот момент, когда на экране телефона всплывает уведомление из лаборатории, я сижу на кухне и машинально перебираю фасоль для супа.

Я открываю письмо, но дальше строки «Результат исследования…» не продвигаюсь. Руки почему-то начинают слегка дрожать.

Юра в этот момент на работе, поэтому я просто пересылаю ему файл и пишу короткое сообщение: “Пришёл результат”.

Ответ приходит почти сразу.

“Я еду.”

Алиса играет в гостиной, рассыпав на ковре конструктор. Я слышу, как она разговаривает с игрушечной машинкой, изображая звук мотора. Всё это происходит так буднично, что на секунду кажется – никакого письма нет, никакого анализа тоже.

Но телефон по-прежнему лежит передо мной на столе.

Юра приезжает минут через сорок. Влетает в дом, не разуваясь.

– Где?

Я молча протягиваю ему телефон.

Он садится рядом со мной за стол. Мы оба какое-то время просто смотрим на экран, будто оттягиваем момент.

Потом он открывает файл.

В кухне становится тихо. Слышно только, как в гостиной Алиса что-то грохает из кубиков.

Юра читает медленно, внимательно, словно боится пропустить какую-то важную строчку.

И наконец тихо выдыхает.

– Ну всё.

Я смотрю на него.

– Что?

Он поднимает глаза.

– Эля не врала. Алиса и правда моя дочь.

Странное чувство. Я ведь почти не сомневалась, но когда это произносится вслух, всё равно становится как-то… окончательно.

Юра выглядит одновременно растерянным и сосредоточенным. Будто в голове сразу запускается целая цепочка новых решений.

– Тоня, – говорит он после короткой паузы. – Ты же понимаешь, что я, как бы там ни было, просто не смогу бросить свою дочь?

Я смотрю на него спокойно.

– Я никогда не говорила, что ты должен это сделать.

Он кивает.

– Знаю.

Некоторое время мы молчим. Каждый, похоже, прокручивает в голове одно и то же: как теперь всё будет выглядеть.

– Тогда что думаешь, – продолжает он, – надо начинать процедуру признания отцовства?

Я медленно киваю.

– Да. Думаю, надо.

Юра внимательно смотрит на меня, будто пытается уловить малейшее сомнение.

– Даже если Эля скоро приедет и заберёт Алису, – добавляю я, – она уже знает, что папа у неё есть. И это всё равно изменит её жизнь.

Он тяжело выдыхает.

– Да…

Из гостиной доносится голос Алисы:

– Папа приехал?

Юра невольно улыбается.

– Приехал.

Она тут же несётся на кухню. Останавливается в дверях, переводит взгляд с него на меня.

– Вы что делаете?

– Разговариваем, – отвечает Юра.

Она пару секунд смотрит на нас, потом снова убегает к своим игрушкам.

Юра провожает её взглядом.

– Кстати, об Эле, – говорит он тихо. – Я начинаю переживать, что с ней нет никакой связи.

– Я тоже, – признаюсь я.

Он достаёт телефон, листает контакты.

– Телефон по-прежнему вне зоны. Уже почти неделя.

– А ты знаешь кого-то из её родственников или друзей? – спрашиваю я. – Может, свяжемся с ними?

Он задумывается.

– Есть пара человек… попробую найти контакты.

Юра уходит в гостиную, уже набирая кого-то.

Я остаюсь на кухне одна.

Когда мои подозрения подтвердились, я получила лишний повод задуматься о том, что делать дальше.

Пока результат неизвестен, можно было немного отодвинуть решение, сделать вид, что это временная история. Теперь нет.

Очевидно, что пускать на самотёк ситуацию нельзя.

Я невольно кладу ладонь на живот.

Ладно, если бы у меня было много времени. Если бы мы могли медленно, аккуратно выстраивать отношения.

Но ведь уже спустя чуть больше, чем семь месяцев родится наш с Юрой ребёнок. И худшее, что может случиться – если свою нелюбовь ко мне Алиса автоматически перенесёт и на него.

Поскольку довольно быстро становится тепло, обнаруживаю, что у Алисы не хватает лёгкой одежды. Почти всё, что у неё есть, либо тёплое, либо уже откровенно маленькое. Штанины заканчиваются где-то на уровне костяшек, рукава не прикрывают запястья.

Я перебираю вещи в её шкафу и понимаю, что откладывать больше нельзя.

Когда Юра уезжает в офис, я осторожно предлагаю:

– Алис, может съездим в торговый центр? Посмотрим тебе новые вещи.

Я готовлюсь услышать привычное “не хочу” или увидеть её демонстративно равнодушное пожимание плечами. Но она неожиданно оживляется.

– В магазин?

– Да.

– Там, где много одежды?

– Именно.

Она задумывается буквально на секунду и кивает.

– Ладно.

Я даже немного теряюсь.

Надо же. Обычно приходится приложить кучу усилий, чтобы о чём-то с ней договориться. А тут – согласилась почти сразу.

Мы собираемся быстро. Я проверяю, взяла ли воду, салфетки, кошелёк. Алиса терпеливо стоит у двери, покачиваясь с пятки на носок.

И вот спустя полчаса мы уже внутри большого торгового центра. Здесь шумно, светло, пахнет кофе и чем-то сладким из ближайшей кофейни. Люди идут в разные стороны, вокруг звенят голоса, где-то играет музыка.

Алиса вертит головой по сторонам.

– Тут как в мультике, – сообщает она.

– В каком?

– Где огромный магазин.

Я улыбаюсь.

Мы направляемся к магазину детской одежды. Внутри ярко, на вешалках висят лёгкие платья, футболки с рисунками, шорты.

В углу магазина оборудован небольшой детский уголок – столик, несколько маленьких стульчиков, коробка с карандашами и раскрасками.

– Алис, посидишь тут немного? – спрашиваю я. – Я быстро посмотрю вещи.

Она уже тянется к карандашам.

– Ладно.

Я усаживаю её за столик.

– Подожди, пока я не вернусь. Хорошо? Никуда не уходи.

– Угу.

Она берёт листочек и карандаши и сосредоточенно начинает рисовать. Я даже вижу, как она высовывает кончик языка. Так она делает, когда полностью увлечена.

Я отхожу к рядам с одеждой.

Стараюсь действовать быстро: беру пару футболок, шорты, лёгкое платье. Прикидываю размер на глаз. Каждые несколько секунд оглядываюсь.

Алиса сидит на месте. Склонилась над листом, что-то усердно выводит.

Я выдыхаю и продолжаю выбирать. Мне нужно всего пятнадцать минут.

Но когда по прошествии этого времени я возвращаюсь к столику с целой охапкой вещей, Алисы там нет.

Сначала я просто останавливаюсь.

Смотрю на пустой стул. На лист бумаги, на котором лежит карандаш.

И ничего не понимаю.

– Алиса? – тихо зову я.

Ответа нет.

Я обхожу столик, заглядываю под него, будто она могла туда спрятаться.

Пусто.

Иду вдоль рядов с одеждой.

– Алиса? – уже громче.

Никто не откликается. Я быстро прохожу по магазину, заглядываю между вешалками, за стойку кассы.

– Вы не видели девочку? – спрашиваю у продавщицы. – Пять лет, в розовой футболке…

Она растерянно качает головой.

– Нет…

Меня начинает накрывать паникой.

– Алиса! – уже почти кричу я.

Несколько покупателей оборачиваются.

Я выбегаю из магазина в коридор торгового центра.

– Алиса!

Я бегу в одну сторону, потом в другую, заглядываю в соседние магазины.

– Алиса!

Люди смотрят на меня, кто-то хмурится, кто-то просто проходит мимо.

Она не появляется. Минуты тянутся бесконечно.

В голове начинают всплывать самые страшные мысли. Что кто-то её увёл. Что она ушла куда-то далеко.

Дыхание сбивается.

Я снова возвращаюсь к магазину, снова заглядываю внутрь.

– Алиса… – уже почти шепчу я.

В какой-то момент понимаю, что ноги меня просто не держат. Голова начинает сильно кружиться. Перед глазами темнеет, шум торгового центра превращается в гул.

Я делаю пару шагов к стене, пытаясь удержаться, но силы словно резко уходят.

Я медленно сползаю по стенке на пол, прижимая ладонь ко лбу и пытаясь заставить себя дышать ровно.

Глава 14 Антонина

Выуживаю из сумки мобильный. Пальцы дрожат так сильно, что я с первого раза не попадаю по нужному контакту. Экран будто расплывается перед глазами.

Наконец нажимаю на имя Юры. Он берёт почти сразу.

– Да?

– Приезжай, пожалуйста, в “Орион”. – голос звучит сипло. – Алиса убежала, и я не могу её найти.

На том конце на секунду становится тихо.

– Выезжаю, – коротко отвечает он. – Иди к посту охраны и сообщи о пропаже. Приметы, одежду дай им.

Я открываю рот, но слова застревают где-то в горле.

– Юр, я…

– Всё потом, – жёстко обрывает он. – Действуй.

Он отключается.

Я ещё несколько секунд смотрю на экран. Потом медленно опускаю руку. И понимаю, что не могу встать.

Ноги не держат. Они будто чужие – ватные, тяжёлые. Я пробую упереться ладонями в пол, подтянуться, но тело не слушается. Голова всё ещё кружится.

Перед глазами плывёт торговый центр – люди, витрины, яркие вывески. Всё сливается в один шумный, пёстрый поток.

Как я дойду до охраны?

Мимо проходят люди. Женщина с пакетами, мужчина с телефоном у уха, подростки с мороженым.

Никому и в голову не приходит остановиться. Никто даже не смотрит.

Все слишком заняты своими делами.

Я сижу на полу у стены, прижимая сумку к животу, и вдруг чувствую, как на глазах скапливаются предательские слёзы. Отчего-то становится так жалко себя. И Алису.

Да, она ведёт себя отвратительно. Упрямится, врёт, изводит меня мелкими пакостями. Иногда кажется, будто делает это специально. Но ведь её можно понять.

Ей всего пять лет. Её мать просто исчезла. Оставила её в чужом доме с людьми, которых она почти не знает.

И теперь она пытается хоть как-то вернуть себе контроль над этой ситуацией.

А я… Я же просто, если честно признаться самой себе, не в том состоянии, чтобы бороться изо всех сил за неё.

У меня постоянно тянет живот, накрывает тошнота, кружится голова. Мне нужно, чтобы Юра тоже включился.

Не просто приезжал вечером и пытался разрулить очередной конфликт, а был внутри этой ситуации вместе со мной. Иначе я не знаю, чем это закончится.

Я закрываю глаза и делаю несколько медленных вдохов.

Когда найдём её… если найдём…

Мы вернёмся домой, и мне нужно будет снова поговорить с Юрой. Поставить вопрос ребром.

Я не вывожу. А значит, нам нужен грамотный специалист. Психолог. Кто-то, кто сможет разобраться в том, что происходит у Алисы в голове.

И кто поможет нам всем.

Потому что я вдруг ясно понимаю одну вещь. Кто знает, не перейдут ли её действия в какой-то момент в по-настоящему опасные для меня и ребёнка.

Спустя каких-то двадцать минут меня находит Юра. Слышу быстрые шаги, знакомый голос, а потом он буквально вырастает передо мной.

– Ты чего сидишь? – налетает вихрем. – Ты связалась с охраной? Нашли Алису?

Он тяжело дышит, видимо, бежал. Волосы растрёпаны, куртка нараспашку, глаза напряжённые, злые.

Я смотрю на него снизу вверх.

– Нет.

Он на секунду замирает.

– Нет? – переспрашивает так, будто не верит. – Тогда какого хрена, Тонь? А если её похитили? Или она убежала наружу и попала под машину? Ты сидела здесь двадцать минут просто так?

– Представь себе!

Меня несёт. Я и сама слышу, как повышается голос, но остановиться уже не могу.

– Я сидела здесь, потому что не могу встать!

– Что значит – не можешь?

– То и значит! – огрызаюсь я. – У меня кружится голова, меня тошнит, ноги не держат!

Я сама не замечаю, как начинаю говорить быстрее, почти задыхаясь.

– За столько дней ты даже не заметил, что со мной происходит! Что я хожу бледная как стена и меня шатает моментами!

Он смотрит на меня несколько секунд. На лице пробегает тень сомнения, раздражения, потом снова возвращается жёсткость.

– Сейчас не время для этого, Тонь.

Эти слова будто холодной водой окатывают. Я на секунду теряюсь.

– А когда время? – тихо спрашиваю.

Но он уже отворачивается.

– Ладно.

Он быстрым шагом идёт к эскалатору.

Я вижу, как он спускается вниз, к охране, и на секунду останавливается, оглядывается на меня. Провожает хмурым, недовольным взглядом.

Будто я его подвела.

Я всё-таки поднимаюсь, опираясь рукой о стену. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти к лавке. Медленно, осторожно.

Юра уже внизу, разговаривает с охранником, активно жестикулирует.

Я спускаюсь следом и вдруг ловлю себя на одной мысли.

Юра даже не спросил, в порядке ли я. Что со мной.

Он даже не подумал об этом.

А если я сейчас в обморок упаду? Прямо здесь? Или если мне станет хуже?

Или вообще…

Я резко обрываю себя. Нет. Про такие ужасы даже думать не стоит. Ничего ребёнку не угрожает.

Сижу на лавке, облокотившись плечом на холодный металл перил, и пытаюсь просто дышать ровно. Всё время ловлю себя на том, что прислушиваюсь к каждому детскому голосу вокруг. Вдруг это Алиса. Вдруг она сейчас выйдет из-за угла.

Но её всё нет.

И только спустя ещё минут двадцать я вижу Юру снова. Он идёт быстро, тащит Алису за руку.

У меня на секунду темнеет в глазах – не от слабости, а от облегчения. Воздух будто возвращается в лёгкие.

Она выглядит совершенно спокойной. Даже немного обиженной.

– Нашлась, – коротко бросает Юра, подводя её ко мне.

Я смотрю на неё, пытаясь понять, что чувствую. Радость, злость, облегчение – всё смешивается в один тяжёлый комок.

– Где ты была? – спрашиваю тихо.

Алиса пожимает плечами.

– В фудкорте.

Юра отвечает вместо неё, голос у него всё ещё жёсткий:

– Она пряталась в углу за огромным фикусом. Сидела там на полу.

– Зачем? – не выдерживаю я.

Алиса смотрит на меня снизу вверх и совершенно спокойно говорит:

– Я играла.

Просто играла.

Я закрываю глаза на секунду.

Юра уже разворачивается.

– Всё. Пошли в машину.

Он говорит это так, будто отдаёт команду.

И вдруг меня накрывает. Словно внутри что-то лопается после всех этих дней, после сегодняшнего страха, после его слов.

– Нет.

Юра останавливается и оборачивается.

– Что?

– Мы не пойдём никуда, пока не поговорим.

Он смотрит на меня так, будто я сейчас несу какую-то чушь.

– Тоня, сейчас не время.

– А когда? – резко спрашиваю я.

Он сжимает челюсть.

– Дома.

– Нет. Сейчас.

Люди начинают оборачиваться. Я понимаю это, но мне уже всё равно.

Юра делает шаг ко мне.

– Тонь, прекрати. Мы едем домой.

– Ты вообще слышишь меня? – голос начинает дрожать. – Ты на меня наорал, будто я специально её потеряла!

– Я переживал за ребёнка!

– А я нет?!

Он на секунду замолкает.

– Тогда почему ты сидела там?!

– Потому что я не могла встать! – срываюсь я. – Потому что мне плохо, Юра! Уже несколько дней! Меня тошнит, у меня кружится голова, у меня тянет живот!

Он смотрит на меня, но я не вижу в его взгляде того, что мне сейчас нужно.

Только напряжение и злость.

Я чувствую, как начинает жечь глаза.

– Я вообще-то беременна, Юра!

Он резко выдыхает, будто это и так очевидно.

– Я знаю.

– Тогда почему ты ведёшь себя так, будто меня вообще здесь нет?!

Он молчит.

– Если тебе настолько плевать на моё состояние, – тихо говорю я, – то давай я буду заботиться о себе сама.

Юра резко смотрит на меня.

– Что это значит?

Я пожимаю плечами, хотя внутри всё сжимается.

– Может, разойдёмся по-хорошему, Юр.

Слова звучат неожиданно даже для меня самой. Но я уже не могу их забрать назад.

– Я не вывожу это. Правда.

Я смотрю на него прямо.

– У тебя есть дочь. Ты сейчас полностью в этом. И я понимаю, почему.

Голос начинает предательски дрожать.

– Но я тоже есть. И наш ребёнок тоже.

Я кладу ладонь на живот.

– И если мне в этой ситуации приходится бороться за внимание собственного мужа… значит, что-то у нас совсем не так.