Текст книги "Благодарная змея"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Может это – любовь? – решил напроситься я.

– Или Райли недостаточно отрицательный, чтобы притягиваться – не поддалась Лео. – Ладно. Тебе, наверное, пора отдыхать. Когда тебя кладут на операцию?

– Лео, – осторожно сказал я.

– Лучше живым без руки, чем мертвым, но с руками, – холодно ответила она.

Связь прервалась. Я закрыл глаза. Столько усилий зря. Резервация. ЦИТО. Виктор. Питер. Все зря.

* * *

Вечером снова все собрались у меня.

– Лёх, все, хватит тянуть, – Акихиро был настроен решительно. – Нет другого выхода, понимаешь? Нестись сейчас к Земле – не вариант, и сам сдохнешь и исследования у Бьенора не закончим.

Я даже задохнулся от такого объяснения.

Райли молчал. На меня не смотрел, смотрел куда-то в стену. На скулах его ходили желваки.

– Может все-таки на Землю? – поинтересовалась Лео, которую подключили к громкой связи по g-каналу.

– Да сколько можно, – вызверился Акихиро. – Почему я вас как маленьких уже второй день уговариваю?

– Но на Земле руку смогли бы собрать? – пытливо уточнила Лео.

– Да! Но мы не на Земле! Поэтому завтра с утра делаем операцию и закрываем этот вопрос. Хватит обсуждений.

Он рывком встал и вышел из медблока. Мог бы – хлопнул дверью, но отъезжающие в сторону автоматические створки такой экспрессии не позволяли.

Райли перевел на меня тяжелый взгляд.

– Ты не виноват, – дежурно отозвался я.

– Мне очень жаль, что так все сложилось, – искренне произнес он.

Я кивнул.

Скоро все разошлись. Полагалось спать. Но… как я мог заснуть? Интересно, что и жалости к себе не было. Скорее жалость к потерянному времени: почти год бились за руку.

Хотелось выпить вина. Того самого, не подходящего моим бокалам. Терпкого, яркого. С длительным фруктовым послевкусием. Чтобы от нескольких глотков слегка закружилась голова и можно было шутить на любую тему, даже про бионические протезы.

Еще хотелось видеть улыбку Лео. Я закрыл глаза, пытаясь представить ее себе и вдруг ощутил легкое, как перышко, прикосновение к щеке, которое почти тут же растаяло. Сработала клипса g-связи.

– Ты не спишь? – голос Лео звучал глухо, как будто она вся целиком забралась под одеяло и говорила оттуда.

– Не сплю.

– Ты расстроен?

– Да, – медленно отозвался я.

– Есть безумная идея. Давай я заберу тебя на Землю.

Я оторопело молчал.

– Расстояние, – наконец отозвался я. – Лео! Больше четырех световых лет!

– Я же чувствую тебя. Касаюсь. Значит могу забрать и провести через разрыв. Руку ты уже доломал. Хуже, чем есть, не будет.

– Да почему же, – усмехнулся я. – Могу застрять как Райли. А на пути в четыре световых года мест где застрять, полагаю, более чем предостаточно. К тому же, на той скорости, с которой мы сейчас летим относительно Земли, переместившись, я мгновенно превращусь в пар.

Некоторое время Лео молчала.

– А если не на Землю? Ты же можешь сказать мне вашу примерную скорость? Не думаю, что она будет проблемой для любого межпланетника. Я договорюсь с космопортом, возьму небольшой корабль. Открою разрыв из космоса. Переместишься, сравняем скорости, подлетишь к нам на ранце. Или, в крайнем случае, подхватим тебя грузовым захватом? Нацепишь маячок, чтобы точно не потеряться.

– Ты же понимаешь, что Райли никогда не согласует эту авантюру? – спросил я.

– Ладно, ты прав. Идиотская идея. Прости, – она тяжело вздохнула. – Без руки ты мне тоже будешь нужен.

– Спасибо, поддержала, – я улыбнулся. – Но если стану не нужен, то пойму.

– Да никуда ты уже от меня не денешься, – фыркнула Лео. – Ладно, спокойной ночи.

Я снова на несколько секунд ощутил ее прикосновение.

После лежал без сна, разглядывая полоски ночного освещения вдоль пола. Подумал… подумал, что лучше яркая короткая жизнь, чем… чем что?

Ночью снился Питер. Я сидел на перилах Литейного моста, смотрел темную воду Невы. Ее воды будто притягивали меня. Я начал наклонялся к ним ближе, еще ближе. И то ли упал, то ли прыгнул с моста. Вода подхватила меня, потащила на глубину. И тут я ощутил чужое прикосновение через разрыв. Нечто воспользовалось рекой, как проводником. Оно копошилось у меня в мозгах. Я пытался выгнать его оттуда, кричал, захлебываясь темной водой Невы. Мне казалось, время остановилось, и я теперь проведу вечность в чужеродной компании. Но вот оно отошло в сторону. Я еще ощущал его рядом. Никак не мог понять, что движет им, чего оно хочет, что получает от нашего контакта. А потом резко открыл глаза и увидел медблок. Почувствовал, как сильно бьется сердце.

Сон, всего лишь сон. Я облизал пересохшие губы.

Вспомнил, как вытаскивал Райли. Как кричал чему-то похожему – «помоги!»

Однажды я уже говорил себе: решение, это не всегда итог долгого мыслительного процесса, иногда решение – это просто точка в череде событий.

Я взял клипсу. Колебался меньше секунды. Вызвал Лео.

Часть 3. Начало сознательного. Глава 7

Надежда причиняла боль. Мозгами я понимал, что надеяться мне было совершенно не на что. Но вопреки всем доводам разума, надежда росла внутри меня и, сдавливая грудную клетку, рвалась наружу.

Лео взялась за сутки организовать космический транспорт. Я очень боялся, что не удастся договориться с Акихиро. Прокручивая будущий разговор в голове, с ужасом ждал, когда он ко мне зайдет. Когда дверь открылась, мне показалось, что Акихиро с порога понял – очередной беседы ему не избежать.

– Ну что еще? – резко спросил он, остановившись напротив меня.

– Мы с тобой всегда ладили, хотя друзьями и не были, – начал я издалека. – За заботу в Лондоне и тут на корабле – спасибо. Искренне.

Он удивленно вскинул брови.

– Очень надеюсь, что ты и сейчас пойдешь мне навстречу, – я старательно подбирал слова. – Мне нужен еще один день до операции. Сутки, если быть точным.

Акихиро молчал.

– Пожалуйста, – я добавил в голос ноток смирения.

– И никакие разумные доводы ты слушать не собираешься?

– Нет, – признал я.

– И знать, что ты задумал, мне тоже не надо? – Акихиро кусал губы.

– Не надо.

– Может хотя бы с Ву Жоу посоветуешься? Вы всегда находили друг с другом общий язык.

– Не надо, – повторил я. И добавил:

– Никого втягивать.

– А я смогу с этим потом жить? – Акихиро продолжал кусать губы.

– Не знаю, – честно ответил я.

Он кивнул головой. Помолчал. Развернулся к шкафчикам.

– Хорошо. Заставить остаться в живых я тебя видимо уже не смогу. Давай хоть повязкой зафиксирую кости плеча. Осколки будут мешать и продолжать травмировать мягкие ткани, но ничего лучше в текущих условиях я предложить не могу.

Я кивнул.

– Придется использовать гемостатики, чтобы остановить кровотечение. Завтра еще раз прокапаю заменитель крови, чтобы восполнить кровопотерю. И продолжим тебя держать на сильных обезболивающих. Все это может плохо для тебя закончится. Понимаешь?

– Понимаю, – подтвердил я. – Спасибо!

– Не знаю, зачем я на это согласился, – проворчал Акихиро. – Я уже сейчас шкурой чувствую, что пожалею об этом.

– Все ради науки, – поймав его настороженный взгляд в мою сторону, я быстро потупил свой, изобразив максимальное смирение.

– Черти бы тебя побрали, Лёх, – в сердцах бросил Акихиро.

– Не надо, замучаетесь спасать, – не удержался я.

К моему удивлению, никто из команды не приставал с вопросами, об операции, хотя все по очереди заходили меня проведать. Лежать практически в одной позе мне порядком надоело, и хотелось уже начать действовать. Нетерпение смело все сомнения и страхи, я как никогда раньше был уверен в принятом решении.

* * *

Утром следующего дня Лео сообщила, что корабль готов. Я связался с Акихиро.

Врач снова осмотрел руку. Сделал очередной укол обезболивающего, от которого буквально через десять минут исчезла чувствительность и в руке, и в плече, и даже немного в шее. С озабоченным лицом понажимал на плечо, что-то вправляя. После чего, туго спеленал банальной эластичной повязкой.

– Не знаю, что у тебя на уме, – сказал Акихиро, оглядев меня с головы до ног, – но, чтобы ты не задумал, хочется верить, что останешься жив.

Я кивнул. Благодарно пожал ему руку и пошел в лабораторию. Шел, как в последний раз, прощаясь со всем, что видел вокруг себя. Улыбаясь пробегающим мимо инженерам, останавливая взгляд на обзорных экранах, ища закономерности в звездном рисунке за бортом. Понимая, что эти минуты могут оказаться для меня последними, сейчас я испытывал безумную нежность к окружающему меня миру. И хотел, чтобы мир, пространство, звезды, вселенная, люди, корабль – все разделили со мной это чувство.

В лаборатории никого не было. Я заблокировал створки изнутри и поставил на замок таймер. Через два часа он откроет двери. После нацепил клипсу. Взял скафандр, но надевать его пока не стал. Активировал канал связи.

– Привет, – сказал в клипсу.

– Привет. Готов? – голос Лео звучал уверенно и сосредоточенно.

– Да, – соврал я.

– Минутка теории, – иронично отозвалась Лео. – Я открываю разрыв. Ты его находишь. Скафандр держишь крепко, все время помнишь про скафандр. Ясно? Чтобы ты не делал, скафандр не выпускаешь из виду. Я коснусь тебя, и ты идешь на меня. В процессе мы отойдем в сторону от точки разрыва, чтобы не столкнуться с кораблем. И как выйдешь – ловим магнитными захватами. Ясно?

– Да.

– Надо было тренироваться в институте, Лёх… Готов?

Я влез в скафандр. Проверил застежки, подачу и объем кислорода.

– Готов? – повторила Лео.

– Да.

– Я люблю тебя, – тихо сказала Лео. – Разрыв открыт.

Сердце забилось где-то в горле, но я взял себя в руки. Сосредоточился на скафандре. Ощутил его вес. Представил каждую деталь, застежки, внутреннее оборудование. Вздохнул. Раз. Второй. Замедлил сердцебиение. И потянулся. Домой. К Лео.

Никак не мог найти открытый ей разрыв. Нервничал. Орал на пустоту и себя, изгоняя чувство отчаяния. Держал скафандр. Тянулся к Земле.

Вскрикнул, когда ощутил знакомое прикосновение. Лео вела меня, как путеводная звезда. Сквозь пространство. Среди звезд и туманностей. Огибая черные дыры. Окуная в газовые облака. Я шел к ней, несмотря ни на что. Ни на то, что никто до меня этого не делал. Ни на то, что сам не верил, что это возможно. Я шел. Волочил скафандр. Пересекал световые годы. Мне казалось, время стало бесконечным. Даже больше – времени не стало совсем. Только пространство и прикосновение Лео.

– Отходим, – неожиданно четко раздалось в клипсе.

Я моргнул, и этого оказалось достаточно. Судя по мелькнувшему перед глазами шарику Земли, я был всего в нескольких миллионах километров от нее. А потом сработали магниты и меня скрутила перегрузка. Кажется, все кости в организме стали ломаться, перехватило дыхание. Я ощутил кровь во рту, начал захлебываться ей. Перегрузка ослабла, я продолжал двигаться в пространстве. Утратил зрение, потерял слух. Сознание еще теплилось, но уже было готово покинуть меня.

– Реанимацию быстро! – пробился голос Лео. Световые пятна били в закрытые веки. Я ощутил, как вскрыли скафандр. Почувствовал кислородную маску на лице, и гель, в который меня начали погружать.

– Держись, – шепнула мне на ухо Лео. – Все хорошо. Все будет хорошо.

* * *

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я снова осознал себя. Что я дышу. Лежу. Могу открыть глаза. Слышу звуки.

Лео разговаривала с кем-то у двери, но мгновенно отреагировала на изменение тональности монитора пациента. Подошла ко мне, коснулась руки.

– Выжил, – сказала тихо.

– Руку сохранили? – я с удивительным хладнокровием осознал, что это единственное, что меня сейчас интересует. Руки я не чувствовал.

– Сохранили. И тебя самого тоже. Чудом. Не рассчитали перегрузки при магнитном захвате. С рукой все неплохо. Акихиро отлично закрепил осколки, они все остались на месте. Врачи провели репозицию и ввели наноагенты. Ждут, когда спадет отек, возможно дополнительно понадобится остеосинтез. Снова будешь напичкан металлом.

– Еще что-то сломалось? – я боялся спрашивать.

– Ребра. Легкое одно повредили, но тут уже все в порядке.

Я взял ее за руку и сильно сжал.

– Спасибо.

Она наклонилась и поцеловала меня. Нежно. Долго.

* * *

Оказалось, мы в Париже! Когда я смог вставать и впервые подошел к окнам, пейзаж за ними произвел неизгладимое впечатление. Париж берег архитектуру, все современное пряча за отреставрированными фасадами старинных зданий. Хоть Эйфелевой башни из окна и не было видно, Париж буквально ворвался в открытые ставни, дохнув на меня запахами свежей выпечки, кофе, весны. Еще неловкой, ранней, но уже начавшей раскрашивать природу в свежие краски проступающей зелени. Дерзко играющей сотнями солнечных бликов на шпилях парижских крыш.

– Почему Париж? – я обернулся к Лео

– Лондонский космопорт отказал мне в корабле. А во французском у меня работает один из братьев. Подумала, что через него проще и надежнее, поэтому выбрала его. Хотя Россия тоже предлагала корабль.

– Ты брала коммерческий фрахт?

– Да, но оплачивал все Коломойцев. Он вообще, душка, смею заметить, очень внимательно отнесся ко всему происходящему.

– Да уж. Как… как наши в экспедиции?

– Живы, – равнодушно откликнулась Лео.

– Райли… ты связывалась с ним? Он сказал что-то?

– Связывалась. Не сказал. Орал. Я не стала слушать.

– Представляю, что нас ждет, когда они вернутся.

– Ничего не ждет, – пожала плечами Лео. – Остынет за два с половиной месяца.

* * *

После выписки мы, держась за руки, гуляли по Парижу. Сидели в кафе. Бродили по Елисейским полям. Целовались рядом с Эйфелевой башней. Это было так банально, но в тоже время так невыносимо прекрасно.

В один из дней, сидя за столиком уютной маленькой кофейни недалеко от сада Пале Рояль, Лео вдруг спросила:

– Ты давно был в отпуске? Настоящем. Чтобы собрать вещи, купить билеты, лететь через пол земного шара?

– Давно, – честно сказал я.

На самом деле, в таком отпуске за все годы относительно взрослой жизни я был один раз. После поступления в пилотскую академию, как награду за хорошую учебу, родители подарили мне тур. Но я был так занят мыслями о предстоящих занятиях, что саму поездку совсем не оценил.

– Поехали в отпуск? Погреемся на солнышке. Ребята вернутся почти через два месяца, у нас еще есть время.

Я пожал плечами. Почему бы и нет.

Тур Лео выбирала самостоятельно, я не вмешивался. Но остров, на который мы попали, меня впечатлил. Настоящий необитаемый остров с одной виллой, рассчитанный только на нас. Во все стороны, насколько хватало глаз, тянулся Индийский океан. Неспешные волны ласкали белый, сверкающий на солнце песок. А сверху нас накрывало удивительно близкое, безоблачное синее небо, слегка розовеющее к горизонту.

– Божественно! – Лео скинула обувь и босиком пошла по песку к океану.

Зайдя по щиколотку, долго вглядывалась в воду, потом помахала мне рукой.

– Лёх, тут рыбки!

Следующие дни я провел, валяясь на песке. Снорклинг конечно был увлекательный, но, во-первых, рука меня снова подводила, во-вторых разобрала лень. Хотелось просто лежать, смотреть на небо. Я не уставал удивляться тому, какое оно близкое. В наших широтах небо совершенно другое. А тут – казалось протяни руку, и она коснется этой нереальной синевы.

Краски закатов впечатляли не меньше. Будто кто-то выплеснул все цвета на небо и перемешал их. Оранжевый, розовый, синий, фиолетовый, серый настаивали на своем праве быть увиденными. На закаты мы с Лео выходили к берегу океана, залезали на лежаки с ногами, пили холодное шампанское и любовались окружающей красотой.

Пока темнело, нас со всех сторон начинали окружать крабы, крабики, огромные крабища, крабы отшельники и прочие, уже не поддающиеся идентификации ракообразные. Их щелчки и шуршание перекликались с шорохом прибоя и встречали вместе с нами появление звезд на небе.

– Удалось отдохнуть? – спросила Лео, когда мы уже упаковали багаж и стоя у причала ждали самолет-амфибию.

– Да, – я крепко обнял ее и прижал к себе.

От Лео пахло морем, песком, солнцем.

– Спасибо тебе за все, – сказал я, утыкаясь носом ей в макушку.

До возвращения экспедиции оставался месяц, и дожидаться ребят мы планировали уже в Лондоне.

Весь полет я спал. Как младенец.

Лондон, встретил нас хмурыми тучами, но дождем поливать не стал. Мы добрались до института Эванса, и я долго стоял напротив крыльца, заново переживая все, что случилось.

* * *

В институте Лео взялась за меня всерьез.

– Ты понял, как важно уметь управляться с разрывами? Вот сейчас и будем учиться основам, – заявила она в первое же утро после прибытия.

Я не сопротивлялся.

На то, чтобы я научился просто открывать разрыв, не пытаясь в нем двигаться, у нас ушло несколько дней. Я никак не мог осознать эту грань. Лео цепко следила за мной и пресекала попытки начать движение даже раньше, чем возникала боль в руке. Но, наверное, это больше мешало, чем помогало. Мне нужно было физически ощутить границу открытие-переход.

Но, в конечном счете, я справился. Когда у меня первый раз получилось просто открыть разрыв я радовался, как ребенок. Это невероятное ощущение: когда удается обуздать незнакомую силу, подчинить ее себе, сделать послушной, использовать ее, а не давать использовать себя.

Лео заставила довести технику открытия разрывов до автоматизма, после чего мы перешли к следующему упражнению – с мячиками.

– По-прежнему не переходи в пространство сам. Просто открой разрыв и в нем лови мяч.

Она выдала мне очки и ушла на другой конец комнаты.

– Готов?

Я промолчал. Сосредоточился. Она бросила мяч, я видел его движение в очках. Мячик прилетел мне прямо в руки.

– Давай теперь мне!

Пока не очень понимая, что я делаю, я бросил мяч в разрыв с такой силой, что он улетел куда-то в парк.

– Мощно, – Лео бросила в меня запасным мячиком. – На тебе пахать можно. Давай в руки. Смотри на меня.

Я послушался, но мысли при этом были совсем не про разрыв и мячики.

– Не отвлекайся, – она улыбалась. – Пространство, мяч. Мне, а не в космос.

С мячами мы возились дольше, чем просто с открытием разрывов. Но в итоге я отработал подходы: уже интуитивно чувствовал, как правильно открыть разрыв, с какой силой кинуть мяч. Не промахивался с точкой выхода.

– Смотри-ка, – в один из дней порадовалась Лео. – Из тебя выходит толк. Удивительно.

– Вообще-то это я вас всему научил, забыла? – я сгреб ее в охапку. – Так что мой толк давно из меня вышел.

Институт был полупустой. На время экспедиции тех, кто в нее не попал, отпустили отдыхать. Кто-то конечно остался, но все равно временами казалось, что во всем здании мы одни. Периодически я и Лео дурачились, как дети. То она из очередного разрыва кинет в меня мяч, то я, изображая однорукое привидение, подкараулю ее в коридоре.

Мне когда-то давно казалось, что взросление – это когда дурь уходит. Ты становишься умным, уравновешенным и ответственным, что безусловно находит отражение в манере себя вести. Но жизнь показала, что врожденная дурь никуда не девается, и даже будучи взрослым, можно носиться по коридорам пустого здания, косплея персонажей Оскара Уайльда. Тем более, что здание в пригороде Лодона к этому располагало.

Вечерами мы гуляли в парке. Закаты тут были конечно скромнее, чем на острове, но как выяснилось, романтичность заката измеряется не в красках, а в том, кто в этот момент находится рядом с тобой. Так что для меня закаты в пригороде Лондона были не менее прекрасны, чем океанические.

* * *

Наша экспедиция прибывала в Лондон ночью. Мы с Лео хотели ехать встречать, но нас не пустили. В итоге, я ждал Райли сидя на крыльце института. Подойдя, он сухо поздоровался, пропустил остальных внутрь здания и сел на крыльцо рядом со мной.

Я ждал какого-то длинного разговора, вероятнее всего, довольно неприятного. Но как оказалось, Райли разговаривать не собирался.

– Завтра я оформлю твои документы на возращение в Россию. Можешь уезжать, – сухо сообщил он.

– Зачем? – в свете фонарей я никак не мог прочитать эмоции на его лице.

– Ты подвергаешь себя и окружающих людей ненужным опасностям. Не управляем. Не следуешь никаким правилам.

Я порылся в кармане и достал сигарету.

– Напоминаю, это ты силком забрал меня из Питера и притащил сюда.

– Признаю. Был неправ, – он отвернулся и смотрел куда-то в сторону темных деревьев.

– Хорошо.

Я встал. Щелкнул зажигалкой и раскурил сигарету.

– Ты один из самых талантливых из известных мне людей! – в сердцах кинул Райли.

– Так какого черта ты тогда меня выгоняешь? Серьезно думаешь, что для меня было бы лучше, чтобы вы оттяпали мне руку? Я столько боролся за нее, Райли. И выход был.

– Тебя захватами почти в лепешку размазало, я разговаривал с Лео, там все прошло совсем не гладко.

– Но я жив. И рука цела. Никто не пострадал. План исследований выполнен. В итоге, мое решение оказалось более эффективным, чем то, что предлагали ты и Акихиро.

– Собирай вещи, Алексей.

Райли встал и зашел в подъезд. А я остался стоять на крыльце. Докурил сигарету и достал еще одну. Вспомнил, как сначала не хотел ехать сюда. Вспомнил Виктора. Вспомнил Питер. Курил, глядя на темный парк. Потом развернулся и решительно пошел к себе.