Текст книги "Рождество по чужому рецепту (СИ)"

Автор книги: Синди Лу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 25

Глава 25

Мама пробралась ко мне сквозь толпу организаторов и зрителей. Стоило ей увидеть моё лицо, как её улыбка погасла.

– Хлоя, ты такая бледная. – Она взяла мои руки в свои тёплые ладони и легонько сжала их. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, мам, просто немного нервничаю.

– Ты же знаешь, что жизнь на этом конкурсе не заканчивается?

– Но грант…

– Даже если не получим грант, мы справимся. Придумаем что-нибудь. Твоё состояние важнее любого ресторана. Хоть папа и носится с этим конкурсом, но он тоже так считает. Поняла?

Я опустила глаза, но чувствовала пристальный взгляд мамы и кивнула. Из-за её спины тут же вынырнул папа. Не знаю, слышал ли он что-то из нашего разговора, но приобнял меня за плечи и негромко заговорил:

– Tesoro, не волнуйся. Забудь про жюри. Просто готовь так, как делаешь это для нас дома.

– Напевая дурацкие песни в пижаме? Ты уверен, что хочешь этого, пап?

Отец засмеялся и поцеловал меня в макушку.

– Пойдём. Грэйвс уже звал всех участников.

Мне стало немного легче после слов мамы, но груз ответственности никуда не делся. Это не простой школьный конкурс, где Хлоя просто Хлоя. Я представляю нашу тратторию, и мне как минимум нужно не опозориться. Как максимум – не дать нам разориться на радость Вэнсу.

За кулисами уже собрались все участники, и, когда мы с родителями подошли, я негромко поздоровалась с мистером и миссис Уилсон, отчаянно стараясь не смотреть в сторону Итана.

– Доброе утро, миссис Моретти, – произнёс тот, и я вздрогнула. Да как он смеет говорить с ней после того, как выдал меня Вэнсу? И отца моего совсем не боится!

– Доброе утро, Итан.

Раздалось несколько хлопков, и все мы обернулись на звук. Подошёл мистер Грэйвс.

– Рад всех вас здесь видеть! Или почти всех, – он остановил взгляд на отце. – Прошу всех, кто не участвует в конкурсе, удалиться. Вы отвлекаете участников.

– Всего лишь хотел убедиться, что в этот раз у моей дочери будет отдельный стол, – ощетинился он. – Мы уже уходим.

– Совместный стол не так страшен, как фрикаделька, попавшая в мэра, – проворчал Грэйвс вслед родителям, которые поцеловали меня на прощание и ушли.

Я уставилась себе под ноги, совершенно не слушая инструкции Грэйвса. Как и две недели назад, да и всю жизнь, я остро ощущала присутствие Итана. Несмотря на то, что он был в паре метров, это расстояние казалось слишком близким. И если две недели назад это раздражало, то сейчас становилось невыносимым, потому что в голову лезли мысли о поцелуях с ним, о его руках, о том, каким он может быть заботливым, когда хочет…

Когда притворяется.

Мне не хотелось разгадывать загадку Итана Хансена – притворялся он всё время или только частично? Был искренен, но потом польстился на сладкие речи Вэнса или вообще случайно проговорился обо мне? Сейчас нужно было сосредоточиться на конкурсе.

– Ты в порядке? – я вздрогнула от знакомого голоса. Совсем не заметила, как ко мне подошёл Итан. Все остальные куда-то ушли, и мы остались наедине.

– А тебе-то какое дело? – резко бросила я, и у меня внутри что-то защемило от этих слов. Я знала, что Итан их заслужил, но мне всё равно было больно.

Он обманул моё доверие и ранил меня. Снова.

– Что-то случилось? – он прикоснулся к моему запястью, но я одёрнула руку и решилась взглянуть на него.

Как всегда красив и собран. В светлой рубашке и чёрном поварском фартуке, с зачёсанными назад волосами. Он хмурился и смотрел на меня так, будто пытался разгадать, что со мной произошло. Будто хотел найти причину, по которой мне плохо, и устранить её. Только вот не получится, Итан, ведь эта причина – ты сам.

В носу защипало, и я почувствовала, что скоро расплачусь. Мне нужно было абстрагироваться от него и подумать – хоть раз за последнее время – о судьбе своей семьи. Но это не получалось сделать, когда он находился рядом.

– Пожалуйста, уйди, – выдавила я.

Итан открыл рот, словно собирался что-то сказать, но потом закрыл его и опустил плечи. В этот момент из динамиков раздался бодрый голос мэра, приглашающий участников конкурса занять свои места на сцене. Я прошептала: «Пожалуйста, давай потом поговорим, только не сейчас», – и отвернулась, стирая одну выкатившуюся слезу.

Не знаю, услышал Итан эти слова или нет, но он шагнул в сторону сцены и, не поворачиваясь, произнёс:

– Удачи в конкурсе, Хлоя. Я верю, что ты можешь победить.

* * *

– В каждом из этих ящиков находится уникальный набор ингредиентов, – объяснял мэр аудитории. Я старалась не смотреть в зал, чтобы не нервничать из-за количества людей, но гул и наличие нескольких камер говорили мне о том, что сегодня здесь собралось ещё больше людей, чем на отборочном туре.

– Каждый из участников выберет себе один ящик и будет готовить только из того, что есть в нём. Это даст нам возможность выбрать не просто заведение, чей шеф умеет готовить по заученным рецептам. Это покажет, как каждый из них умеет импровизировать и справляться с готовкой в стрессовых ситуациях.

Меняться ящиками нельзя. Помогать друг другу нельзя. Ссориться с другими участниками и кидаться едой, – мэр сделал паузу и повернул голову в левую часть зала, где, я готова была поклясться, стоял мой отец, – нельзя. Ограничение по времени – 90 минут. Будет учитываться как внешний вид изделия, так и скорость приготовления. Ну и, конечно, вкус! Приятного шоу. Обещаю, вам всем понравится.

Он игриво подмигнул зрителям, и те загудели ещё сильнее. Господи, будто чемпионат мира смотрят.

Нужно ли говорить, что я вытянула самый неудачный для меня жребий? Ягоды, агар-агар, сливки и набор для песочного теста. Итан, которому досталась утиная грудка, был бы счастлив поменяться со мной местами. И неудивительно, ведь он не ест мясо и, насколько я знаю, не притрагивается к нему даже ради готовки. Хотя, возможно, ради конкурса он изменил своим правилам.

Но я бы с удовольствием приготовила мясо вместо того, чтобы отмерять ингредиенты для теста и желе. Никогда не любила рецепты, в которых нужны точные пропорции.

Радовало только то, что Вэнс, судя по его недовольной физиономии, тоже не был доволен. Уилсоны выглядели самыми счастливыми из всех нас. Я могла рассмотреть только кусок сулугуни, картошку и муку, но будь я владелицей пышечной всю мою жизнь, приготовила бы картофельные шарики и сыр во фритюре.

Я убрала сливки в мини-холодильник у стола, чтобы в конце сделать крем для подачи, и принялась вспоминать, как готовится тесто. Итан, стол которого находился рядом с моим, покосился в мою сторону и бросил на меня сочувственный взгляд. Или мне так только показалось.

* * *

Прошла уже треть конкурса, и я только-только поставила тесто в духовку и принялась работать с начинкой, когда на сцену вышла ведущая местной программы новостей, чтобы взять у нас интервью.

Занятная часть. Моя любимая.

Та самая, в которой отец год назад начал бросаться фрикадельками из-за того, что Ларс назвал его соус кетчупом.

Хоть мне и не грозило выйти из себя на публике, от интервью я не была в восторге. Мне хотелось просто приготовить пирог, не отвлекаясь, и поехать домой. Что невозможно под бубнёж о никому не интересных темах.

– Мистер Вэнс, вы в нашем городе недавно. Как вам наше сообщество? Есть перспективные по меркам Нью-Йорка заведения?

– Скажу честно, мне не близок фастфуд и литры кипящего масла, – он засмеялся, а я покосилась в сторону Уилсонов, которым, очевидно, предназначалась шпилька.

Мистер Уилсон что-то рассказывал своей жене, и она негромко хихикала. Они даже не слышали его слова, чему я была рада. Они не заслужили подколок от напыщенного индюка из большого города.

– Но есть и подающие надежды заведения. И даже люди. Например, юный Итан Хансен, который не полагается на удачу и берёт всё в свои руки. Уверен, если не я, то он сегодня выиграет конкурс.

Я бросила взгляд на Итана, но тот оставался невозмутимо спокойным. Его не удивила похвала Вэнса. Ещё одно доказательство того, что он спутался с ним.

Возможно, я чуть громче, чем нужно, бросила пустую миску на стол и тем самым привлекла внимание ведущей. Она поблагодарила Вэнса и, минуя Итана, подошла ко мне.

– Хлоя, а что вы думаете об Итане? Все мы знаем сложные отношения между вашими семьями, особенно, – она сделала паузу, будто собиралась сказать нечто оригинальное, а не то, о чём сегодня вспоминал каждый первый, – после прошлогоднего конкурса. Но, насколько я знаю, у вас с Итаном более близкие отношения, чем у ваших отцов.

Я замерла, держа в руках мерную ложку и стараясь не выдать бешеный поток мыслей. Я пыталась понять – неужели кто-то успел увидеть нас вместе и разнести сплетни? Или она просто играет со словами, чтобы вывести отца из себя?

– Вы же учитесь вместе, – нетерпеливо пояснила ведущая. Наверняка её раздражало моё поведение: я делала вид, что не слышу ее, и даже не подняла глаз. – Вас научило чему-то такое близкое соседство?

Молчание. Казалось, весь зал затаил дыхание в ожидании моего ответа. А я не была уверена, что смогу произнести хотя бы слово. Казалось, язык отказывался шевелиться. И тут я услышала, как Вэнс негромко, чтобы его нельзя было услышать вдали от сцены, произнёс:

– Это соседство ближе, чем кажется.

Глава 26

Глава 26

Он Вэнсу и об этом рассказал?

Ногти больно впились в ладони. Я медленно повернула голову к ведущей и натянула на лицо самую фальшивую улыбку.

– О, безусловно, – пропела я и поставила ягоды на огонь, игнорируя внутренний голос, буквально кричавший, что я сейчас натворю глупостей. – Такое близкое соседство учит многому. Например, тому, что в этом бизнесе главное – вовремя понять, кто твой друг, а кто при первом удобном случае готов тебя продать ради выгодной сделки или хорошей рекомендации.

– Как тут жарко! – захихикала ведущая, но я не обращала на неё внимания. Боковым зрением я следила за Итаном, который занес молоток над мясом и застыл. Ведущая, чьего имени я до сих пор не знала, подошла к его столу, протягивая микрофон.

– Слова мисс Моретти похожи на обвинение. Неужели вражда ваших родителей перекинулась и на вас?

Итан ударил молотком по мясу так, что и я, и ведущая вздрогнули. Несколько секунд он молчал. Я уже решила, что ответа не последует, но Итан сжал кулаки и процедил, не глядя в камеру:

– Я ни с кем не враждую. Но некоторые настолько привыкли к войне, что с радостью поверят ядовитым словам первой встречной змеи, но не выслушают человека, которого знают всю жизнь.

– Слишком часто ты общаешься со змеёй, – выпалила я, надеясь, что в зале меня не услышали. Уши горели, и я боялась смотреть в сторону родителей, которые наверняка уже догадались, что между нами с Итаном всё не так просто.

Ведущая уже собиралась снова подойти ко мне, видимо, предвкушая интересный материал, но с трибуны жюри заговорил мистер Грейвс.

– Аманда, почему бы тебе не взять интервью у других участников? Спасибо.

Аманда, судя по секундной гримасе, которая быстро сменилась улыбкой, была разочарована. А я благодарно посмотрела на Грейвса. Cейчас я была настолько зла, что легко могла повторить судьбу отца, которого год назад дисквалифицировали.

Так что я отвернулась от Итана и достала из духовки немного подгоревшую основу для пирога. Надо сосредоточиться.

Гул голосов в зале и шипение масла на соседних столах слились в сплошной белый шум. Я смотрела на ягоды, булькающие в сотейнике, но в ушах звучали только полные обиды слова Итана.

Возможно, я перегнула палку, но Вэнс чуть ли не заявил, что они с Итаном лучшие друзья. Как ещё я могла отреагировать?

Пальцы дрожали, когда я вскрыла пакетик с агар-агаром, высыпала порошок в воду и поставила сотейник на огонь. Мне оставалось только надеяться, что я ничего не упустила, потому что мысли были далеко от конкурса. Если в этом и заключался план Вэнса, то он удался на славу.

Дальше всё превратилось в бесконечную череду движений на автомате. Руки действовали быстро, подгоняемые тиканьем огромного таймера над столом жюри. Я вылила начинку в песочную основу, и, на удивление, она выглядела прилично.

Нужно было украсить пирог, и всё. Я схватила миску с жирными сливками и включила миксер. Добавила сахарную пудру и увеличила скорость, наблюдая за тем, как масса обретает форму. Я смотрела на неё и гадала – откуда всё-таки Вэнс обо всем узнал? Не похоже было, что ему сказал Итан.

– Перебьёшь сливки, – заметил Итан, проходивший мимо моего стола к плите.

Я вздрогнула, выныривая из оцепенения, и опустила взгляд в миску.

На вид всё было нормально. Но, стоило мне попробовать крем, я поморщилась от масляного вкуса. Оставалась ещё половина пачки, но взбить новую порцию я бы уже не успела.

– Время вышло!

Жюри во главе с мэром и мистером Грейвсом двинулось вдоль наших рядов. У стола Вэнса они задержались дольше всего. Он представил нечто невероятно сложное, что я не могла рассмотреть со своего места, но то, как переглянулись мэр с Грейвсом, подсказывало мне, что они не в восторге.

– Хмм, – это всё, что мэр произнес, откладывая вилку. Вэнс если и напрягся, то не показал этого, только его улыбка стала ещё больше походить на оскал.

Но радоваться было рано. У Итана получилось слишком жёсткое мясо. А моя начинка вышла кислой – я забыла добавить сахар, потому что как раз в это время выдавала свою гневную тираду на камеру. Так что ни у одного из нас не было шанса победить, но оставалось надеяться, что выиграет хотя бы не Вэнс.

Жюри удалилось, и уже через десять минут мэр поднялся на трибуну, чтобы объявить результаты. Я не слушала его длинную речь о духе Холли-Спрингс и важности традиций и выдохнула с облегчением, только когда услышала имена победителей.

– Мистер и миссис Уилсон, «Пышечная у Берти»!

Зал взорвался аплодисментами, и я тоже захлопала в ладоши, стараясь не думать о том, что подвела отца. Я была искренне рада за Уилсонов, несмотря на то, что мне теперь придётся забыть о Нью-Йорке. Не думаю, что смогу хотя бы заикнуться о нём, когда отец на грани банкротства.

– Конкурс окончен! Спасибо всем участникам! – объявил мэр.

Я сняла фартук, чувствуя невероятную усталость. Мне хотелось просто забиться в самый дальний угол и никого не видеть. Но я знала, что должна спуститься в зал к родителям.

В помещении было шумно, люди поздравляли Уилсонов, кто-то сочувствовал мне и Итану. Я старалась не встречаться ни с кем взглядом и быстро подошла к родителям. Папа притянул меня к себе.

– Ты молодец, tesoro, – тихо прошептал он.

– Прости, пап. Я всё испортила.

– Не смей так говорить! Ты умница. В следующем году наверстаем.

От его слов что-то внутри сжалось: это было подтверждение, что о Нью-Йорке я могла забыть. Отец отстранился, и меня обняла мама, что-то успокаивающе шептавшая мне на ухо.

– Поедем домой? Тебе нужно отдохнуть, – предложила она, внимательно всматриваясь в моё лицо.

Я не смогла выдавить ни слова, только кивнула и отвела взгляд. Тут я заметила Итана – он стоял с родителями всего в нескольких метрах от нас. Странно, неужели наши семьи весь конкурс находились так близко и даже не поругались?

Итан почувствовал мой взгляд и повернулся ко мне. Я попыталась улыбнуться уголками губ, но выходило скверно.

И тут со спины послышались медленные хлопки. Я обернулась на звук и увидела Вэнса.

– Браво, – громко и отчетливо произнес Вэнс, обводя нас ледяным взглядом. – Какая трогательная провинциальная идиллия.

– Тебе лучше уйти, Вэнс, – рыкнул отец, но тот только растянул губы в улыбке.

– А то что, Маттео? Начнешь кидаться в меня своей стряпнёй? Вы, два упрямых слепца, годами упиваетесь своей враждой. Но самое смешное даже не это, – Вэнс брезгливо усмехнулся и посмотрел на нас с Итаном. – Забавно наблюдать за новым поколением. Вас, детишки, поссорить оказалось даже легче, чем ваших отцов.

К горлу подступила тошнота, а в голове проносились слова, которые Вэнс мог бы ещё сказать. Например, о моем проникновении к нему в офис или – что ещё хуже – о нашем тайном общении с Итаном.

Но Вэнс только развернулся и пошёл в сторону выхода. А потом на секунду остановился и бросил через плечо:

– Вы настолько замечательные отцы, – процедил он, – что ваши дети готовы на всё, лишь бы от вас сбежать. Вы же знаете, что они собираются поступать в Нью-Йорк?

Вэнс посмотрел сначала на Итана, а потом перевёл взгляд на меня.

– Не благодарите. Счастливого Рождества.

Глава 27

Глава 27

Нет ничего хуже тишины. Особенно когда молчит твой отец, который может найти слова для любой ситуации.

Для любой, кроме той, в которой его дочь решила сбежать от него. Он не произнёс ни слова с тех пор, как Вэнс рассказал о Нью-Йорке. Молча сел в машину и сейчас так же тихо подъехал к траттории.

– Я заварю чай, а вы приходите, как закончите, – мягко сказала мама и вышла из салона.

Внутрь на секунду ворвался морозный воздух, а затем дверь захлопнулась. Отец смотрел прямо перед собой, крепко сжимая руль. Я могла бы отрицать слова Вэнса, и, скорее всего, отец бы мне поверил. Но какой в этом смысл? Отчасти я была даже рада, что он узнает правду, поэтому сглотнула подступивший к горлу комок и тихо произнесла:

– Прости меня, пап.

– За что ты извиняешься? – он повернулся ко мне и приподнял брови.

Он, кажется, не понимал, в чём дело. Как и я. Отец никогда не был сторонником игр «расскажи мне подробно, в чём ты не права», но тут же было очевидно, что проблема во мне.

– За то, что хотела бросить тебя и тратторию, особенно сейчас, когда мы по уши в долгах. Я надеялась получить стипендию в Академии искусств, и… В любом случае, это всё ерунда. Я останусь здесь и выберу дело, которое поможет нам в будущем.

Отец нахмурился и потёр пальцами переносицу. Затем зажмурился, вздохнул и посмотрел в сторону, на дорогу. Внутри всё сжалось в ожидании слов о том, как сильно он во мне разочарован. Но когда он заговорил, я с облегчением выдохнула.

– Это я должен извиняться. Видимо, я так сильно давил на тебя, что ты не могла рассказать мне о своих мечтах. Я не против, чтобы ты уехала в Нью-Йорк или куда пожелаешь. У нас отложены деньги на твою учёбу, и ты можешь поступить туда. Траттория – не твоя проблема, мы что-нибудь придумаем.

– Но…

– Никаких но, tesoro, – отец взглянул на меня: потухший взгляд, плечи и уголки губ опущены. Мне хотелось сделать что угодно, чтобы успокоить его, но я не знала, что. – Ты ничего мне не должна. Я и так взвалил на тебя конкурс и свою вражду с Хансенами. Вёл себя как ребёнок, заставляя тебя быть взрослой. Вэнс хоть и сволочь, но в этом прав… Не переживай, такого больше не повторится.

Он крепко сжал мою ладонь, поцеловал в макушку и взялся за ручку, чтобы открыть дверь.

– Пойдём попьём чай. – И, уже выходя, добавил: – Я не против, чтобы ты общалась с Хансеном-младшим. На днях мы с Ларсом поговорили. Пусть и друзьями нас назвать можно с натяжкой, но мы больше не враги. Возможно, даже станем партнёрами в будущем. Не переживай, с тратторией всё будет в порядке.

– Вы же ненавидели друг друга! Как получилось, что снова начали общаться? – я почти бежала за отцом, настолько меня поразила эта новость.

– Он пришёл сказать, что я был прав, – отец рассмеялся и взял меня под руку. – Так что у меня не было шансов ему отказать.

Всё ещё не понимая, я уставилась на отца, ожидая продолжения, но тот только прищурился.

– Я знаю, что ты знаешь… – он выгнул бровь, – о документах. Это ведь ты их сфотографировала?

– Итан об этом уже всем растрезвонил, – проворчала я и стиснула челюсти. Вэнс знал про кабинет и Нью-Йорк, отец – про фото. Снова накатила злость.

– Итан тут ни при чём, tesoro, – отец приподнял мою ладонь на уровень моих и повернул тыльной стороной. – Я просто заметил в углу одного из фото красный ноготь. В следующий раз не оставляй таких улик.

Папа нахмурился, будто отчитывал меня за заваленный экзамен, но морщинки в уголках глаз выдавали, что он не злится.

– В следующий раз? То есть ты не против, чтобы я ещё раз вломилась к Вэнсу?

– Тссс, – он обернулся, делая вид, что проверяет, не следит ли за нами кто-нибудь, а потом рассмеялся. – Ты этого от меня не слышала.

* * *

Итан: Поговорим?

Хлоя: Да. И можем больше не прятаться

Итан уже ждал на улице. Спустившись на первый этаж, я остановилась перед дверью, разглядывая его. Снова без шапки, в светлой куртке, он смотрел на второй этаж нашего дома, в окно моей комнаты. Было уже темно, так что он не мог ничего там рассмотреть, да и вряд ли пытался, скорее думал о чём-то своём.

Я медлила, не решаясь выйти наружу. После разговора с отцом злость испарилась, и мне стало стыдно за свои слова на конкурсе. Я обвинила Итана. Опять. И опять незаслуженно, ещё и в этот раз на камеру. Видимо, мой эмоциональный интеллект остался на уровне пятилетки, и я надеялась, что Итан простит меня за это.

Словно почувствовав, что за ним наблюдают, он повернулся в сторону стеклянного входа в тратторию. Я глубоко вдохнула и толкнула дверь, выходя на мороз. Итан пошёл мне навстречу. По его лицу сложно было угадать, о чём он думает – оно было, как всегда, непроницаемым. Но когда он ускорил шаг и мы встретились у крыльца траттории, я сразу поняла, что он не злится.

Итан замер в шаге от меня, потянулся ко мне, но вдруг остановился и закашлялся, будто не решался подойти ближе. Он просто смотрел на меня и, казалось, его не смущала возникшая между нами тишина.

Меня она тоже не смущала, но я сделала шаг навстречу. Выпустила изо рта облачко морозного пара, прижалась к Итану почти вплотную и обвила руками его шею. Он сразу же обнял меня в ответ.

– Прости, что наговорила ерунды. Я перенервничала из-за того, что сказал Вэнс, хотя и понимала, что он лжёт.

– И ты прости, что ответил тебе.

– Хладнокровный Итан Хансен первый раз в жизни вышел из себя, мне это даже немного льстит, – промурлыкала ему на ухо я.

Он подхватил меня под бёдра и закружил, а из меня невольно вырвался громкий смех. Чувство близости рядом с ним опьяняло, как и то, что можно было больше не прятаться. И хотя я не знала, как наши родители отнесутся к тому, что мы перешли так быстро от ненависти к любви, в одном я была уверена абсолютно точно – прятаться мы больше не будем.

Как и слушать чужие слова. Столько было сказано о Хансенах за всю мою жизнь, столько всего я внушила себе сама, но теперь я точно знала, что если я когда-нибудь снова возненавижу Итана, это произойдёт по моей собственной воле. Хотя в этом я сильно сомневалась.

Итан опустил меня на землю, и я накрыла ладонями его щёки. Мне не верилось, что он теперь мой. Он закрыл глаза, на его губах расцвела лёгкая улыбка. Надеюсь, он думал о том же. Повернув голову, он поцеловал внутреннюю сторону моей ладони. А я встала на носочки и прижалась к его губам.

– Я должен тебе кое-что сказать, – прошептал он, не отстраняясь.

– Звучит как что-то не очень хорошее, – я взглянула на него, но на его лице не было тревоги.

– Я кое-что скрыл от тебя. Помнишь ночь, когда ты застряла на перевале?

– Как такое забыть, – нервно хохотнула я. Сердце почему-то забилось быстрее, было страшно, что всё хорошее, что я нарисовала себе, вдруг разрушится.

– Я оказался там не просто так, – выдавил Итан.

– Ты что, следил за мной?! – я в шутку ударила его по груди, но на самом деле не знала, как на такое реагировать.

– Нет. Точнее, не совсем. Помнишь, ты уехала вечером, как только увидела меня на парковке? Я ещё хотел тогда поговорить, но…

– Помню, помню, я вела себя как та еще стерва.

– Твоя мама волновалась, что с тобой что-то случится в дороге, и попросила меня присмотреть за тобой.

Я вспомнила, как приветливо они поздоровались тогда, и в очередной раз осознала, что мама никогда не была ни против Итана, ни против Хансенов. Вспомнила два сэндвича, которые она положила в дорогу и термос с двумя чашками. Она что, подстроила наше перемирие?

– Почему мне кажется, что вы с ней общаетесь?

Итан потянул меня в сторону дороги, чтобы мы прогулялись, помолчал несколько секунд и ответил:

– Потому что это так.

– Как?! – я застыла, не понимая, о чём речь. Итан сделал шаг вперёд и легонько потряс мою руку, чтобы привлечь внимание. Но, видя, что я не двигаюсь с места, подхватил меня, перекинул через плечо и понёс. Я стукнула его по торсу. – Пока не расскажешь мне всё, я с тобой никуда не пойду!

– Тебе и не надо идти, я и сам хорошо справляюсь, – засмеялся он.

Я ударила его ещё несколько раз и попыталась вырваться, но потерпела поражение. Решила, что рано или поздно он устанет меня нести. И мы прошли около квартала, когда он поставил меня на ноги.

– Десять лет назад поругались наши отцы, но мамы тогда уже дружили. И, как они мне поведали совсем недавно, они не собирались переставать общаться из-за того, что мужчины не поделили свои игрушки.

Звучало очень похоже на мою маму.

– Но почему мне никто ничего не рассказал?

– Может, потому что ты меня ненавидела? – рассмеялся Итан. – В этом ты была очень похожа на своего отца.

Я насупилась, но Итан чмокнул меня сначала в щёку – быстро, так, чтобы я не успела отстраниться. Потом ещё раз, потом в уголок губ и сами губы, и я окончательно сдалась.

– Больше не говори мне перед поцелуем, что я похожа на отца.

– Фу, – Итан засмеялся и отстранился. – Холодно? Можем вернуться домой, если хочешь.

– Давай немного пройдёмся. – Я взяла его за руку, и мы пошли в сторону главной площади. – О чём вы говорили с Вэнсом перед конкурсом?

– Скорее всего, о том же, о чём и вы. Но меня он ещё пытался купить рекомендательным письмом.

– То есть он тебе тоже намекал на то, что я ему выдала тебя?

– Да.

– И ты даже на секунду не поверил?

Итан пожал плечами.

– Это же Вэнс. Он обманул моего отца, чтобы через десять лет вернуться и заставить его продать бизнес. Кому-кому, а ему я бы поверил в последнюю очередь. – Он взглянул на меня и, видимо, заметил стыд на моём лице, потому что остановился и прижал меня к себе. – Эй, ты чего?

– Я идиотка.

– Ну-у, не вздумай больше так говорить.

– Из-за меня мы проиграли.

– Неправда. Я бы не приготовил утку даже при самых благоприятных условиях, – Итан рассмеялся, и вибрация от его смеха прокатилась по моему телу. – А ты просто перенервничала. Попробуем ещё раз через год.

– Надеюсь, уже без Вэнса.

– Точно без него, – голос Итана стал серьёзным. – Ему нужны были оба здания до конца года, чтобы удержать инвесторов, но у него нет ни одного. И не будет, потому что наши отцы, кажется, что-то задумали.

– Боюсь, Холли-Спрингс этого не переживёт.

– Главное, что мы в это время уже будем в Нью-Йорке.

Итан улыбнулся так искренне и тепло, что у меня перехватило дыхание. Притянул меня к себе, пряча от морозного ветра, и, когда его губы накрыли мои, я поняла, что что ненавидеть его было самой большой тратой времени в моей жизни.