Текст книги "Тайны Фальконе (СИ)"

Автор книги: Софа Рубинштейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 31.

Раньше я считала боль худшим чувством для человека. Я ошибалась.

Вы когда-нибудь сталкивались с пустотой? С этим невыносимо тяжёлым чувством. А точнее, с его полным отсутствием. Что может быть хуже этой бесконечной тишины внутри? Когда видя солнце, ты не улыбаешься. Когда чувствуя на себе руки дорогого тебе человека, твои глаза остаются такими же стеклянными, как и до прикосновения. Когда задумавшись над своим сегодняшним настроением, понимаешь, что забыла что такое «радость» и что такое «грусть». Всё смешивается, ты больше не помнишь ни счастья, ни боли, ни горечи, ни восхищения, ни тепла. Ничего…

Боль можно заглушить алкоголем, сигаретами, наркотиками, новыми людьми и событиями. А пустота всегда остаётся с тобой. Попробуешь изменить это – станет только хуже. Она не позволит тебе заплакать, чтобы выпустить всю тяжесть. И ты будешь медленно погибать внутри, не в состоянии изменить исход. Будешь скучать по боли, пожелаешь страдать, лишь бы оживить эту невыносимую тишину. Почему именно по боли и страданиям? Потому что пустота заберёт воспоминания об иных, положительных чувствах. Потому что счастья для тебя отныне не существует. И никакие обстоятельства не смогут это изменить.

Что об этом знала я – семнадцатилетняя, наивная маленькая девочка, которая верила лишь в чудо? Ничего. Я была не готова разбиться на тысячи осколков и потерять веру в человечество. Не готова…

Я думала, что умерла, когда открыла глаза. Белый потолок, дуновение лёгкого ветра и ничего более, мне уже и не хотелось. Ни Италии, ни дома, ни Кристиана, ни любви. Лишь белый потолок с дуновением лёгкого ветра.

Услышав чужое дыхание, я опустила взгляд. Светлое одеяло, на котором покоились мои обезображенные руки. Лиловые синяки, ссадины, трубка от капельницы. И ещё трубки, чьё предназначение мне было неинтересно. На моих руках лежала голова Кристиана. Он спал, его брови периодически подрагивали в неспокойном сне. На щеке парня виднелась царапина, а костяшки пальцев были разбиты. Я невольно засмотрелась на них, понимая, что мы сейчас похожи. Промелькнула мысль: наверное, хорошо, что остальная часть моего тела прикрыта одеялом.

Спустя время, осознала, почему дышать было так неудобно. Половину моего лица скрывала кислородная маска. Я медленно потянулась к ней свободной от брюнета рукой и сняла. Двигаться было неприятно. То тут, то там по телу разливались волны боли.

Кристиан почувствовал движения и открыл глаза. Стеклянные, безжизненные. Любимые мной изумруды не сверкали. Покрасневшие белки свидетельствовали о том, что парень плакал на протяжении долгого времени.

Он глядел на меня, не моргая, а я на него. Мы оба думали об одном, и это сводило сума. Я без слов поняла его боль.

В помещение вошла Рейчел. Выглядела уставшей, обеспокоенной. Заметив, что я пришла в сознание, она замерла и едва заметно улыбнулась. Измученно.

– Как ты себя чувствуешь? – осторожно спросила девушка, садясь рядом.

– Я себя не чувствую, – прохрипела я, удивившись своему голосу.

Говорить было больно, словно мне провели операцию на связки.

– Всё-таки хрипишь, – досадно кивнула она. – Помнишь причину?

– Сорвала голос из-за криков, – после нескольких секунд молчания, ответила я.

Кристиан закрыл глаза, прикрывая лицо руками. Увидев это, мне захотелось взвыть. Боже…

– Элена, – осторожно выдохнула Рейч. – У тебя два сломанных ребра, черепно-мозговая травма, сотрясение мозга и… на лице пришлось наложить пару швов из-за рассечения.

* * *

– А ещё меня изнасиловали, – голос брюнетки дрогнул.

Она слегка истерично улыбнулась, пытаясь скрыть свою боль от воспоминаний, но от адвоката не укрылось то, с какой силой Элена сжала кулаки.

– Никто не говорил об этом вслух, – продолжила девушка, тяжело выдохнув. – Но все знали. Мы негласно объявили табу на эту тему. То, что произошло, сломало меня. Мне было всего семнадцать…, Кристиан поставил на уши пол Нью-Йорка, чтобы найти меня, даже самого Императора всполошил. Те парни поплатились за содеянное своими жизнями. Позже, я узнала о том, что Кристиан избивал блондина до тех пор, пока лицо того не превратилось в кровавое месиво и он не сдох. Остальные отделались лишь обоймой пуль в сердце. Да, они заплатили за всё, что сделали, но разве это могло вернуть мою душу к жизни?

* * *

Проходили бесконечно долгие, мучительно болезненные дни. Я не могла сесть, встать, пройтись. Реабилитация после перелома рёбер давалась тяжело. Мышцы спины адски болели из-за того, что мне нужно было постоянно находиться в положении лёжа. Ни повернуться вправо, ни повернуться влево. Эта боль не позволяла спать ночами, а иногда даже свободно дышать. Я не видела своего лица, но была уверена в том, что отвратительно выгляжу. Пальцами ощущала швы, припухлости, разбитую губу.

Кристиан всегда был рядом, держал за руку, когда становилось особенно невыносимо. Ему приходилось нелегко смотреть на меня, ведь я своим видом каждый раз напоминала о том, что он не успел вовремя. Парень ненавидел себя за произошедшее. И сколько бы я не убеждала Кристиана в его невиновности, он не слушал. Ненависть к себе убивала брюнета.

– Мне плевать, Рейчел, – устало выдохнул парень. – Займись всем сама. Я не оставлю Элену.

У него было много дел, но он не хотел уходить от меня.

– На собрание тоже я пойду? – слегка саркастически спросила девушка.

– Император знает, что у меня есть более важное дело.

– Знает, но не поймёт.

Кристиан измотанно зыркнул на брюнетку. Уговаривать его – пустая трата времени.

В итоге, раздражённая Рейчел уехала, а парень уткнулся носом мне в ладонь.

– Почему всё так, Элена? – едва слышно прошептал он.

Я не знала, что ему ответить. Да и стоило ли? Кристиан сломался так же, но не подавал виду. Всегда сильный, берёт на себя весь удар.

– Всё будет хорошо, – тихо пообещала я, поглаживая парня по мягким волосам.

Глава 32.

С того злополучного дня прошло три недели. Ссадины заживали, синяки становились всё прозрачней, голова постепенно переставала ныть и наконец, рёбра почти срослись.

Рейчел позволила мне на днях встать, но мышцы спины успели атрофироваться, из-за чего действие сразу совершить не удалось. Я скучала по квартире Кристиана, устав лежать в четырех стенах его штаба. Парень по-прежнему не оставлял меня ни на секунду, словно мне до сих пор угрожала опасность. Впрочем, и сама я не рвалась на свободу.

У нас у обоих появилась фобия.

Кристиан лежал рядом, мы говорили о ерунде, пытаясь заглушить свои страхи.

– Я не учился в школе, – признался парень. – Родителям было плевать на моё образование, но после их смерти, я на некоторое время уехал во Францию. Там мне помогли с изучением языков и наук. Меня тянуло ко всему новому, поэтому я усердно занимался, особенно изучением французского. Этот язык мне теперь, как родной.

– А ты не думал покончить с криминалом и поступить в университет? – спросила я.

Кристиан усмехнулся.

– Всё не так просто, – покачал головой он. – Я не могу покинуть криминальный мир, потому что уже слишком далеко зашёл. У меня везде враги, и если они узнают, что я завязал, то начнут мне мстить за всё. Да и… обстоятельства моего подросткового возраста сложились так, что теперь у меня нет права на свободу.

– Какие обстоятельства? – я повернула голову к Кристиану.

– У всех нас есть скелеты в шкафу, помнишь? – напомнил брюнет.

Я фыркнула. Мне хотелось знать всё о парне, но он прав. Есть те тайны, о которых непринято говорить даже самым близким.

– У тебя есть мечта? – спросил Кристиан, ложась поудобнее.

– Не знаю, – выдохнула я, немного подумав. – Да, наверное, есть, но я не уверена, что её можно исполнить.

Моей заветной мечтой было – избавиться от Противоположности. Однако нет гарантии, что такое вообще возможно.

– Почему? – поинтересовался брюнет.

– Если наука доросла до такого, то всё сбудется, а если не доросла, значит не суждено, – вздохнула я.

– Ты больна? – нахмурился Кристиан, заглядывая в мои глаза.

– Можно и так сказать, – тихо ответила я.

– Это что-то серьёзное? – голос парня казался взволнованным.

– Я не знаю, Кристиан, – призналась я. – Но если это начнёт прогрессировать, то сердце может не выдержать нагрузки.

В этот момент промелькнула мысль о том, что из-за травм головы, приход Противоположности может стать ещё более болезненным. Я ужаснулась, тяжело сглотнув.

– А у тебя есть мечта? – я решила перевести тему моей болезни.

– Не думаю, – ответил Кристиан. – Меня вполне устраивала своя жизнь до твоего появления.

– Что ты хочешь этим сказать? – я подозрительно глянула на него.

– Когда ты появилась, я стал невольно наблюдать за влюблёнными парами и неожиданно понял, что у нас с тобой такого никогда не будет. Например, знакомства с родителями или семейные вечера.

Значит, Кристиан тоже задумывался над этим…

Парень потянулся к своему карману и достал оттуда часы из белого золота.

– Я хочу, чтобы несмотря ни на что, они были всегда с тобой, – прошептал он, застёгивая часы на моём запястье. – Если вдруг меня не будет рядом, они смогут защитить тебя.

– В них по-прежнему хира-сюрикэн? – уточнила я.

Брюнет кивнул.

– Эй, – в палату вошла Рейч. – Вы всё ещё здесь?

Мы с Кристианом переглянулись.

– А где должны быть? – не понял парень.

– Дома, – улыбнулась девушка. – Элена почти полностью здорова, если не считать переломы. С рёбрами надо быть поаккуратнее.

Сердце радостно ёкнуло. Наконец-то домой. И в какой момент жизни я начала считать квартиру Кристиана своим домом? Наверное, если бы даже он жил на помойке, я бы называла это своим домой. Главное, чтобы парень там был.

Мне показалось, что почувствовалась радость, но в следующую же секунду это заволок туман пустоты. Я сжала кулаки, полуулыбка сменилась холодным блеском глаз. Ненавижу. Ненавижу Тот День. Он отнял у меня чувства и мне неизвестно когда они вернутся и вернутся ли вообще.

Кристиан подготовил все лекарства, которые дала Рейч. Внимательно выслушал инструкции по их использованию. Девушка напоследок, попросила его оставить нас наедине.

– Мне очень жаль, Элена, – тихо произнесла брюнетка, когда мы остались одни. – Я даже представить не могу насколько тебе сейчас тяжело.

Рейчел говорила искренне, показывая все эмоции, что испытывает. Она действительно сожалеет. Раньше девушка казалась стойкой и довольно хладнокровной, а сейчас будто сдалась, разрушив ледяную стену.

– Кристиан очень долго плакал после того, как привёз тебя сюда почти мёртвую, – продолжила брюнетка. – Никогда не видела его таким…, мне показалось, что в тот момент он был готов застрелиться за то, что произошло. Винит во всём себя, ведь его предупреждали, что такое может произойти, а он наплевал.

– Но я не хочу, чтобы он винил себя, – я отчаянно всплеснула руками. – Знаю, Кристиан способен отдать свою жизнь за дорогого ему человека, поэтому он не должен брать на себя всю вину.

– Кристиан очень сильный человек, переживший слишком многое, но даже его может сгубить ваша любовь, – сказала Рейчел. – Он очень тебя любит, но так быть не должно. Это погубит вас обоих, рано или поздно.

– Я знаю, – выдохнула я, садясь на подоконник. – Но не могу без него. Никогда не смогу. Он дал мне шанс на новую жизнь, которая хоть чего-то да стоит.

Девушка грустно усмехнулась, взяв меня за руку. Провела пальцами по циферблату часов.

– Вы оба подарили друг другу что-то более значимое, чем просто «любовь», – прошептала она.

Я слабо улыбнулась.

– Как ты вообще, после всего, что случилось? – поинтересовалась Рейчел.

– Будет лучше, если никто этого не узнает, – серьёзно ответила я.

Брюнетка вновь заглянула мне в глаза своим проницательным взглядом. Позже кивнула, давая понять, что и без моего ответа всё знает.

На прощание мы обнялись. Возле штаба стоял кабриолет, рядом с которым курил Кристиан, задумчиво глядя вдаль. Парень словно осознал что-то ужасное и сам не мог в это поверить. Изумруды печально блеснули, заметив меня, а губы растянулись в улыбке. Пытается сделать вид, что всё хорошо. Я улыбнулась в ответ, садясь в салон Bentley. Рёбра кольнули, заставляя с силой прикусить нижнюю губу.

– Всё в порядке? – забеспокоился брюнет.

Я кивнула, не имея возможности выразиться словами. Кристиан аккуратно поцеловал меня в макушку, переплетая наши пальцы.

Некоторые моменты случаются в жизни всего один раз. И люди, о которых мы говорим «те самые», тоже случаются лишь однажды. Неидеально идеальные встречи и идеально неидеальные концовки. Так было и с нами – не суждено. Каждый об этом знал, каждый об этом промолчал, каждый отдал всё, что у него было.

Он, правда, горы бы за меня свернул, а я за него. Но пока, мы ехали домой. Оба опустошённые и разбитые. Зато вместе – рука об руку.

Глава 33.

Тем же вечером Кристиан купил две бутылки вина. Мы оба пришли к выводу, что нам необходимо выпить. А лучше вообще напиться до беспамятства.

Я пила практически безостановочно, пока парень выпивал культурно, по бокалу через каждые минут пять. Потому, уже совсем скоро у меня перед глазами начало всё плыть, а у него ещё ни в одном глазу. Когда в моём организме покоилась целая бутылка, мне стало обидно. Появилась ярость. Хотелось выплакаться, но даже это не получалось.

– Какого чёрта!? – гневно воскликнула я, разбивая бокал об стену. – Почему не становится лучше!?

Кристиан озадаченно наблюдал за мной, не предпринимая пока никаких действий. Осколки разлетелись во все стороны. Я смотрела на них, зарываясь ладонями в свои волосы. Отчаяние охватило меня. Как же такое возможно? Почему ничего не чувствую?

– Резкий эмоциональный всплеск отрицательных эмоций ведёт за собой определённые последствия, – пояснил Кристиан. – Твой организм просто на время заблокировал все чувства, опасаясь повторения того дня.

– И когда же всё вернутся? – дрожащим голосом спросила я.

Парень пожал плечами, допивая очередной бокал вина. Бутылка стремительно пустела.

– Надо ещё одну, – задумчиво произнёс брюнет. – А лучше несколько.

Я одобрительно кивнула, пока Кристиан рылся на кухне, в шкафу.

– Дорогие, – досадно вздохнул он, принеся три бутылки вина. – Но, сегодня можно.

– Здесь так красиво, – констатировала я, глядя на город через панорамные окна.

Весь Манхеттен сиял огнями, а горизонт отливал тёмно-бардовым. Небоскрёбы устремлялись куда-то ввысь, пока внизу пестрили автомобили. Завораживающее зрелище, но я не чувствовала никакого восхищения. Просто знала факт того, что это действительно прекрасно.

Кристиан сел рядом со мной, на диван.

– Да, – согласился он, глядя на Нью-Йорк. – Иногда меня посещает удивление от того, что на Манхеттене живёт почти два миллиона человек и мало кто из них знает, что они все в моей власти. Живёшь себе, живёшь и не догадываешься, что ты лишь марионетка в чьих-то руках.

– А мэр знает обо всём этом? – спросила я.

Парень усмехнулся.

– Само собой, – ответил он. – А ты думаешь, почему Блумберг назначил себе зарплату в один доллар в год? От доброй души? Нет. Просто ему итак платит Император огромные бабки.

Я опешила. Никогда бы не додумалась до такого. Раньше действительно думала, что мэр добросердечный, а оказалось он такой же, как и все. Ищет во всём выгоду.

– Прости, что рушу прекрасные иллюзии, – с сожалением произнёс Кристиан.

– Всё нормально, – поспешила его успокоить я. – Лучше уж ты, чем кто-либо другой.

Разговаривать становилось всё труднее – язык путался, но мне это нравилось.

Мы выпили ещё бутылку, прежде чем достигли того момента опьянения, когда границы сознания стираются. Я подумала о том, что неплохо бы было выбраться из дома и развеяться. Хотелось чего-то сумасшедшего.

– Кристиан, хочу повеселиться, – намекнула я.

Парень пьяно посмотрел на меня.

– Хм… – он начал размышлять. – Можем прокатиться до моего клуба или… м-м-м, нет. Мы никуда не поедем. Ты не до конца выздоровела, Элена.

Я фыркнула.

– Именно по этой причине мне нужно повеселиться, – объяснила я.

– Хочешь забыться, – понял, наконец, парень. – Плохая идея, которая плохо закончится. Тебе ничто не поможет забыться. Ни алкоголь, ни наркотики, ни тусовки, поверь мне.

Кристиан закурил. Я задумалась над его словами. Он прав, но мне так хочется ощутить хоть что-то, помимо этой пустоты! Почувствовать себя живой.

Задержав взгляд на сигарете, я отобрала её у парня. Затянулась, выдохнула. Горько, однако, ничего неприятного нет. Либо опьянение так действует. Дым медленно растворялся в воздухе, будто в замедленной съёмке.

Раз нельзя повеселиться, буду грешить. Кристиан удивлённо следил за каждым моим действием.

– Теперь я окончательно запутался, – нахмурился он. – Ты всё-таки куришь или нет?

– Если это поможет мне чувствовать себя лучше, то я буду курить, – ответила я.

Выкурив половину сигареты, почувствовалась эйфория. Полное расслабление. Теперь словно и я очутилась в замедленной съёмке.

– Кажется, я поняла, почему люди курят, – мой тихий голос был едва уловим.

– Лучше бы оставалась в неведении, – печально усмехнулся Кристиан.

– Осуждаешь?

– Элена, я не имею права тебя осуждать. По моей вине ты чуть не умерла и сейчас тебе очень тяжело. Даже если бы ты решила принять наркотики, я бы, наверное, не осмелился возразить, – признался брюнет.

Я обняла Кристиана, прижавшись к его груди. Стало спокойно и тепло. Он чмокнул меня в макушку, положив свой подбородок мне на голову.

– Ты спас мне жизнь, а не отнял её, – прошептала я. – Ты всегда спасаешь меня, даже иногда не зная этого.

Почувствовалась улыбка парня. Объятия стали крепче, и я зашипела от боли.

– Рёбра, – поморщилась я.

Кристиан ослабил хватку.

– Прости за всё, – выдохнул тихо он.

– Брось, всё нормально.

– Нет, – решительно произнёс парень. – Просто прости, ладно? Мне очень жаль, Элена. Я люблю тебя, и всегда буду любить. Сейчас ты не поймёшь к чему это всё, но запомни: я буду рядом, когда тебе будет угрожать опасность. Буду рядом всегда, даже если ты будешь считать иначе. Ты – лучшее, что случалось со мной.

Я повернулась к Кристиану, настороженно глядя в его глаза. Он отвернулся, скрывая от меня свои эмоции. Брови парня дрогнули, образовывая складку на переносице. Ему было больно, но в чём же причина?

К чему эти слова?

Глава 34.

Я нежилась в постели, не желая подниматься. За окном шумел ливень, придавая этому утру особую атмосферу. Хотелось продлить момент безделья, просто слушая удары капель дождя о стекло.

В квартире стояла гробовая тишина, словно Кристиан до сих пор спал, но я прекрасно знала, что он уже давно бодрствует, потому, как любит рано вставать. Мои глаза вновь закрылись, унося меня в мир морфея. Сквозь полудрём послышались шаги, и кровать прогнулась под чьей-то тяжестью. Позже, я почувствовала объятия Кристиана. Улыбнулась. Он обнимал осторожно, ни на секунду не забывая о переломах.

– Спишь? – тихо спросил парень.

– Почти, – ответила я, усмехнувшись.

– Давай проспим весь день? – попросил он. – Пожалуйста.

– Хорошо.

Кристиан уткнулся носом в мои волосы, и минутой позже послышалось его сопение. Ко мне же сон более не приходил. Я уставилась пустым взглядом в окно. Разум постоянно наполняли кадры с блондином, а в ушах гремел злорадный смех. Засыпая, становилось только хуже. Я уже не знала что лучше: Противоположность и дикая боль в висках или тот ужасный день.

Почему всё это происходит со мной? Что я сделала не так? Кому перешла дорогу?

Если бы рядом всегда не было Кристиана, не знаю, смогла ли бы выдержать это всё. Он даёт мне надежду на восстановление после произошедшего, хоть и винит во всём себя. Думаю, ему даже тяжелее. Парень стал скованнее, осторожнее по отношению ко мне, словно я хрустальный шар, который может разбиться от малейшего неправильного движения.

Ох, милый Кристиан, знал бы ты, что являешься моим спасением, шансом на счастливую жизнь…

В гостиной зазвонил телефон и парень, тяжело вздохнув, поплёлся туда.

– Ты правильно всё понял, – через некоторое время тишины, произнёс брюнет собеседнику. – Всем займётся Рейчел. Я доверяю ей, она справится… мне нужно время.

Наступило снова молчание, но слышались ругательства мужчины, который явно был недоволен Кристианом. Я предположила, что звонит Император.

– Je comprends, mais je ne peux rien faire. J'ai juste besoin de temps pour que tout se mette en place, – сдержанно прокомментировал парень, с ноткой печали. – Pour commencer, je vais m'occuper de ma vie, et ensuite tout le reste.

Мне нравилось, когда парень говорил по-французски. Но сейчас его голос казался таким безжизненным, словно он говорил о смерти. Собеседник слегка смягчился.

Я прошла к кухне, дабы выпить воды.

– Что ты собираешься делать? – послышалось из трубки.

– Je vais la ramener à la maison, – решительно выдохнул в ответ Кристиан.

Короткие гудки. Вздох парня.

– Это Император? – поинтересовалась я, взглянув на брюнета.

Тот кивнул, вымученно улыбнувшись.

– У меня есть для тебя небольшой сюрприз, – проговорил Кристиан, выдавливая из себя слова через силу.

Я нахмурилась, не понимая его поведения.

– Что с тобой? – усмехнулась я. – Босс напряг?

– Да, – облегчённо кинул он, заходя в свою комнату. – Ты же знаешь, его постоянно что-то не устраивает.

Обратно парень вышел уже с лоскутом чёрной ткани.

– Мы поедем в одно место, и ты не должна подглядывать, – сказал Кристиан, завязывая мне глаза. – Ведь это сюрприз.

– Что? Но я даже не оделась, – запротестовала я.

– Не беспокойся, сейчас исправлю.

Через пару секунд, я почувствовала материал джинс на своих ногах и мягкость футболки на плечах. Сама бы могла одеться. К чему этот спектакль?

В любом случае, меня одолевало детское любопытство вперемешку с волнующим предвкушением. Кристиан неспешно шнуровал мне кеды, пока на моём лице играла улыбка.

Позже, он взял меня под руку, выводя из квартиры. Я пыталась выпытать подробности сюрприза, но парень твердил, что сама увижу и оценю.

Садясь в автомобиль, я ударилась головой о его крышу.

– Ауч, – вырвалось у меня. – Это не кабриолет?

– Аккуратнее, – тепло усмехнулся Кристиан. – Я восстановил Porsche Panamera, а кабриолет уже сдал обратно в салон.

И когда он всё успевает…?

Мы всё ехали и ехали в неизвестном мне направлении. Парень говорил непривычно много, как правило, о чём-то неважном, порой, глупом. Но мне нравилось слушать его голос, потому я улыбалась от каждой невпопад произнесённой реплики.

– Тебе было когда-нибудь настолько больно, что казалось, если нож в себя вонзить, то станет легче? – спросил в один момент Кристиан.

– Нет, – ответила я. – Настолько больно мне никогда не было.

– Печально, – через некоторое время выдохнул он.

– Почему? – нахмурилась я.

– Боль делает человека сильнее, помогая в последующем с лёгкостью проходить различные трудности, – произнёс парень.

Ну вот, снова – реплика невпопад. Сегодня мне было тяжело понимать те или иные слова Кристиана. Он говорил либо о слишком серьёзных вещах, либо о сущих глупостях, иногда даже совмещая их.

– Можешь снимать повязку, – холодно оповестил брюнет.

Интонация не особо меня порадовала, но я послушно стянула материю со своих глаз. Щурясь от света, огляделась. Глупо уставилась на дом, возле которого остановился наш автомобиль. По спине пронёсся разряд невыносимого жара, пальцы непроизвольно дрогнули.

Я просто сидела и смотрела на этот дом. На мой дом. Не поворачивалась к Кристиану, не моргала, даже, кажется, не дышала. Меня попросту не существовало в этот момент. Моя душа, едва заметив знакомые очертания улицы, поспешила покинуть тело и ринулась обратно, на Манхеттен, в столь любимую квартиру.

Я повернулась к парню. Он сверлил взглядом руль, сжимал его руками, до побеления костяшек. Черты лица казались настолько грубыми и острыми, что были едва узнаваемы.

– Выходи, – тихо потребовал Кристиан.

Холод его голоса вызывал болезненный ком в горле. Дышать становилось нечем. Я попыталась ответить, но вместо слов вырвался приглушённый хрип.

– Что ты делаешь? – едва слышно прошептала я, наконец, найдя в себе силы говорить.

– Возвращаю тебя домой, – ответил он, сквозь зубы.

Сердце забилось чаще, по щеке скользнула слеза. Я так долго желала этих слёз, но сейчас они душили меня.

– Не оставляй меня, – голос срывался в тихой мольбе. – Ты не можешь,… не можешь…

Я трясущимися руками потянулась к Кристиану, а он, как ошпаренный вылетел из машины, быстрыми шагами направляясь к моей дверце. Открыл её, схватил меня за плечи и вытащил из салона.

– Ты не можешь, не можешь оставить меня, – рыдала я, повторяя всё те же слова.

– Забудь всё, – прорычал парень, грубо взяв моё лицо в ладони. – Забудь. Так будет лучше всем.

Любимые мной изумрудные глаза излучали столько боли и злобы, что я больше не могла сдерживать рыдания. Изумруды больше не сверкали. Они померкли, как уличные фонари.

Ни капельки тепла. Лишь антарктический холод и звериная злость.

Также грубо оттолкнув меня, Кристиан направился на водительское сидение, но я подбежала к нему, хватаясь за футболку.

– Нет! – закричала я. – Прошу, не оставляй меня, Кристиан! Я люблю тебя! Кристиан, я люблю тебя! Умоляю…

Парень не оборачиваясь, стряхнул с себя мои руки, быстро сел в машину, завёл мотор. Я била истерично кулаками дверцу автомобиля, моля брюнета взять меня с собой. Но вместо тёплого взгляда и крепких объятий, Кристиан рванул с места, уносясь всё дальше и дальше.

Я побежала за машиной, невзирая ни на что. Бежала и бежала, не видя ничего вокруг из-за пелены слёз, пока адская боль не скрутила меня напополам. Я завопила, падая на колени. Оглушающий крик, просящий помощи, разлетелся по всей улице. С каждой секундой боль пронзала голову всё сильнее и сильнее, впиваясь своими иголками в каждый нерв мозга. Крик разрывал горло до тех пор, пока я не сорвала голос окончательно. Свернувшись клубочком на асфальте, моё тело тряслось от рыданий и бесконечной боли.

Кто-то взял меня за подмышки, поднимая на ноги. Я молилась, чтобы этот человек оказался Кристианом. Молилась, чтобы открыть глаза и увидеть вновь сверкающие изумруды. Но меня держал незнакомец, с волнением вглядываясь в моё лицо. Он что-то говорил, но звон в ушах затмевал все остальные звуки. Стоя на ватных ногах, я пустым взглядом смотрела на взрослого мужчину, умирая внутри, а тот всё продолжал что-то твердить.

Молча развернувшись, я, пошатываясь, поплелась в сторону своего дома. Одна. Снова. Куда деться от этой боли? Мне нечем дышать. Глаза вновь накрылись пеленой слёз, за которой не получалось ничего разглядеть. Я сморгнула, остановившись перед входной дверью.

Дрожащая рука потянулась к звонку, но так и застыла, не решаясь нажать. А вдруг это игра? Шутка? Может он пошутил и сейчас уже едет обратно за мной? Я, с надеждой, уставилась вдаль, но дорога пустовала. Никого вокруг. Взгляд метался из стороны в сторону, с детским волнением, ожидая знакомой машины.

По лицу скатилась очередная слеза, когда я осознала, что он не приедет. Не спасёт, не поможет.

Пальцы нащупали звонок и наконец, нажали. Из меня вырвался истерический смешок, затем ещё один и ещё. Я беззвучно смеялась, пока это не перешло в очередное рыдание.

Он оставил меня именно в тот момент, когда я так сильно нуждалась в нём. Почему все предают?

Дверь открылась, передо мной стояла поражённая мама. Смотрю на нее, и хочется взреветь ещё больше. Ноги подкашиваются, но до боли родные руки хватают меня, прижимая к себе.

– Девочка моя, ты дома, всё хорошо, – успокаивает мама, поглаживая по голове.

Нет,… Я не дома.

Знала бы ты, мама, как мне больно…

Боже, помогите мне кто-нибудь!