Текст книги "Благодарная змея"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Объявим перемирие, если вместо этого пойла у тебя в чашке я покажу, где взять приличный кофе? – Райли сверлил меня ответным взглядом.

Я не сдержался и усмехнулся.

– Оставь эту гадость, пошли за нормальным кофе, а потом я покажу тебе, как проходить через разрывы пространства с предметами в руках.

Перед глазами ожила сцена со шваброй и последовавшая за ней вспышка боли. Я даже не ожидал, что способен испытать такой животный ужас.

– Алексей, ты не должен этого делать! – быстро отреагировал Райли на мой взгляд. – Просто покажу!

Я почувствовал, что мне нехорошо. Лихорадочно огляделся по сторонам и, увидев выход в санузел, быстро свернул туда. Намочил лицо холодной водой. Отдышался. С нервами надо все-таки что-то сделать. Хорош пилот номер один в России, который от предложения посмотреть на переходы с предметами падает в обморок.

Очень печальный Эванс ждал меня снаружи.

– Готов?

– Нет. Но давай, показывай.

Я все еще пытался унять охватившую меня нервную дрожь.

Мы поднялись в большую светлую лабораторию. Стена между наблюдателями и комнатой, в которой проходили эксперименты, была прозрачная, что позволяло следить за происходящим не только по экранам.

За стеклом лаборанты расставили пластиковые препятствия.

– Почти как в резервации, да? – Райли кивнул в сторону стекла.

Я бросил на него затравленный взгляд и сел в кресло рядом с большим монитором, подальше от перегородки. Появилась Лео, проскочила мимо нас, вошла в комнату с препятствиями и оттуда помахала рукой. Эванс включил динамик.

– Прокомментируешь?

– Ага, – Лео взяла в руки скрипку, которая стояла в углу помещения. Довольно мелодично провела смычком. – Смотри, через разрывы пространства можно ходить и с предметами. Просто нужно сосредоточиться, важно, чтобы предмет был как бы частью тебя. Берешь его плотнее в руку…

Она исчезла из той части комнаты, где была и оказалась вместе со скрипкой через два препятствия.

– Организм должен ощущать предмет, с которым ты двигаешься. Это же касается и тяжелого оборудования, например, скафандра. В одежде можно передвигаться неосмысленно, но в скафандре, либо с предметами – уже нет, надо включать голову.

Она сделала еще несколько передвижений и вдруг вместе со скрипкой оказалась рядом с нами. Наклонилась ко мне.

– Я очень скучала по тебе, Алексей. Это нечестно – то, как ты пропал.

У меня перехватило дыхание.

– Не трогай его, Лео, – тихо попросил Райли. – Давай продолжим.

– Хочешь, пойдем вместе? – она кивнула за стекло.

– Лео, – Райли взял ее за руку. – Не надо. Давай лучше покажем Алексею видео с другими экспериментами.

Я увлеченно смотрел записи. Ребята из лондонской команды научились много каким фокусам. Со скафандром было интересно. Трека передвижения теперь было не видно невооруженным глазом. Они мгновенно появлялись и исчезали. А вот на замедленной записи, можно было разглядеть, что сначала человек выходил из скафандра и начинал движение, а потом уже, с некоторым запозданием, за ним начинал двигаться скафандр. Хотя, даже на замедленной записи, оба выглядели размытым следом.

– Как это? – я ткнул в картинку пальцем.

– Мы тащим его за собой. Он потом пересобирается вокруг человека, когда достигнута нужная точка. Так с любым оборудованием. Оно идет паровозиком. Еще мы вот что умеем. Сейчас.

Лео стукнула по браслету и вызвала кого-то через коммуникатор. Пришел молодой высокий парень. Знаком я с ним не был, но вроде видел в нашей экспедиции.

– Это Итан, мой ассистент.

Они с Лео надели какие-то очки и пошли в лабораторию. В углу стояла корзинка с теннисными мячиками, Лео взяла две штуки, ушла в дальний угол, за все препятствия. Постояла минуту и бросила мячик. Он оказался у Итана в руках, движения по комнате не было – мячик исчез и появился.

Я встал.

Включил и замедлил запись.

Лео мгновенно оказалась у меня за спиной.

– Магия, а? – она явно веселилась.

Из записи ничего не было понятно. Трека мяча не было.

Я краем глаза заметил, как Райли снова придержал ее за руку, не давая давить на меня.

Еще раз просмотрел запись. Развернулся к Лео.

– Ладно, давай.

В ее глазах плясали озорные чертики.

– Тебе придется зайти в страшную лабораторию. Со мной. М?

Райли снова предостерегающе дернулся, но я кивнул. Я не буду перемещаться, просто зайду в лабораторию.

Лео сняла с Итана очки и передала их мне. Мы зашли внутрь, она встала рядом.

– Надевай очки и смотри. Я сейчас открою вход, чтобы бросить мячик в пространственную дыру. Вообще, на той стороне должен стоять тот, кто потянется и примет его. Поэтому сейчас мяч мы потеряем, но не страшно. Смотри.

В очках комната был

а размечена гексагональной сеткой, в которой один из шестиугольников был подсвечен. Ровно туда Лео бросила мяч и тот исчез.

– Нравится? – она наслаждалась моим выражением лица. – Попробуешь поймать?

– Лео! – Райли включил динамик.

– Секунду, – она повернулась ко мне. – Не надо передвигаться, просто выбери точку в пространстве и потянись к ней. Там появится мяч, я брошу его ровно в то место, которое ты выбрал. Мне надо будет просто почувствовать твою точку.

– Не надо, – Райли уже говорил не в динамик. Он вошел в лабораторию и взял меня за локоть. – Сейчас не надо. Пойдем, пройдемся, Алексей. Я покажу тебе другие лаборатории.

Я дал себя увести.

– В полете тебе не нужно будет делать ничего такого. Просто довести корабль до Проксимы, покружится там, пока работают ученые и вернуть всех назад. В ходе работ ребята будут перемещаться, используя пространственные переходы, но тебе этого делать будет не нужно.

Мы прошлись по лабораториям. Я выслушал много технических подробностей, половину из которых не понял, и точно ничего не запомнил.

– На первом этаже у нас есть спортивный зал, кинотеатр и зона отдыха. Там ребята часто собираются по вечерам. Есть еще помещение с симуляторами – там можно потренироваться в пилотировании корабля. Схема здания у тебя должна быть в приложении института, посмотри ее. Пойдешь отдыхать?

Я кивнул.

Вернувшись в свой номер, я некоторое время смотрел на парк за окном, думая от том, насколько продвинулись ребята, пока я лежал в коме, а после пытался научиться шевелить пальцами. Посмотрел на руку, до сих пор скованную турбокастом. Нашел сигареты, выкурил одну на балконе, глядя на звездное небо над головой. Раздевшись упал на кровать и быстро заснул.

Часть 2. Сепарация. Глава 6

Рано утром меня разбудил стук в дверь. За дверью стояла Лео.

– Какой ты лохматый, – со смешком заметила она. – Спишь до сих пор? Не узнаю. Давай одевайся, пошли побегаем, пока дождь не пошел.

Мне хотелось ее послать, закрыть дверь и снова отрубиться, но вместо этого я запросил у шкафа спортивную одежду и быстро переодевшись, пошел за Лео. Утро было пасмурное. Серые клочья тумана прятались между деревьев. Вдохнув прохладный воздух, я вдруг сообразил, что в Питере не бегал ни разу. Даже желания такого не возникало.

Дорожки парка искусно переплетались, можно было бежать достаточно долго не повторяя маршрут. В какой-то момент я понял, что бегу один – Лео рядом не было. Сбившись с темпа, я огляделся по сторонам и решил вернуться, поискать ее.

Лео сидела на траве возле раскидистого дерева, но при моем приближении встала.

– Куда ты пропала? И вообще, с каких это пор ты начала бегать? – я скептически оглядел ее.

– Ни с каких, – честно призналась Лео, – но ты-то бегаешь, вот надеюсь достать тебя из панциря. Я хочу того Алексея, которого знала раньше. Верни, страшный монстр, мне моего друга.

Она сделала вид, что собирается меня задушить. Я ощутил прикосновение ее рук к шее, почувствовал ее дыхание.

– Ты нехорошо себя чувствуешь? – она отстранилась и тревожно оглядела меня. – Бледный какой-то. Может к врачу?

– Пошли, бегать научу, – я отвернулся и потрусил в сторону тумана.

– Ты точно в порядке? – она догнала меня и честно побежала рядом.

– Точно нет. Не в порядке. Но думаю, врач мне не поможет.

Пробежав еще некоторое время, Лео снова отстала. Села на траву там же, где раньше и терпеливо ждала меня.

Я понимал, что после длительного перерыва возвращаться к бегу надо постепенно, но со мной творилось что-то странное. Хаос и абсолютный сумбур в голове, еще и нервы разыгрались. В итоге, я добегался до спазма мышц на правой ноге и чуть ли не рухнул к ногам Лео. Пришлось прислониться к дереву, отдышаться и избавиться от судороги. Только потом мы смогли пойти к корпусу. Лео привычным жестом взяла меня под руку, чем вызвала очередную эмоциональную бурю.

– Ты тоже летишь? – спросил я, пытаясь отвлечься.

– Нет, я же не физик. Буду сидеть тут, смотреть в экраны. Не спать по ночам. Почему ты пропал? Перестал отвечать на сообщения и звонки?

– Был занят, – я пожал плечами, надеясь, что голос ничем меня не выдал.

– Понятно.

Она отпустила мой локоть и слегка отстала. Обиделась?

Добравшись до номера, я порылся в собственной аптечке, нашел успокоительные, которые мне выписывали еще в ЦИТО. Сейчас я сам себя не узнавал, и хотел срочно прекратить все эти нервно-эмоциональные качели. «Без сонливости и привыкания» – гласила хвастливая надпись на упаковке. Я почитал дозировки, но полностью их проигнорировал, выпив сразу две таблетки.

* * *

Как и вчера, позавтракал я в одиночестве. Затем поднялся в лабораторию. Ребята тренировались в проходах через разрывы пространства, перетаскивали скафандры и какое-то оборудование. Получалось тяжело и не всегда.

– Наши способности как-то связанны с активностью мозга, – сообщил Райли. – Но механизм пока неясен. В экспедиции мы планируем использовать перемещения через разрывы пространства для установки оборудования в нужных точках вне корабля. И заодно помониторим сам этот процесс – возможно, на большом массиве данных удастся выявить закономерности.

– А зачем это делать именно с приборами? Не проще вынести их через шлюз, а эксперименты с мозговой активностью проводить на чем-нибудь попроще?

– Неа. Некоторые приборы подключены к сети. Мы планируем протащить их через разрыв, оставив подключение.

– Ма-ги-я, – тут же оживилась Лео. – Давай покажу ему магнитолу?

– А, да, это забавно. Давай, – Райли улыбнулся.

Она вошла внутрь. Взяла старую магнитолу – такими сейчас никто уже не пользовался – воткнула в розетку. Исчезла с ней и появилась с другой стороны препятствия. Теперь от розетки шнур шел в никуда, а потом из ниоткуда появлялся рядом с Лео, причем длина шнура была явно меньше, чем текущее расстояние от розетки до магнитолы. Лео нажала кнопку, и магнитола заиграла.

– Фокусники, – я включил и замедлил запись. Как и с мячами, никаких следов или видимых действий на ней не было, только переход Лео через пространство.

– А так хорошо, как она, кто-то с этими пространственными разрывами управляется? – внезапно спросил я у Райли.

– Нет, – честно ответил он.

– А они все равно меня не берут, – Лео театрально развела руками.

– Лео, мы сто раз с тобой уже это обсуждали, – Райли немного раздраженно качнул головой. – Мы берем минимальное количество людей-многостаночников, которые, помимо манипуляций с предметами, могут снимать и оценивать данные с приборов, настраивать и ремонтировать эти приборы, умеют работать в открытом космосе и…

– Да поняла я, поняла, – она отмахнулась от него и повернулась ко мне. – Поиграем в мячик?

Райли молчал.

– Нет, спасибо, – отозвался я.

Лео хотела что-то сказать, но Райли предостерегающе поднял руку.

* * *

Сонливости с несчастных таблеток действительно не было, но голова совершенно перестала соображать. Возможно причина тому была в превышении дозировки. Поэтому я никак не мог вникнуть в претензию, которую мне предъявлял Ву.

– Как ты это допустил-то, раз участвовал в этом? – он совал мне в лицо планшет с какой-то статьей.

– Погоди, в чем? – я отобрал планшет, пытаясь сфокусироваться на тексте.

Мы сидели в лаборатории Ву. В ней было одно маленькое окошечко и три стены, занятые мониторами. Даже над дверью висел экран. На экранах были графики и таблицы с данными, по которым Ву, уже десять минут как, пытался мне что-то объяснить.

– Погоди за кофе схожу, что-то не соображаю ничего, – я отложил планшет.

– Да, ты сегодня какой-то заторможенный. К врачу может обратиться?

– Кофе будет достаточно.

Я прогулялся до кофе-машины, которая пряталась в коридорной нише тут же на этаже. Долго тыкал в программы, не в состоянии ничего выбрать, в итоге подошел Ву и взял мне двойной эспрессо.

– Я считаю это профессиональным хамством, – сообщил Ву, пока мы возвращались в лабораторию.

– Сейчас разберемся.

Я отхлебнул кофе и сморщился. Все-таки я предпочитал вкус помягче, а сейчас только что слезы из глаз не брызнули. В лаборатории Ву снова сунул мне в руки планшет и до меня наконец-то стала доходить суть претензий.

– Погоди, это что, попытка доказать, что собранные вами данные не верны? – я заржал, все еще не веря своим глазам.

– И так на каждую нашу статью минимум одна его, где он утверждает, что наши эксперименты проведены некорректно, и его данные их не подтверждают!

– Ай да Боровский, красавчик же! А покажи еще статьи, – я продолжал ржать.

– И ты в этом участвовал! – Ву ткнул в меня пальцем. – Тут везде ссылки на твое программное обеспечение.

– Извини!

Кофе немного разогнал нейроны в мозгу. Я читал статью за статьей, поражаясь наглости Боровского. Он действительно опровергал все исследования института Эванса, где-то довольно обосновано излагая свою точку зрения и прикладывая результаты собственных экспериментов.

– Так и что, он прав? – закончив читать последнюю статью я поднял глаза на Ву.

– В целом – нет. В одном месте мы нашли свою ошибку в обработке данных. С точки зрения экспериментов у нас все корректно. Но разногласия в научных кругах его статьи вызывают.

– Ему там просто скучно одному, может его сюда позвать и применить энергию в мирных целях?

– Вот уж не надо нам такого счастья. Он в первые же сутки от кого-нибудь огребет. Ну что, тебе полегчало?

– Да. Извини, не выспался.

– Давай теперь покажу, что у нас есть. Я разделил все данные по типам экспериментов и вывел на отдельные мониторы. Чтобы тебе было удобно, выделил разными цветами – каждый цвет означает свой эксперимент: зеленый – переходы сквозь стену без предметов, оранжевый – с предметами в руках, и так далее, вот легенда, – Ву показал на одну из таблиц. – Мы, до сих пор не видим всей картины, вытягиваем каждый кусочек пазла вслепую, а потом думаем, куда его правильно положить. Но выходит интересно.

Он был прав. Выходило интересно. Оказалось, что при пространственном передвижении мы не просто тянемся к нужной нам точке, а сначала открываем разрыв пространства и только после этого начинаем движение в нем. Техники Ву смогли придумать, как процесс перемещений сделать «видимым» и разработали очки, которыми я уже пользовался. С их-то помощью и удалось обнаружить сам факт открытия разрыва. После научились открывать разрывы разных размеров, от маленького, до способного поглотить крупногабаритную технику. Я невольно вспомнил свой эксперимент в курилке Вредена, когда потянулся к кусту. У меня это происходило неосознанно, я даже не замечал, что я что-то там открываю.

Эвансу не давала покоя швабра, и когда обнаружили, что для переходов используется разрыв пространства, стали искать способ проносить через него предметы.

– Ты бы знал, сколько было желающих рискнуть здоровьем! Мы буквально отбивались. Ты же наш местный герой, – Ву явно пытался сделать мне комплимент, но получилось почти наоборот. Я снова вспомнил больницу и заметно погрустнел.

– В итоге, как обычно, все произошло случайно. Кстати, Боровскому можно сказать спасибо. Райли держал в руках планшет, когда пришла очередная статья этого юного дарования, Райли психанул и понес планшет из своей лаборатории в мою… через разрыв. Донес и ничего не сломал по дороге. Тут мы и предположили, что на вещах нужно фокусироваться. Остальное уже было делом техники. Начинали с мелких предметов, но с ними сам видел, есть проблема с визуализацией трека передвижения и сложно понять, как предметы ведут себя в процессе. С большими предметами сначала было страшнее, но зато мы получили и визуально видимый процесс, и понимание, что измерять приборами.

– Круто, – серьезно кивнул я.

– Биологам сейчас есть с чем повозиться. Гипотеза о том, что все эти перемещения связаны с активностью мозга остается, но выделить конкретные сигнатуры, отвечающие за эту функцию мы пока так и не смогли. Ты-то сам, как? Райли говорит, ты как от огня шарахаешься от лаборатории.

– Тебя это удивляет? – я вскинул брови. – Так-то я и Лондона старательно избегал, если ты не заметил.

– Конечно, механика перемещений пока не ясна. Но есть предположение, что в процессе происходит тот самый распад, который мы блокируем психотропами, поэтому лишние детальки из тебя высыпаются при перемещении. Но, с учетом того, что мы научились носить предметы через разрывы, наверное, тебе можно научиться переносить твою руку.

– Нет, – я встал. – Спасибо за лекцию, это действительно очень интересно.

– Почему нет? – Ву остался сидеть, но внимательно смотрел на меня.

– Потому что я устал жить в больницах. Устал от этой изматывающей боли. От того, что все, что мне было дорого, осталось в прошлом и нового круга этого ада я не хочу.

– А если получится?..

– Иди к черту, Ву. Мне уже не интересно. Я закрыл для себя эту страницу. Покатаю вас в космос, после возвращения сделаю трансплантацию тканей руки и вернусь к ОБЫЧНОЙ жизни. Детей буду учить в летной академии. Безо всяких чудес.

– А если получится?

Я смотрел на него, не зная уже как донести свою мысль. Ву продолжил:

– Райли сказал, у тебя панические атаки. Может…

– Иди к черту, Ву.

Я вышел из лаборатории. Что же такое, почему все вокруг лучше меня знают, что со мной и как с этим жить. И только я нахожусь в полном раздрае, совершенно не понимая, что делать дальше. Хотя, нет. Это тоже лукавство. Что делать дальше, я очень хорошо понимал. Дальше – пережить экспедицию, долечить руку и вернуться к нормальному существованию.

* * *

Теперь каждое утро Лео выгоняла меня на пробежку, как делала это в резервации. Холодок, пробежавший в нашем последнем разговоре рассосался. Лео снова шутила и тормошила меня. Она была так близко, что мне казалось, в эти моменты мое сердце полностью останавливалось и дышать я тоже переставал. Но я знал, что не могу поддаваться своим чувствам. Лео яркая, талантливая. У нее с ее способностями огромное будущее в институте Эванса. Да и вообще в жизни. Я в своем текущем состоянии не имел никакого права сковывать ее и приземлять на свой уровень. Поэтому я умирал всякий раз, как вдыхал ее запах или ощущал прикосновение ее кожи к своей, но держал себя в руках.

После пробежки я забивался в дальний угол лаборатории и наблюдал за экспериментами. Панические атаки прошли, видимо благодаря тому, что я держал максимально возможную дистанцию между собой и экспериментальной деятельностью.

В предполетные тренировки входили выполняемые на симуляторе занятия по пилотированию корабля. Вот тут я мог полностью отключиться ото всех своих проблем. За пультом я становился собой, меня брал азарт от сложных трасс,

захватывала возможность быстро оптимизировать скачки, менять направление движения. Я забывался, и временами мне казалось, что я действительно несусь через пространство. Правда первые пару дней пришлось приспосабливаться к работе одной рукой, а потом Ву сделал прибор, с помощью которого я смог использовать вторую руку. Этот прибор чутко улавливал движение пальцев на сломанной руке и передавал их на клавиатуру.

Через некоторое время я понял, что почти привык к жизни в институте. Уже проще давалось общение со старой командой. Та пропасть, которую я сам начертил между нами, зарастала с каждым днем. Ребята вели себя, как обычно, я начал замечать, что перестаю дистанцироваться, и уже не против посидеть в компании за обедом, поржать над забавными моментами на экспериментах, или обсудить новые результаты.

Дней через десять я даже решился, наконец, присоединится к вечернему чаепитию в комнате отдыха и удивительно хорошо провел время за разговорами. Когда я уже собирался уходить, совсем поздно, пришел Акихиро. С ним с момента приезда в Лондон, я еще не встречался. Мы обнялись. Он сел рядом, заглянул мне в глаза.

– Как ты Алексей? Я слышал, ты долго поправлялся.

– Да, было дело, – я отмахнулся. – Ты тоже едешь в экспедицию?

Акихиро кивнул.

– А Виктор? Что-то я его здесь не вижу.

Внезапно в комнате стало очень тихо. Акихиро помрачнел. Все смотрели на меня.

– Что? – я растеряно улыбнулся. – Он персона нон грата?

– Алексей… – Акихиро как-то очень нехорошо на меня смотрел. Я почувствовал, как сердце уходит в пятки. – Не знаю даже, как сказать…

Тишина стояла зловещая, от нее пробирал мороз по коже.

– Он погиб около месяца назад. Глупая автомобильная авария, сгорел в машине. Почему не прошел через разрыв в момент аварии, мы не знаем.

Земля ушла из-под ног. Как так? Виктор, который столько заботился обо мне, был рядом в самый черный период моей жизни…

– Я не знал, – прошептал я.

Как я мог не знать?! Самый близкий мне человек ушел.

– Мне надо подышать.

Я встал и быстро, в гробовой тишине, вышел из комнаты. Пошел было к себе, потом подумал, что буду там как в клетке, и вышел в парк.

Я даже с ним не попрощался. Не был рядом. Не помог родственникам. Да я даже ничего не знал, про его родственников! Меня душили чувство потери, и чувство вины. Я ушел подальше от здания, надеясь, что тут никто меня не найдет. Прислонился к шершавому стволу какого-то дерева.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем вдалеке замелькали фонари. Меня звали. Я вдруг подумал, что уже долгое время заставляю всех со мной нянчиться. Они бросают свои дела и носятся вокруг меня, вытирают мне сопли, стараются на меня не давить и не травмировать. А потом тихо умирают, пока я занят своими переживаниями.

Я вышел под свет фонарей. Навстречу первым шел Райли.

– Извини, друг, – он внезапно порывисто обнял меня. – Я не знал, как тебе сказать. Надо было, конечно, сказать раньше. Прости меня.

– Нашел, – сообщил он в передатчик.

– Ты как? – попытался оценить мое состояние взглядом.

– Я козел, – выдавил я. – Но я очень вам нужен, поэтому вы со мной носитесь. Поеду я в эту вашу экспедицию. Независимо ни от чего.

– Дурак ты. У тебя сильный посттравматический стресс, а к психиатру ты так толком и не ходил. Чего ты хочешь? Само пройдет? Не пройдет.

– Ух ты, – я неприятно удивился. – Это ты мне диагноз сейчас поставил?

– Ну, подеремся? – печально уточнил Райли.

– Иди к черту, – беззлобно отозвался я. – В экспедицию поеду, а к психиатру нет.

– Я знаю, – он вздохнул.

– Виктор был моим другом, – тихо сказал я. – Почти единственным. Я ему обязан жизнью, если бы не он, в те полгода я бы вышел в окно.

– Ты все равно ничего не мог поделать.

– Я мог ЗНАТЬ! Я мог проводить его!

– У тебя были какие-то успокоительные. Выпьешь сейчас?

– Нет. Страдать буду.

Мы раздраженно посмотрели друг на друга и вдруг неуместно заржали.

– Страдать у тебя хорошо получается, – согласился Райли.

– Виктор – это ужасная потеря, – добавил он через минуту. – Такую потерю нужно оплакать. Но вообще тебе пора уже переставать страдать и надо начинать заново учиться жить. Мы все рядом. Как бы ты не отталкивал нас. И мы хотим помочь.

– Спасибо, – я искренне пожал его руку. – Правда, спасибо. Я учту это.

– Выпей таблеток.

– Не буду, – я слабо улыбнулся. – Все со мной будет хорошо. Но ты прав, оплакать надо. И попрощаться.

В холле он отстал, и я один поднялся к себе на этаж, зашел в комнату. Не включая свет, нащупал кресло, сел в него и закрыл лицо руками.