Текст книги "Благодарная змея"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Часть 2. Сепарация. Глава 4

Проснулся я один. Какое-то время смотрел на плывущие за окном облака. Лениво подумал, что надо бы заварить кофе. Сполз с кровати и тут понял, что слышу звон посуды и шум воды. Быстро натянув штаны, я вышел на кухню и обнаружил там Лерку. Она героически пыталась соорудить завтрак из жалкого набора продуктов, имеющихся в моем холодильнике. И, судя по запаху, получалось у нее неплохо. Одета она была в мою тенниску, которая на ней была похожа на очень маленькое черное платье, непонятно, скрывающее или подчеркивающее то, что нужно было скрывать. Впрочем, мое воображение тут же все дорисовало.

– Проснулся? – она мельком глянула в мою сторону и снова стала что-то помешивать в сковородке.

– Нет. Просто пришел.

Я выбрал программу на кофеварке.

– Тебе кто-то помогает дома? – между делом уточнила Лерка.

– Это ты к чему? – я лениво следил за вытекающей из машины струйкой кофе.

– К тому, что с рукой у тебя дела обстоят хуже, чем ты изображаешь.

Я оглянулся. Лерка смотрела на меня.

– Я справляюсь, Лера, спасибо, – сухо отшил я, снова повернувшись к кофеварке.

В воздухе повисла неловкость. Лерка, насупившись, отвернулась к плите. Я сделал себе две чашки кофе, по очереди отнес на стол. Потом уже миролюбиво спросил:

– Кофе тебе сделать?

Она оглянулась на стол, потом на меня. Еще минуту в ее глазах стояла обида, а потом она начала смеяться.

– Помню я твои вечные два компота на обедах. Ничего не меняется. Сделай. Что-нибудь с молочной пенкой.

Лерка явно торопилась и, поймав мой удивленный взгляд, пояснила:

– Будильник не поставили и проспали, а у меня дела есть на утро.

Улыбнулась и не допив кофе, поднялась, чтобы убрать посуду.

Я ее остановил и сам пошел выяснять отношения с посудомойкой, размышляя какие дела могут быть у девушки в субботу с утра. А Лерка осталась стоять у кухонных шкафчиков с чашкой кофе в руках. И, как всегда собрала над верхней губой молочные усы. Закончив с посудой, я не удержался, подошел к ней, наклонился и слизнул белую пенку.

Лерка вспыхнула как спичка и уже через пару минут мы оказались на кухонном столе. На мгновение мелькнула мысль, что он может и не выдержать, а потом все мысли испарились. Удивительно, какой разной оказывалась Лерка в такие моменты. Я изучал ее, как маленькое чудо, вдыхая ее запах, касаясь кожи, слушая прерывистое дыхание, ловя затуманенный взгляд.

– Теперь точно опоздала! – шепнула она мне на ухо, когда я еще совершенно не был готов ее отпускать. Но я сделал усилие над собой, разжал руку и смотрел, как она подхватила свою одежду и скрылась в ванной.

Проводив ее взглядом, я вздохнул и поставил себе еще одну чашку кофе.

Из ванны Лерка вышла словно модель с обложки журнала. Даже беспорядок в волосах был идеальным. Я хотел придать ему естественности, но она ловко увернулась от моей попытки.

– Спасибо за вечер. И вот это все, – она неопределенно махнула рукой, обувая туфли.

Я кивнул.

– Кристалл только не нашли…

– Не проблема, – я лукаво улыбнулся. – Возвращайся вечером, еще поищем.

– Ну уж нет, – неожиданно рассмеялась Лерка, чем сильно меня озадачила. Оценив мое выражение лица, она чуть смягчилась и уточнила:

– На лавке у подъезда сидеть не люблю.

– Давай ключ тогда, – я протянул руку.

– Зачем?

– Давай быстрее, ты же опаздываешь.

Лерка достала ключ из кармана, я приложил его к двери, добавляя в память замка.

Было видно, что ее что-то смущает. Она с некоторой задержкой забрала свой ключ из моей ладони, потом улыбнулась, но как-то невесело.

– Ладно. Пожалуй… не хочу ждать тебя еще пятнадцать лет.

Спрятала в карман, обняла меня на прощание и выпорхнула за дверь. Я вышел проводить ее. У лифта мы столкнулись с мамой, которая очень обрадовалась, увидев Лерку. Тепло ее обняла, а, когда двери лифта закрылись, всплеснула руками.

– Это Лерочка? Какая она стала, загляденье. Совсем не похожа на шпанину из детства.

Мама не задала ни одного вопроса о том, что Лера делала в моей квартире. Единственное, что ее в данный момент интересовало, это состояние моего холодильника.

Я хотел было возмутиться, что уже лет двадцать как освоил самообслуживание, но махнул рукой.

* * *

– Что это за синяк? – подменяющий Прокофьева доктор вытянул мою руку и ткнул в нее пальцем.

Я сам растерялся. Рука оказалась абсолютно синей по всей внутренней стороне от запястья до локтя. С трудом вспомнил как поймал падающий монитор.

– Пойдемте-ка КТ сделаем, – доктор отложил эспандер и встал.

Я думал, что волноваться не о чем. Рука не болела, да и удар не сказать, чтобы был сильным. Но, получив снимки, доктор вызвал Прокофьева, и они какое-то время молча смотрели в компьютер, нагнетая саспенс. Потом подозвали меня.

– А это что было? – спросил Прокофьев.

Я рассказал про монитор. Прокофьев помолчал, потом аккуратно подбирая слова, словно ориентировался на идиота, сказал:

– Алексей, давай покажу тебе твои кости. Точнее их отсутствие, – он развернул ко мне экран со снимками. – Вот здесь у нормального человека лучевая и локтевая кости. А у тебя – набор осколков, соединенных костными мозолями. И это совершенно не жесткая конструкция. Даже от незначительного воздействия, как видишь, произошло очередное смещение, которое травмировало мягкие ткани вокруг. Вот тебе и синяк, и проблема. Я могу консервативным методом вернуть кости на место, но это все до следующего случая.

Я молча смотрел на экран.

– Сейчас положим тебя в стационар на два дня. Я выправлю кости и наложу турбокаст, – Прокофьев недовольно закрыл снимки.

– Можно, схожу покурить? И вернусь, – я ухмыльнулся, додумав: «Не сбегу… наверное».

– Валяй, я пока закажу ортопедический бокс, – Прокофьев кивнул второму доктору, и они вышли.

А небо-то все хмурилось. Я сел на лавочке возле больничной пепельницы. Закурил. Вспомнил лондонские видео. Достал телефон и набрал Виктора. Видимо он решил мне отомстить и на звонок не ответил. Поколебавшись, дублировать вызов на коммуникатор я не стал. Докурил одну сигарету, достал вторую.

Огляделся, убедился, что никого нет поблизости и… потянулся к соседнему кусту. Успел дотронуться до веток, прежде чем руку обожгло огнем. Быстро собрался в себя. На что я надеялся, сам не знаю. Может, что все волшебным образом прошло? И я могу как раньше, использовать пространственные переходы? Большой мальчик тридцать два годика продолжает верить в волшебство.

Я еще раз позвонил Виктору, и он снова не ответил.

Набрал сообщение Боровскому: «Ярослав, не теряй, на пару дней ложусь в Вредена, увидимся на следующей неделе».

Затушил сигарету и встал.

Решение, это же не всегда итог долгого мыслительного процесса. Иногда решение – это просто точка в череде событий.

Я поднялся наверх. Прокофьев уже ждал меня. Я выудил из недр памяти его имя и уверенно сказал:

– Максим Владимирович, я готов к трансплантации. Что для этого нужно?

Перечень оказался небольшим, но самой операции предстояло ждать месяца полтора. На этой неделе Прокофьев обещал подготовить цифровую модель моей руки. Он собирался использовать имеющиеся данные КТ, но предполагал, что их может не хватить и придется делать съемку в других ракурсах. После того, как модель будет готова, в лаборатории начнут выращивать по ней ткани. За неделю до операции все выращенные ткани погрузят в специальную среду, где они пройдут предоперационную подготовку и будут окончательно готовы к трансплантации.

К сожалению, заменить сразу все поврежденные участки было невозможно, и в течение года планировалось сделать четыре такие операции. Но к этому я уже готов был отнестись философски.

Изучив всю программу, я поставил цифровую подпись под договором на трансплантацию.

– Ты все верно решил, Алексей, – пожал мне руку Прокофьев. – Но кости все равно давай поправим и до операции поносишь турбокаст.

* * *

Два дня в больнице я провел с пользой: кроме запланированной процедуры, мы успели дополнить недостающие снимки и договорились о дате валидации модели руки.

В день выписки Лерка не стала заезжать ко мне домой, а позвала поесть в городе и прогуляться. Ужинали мы на берегу Лебяжьего пруда, а после неспеша пошли по парку в сторону метро.

Лерка не возражала против моей руки на своей талии, но была удивительно молчалива. В итоге я ее встряхнул и спросил в чем дело.

– Все очень быстро происходит, Лёш. Ключ от квартиры… Ты сейчас восстановишься после травмы и снова исчезнешь. В космос, в Лондон, не знаю куда еще. А я останусь. И к этому я пока не готова.

– Лер, – я грустно улыбнулся, порылся в кармане и достал сигарету. – Никуда я уже не исчезну. В конце августа – первая пересадка костей. За годик вернут мне руку, но тема с переходами после имплантации будет полностью закрыта. И в Лондоне я точно буду никому не нужен. Останусь здесь с Боровским. Пока он код писать не научится, – я ухмыльнулся. – В космос меня теперь тоже вряд ли выпустят: кому нужен пилот, который в любой момент может уйти в распад. В конце августа, после операции сунусь в лётную академию. Думаю, там место найдется, буду учить молодняк водить грузовики к поясу астероидов.

Лерка молча смотрела на меня.

– Да, – я улыбнулся. – Понимаю, какое это должно быть разочарование. Вместо успешного пилота, героя межзвездных экспедиций, списанная на берег сломанная некондиция. Но в сексе-то я хорош, признай.

– Дурак ты.

Она развернулась и пошла по дорожке дальше. Я выбросил окурок, догнал и снова пристроил руку на Леркиной талии.

Постепенно моя квартира начала обрастать ее вещами. Шкаф сменил зеленую индикацию загрузки на желтую, а спустя еще неделю на оранжевую. И я, выбрав день, когда Леры не было дома, выкинул часть своих старых вещей.

Я отдавал себе отчет, что с Леркой меня связывают только страсть и воспоминания о детской дружбе. Но надеялся, что со временем это выльется во что-то большее. Если даже не любовь в том виде, в каком я ее себе представлял, то во что-то достаточно близкое к этому. Пока же, даже когда ко мне закрадывалась мысль, что Лерку я использую, чтобы не оставаться в одиночестве, я гнал эту мысль прочь.

Моя жизнь обрела законченную предсказуемость.

Занятия ЛФК оставались, но существенно изменился подход. Над повышением работоспособности мы больше не работали: стояла задача не потерять набранную функциональность. Ушла болезненность процедур, некоторые упражнения даже стали доставлять удовольствие. После я ехал в лабораторию, по дороге почти всегда заезжая на Горьковскую за кофе. В лаборатории издалека наблюдал, как ребята осуществляют переходы, пытаясь набрать скорость лондонской команды. И обрабатывал данные, строя по ним красивые, и как мне казалось, совершенно бесполезные графики. Боровскому про трансплантацию ничего не сказал. Не знаю почему. Он лелеял надежду, что однажды начнет снимать и мои переходы. Но ведь все мы периодически заблуждаемся?

Я полностью смирился с тем, какой стала моя жизнь. Получал ли я удовольствие от нее? Нет. Были мелкие радости – чашка хорошего кофе, ночь с Леркой, яркий закат над крышами домов. Но это лишь искры на сером полотне обыденности. Да и кто сказал, что удовольствие должно быть? Сколько вокруг таких, как я. Обычных. Плывущих по течению. Не всем удовольствие отмеряно.

* * *

Август выдался теплым. До операции оставалось чуть больше недели, когда в один из дней мне захотелось нарушить устоявшийся распорядок. Возвращаясь с ЛФК, я не поехал в лабораторию. Сначала хотел пообедать в городе, но в итоге передумал. Недалеко от дома, зашел в районную кофейню, купил большой капучино. Это была еще одна из по-настоящему любимых мной кофеен. Тут умели делать совершенно волшебную невесомую молочную пенку. Расслабленно шел к дому, отхлебывая кофе.

Первым среагировало сердце, оно чувствительно стукнулось о ребра, пока ленивый, наслаждающийся последним теплом и вкусным кофе, мозг обрабатывал зрительную информацию. Я сделал еще несколько шагов и остановился.

Только не сейчас. Не теперь, когда я отпустил все прошлое. Когда нашел почву под ногами в существующей реальности.

Хотелось развернуться. Но Райли увидел меня, помахал и быстро пошел в мою сторону. Интересно, что бы он сделал, если бы я побежал прочь?

Я пытался справиться с трясущимися руками, в итоге уронил стакан с кофе, и вся жидкость расплескалась по асфальту, украсив его молочной пенкой. Сунул руки в карманы, но тут же пришлось одну доставать – Райли приветливо и энергично протянул свою для рукопожатия. Его ладонь была горячая, а моя наоборот – ледяная.

– Ты замерз? – удивился он и даже посмотрел на солнце, которое уверенно подтвердило, что вполне себе пригревает, несмотря на август.

Я сделал невнятный жест рукой и снова сунул ее в карман.

– Какими судьбами здесь? – голос тоже подводил, пришлось кашлянуть, чтобы избавиться от хрипоты.

– Да вот тебя ищу. Боровский сообщил, что ты не поехал в лабораторию и я решил подождать тебя у дома. Ты совсем пропал. Уже и не отвечаешь нам. Сообщения – половина не просмотрены.

Я глядел на зеленую крону клена, возле которого мы стояли. Так может, так и надо было все оставить, а, Райли? Ведь если бы я хотел вернуться, я бы, наверное, позвонил? Приехал?

– Ты мне не рад, – прозорливо заметил Райли. – Мне жаль… Но ты нам очень нужен.

Я посмотрел на него. Нет, он не шутил.

– Мы можем пойти куда-нибудь? – спросил он. – Кофе может выпить или чего покрепче, поговорить надо.

Я кивнул. Вести его в свою кофейню не хотелось, поэтому я развернулся в другую сторону, поймал такси и мы доехали до Социалистической улицы, на которой располагался неплохой пивной бар.

– Мы тебя чем-то обидели? – осторожно спросил Райли, когда мы сели за столик. Он взял себе вяленную утку, бургер и пива. Я – пива и стопку водки, чувствуя, что ни с какой едой или закуской я договориться не смогу.

– Нет. Чем вы могли. Просто, мы все начали какую-то свою новую жизнь. И мне не очень хочется вспоминать старую.

Он кивнул.

– Лео очень скучала по тебе.

– Сейчас не скучает? – я боялся взять в руки кружку пива, боялся, что трясущиеся руки выдадут мое состояние.

– Сейчас нет. – Райли тяжело вздохнул, вглядываясь мне в глаза. – Я не понимаю, что случилось. Правда. Ну дело твое, не хочешь говорить – не надо. У нас новости. Координационный совет принял решение отправить еще одну экспедицию к Центавру. Исключительно для поиска той аномалии, что мы поймали в прошлый раз. Утвержден состав экспедиции, там только наши, с особенностями. Отобрали ребят, имеющих множественную специализацию – физика, техника. И уверенно работающих с пространственными переходами. Нам нужен пилот.

– Чего?? – Я рассмеялся. Хлебнул водки и за ней пива. Встал, щелчком сбросил деньги на счет.

– Стой, – Райли схватил меня за руку. – Пожалуйста.

Мы стояли друг напротив друга.

– Пожалуйста, – повторил Райли. – Присядь еще.

Я с минуту смотрел на него. Потом сел. Придвинул недопитое пиво. Райли помедлил, убедился, что вот прямо сейчас я никуда не побегу и тоже сел.

– Экспедиция маленькая, совсем узкий состав. Для более глубокого изучения способностей нужно попробовать найти, что мы словили в прошлый раз. Корабль другой, меньше. На борту человек двадцать будет всего. Экспедиция на месяц плюс дорога. Покрутимся, поищем гравитационные аномалии и может еще что поймаем. И вернемся.

Я молча отхлебнул пива. Помахал официантке и дозаказал водку.

– У нас никого кроме тебя нет, – сдался Райли.

Я выпил водку, допил залпом пиво. Встал.

– Это все?

Он обреченно кивнул.

– Райли, ты понимаешь, что такое – пилотирование корабля? Кроме ответственности за небольшую экспедицию, жизни двадцати человек, стоимость корабля и оборудования? Это способность управлять. Скорость реакций. Я никогда, понимаешь? Никогда! Не возьму на себя такую ответственность! У меня только одна рабочая рука. То, что ты пришел ко мне, это издевка, плевок в лицо.

– А давай-ка ты тоже кое-что поймешь? – Райли встал вслед за мной. – Не можем мы взять обычного пилота! До сих пор нет достаточного объема понятного и изученного материала по распадам. Мы не знаем, если ли вариации этих аномалий, будут ли действовать психотропы у людей не из нашей экспедиции, будет ли распад таким же в следующий раз. Здесь сплошное окно неизвестности, и в этих условиях к двадцати физикам надо брать еще двадцать новых пилотов и надеяться, что, хотя бы один выживет и доставит всех домой. А ты выжил! Причем, выжил даже без лекарств, просто наорав на чертов распад. Значит шансов, что ты доставишь корабль туда и обратно намного больше, чем если брать новых пилотов!

На нас оглядывались другие посетители.

– Не знаю, что с тобой происходит, – зло выдохнул Райли. – Но я бы в жизни не приехал вот так вот унижаться, если бы был хоть какой-то другой выбор!

Я сделал шаг в сторону, в глазах потемнело и пришлось ухватиться рукой за колонну. Райли оказался рядом, подхватил за локоть и усадил меня назад за столик.

– Может ты перестанешь себя уже жалеть? – чуть более спокойным тоном спросил он. – Нерабочая рука – не самая приятная вещь. Но и пилотируешь ты корабли не руками, а головой. А голова у тебя целая и судя по тому, что рассказывает о тебе Боровский, ты вполне в состоянии ей работать. Тебе что, не хочется вернуться назад в космос? Ты же любишь полеты!

– Да прекратите мне рассказывать, что я люблю, а что нет! – я сделал очередную попытку встать, но понял, что ноги меня не слушаются, поэтому упал назад в кресло, махнул рукой официантке и заказал еще водки. – У меня операция по трансплантации костей через неделю.

– Так давай перенесем ее. У нас расклад такой. Завтра я возвращаюсь в Лондон. Экспедиция отправляется через полтора месяца, через неделю начнутся предполетные подготовки.

Райли недовольно оглядел образовывающиеся около меня пустые стопки.

– Лех, я помню каким ты был, когда мы познакомились. Каким ты был в резервации…

– Такого больше нет.

– Почему? Потому что тебе настолько сильно себя жалко?

– Да пошел ты.

Эмоции отступили, накатившая еще раньше слабость окончательно погребла меня под собой. Я смотрел в окно. На уличный трафик, спешащих пешеходов, солнечные лучи.

– Мне надо идти, – Райли встал. – Я отправил тебе билет на самолет. Он с открытой датой. Но будет здорово, если ты полетишь завтра вместе со мной. Удобный обеденный рейс, и я по пути смогу ввести тебя в курс дела.

Я продолжал смотреть в окно. На рукопожатие не ответил, но, когда Райли наконец ушел, махнул рукой официантке и заказал еще пива.

Бар работал до последнего посетителя. Поэтому выгонять меня не выгоняли, но смотрели с унынием.

Внезапно, напротив меня в кресло плюхнулся Боровский. Я удивленно поднял брови вверх и спросил его:

– Водки?

– Тебе хватит, – он покачал головой официантке, которая кажется вздохнула с облегчением. – Едешь в Лондон с Райли?

– Нет.

Боровский смотрел на меня.

– Не с Райли, – тихо сказал я. – Позже поеду.

Он кивнул.

– Давай, отвезу тебя домой.

– Нет, – я энергичнее замотал головой. – Не могу сейчас домой. Мне там… объясняться надо.

– Хорошо, поехали ко мне.

Боровский встал и протянул мне руку.

– Алексей, я тебя не утащу, – взвыл он, когда осознал, что ноги меня совсем не держат. – Ты хоть чуть-чуть мне помоги!

Но я не помог, и вообще не запомнил, как мы оказались в маленькой чистой квартирке доктора Ярослава Боровского.

Часть 2. Сепарация. Глава 5

Солнце яростно светило в глаза. Я попытался закрыться от него подушкой и свалился с куцего диванчика, на котором, видимо, ночевал. Из соседней комнаты на грохот выглянул Боровский. Быстрым взглядом оценил обстановку и саркастично сообщил:

– К сожалению, у меня нет мебели, рассчитанной на твой рост. Тебя проводить в ванную, или сам доползешь?

Я сверкнул в него глазами, попытался встать, но в процессе подумал, что «доползешь» тоже годится. В голове стучало. Куски вечера никак не хотели складываться в единую картину. Я залез в душ и только когда пустил воду, понял, что забыл раздеться. Чертыхнулся, отжал рубашку, которой досталось больше всего, оставляя мокрые следы вышел из душа, и пошел просить полотенце.

Увидев меня, Ярослав тоже чертыхнулся, но быстро взял себя в руки.

– Алексей Юрьевич, – начал он.

– Ой, не надо нотаций.

Кроме полотенца он выдал мне банный халат в заводской упаковке. Я с сомнением окинул субтильного Боровского взглядом, но отказываться не стал. Вернулся в ванную, сняв мокрую одежду и снова залез под душ. В какой-то момент я поймал себя на том, что засыпаю стоя под струями воды и решил сворачивать моцион.

Как ни странно, халат оказался мне впору. Я вышел из ванной, Боровского нашел в комнате.

– Аптечка у тебя есть?

Ярослав молча передал мне небольшой контейнер, набитый лекарствами. Они были разложены в строгом алфавитном порядке и вдобавок на крышке красовался листок, на котором содержимое аптечки было разбито по типам. Но от головной боли там ничего не было. Вздохнув, я откопал абсорбенты и добавил к ним порошок от гриппа, надеясь на хоть какой-то обезболивающий эффект от него.

– Шкаф вернет одежду через час, – сообщил Боровский, который успел забрать из ванны мои вещи и отдать их технике, установив цикл на легкую стирку, просушку и глажку.

– Хорошо, – я снова рухнул на диван и закрыл глаза.

– Райли спрашивает, в какой день ты прилетаешь, – Боровский топтался на пороге комнаты.

Я молчал. Отменить операцию – это будет отдельный квест, особенно с учетом того, что все кости и ткани уже практически выращены и проходят предоперационную обработку. Неприятнее всего было предстоящее объяснение с Леркой. Я не знал, как это сделать после того, как меньше месяца назад обещал ей, что никуда не денусь.

– Алексей Юрьевич?

– Я не знаю.

Интересно, сколько времени я смогу прожить на диване у Боровского?

Тренькнул коммуникатор, я быстро бросил на него взгляд и застонал.

– Ярослав, скажи англичанину, что я не знаю!!

Боровский, набрав номер, ушел разговаривать в другую комнату.

То, что было распихано по карманам одежды, сейчас унылой горкой лежало на столе у окна. Мне даже удалось, не вставая с дивана, дотянуться и стащить телефон.

Куча неотвеченных вызовов. От Лерки и не только. Но остальные внимания пока не заслуживали. Я открыл мессенджер.

«Лёх, ты где, не могу дозвониться?»

«Лёш, я волнуюсь, нигде не могу тебя найти.»

«Лёх, серьезно, где ты?»

«Я дозвонилась Боровскому, он обещал тебя найти, но будет здорово, если ты нам поможешь и объявишься сам.»

«Ярослав сказал, что нашел тебя и везет к себе домой. Он сказал, что ко мне ты не хочешь, что происходит, Лёх?»

«Лёх, ты скажешь мне хоть что-то?»

«Я в порядке», – отправив сообщение я схватился за голову. Такой себе ответ на все предыдущие.

«Лера, мне придется уехать в Лондон, и я пока не знаю, как долго продлится поездка. Приеду домой вечером и все объясню.»

Мигнула галка, что сообщения прочитаны. Я ждал и ждал ответа, в итоге отрубился, проснулся уже ближе к вечеру. Дома никого не было. Кофеварка у Боровского была простенькая, без моих стопятисот программ, но кофе получился отличный: крепкий, с легкой кислинкой. Голова уже не болела, только легче мне от этого не стало. Я был готов на что угодно, лишь бы не возвращаться домой.

Выпросив у шкафа свою чистую одежду, я переоделся и сделал себе еще одну чашку кофе.

Тренькнула входная дверь – вернулся Боровский. Я с интересом оглядел его тщедушную фигуру.

– Как ты меня до дома-то дотащил? – этого процесса я так и не вспомнил.

Боровский смерил меня взглядом.

– Официантка помогла. Поняла видимо, что, если не поможет, ты от них не уйдешь.

– И что с ней стало? – поинтересовался я.

– Алексей, выметайся отсюда, – неожиданно довольно твердо сказал Ярослав. – Не знаю, что там у тебя дома, но тебе все равно придется с этим разобраться. Вот иди. И разберись. И дай Эвансу дату своего приезда в Лондон.

* * *

Доехав до дома, я минут пять стоял перед дверью, прежде чем решился открыть ее. И у меня тут же похолодело все внутри: я увидел, как Лерка деловито ходит по квартире, собирая свои вещи.

Она без улыбки кивнула мне, потом пнула одну из сумок в сторону, чтобы дать возможность пройти.

– Лера, – я подошел и взял ее за руку. – Лера, прости.

– За что? – она задрала нос. – Я же знала, что так будет. С первого дня знала.

Я обнял ее и крепко прижал к себе.

– А я не знал, – сказал тихо.

Она не вырывалась, наоборот, вся прижалась ко мне и в какой-то момент я понял, что она плачет.

– Прости меня, – я поцеловал ее в макушку. – Я не знаю, как это исправить.

– Не надо ничего исправлять, – она взяла себя в руки, оттолкнула меня и вернулась к сбору вещей. – Свой гештальт я закрыла, теперь знаю, что такое – отношения с тобой.

Угрызения совести накрыли меня с головой. Я беспомощно застыл посреди комнаты и смотрел на ее суету.

Она бросила вещи. Остановилась напротив меня, уперев руки в бока.

– Вот почему погано сейчас мне, а ты стоишь с таким лицом, будто утешать нужно тебя?

– Потому что мне тоже погано, – честно сказал я. – Я не планировал такой исход. И вообще ни к чему происходящему морально не готов.

Она подошла ближе.

– У нас обоих все будет хорошо, Лёх. Просто не сейчас, попозже. Помоги мне уже с вещами, не стой столбом.

Мы сложили остатки. Честно говоря, я думал она сразу уйдет, но она помялась у выхода и все-таки спросила:

– Кофе угостишь напоследок?

Я кивнул и пошел на кухню. Она тихо подошла сзади, обняла меня и положила голову мне на плечо.

– Позвони мне, если когда-нибудь вернешься.

– Позвоню.

Я оставил кофеварку в покое, развернулся к Лерке и крепко ее обнял. Она потянулась ко мне лицом, нашла мои губы. Поцелуй получился долгим, кофеварка несколько раз недовольно пищала у меня за спиной. А за поцелуем последовала такая же долгая, наполненная нежностью и грустью ночь.

Утром я проснулся один. И на этот раз один по-настоящему. Только легкий запах ее духов подтверждал, что все это мне не приснилось.

* * *

Перед вылетом в Лондон мне пришлось заехать в Москву к Коломойцеву. Встретиться он предложил не в Космическом управлении, а в городе. Поприветствовав меня, велел проверить документы в личном кабинете. Я уставился на закрытую увольнительную и новую командировочную плашку.

– И зачем? – я перевел удивленный взгляд на Коломойцева.

– Что зачем? Вы же не в настолки в Лондоне играть собираетесь. Решение о твоем участии, как и в отношении других членов экспедиции, принималось на уровне Координационного совета. Россия, в моем лице, – он внезапно ухмыльнулся, – высказала свое мнение, его учли. Документы оформлены согласно принятому решению.

Я захлопнул папку.

– Артем Витальевич, вы серьезно считаете, что я могу пилотировать межзвездный космический корабль?

Коломойцев пожал плечами.

– Все проблемы у тебя в голове, Алексей. И да, серьезно считаю, что пилотировать можешь.

Мы шли по каменным джунглям, и я снова удивился, как в таком городе возможно жить. Не приехать днем в офис, а жить постоянно, открывать утром жалюзи на окне и смотреть… смотреть на что?

– Поверь мне, мы не бездумно пихаем тебя в этот проект, а все взвесили, вели бесконечные консультации с твоими врачами. Эванса привлекли. Не знаю, донес ли он до тебя свою мысль о том, что ты со своим характером любой распад на место поставишь, но до нас донес более чем внятно. А риски… риски они всегда есть и будут. Со шваброй – это же вообще твоя инициатива была, никто не просил ее хватать.

Я фыркнул.

– Не хотел рисков, шел бы оператором искусственного интеллекта работать. Рисовать картинки клиентам. Но ты пошел в пилоты. И даже чего-то в этой сфере добился, например, скромного первого места в рейтинге российских пилотов. Так что бояться уже поздно. Во сколько у тебя самолет?

Я бросил взгляд на часы.

– Пошли поужинаем, – не дожидаясь ответа, Коломойцев кивнул в сторону очередного каменного переулка. – На дорожку.

* * *

Лондон встретил дождем. Меня провели мимо основного потока пассажиров к выходу из аэропорта, где ждала неприметная серая машина.

Институт Эванса располагался в пригороде Лондона. Это оказалось огромное красивое здание, окруженное зеленым парком. На въезде очень тщательно проверили мои документы и вещи. Машину внутрь не пропустили, и без нее от ворот я шел уже пешком, потихоньку намокая.

На крыльце стояла Лео. На миг показалось, что больница и Питер были просто плохим сном. Меня накрыло волной эмоций, как во времена наших прошлых встреч. А после пришел стыд, потому, что сном Питер не был, и с момента прощания с Леркой не прошло даже суток. Я сбился с шага, но заставил себя улыбнуться, как ни в чем не бывало, приветливо поздоровался и вошел внутрь здания. Почувствовал, как Лео сжалась в комок, когда я проходил мимо. Она, похоже, ждала от меня какой-то другой реакции, но все еще оглушенный происходящим, на другую реакцию я пока был не способен.

В холле стоял Ву Жоу и с кем-то говорил по телефону на китайском. Но увидел меня и тут же завершил звонок. Мы обнялись.

– Ты сукин сын, – беззлобно сказал Ву Жоу. – Пропал. Виктор нас держал в курсе – знаю, как непросто тебе пришлось в больнице. Но какого черта ты нас-то всех в игнор засунул? Мы же друзья.

– Я вообще хочу забыть всю ту прошлую жизнь, – честно сказал я. – Но вы мне не даете.

– А зачем ее забывать? Тебе было с нами плохо? – кинул на меня лукавый взгляд Ву Жоу.

Я решил не ввязываться в очередной диалог на тему хорошо и плохо, потрепал его по плечу и спросил:

– Куда идти?

– Приемная. На втором этаже. У нас месяц до вылета, сейчас идут предполетные тренировки, впишись в график.

В приемной я быстро оформил прибытие и поднялся в выделенный мне номер. Он располагался на одном из верхних этажей, с балкона открывался завораживающий вид на парк. Само помещение состояло из двух комнат и санузла. Комнаты были небольшие, светлые, в льняных тонах. В спальне стояла большая и удобная кровать, а в гостиной – шкаф, журнальный столик, окруженный несколькими креслами-трансформерами и бар. Я с удивлением сунулся в него и умилился при виде целой батареи бутылок с минералкой. От жажды в Лондоне я точно не умру.

Потом долго курил на балконе, пытаясь разобраться в себе. Но так ни в чем и не разобрался, зато налюбовался на звезды и ночное освещение парка. Ночью спал плохо, утром встал злой и не выспавшийся.

В столовой никого не было, я порадовался этому. Не стал разбираться, как работает автоматическая подача блюд к столикам, набрал себе с линии что-то почти не глядя, и сел в самый дальний угол. Когда еда закончилась, и я уже допивал полуостывший кофе, ко мне подошел Эванс.

– Можно сесть? – он остановился около стола. Я кивнул. – Продолжим орать друг на друга или объявим перемирие?

Я смотрел ему в глаза, пытаясь понять, что он на самом деле думает про всю эту ситуацию.