Текст книги "Благодарная змея"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

В лифте я отключил магниты ботинок, повис посреди капсулы, затаив дыхание, почти минуту разглядывал звездную россыпь. Снова так близко, что не верилось в реальность происходящего. Земли отсюда было не видно, зато к звездам можно было протянуть руку и почти коснуться этой бесконечности.

Лифт остановился в шлюзе на кольце. Кабина какое-то время стояла закрытой, ожидая пока компенсируется разница в давлении. Я чувствовал, как постепенно вытесняется ощущение полета: кольцо уже было раскручено, создавая земную силу тяжести. Двери открылись. Я шагнул в шлюз и из него не задерживаясь вышел в техническую зону. Кабина пилотов располагалась почти в центре блока. Я шел по коридору, разглядывая двери других комнат, световые панели, переборки. Впитывал запах сверкающего новизной пространства. В скольких рейсах был этот корабль? Почему-то думалось, что пока ни в одном.

На двери рубки, и внутри, на всех панелях было выгравировано название корабля – Дедал. Я коснулся рукой таблички, провел пальцем по буквам. Прошедших полутора лет как будто не было вовсе. Я снова был дома. По-хозяйски оглядел висевшие на стенах помещения огромные обзорные экраны. Позже, когда я их включу, на них будет транслироваться картинка с наружных камер корабля. Помимо обзорных экранов, вокруг рабочего места пилота крепилось несколько небольших мониторов, предназначенных непосредственно для пилотирования. Сейчас они тоже были выключены.

Еще немного помедлив, я наконец сел в кресло. Первый раз бесцельно провел рукой по ручкам управления, ощущая разницу прикосновения к настоящему кораблю, а не симулятору. После включил приборы и датчики, запустил автоматическую проверку. Все работало. Я смотрел, как бегут данные состояния систем, ощущая, как по телу разливается эйфория. Я был уверен, что меня уже никогда в жизни не выпустят в космос, но вот снова сидел за приборами и ждал отсчета.

Завершилась разгрузка остальных челноков. Я смотрел как они по очереди отстыковываются от корабля и по эллиптической траектории уходят к Земле. Второй пилот доложил, что прибыл на место.

Тренькнул телефон, я мельком бросил взгляд на экран. Лерка. Желала мне удачи и попутного солнечного ветра. Я ответил: «Спасибо». Надо же, как четко она знала о происходящих со мной событиях. А я, как ни стыдно в этом признаваться, ни разу не вспомнил о ней с момента своего приезда в Лондон. Хотел добавить к сообщению что-то еще, но так и не придумал, что.

На Земле представители правительств говорили с экранов телевизоров какие-то правильные слова о значимости нашей экспедиции, о будущем прорыве в науке и так далее. Трансляция велась на один из мониторов, но я выключил звук. У каждого своя значимость. Кто-то ищет разгадок, а я получил возможность снова оказаться здесь, в кресле пилота. Я вспомнил, как в первый момент отреагировал на предложение Райли участвовать в экспедиции. Да и не только в первый. Надо извиниться. Так много за что.

Наконец пошел отсчет. Все приготовились. И вот, по моей команде «Дедал» снялся с орбиты Луны. Я заложил виток вокруг Земли, чтобы окончательно освоиться с управлением, да и, чего греха таить, просто полюбоваться видом на планету. Затем встал на курс и, отлетев на безопасное расстояние от Земли, запустил межзвездный двигатель. Солнце начало быстро удаляться, уже спустя несколько минут превратилось в одну из точек на мерцающем звездном ковре. Я включил автопилот, встал с кресла. Следующие часы, недели, месяцы корабль будет идти под контролем автоматики. А пока я потушил свет и замер перед самым большим экраном, транслирующим вид за бортом. Всегда любил этот вид. Он завораживает. В нем столько тайн. И столько прекрасного. Мы делаем первые шаги, не очень уверенные. Будем не раз еще отходить назад. Но однажды вся эта красота станет нашей.

Часть 3. Начало сознательного. Глава 2

– Лёх, ты где? – коммуникатор явно глушили переборки, ретрансляторов в технической зоне не было, поэтому звук доходил через раз, а изображения не было вовсе.

– Не знаю, – честно ответил я, оглядевшись в поисках хоть какой-то маркировки.

– В смысле – не знаешь? – голос Райли постоянно прерывался, поэтому приходилось буквально угадывать, что он говорит.

– Найду выход, сообщу, – я смахнул вызов и снова огляделся.

Предыдущий свой корабль я знал вдоль и поперек. Мог с закрытыми глазами пройти по всем техническим шахтам, знал где пролегали какие коммуникации. Этот мне хотелось изучить так же. Более того, я самонадеянно полагал, что он имеет ту же планировку, просто меньше размером. Но обманулся. В итоге застрял в технической шахте, а из-за проблем со связью не мог сориентироваться и найти выход.

Коммуникатор снова тренькнул, но на этот раз я не обратил на него внимания. Совершенно не помогает. Я шел по узкому техническому ходу. Потолочные лампы неярко загорались при моем приближении и мгновенно тухли у меня за спиной, из-за чего густые тени то набегали, то расступались, словно задались целью запугать меня. В общем, можно было даже сказать, им удавалось. Сердце колотилось как ненормальное. Временами мне начинало казаться, что кроме своих шагов я слышу чьи-то еще.

На границах секций должна была быть маркировка, но я ее почему-то не находил. На очередном повороте технический ход расходился на два коридора, и я замер в нерешительности, пытаясь выбрать, по которому идти. Оба проваливались в глубокую неприветливую темноту, но из одного из них дул легкий, едва заметный поток воздуха. Я судорожно пытался вспомнить схему корабля, которую долго изучал перед тем, как полез в технические помещения. Почему я не скачал ее на коммуникатор? Но вроде движение воздуха означало выход к вентиляционным шахтам, а от них рукой подать было до модуля управления жизнеобеспечением.

Я уже почти решился пойти в том направлении, но внезапно почувствовал прикосновение к своему плечу. Мороз продрал по коже. Подавив чуть не сорвавшийся крик, я медленно начал разворачиваться назад, жалея, что в руках нет ничего, что хоть в какой-то степени могло сойти за оружие.

Сзади, с трудом сдерживая смех, стоял Ву Жоу.

– Ты бы себя видел сейчас! – он все-таки рассмеялся. – Я уже минут пять иду за тобой, что ты тут забыл?

Сдержав порыв ответить нецензурно, я поделился своими соображениями.

– Это другой корабль, конечно, и технические зоны сконфигурированы здесь иначе. Их меньше, и они идут только вдоль каналов основных коммуникаций. Маркировка спрятана здесь, смотри.

Ву подсветил фонариком едва заметную панельку, за которой скрывалась маркировка. Поднес к ней коммуникатор и на нем тут же высветилось место, где мы находились.

– Ты чего карту не скачал? – Ву закрыл панельку и выпрямился.

– Думал так разберусь, – я огляделся.

Судя по карте, мы находились совсем недалеко от выхода к шестому лифту. За переборкой шли аналитические лаборатории, в которых обрабатывались данные о состоянии систем корабля и окружающего его пространства. За ними будет рубка пилотов, а дальше – командный центр. Технический ход, по которому мы двигались, имел несколько выходов: около шестого и пятого лифтов, и еще один рядом с командным центром. А разветвление выводило к внешней переборке и аварийному шлюзу, возле которого располагался один из блоков регенерации воздуха.

Ву открыл панель, за которой тянулись разноцветные короба. Поддел один отверткой и под крышкой обнаружились аккуратно скрученные, тоже разноцветные, нитки проводов.

– Теряется сигнал с группы датчиков, – пояснил он, кивнув на провода. – Я собственно шел посмотреть, в чем дело, а тут ты как приведение шарахаешься.

Ву достал планшет и подключил его к разъему вскрытого короба. Я заглянул через плечо.

– На, держи пока его, – Ву вытащил из сумки манипуляторы и запустил их в короб. Управлялись они через сенсорную перчатку, которую Ву налепил на правую руку. Почти не глядя на экран, куда транслировался вид с камеры манипуляторов, Ву уверенно направил их вдоль проводов глубоко внутрь системы. Я с интересом следил за процессом. Мы настолько увлеклись, что звонок коммуникатора заставил вздрогнуть обоих.

Голос Райли по-прежнему прерывался и за первой более-менее понятной фразой снова посыпались отдельные слова:

– Лёх, ни тебя, ни Ву не могу найти, где вы?.. Срочно… Командный центр!.. Ответьте!

Ответить не получалось, сигнал не проходил.

– Сходи посмотри, что у него случилось, я закончу тут и подойду, – Ву уселся на пол у стены, планшет положил себе на колени, и снова подтолкнул вперед манипуляторы.

Я сориентировался по маркировкам и уверенно пошел по полутемным коридорам. Выход оказался совсем рядом и буквально через пару минут я выбрался в основной коридор.

* * *

Когда я зашел в командный центр, Райли нарезал по нему круги, но, увидев меня, сразу остановился.

– Где ты был? – он смотрел так, словно я прогулял уроки в школе.

– Что случилось-то? – рассказ о своем желании изучить нутрянку корабля я отложил на потом.

– Помнишь, у Проксимы был толчок перед первым распадом?

– Помню, – я напрягся. Сейчас толчка точно не было, я бы его почувствовал. Но вопрос мне не нравился.

– Тогда Ву уверял, что по звездам прошла рябь. Ты еще отмахнулся от него, помнишь?

– Ну?

– Камеры зафиксировали что-то похожее. Не по всему кадру, а на одном участке, но стабильно на протяжении почти часа. И по мере нашего движения аномалия смещается относительно звезд. Смотри.

Райли запустил ускоренный повтор записи с одной из камер. Рябь действительно была. Я прокрутил видео несколько раз. Будто что-то ненадолго загораживало собой звезды, даже направление движения этого чего-то угадывалось без проблем.

– На остальных камерах тоже самое? На дефект стекла или матрицы не похоже, иначе изображение портилось бы в одной области, а не смещалось по кадру. Но может быть артефакт сборки картинки? Кадры снимаются в паузах между прыжками, и насколько я помню, потом собираются с постобработкой, чтобы движение выглядело естественным. Если на одном или нескольких кадрах будут поврежденные области – они заполнятся данными с предыдущего и это может дать похожую картину.

– Об этом я тоже подумал. Но остальные камеры, покрывающие этот сектор пространства, дают похожее изображение. Там, определенно, что-то есть. Можешь оценить расстояние до аномалии и ее размер? Кстати, где ты был?

Где был я рассказал. Райли усмехнулся и снова уткнулся в экран. Пододвинув кресло к центральному компьютеру, я полез копаться в данных. Судя по всему, видео собиралось корректно, все камеры отзывались правильно, ошибок не было. Я разбил поток на покамерную фиксацию и просмотрел изображения с каждой из камер по отдельности. Действительно, они все до одной зафиксировали рябь. По звездам, которые искажала аномалия, я замерил параллакс и соотнес его с пройденным нами за время наблюдения расстоянием. Повернулся к Райли.

– Ну смотри, с момента появления ряби мы прошли чуть больше девятнадцати миллиардов километров. Я провел оценку по смещению этой аномалии, получается, что до нее порядка шестидесяти миллиардов километров, а по размеру она около тридцати астрономических единиц, то есть приблизительно с орбиту Нептуна.

– Интересно, что это такое? И может ли оно быть похоже на то, что мы зацепили у Проксимы? – Райли снова поставил на повтор воспроизведение записи с камер.

– Какой-нибудь межзвездный газ. Ну или гравитационная аномалия. Хотя, гравитацию, способную давать такой эффект гравиметры засекли бы раньше, чем мы что-то увидели по камерам.

– А у Проксимы?

– У Проксимы я вообще не уверен, что была какая-то рябь. Если она там и была – то на доли секунды, а здесь картина совершенно другая. Но вообще, физик у нас ты, это ты должен рассказывать, что это.

Райли продолжал рассматривать видео, переключаясь с камеры на камеру.

– Ну вот, кажется и наступило время… – зловещим шёпотом проговорил я, откинувшись на спинку кресла и вытянув ноги, – для университетских страшилок. Про потерявшихся в первых экспедициях космонавтов, в поисках Земли безнадежно блуждающих по космосу. В каждом полете, начиная с тренировочных, узнаю что-то новое на эту тему.

– Померить бы это все интерферометром, – размышляя вслух, протянул Райли, никак не реагируя на мои слова. – Или даже зонд запустить. Вообще, если судить по данным с предыдущих экспедиций, здесь ничего быть не должно.

– Мы уже прилично отошли от места возникновения ряби. Если делать крюк, потеряем несколько дней.

– Зануда, – фыркнул Райли. – Мы будто куда-то торопимся?

– Конечно. У нас план полета, согласованный с координационным советом, и мы ему следуем. Потерпи, – я встал и хлопнул его по плечу. – Полтора месяца тебе осталось и замучаешься еще измерять.

Пожалуй, я только сейчас осознал, что мы уже целый месяц в пути: как-то незаметно он пролетел. А казалось старт прошел только вчера.

Я вышел в коридор и почти сразу наткнулся на Ву, шедшего мне навстречу.

– Куда собрался? – поинтересовался он.

– К медикам схожу. Ты нашел в чем причина отказа датчиков?

– Нет. Встанем на парковку, надо будет сходить наружу, посмотреть, что случилось. Система все засбоившие датчики видит, но данные с них категорически отказывается принимать, хотя каналы в порядке, я все проверил. Сейчас это не критично, но к моменту прибытия я бы уже хотел быть полностью зрячим. А у вас что?

– Рябь, – я многозначительно поиграл бровями.

– О, как на Проксиме? – Ву оживился.

– Нет. Здесь другая, но Райли уже готов расчехлить интерферометры и сделать крюк по галактике.

– Интересно, пойду-ка посмотрю, – Ву решительно направился в командный центр.

* * *

Сеанс ЛФК прошел как обычно. Акихиро по-прежнему крайне бережно обходился с моей рукой, я периодически с ужасом вспоминал свои походы во Вредена. Сейчас все было по-другому.

– На-ка, подержи, – Акихиро внезапно сунул мне в руку планшет и замолчал. Я удивленно сжимал пальцы и все пытался понять, что от меня хотят.

– Круто же? – Акихиро прямо светился от радости.

– Круто что? – я опустил взгляд на руки и только тут осознал, что держу планшет сломанной рукой.

– А ты говоришь, трансплантация. Свои кости всегда лучше. – Акихиро забрал планшет. – Тренируйся. Ты можешь уже делать это сам, бери в руки предметы. Эспандер вот возьми тоже. Не береги руку.

– Спасибо, – протянутый врачом эспандер я взял поврежденной рукой. – Как странно, столько времени, сил, боли ушло на лечение и не было никакого результата. А сейчас незаметно раз – и такой прогресс.

– Ничего удивительного. Времени достаточно прошло, заживление идет, наноагентов мы ввели, плюс регулярные занятия. Вот и результат.

– Спасибо тебе, – я пожал его руку.

Выйти из медблока не успел, тренькнул коммуникатор. Райли выглядел собранным и сосредоточенным.

– Лёх, подойди в командный центр прямо сейчас. Можешь?

– Есть, капитан, – иронично отсалютовал я.

* * *

Во время движения по основному курсу корабль идет на автопилоте и делает шесть скачков в секунду, каждый из которых приближает нас к цели примерно на миллион километров. А в обычном смысле мы вроде, как и не движемся. При отсутствии инерции смена курса сродни игре на симуляторе. Обсчитываем новый курс, закладываем его в систему управления двигателей и можно наблюдать смену звездного рисунка за бортом. В системе навигации есть заранее просчитанные маршруты к исследованным точкам, например, к Проксиме. А к «вот той ряби подведи нас поближе» – готового маршрута, конечно, не было.

– Лёх, ты скоро? – Райли сунул голову в рубку пилотов.

– Нет, если ты продолжишь меня отвлекать, – не поворачиваясь отшил я.

У меня ушло уже почти сорок минут на написание скрипта для смены направления корабля, но запускать его в систему я пока был не готов. Вообще, если честно, предпочел бы сначала проверить его на симуляторе, но Райли торопил, поэтому приходилось обходиться только тестовым стендом.

Следующие полчаса я потратил на то, чтобы дважды прогнать новый курс в тестовой среде. Оба раза подтвердилось достижение заданных мной координат с незначительным разбросом. Вздохнув, я активировал корабельный интерком.

– К смене курса готовы. Прошу подтвердить ввод новых данных.

– Подтверждаю, – почти мгновенно откликнулся Райли.

Помедлив еще пару секунд, я ввел новый курс в систему управления двигателями и активировал внешние камеры.

Конечно, видеть невооруженным глазом изменение курса было невозможно, но я попытался.

– Лёх, сколько будем лететь? – Райли снова сунул нос в пилотскую.

– Около четырех часов, – ответил я, не отрываясь от экранов, по которым контролировал действия системы. – Сейчас заблокирую рубку, как положено по уставу.

– Все, ушел.

Да, смена известного курса на новый, самописный – это, пожалуй, самое яркое, что пока что было в моей пилотской карьере. Мы, конечно, отрабатывали маневры в песочнице Солнечной системы. И на симуляторах я проходил разные варианты. Но вот чтобы так, в межзвездном полете, менять курс и уходить с трассы в неизвестном направлении, о таком я и мечтать никогда не смел.

На нервной почве меня слегка потряхивало. Все-таки отработка в тестовой среде – это одно, а как все пройдет в реальности – это совсем другое. Поэтому все время полета я напряженно всматривался в мониторы, ожидая уведомлений об ошибке курса. Но ошибок не было, а через три часа пятьдесят шесть минут система сообщила о прибытии на заданные координаты.

– Мы на месте, – сообщил я по интеркому.

– Приходи в командный центр, – откликнулся Райли.

* * *

В месте прибытия никаких странных вещей мы не обнаружили. Пространство было обычным, звезды больше ничто не загораживало и на месте Райли я бы уже начал чувствовать себя идиотом. Но он не унывал.

Ву выпустил два зонда, и не снимая скафандра, стоял у шлюза с планшетом, наблюдая как они пытаются собрать частицы, летающие вокруг корабля.

Райли тем временем активировал корабельный спектрометр, а чуть позже вывел из спящего режима и интерферометр.

– Теперь мне хочется задать вопрос, надолго ли вы тут? – я бесцельно разглядывал цифры, которые измерительные приборы скидывали в базу данных.

– Не знаю, – отозвался Райли. – Мы сейчас пытаемся понять состав вещества вокруг. Датчики гравиметров ничего аномального не обнаруживают. Я уже просмотрел данные за последние сутки, ни на основном курсе, ни во время смены курсов ими ничего существенного зафиксировано не было.

– И?

– Ну похоже это не гравитационная аномалия.

– То есть зря летели?

– Ну почему? Ты потренировался в маневрах, а мы исследуем новую область и может быть что-то тут найдем.

Я постарался скрыть усмешку. Временами Райли напоминал мне ребенка, которому показали интересную игрушку, и он не в силах от нее оторваться. Обычно космические полеты – межзвездные тем более, строго регламентированы не только гражданским, но и военным уставом. План и задачи полета подлежат неукоснительному выполнению. И вольности, которые позволяла себе команда научно-исследовательского судна во главе с этим увлеченным англичанином будили дух авантюризма.

Глядя на Райли и Ву мне тоже хотелось бежать и что-то измерять. Но к сожалению, все что я мог – это поменять курс корабля. Ну и обработать данные.

Ву разбудил меня, когда корабельные часы перевалили за три утра. Я заснул, сидя за компьютером, уронив голову на стол. Отлежал руку, а на щеке странным рисунком отпечатались пальцы.

– Мы закончили измерения. Зонды я загнал в ангар. Почему ты здесь спишь?

– Я данные со спектрометра обработал, хотел остальные тоже наложить, но на минуту закрыл глаза и до остальных пока не добрался.

– Пошли нормально поспим, а завтра все разберем.

– Корабль возвращать на прежний курс?

– Нет, подожди, – откуда-то из дальнего угла помещения отозвался Райли. – Завтра посмотрим, что намеряли и тогда решим, что делаем дальше. Пока систему оповещения включи, повисим здесь.

– Ага, – я встал и потянул затекшую спину. – То есть нам не страшно спать рядом с местом, которое мы совсем недавно сочли аномальным?

– Страшно, – бодро согласился Райли. – Как раз и заблудившихся космонавтов обсудим.

– Скажи, Лёх, с нами не соскучишься? – Ву Жоу лукаво смотрел на меня. – А ты еще не хотел к нам приезжать.

– С вами не соскучишься, – в тон ему подтвердил я.

Часть 3. Начало сознательного. Глава 3

– Газовое облако, – Райли с интересом разглядывал разобранные данные.

Ночью я так и не смог нормально заснуть. Сначала лежал и смотрел в потолок, вспоминал прошлую экспедицию к Проксиме и все, что последовало за ней. Потом несколько раз проваливался в беспокойный сон и просыпался, глядя на часы. В итоге, не стал мучать себя и вернулся в центр управления.

Вся исследовательская аппаратура к этому времени отчиталась об окончании измерений. Я старательно снял показания. Свел данные полученные разными методами из различных точек облака. Вывел на экраны основные результаты. Немного подумав, наложил поверх шкалу времени и сетку пространственных координат. Получились неожиданно красивые 3Д графики перемещения вещества в пространстве.

Внутри облака прослеживалась пара ярко выраженных течений, а ближе к центру выделялись кластеры, различающиеся по молекулярному составу.

Когда пришел Райли, я уже закончил всю работу, раздобыл кофе и залипал на график. Была мысль добавить анимацию, чтобы смотреть на него в динамике, но прямо сейчас было лень.

– Отжал работу у Ву. Впечатляет, – Райли закончил рассматривать данные и тоже замер рядом с графиком. – А покажи, что тут за молекулы. Присвой им цвета и вот сюда легенду добавь.

Эванс потыкал пальцем в экран. Я сделал.

– Ух ты, – Райли оцепенел.

– Нравится?

– Да не то слово, – Райли кажется весь перетек в полученный график. – Смотри, как красиво: по краям облака – в основном водород со следами окиси углерода, а ближе к центральной части доля окиси существенно увеличивается. А кластеры, кластеры, ты видишь? Гидроксил, вода, метанол и этиловый спирт. Спирт, Лёх!

– Гоним зонд Ву, собрать в канистру на остаток пути?

– Да какая канистра, плотность кластеров около восьмидесяти молекул на кубический сантиметр, тут даже понюхать толком нечего. Но этиловый спирт! Девятиатомная молекула!

Глядя, на совершенно счастливого Райли, я подумал, что свой долг перед мировой наукой на сегодня выполнил и можно идти завтракать.

За время нашей остановки автоматика подняла канал g-связи с Землей. По дороге в столовую я воспользовался этим и скачал на телефон личные сообщения.

Сев за столик, первым делом открыл переписку с Лео. Я скучал по ней. Мы так мало времени успели провести вместе, что теперь это время казалось сном. Я перебирал ее сообщения одно за одним, вспоминая ее запах, улыбку, непослушные локоны, падающие на лицо, тепло ее тела.

Написал большой ответ. Стер его. Он был похож на отчет, который мне следовало бы отправить в Космическое управление. Вместо него написал, что скучаю. Что вокруг меня космос, о котором я так мечтал, газовые облака, настоянные на этиловом спирте, смена маршрута. Исследования, аномалии, Ву в темных коридорах технических шахт. А я скучаю. Что просыпаясь, с первой чашкой кофе я иду в обсерваторию и глядя на звездный рисунок за бортом, думаю о ней. Что я очень рад, что нахожусь в этой экспедиции, но сейчас как никогда понимаю, что больше никакой космос на свете не сможет заменить мне ее.

Вздохнул. И стер.

Написал, что как прибудем к Проксиме наладим постоянный канал связи и можно будет поговорить. А пока мы отклонились от маршрута, изучаем газовые облака, из-за чего прибытие откладывается на два-три дня.

И что я скучаю.

После просмотрел сводки Космического управления. Нашел сообщения от родителей, ответил. Пробежался по основным мировым новостям.

И долго не мог заставить себя открыть сообщения от Лерки. Странно, пока я был в Лондоне, она молчала, а с момента начала экспедиции стала писать довольно активно, чем подняла во мне очередную волну угрызений совести. Сообщения ее были довольно нейтральны, их вполне можно было охарактеризовать как «дружеский треп», но помня все, что между нами было в Питере, я не мог найти в себе силы поддерживать такой тон. Поэтому просто смахнул переписку. В конце концов все сообщения были сформулированы так, что ответа и не требовали.

В командный центр меня вызвал Ву.

Они с Райли выглядели так, будто тайком от всего экипажа таки надышались этиловым спиртом из облака.

– Это круто, Лёх, – Ву ткнул в экран. – Я занимался исследованиями газовых скоплений в окрестностях Солнечной системы, они другие. Более однородные, хотя интересные элементы там тоже были. Но про это вполне можно писать статью.

– Не, не надо, – внезапно откликнулся Райли, чем вызвал наши удивленные взгляды. – Ты напишешь, а Боровский опровергнет. Ему там с Земли лучше же знать.

Я давно так беззаботно не смеялся.

– Правильно, давай теперь скрывать все наши исследования, – фыркнул Ву. – Да Боровский от этого облака расплакаться должен.

– И не он один, – поддержал я.

– Мы все данные сохранили? – Райли оторвался от экрана.

– Все. Отдельно не обработанные, отдельно обработанные. Я тебе позже анимацию еще сделаю, будешь смотреть перед сном.

– Ну… тогда возвращай нас на курс, – Райли с сожалением бросил взгляд на обзорный экран, за которым притаилось наше газовое облако.

* * *

Программа подтвердила смену курса. До возвращения на заложенную в навигаторскую библиотеку траекторию оставалось около семи часов. В этот раз я сгладил угол приближения и запланировал более пологое возвращение к основной траектории. Запасся кофе и теперь пытался смотреть сразу на все мониторы – и там, где отображались метрики выполняемого маневра, и на трансляцию обзорных камер.

Второй пилот, филиппинец Бенджи Мартинес, в этот раз остался со мной в рубке. Сидел тихонечко, стараясь лишний раз ничем не отвлечь. Вообще, насколько я успел его изучить еще в первый полет, он был неплох, но в базовых вещах. Умения быстро принимать решения, идти на какой-то осознанный риск, или хотя бы просто здорового любопытства ему не хватало. Даже сейчас, я на его месте и разрешения влезть в код давно бы попросил, и миллион вопросов по трассе задал, а он сидел и молчал.

– Ты понял, какой маневр я заложил? – я обернулся к филиппинцу.

– Да, вполне, – уверенно кивнул он. – Выходим на прежний курс по касательной. На участке сопряжения траекторий сглажены углы поворотов и уменьшена длина скачков.

Я хмыкнул.

– Я хороший пилот, – внезапно блеснул белозубой улыбкой Мартинес.

– Плохой бы здесь и не оказался, – вынужден был согласиться я.

Мартинес с нами практически не общался, у него в экспедиции была своя небольшая компания. Поэтому я почти ничего про него не знал, лишь то, что содержалось в базе данных членов экипажа. Но тем как, почти не глядя в код, он смог разобрать мою трассу, впечатление он произвел.

– У тебя получаются перемещения через разрывы пространства? – поинтересовался я, чтобы разогнать сгущающуюся тишину.

– Да. На среднем уровне.

– Покажи.

Я наконец оторвался от нервной слежки за траекторией, сел в кресло и отхлебнул бессовестно остывший кофе.

Бенджи пожал плечами и буквально через секунду я сидел с пустыми руками, а кофе оказался у него.

– Это – средний уровень? – оторопело переспросил я.

– Стаканчик маленький. Он легкий для перемещения. Физическое оборудование мне дается сложнее. Вы любите холодный кофе?

Я фыркнул.

– Знаешь, Бенджи, раз ты так хорошо разбираешься в пилотировании, последи-ка за полетом, а я сделаю себе кофе погорячее.

– Выбирайте либерику. Он более ароматный. С древесными нотками.

Я замер у двери.

– Филиппины расположены в самом центре кофейного пояса, – Мартинес улыбался. – У моего деда кофейная плантация. На продажу он выращивал арабику, а для семьи только робусту или либерику. Здесь, на корабле, в больших кофемашинах есть либерика, надо в меню выбрать.

– Ладно, – я вышел.

Неужели я настолько невнимателен к окружающим людям? Ведь в нашей прошлой экспедиции Бенджи довольно много был на виду, почему же только сейчас я первый раз перекинулся с ним парой неформальных фраз?

Выход на основную трассу прошел как по маслу. Когда системы отчитались об окончании маневра, я снова включил автопилот. Еще немного посидел в рубке, глядя на обзорные экраны.

Мартинес давно ушел, а у меня до сих пор оставалось послевкусие от либерики.

* * *

Ву застал меня за работой над визуализацией облака. Я удобно развалился в кресле, запустив кадры сразу на несколько мониторов и в данный момент пытался сгладить переход от кадра к кадру.

– О, ты наконец-то узнал о существовании второго пилота, – Ву принюхался к моей чашке кофе. – Научился переключать сорт кофе в кофе-машине?

– Ой, да перестань, – я немного смутился. – Я не настолько невнимателен.

– Настолько, Алексей… настолько. А почему ты тут, а не в командном центре?

– Мне тут уютно, а там Райли по мозгам ездит.

– А, ну если уютно. Вот здесь используй сглаживающий фильтр и тогда движение станет плавным, – Ву ткнул в экран.

Я рассеянно кивнул.

Он постоял еще какое-то время рядом, после молча вышел.

Я отставил кофе в сторону. Да, возможно он прав, и чуткости мне не хватает. Но, видимо, уже поздно пытаться ее в себе растить, уж что есть, то есть.

В следующие несколько дней я улучшил визуализацию облака. Сделал несколько вполне добротных анимаций, которые завирусились среди членов экспедиции. После добрался и до камер внешнего вида. Встроил в обработку видеопотока реалтайм распознавание подобных нашему облаку аномалий. С ним мы насчитали на маршруте еще с полсотни газовых скоплений.

– Вот как выглядит вакуум, – ерничал я после обнаружения очередного облака. – Пустота. Пространство, свободное от вещества.

* * *

Пришел день, когда я заглянул и в лабораторный блок корабля. На тот момент, все дела были уже переделаны и хотелось новой движухи. Хотя экспериментов с перемещениями я все еще сторонился, решил, что простое посещение лабораторий мне не повредит.

Здесь кипела жизнь. Ребята перемещали простые предметы и сложное оборудование, снимая с приборов тысячи показателей. Рисовали гипотезы на интерактивных досках и тут же опровергали их в оживленных спорах.

Первоначально я присел в уголке, просто понаблюдать за происходящим, но сам не заметил, как обнаружил себя посреди обсуждения наспех состряпанной математической модели, отражающей одну из гипотез пространственных переходов.

– Это – феноменологическая модель! И она возмутительна. Нет достаточных данных для ее подтверждения и с существующими теориями она не согласуются. Хоть механизм вы и описываете, общей картины это не дает. Как временное решение – годится, но нельзя на нем останавливаться, нужно продолжать поиск данных и доуточнять гипотезу, – довольно эмоционально размахивал руками у доски один из физиков, входящий в команду Райли.