Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Шарлотта Бронте

Глава 4

Музыка играла все громче.

Я вместе с мистером Рочестером прошла по залу, оглядывая интерьер. Мы вышли с обратной стороны здания.

Я начала робеть и остановилась посредине огромного парка с чудной перспективой.

– Послушай, – я тронула мужа за рукав. – Как я выгляжу?

– По-моему, ты не могла себе выбрать наряда лучше, – шутливо сказал мистер Рочестер, окинув меня быстрым восхищенным взглядом.

Музыка продолжала играть.

По мягкому травяному ковру расхаживало множество мужчин и женщин, одетых во фраки и красивейшие платья.

Здесь было человек сто пятьдесят, может, двести. Часть людей беседовали, рассевшись группами, многие прогуливались по парку. То и дело раздавался смех.

Мы с мистером Рочестером проходили по цветистой поляне, раскланиваясь в разные стороны, едва успевая отвечать на приветствия.

За одним из столиков, стоящих прямо под открытым небом, я увидела своего недавнего знакомого Джона Стикса. Он почтительно кивнул мне издали. Я шепнула мистеру Рочестеру:

– Боже мой! У меня слоновая кость этого человека!

– Ты потом ее передашь.

Смех, приветствия, восклицания образовали непрерывный легкий шум. Муж отошел куда-то.

Возле сидящих женщин, обмахивающихся веерами и тихо беседующих, стояли, склоняясь, будто шмели к цветам, элегантные мужчины.

Мимо меня прошла пара стройных молодых людей с загорелыми милыми лицами; затем порхнула стайка девушек, тоненьких, легких, с цветами в волосах.

Одна из них улыбнулась мне и сказала на ломаном английском:

– Меня зовут Ханна… Я из Германии… У вас милое платье…

– Спасибо, – ответила я.

– Но шляпка не очень хорошая…

– Да?.. Наверно, это выглядит здесь ужасно…

– Вы можете умереть от солнечного удара…

– Да?

– Вы нервничаете? – участливо спросила девушка.

– Я должна нервничать?

– Ну, вам видней… Вы же знаете… Первая брачная ночь… и все прочее…

Она со смехом исчезла в толпе.

Справа я увидела толстую пожилую даму с высокой прической.

В круге расхохотавшихся мужчин стоял мой муж. Пожилая дама рассказывала ему о чем-то. Он густо краснел…

Я подошла и прислушалась к их разговору.

– И они оба были совершенно наги! – захохотала дама, наклонившись к плечу мистера Рочестера.

Слуги, смуглокожие индусы, опустив руки по швам, лавировали среди гостей; ловкости слуг можно было позавидовать.

А музыка, овладевая моей душой, несла меня в волшебную страну.

Тут муж заметил мое приближение.

– Джен!

– Добрый день, миссис Рочестер! – улыбнулась мне пожилая дама.

– Добрый день!

– Я, кажется, сегодня слишком много выпила, – она поспешила в другой конец парка.

Я подошла к мужу и взяла его под руку:

– Я могу воспользоваться твоим вниманием?

– Конечно, Джен.

Неожиданно музыка умолкла.

Толпа притихла. И смуглолицый индус с Библией в руках провозгласил нас мужем и женой.

Мистер Рочестер был по-юношески кроток и даже бледнел. Но лицо его вдруг страшно осунулось, рот стал ртом старого человека. Он посмотрел на меня рассеянным взглядом, однако тотчас протянул мне руку и погладил мои волосы.

Я посмотрела туда, где блуждал его взгляд. Пожилая дама стояла среди группы молодых индусов и говорила что-то так быстро, что ее величественная грудь колыхалась. Ее лицо выглядело властным, значительным.

– Это миссис Корниэль, – сказал мне муж.

– Очень приятно, – ответила я и попыталась улыбнуться.

– Джен!

– Да. Я слушаю тебя…

Если ты хочешь найти себе здесь друзей, относись, пожалуйста, ко всем дружелюбно…

– Я так и делаю, – сказала я, не глядя ему в глаза. – Я хочу посмотреть свой дом…

Ты хочешь что-нибудь изменить в нем? Что ж, пожалуйста…

Я рассмеялась и раскланялась с окружавшими нас дамами с невозможной грацией.

Что же произошло? Ничего не произошло… Так говорила я себе. Может быть, я вдруг испугалась того, что страшит любую женщину? Может быть, мистер Рочестер изменил мне? Если бы я могла это знать наверное… Но, может быть, произошло что-нибудь, о чем я не могла догадаться?

Решительно, мне нужно было остаться одной, чтобы привести в порядок свои мысли. За меня мой душевный мир выражала музыка скрытого оркестра, зовущая в Волшебную страну.

Глава 5

Я прошла по поляне, залитой ослепительными лучами солнца, миновала лестницу и несколько коридоров. Дверь в одну из комнат оказалась незапертой.

Это была странная комната, всем своим видом скорей напоминающая библиотеку. На книгах, разложенных на столе и разбросанных по креслам и дивану, лежал толстый слой пыли.

– Боже мой! Какая пыль! – невольно произнесла я. Любопытство заставило меня продолжить осмотр этого, не похожего на остальные комнаты, помещения.

Я сняла с книжной полки первую попавшуюся книгу. Это оказался древнейший трактат об устройстве Вселенной. Книга была переведена на английский язык, но ни названия ее, ни места, где она была издана, я так и не смогла найти. Я перелистала несколько страниц, читая вслух:

– О, лотосоокий, ты подробно объяснил мне, как появляются и исчезают все живые существа, и я осознал твое неисчерпаемое великолепие…

О, величайший из всех, о, высочайший образ, хотя передо мной ты в твоем истинном состоянии, как Ты Сам Себя описал, я желаю увидеть, как ты вступил в это космическое проявление, я хочу видеть эту твою форму… Если ты полагаешь, что я могу созерцать твою космическую форму, о мой Господь, повелитель всех мистических сил, будь же милостив, яви свою безграничную вселенскую сущность…

И он сказал: созерцайте же теперь мое великолепие, сотни тысяч разнообразных и многоцветных форм…

Смотрите на все эти чудеса, которых никто не видел и которых никто не слышал… Ты же можешь видеть меня своими нынешними глазами, поэтому я наделю тебя божественным зрением. Узри мое мистическое могущество.

Арджтуна увидел в той вселенской форме бесчисленные рты, бесчисленные глаза, бесчисленные удивительные видения. Господь в этой форме был украшен неземными драгоценностями и потрясал божественным оружием. Он был облачен в божественные одеяния и украшен гирляндами. Он благоухал многочисленными ароматическими маслами, покрывающим его тело. Все это было дивно, сияюще, безгранично, всепокрывающе…

Если бы сотни тысяч солнц взошли на небе одновременно, то их сияние могло бы напомнить сияние Высшей личности в этой вселенской форме.

Потрясенный и изумленный, со вздыбленными волосами, Арджтуна склонил голову, выражая свое почтение, и, сложив руки, начал молить Всевышнего Господа.

Арджтуна сказал: Возлюбленный Господь, я вижу в Твоем теле всех богов и множество других живых существ. Я вижу Брахму, восседающего на цветке лотоса, а также Господа Шиву, и всех мудрецов и божественных змеев…

О, Властитель Вселенной, о вселенская форма, я вижу в Твоем теле много-много рук, чрев, ртов, глаз, простирающихся повсюду, без предела. Тебе нет конца, нет середины и нет начала.

Твою форму трудно видеть из-за ослепительного сияния, исходящего от нее во все стороны, подобно пылающему костру или безмерному блеску солнца. Тем не менее, я вижу эту сияющую форму повсюду, увенчанную коронами и булавами и дисками в руках…

Ты – высшая изначальная цель, конечное место успокоения всей этой Вселенной. Ты – неисчерпаем, и ты – старейший. Ты – Божественная личность, и ты поддерживаешь вечную религию… Так я думаю…

Ты один, но заполняешь собой все небо и все планеты, и все пространство между ними.

О, Великий, видя эту дивную и ужасную форму, все планетные системы приходят в смятение.

Все сонмы полубогов вручают себя Тебе и входят в Тебя. Некоторые из них, очень испуганные, сложив руки, возносят молитвы. Сонмы великих мудрецов и совершенных существ, восклицая: Мира, мира! – молятся Тебе.

О, сильнорукий, все планеты и их полубоги ввергнуты в смятение видом Твоей великой формы с ее многими ликами, глазами, руками, бедрами, ногами, чревами и многими устрашающими зубами.

Подобно им, я тоже прихожу в смятение…

О всепроникающий, видя Тебя, многоцветного и ослепительного, достигающего неба, твои зияющие рты, твои огромные сияющие глаза, я впадаю в страх и смятение. Я неспособен дальше сохранять спокойствие и равновесие ума…

– Миссис Рочестер, – внезапно раздался чей-то голос за моей спиной.

От неожиданности я вздрогнула и выронила книгу.

– Боже мой! Барон Тави… Простите, что я без разрешения вторглась в вашу комнату, – растерянно проговорила я.

– Ничего, ничего… – с улыбкой ответил барон. – Это не моя комната.

– Да?!

– Это комната Джона Стикса, путешественника из Англии…

– Простите…

– Нет, нет, мне все равно, – засмеялся барон. – Я просто увидел вас здесь и зашел поздороваться.

Он быстро раскланялся, оставив меня одну среди моих рассеянных чувств и мыслей.

Я подняла с пола книгу и вернула ее на место.

В эту минуту в комнату вошел сам Джон Стикс. Я хотела было уйти, но поведение Джона оказалось настолько неожиданным, прямо противоположным моему ожиданию, что я тут же переменила решение. Казалось, Джон совершенно не удивился моему присутствию в его комнате, мало того, он будто бы даже не замечал меня…

Усевшись в кресле, он взял со стола лист бумаги и стал что-то быстро записывать.

Я попробовала заговорить с ним.

– Добрый день, мистер Стикс… Простите, пожалуйста…

Он быстро повернул голову в мою сторону и спросил:

– Вы приехали из Лондона?

– Да. А что?

– Нет, ничего… Просто я думал, может быть, у вас найдется газета.

– Нет, извините.

Что же теперь мешало мне уйти? Женское любопытство? Неловкость? Смущение? Или что-то еще, неведомо приковавшее мои ноги к полу. Совершенно не понимая своих чувств, я стояла и смотрела на Джона Стикса.

– Сядьте, – сказал он, поймав мой взгляд.

– Спасибо… Я собиралась уходить…

Джон Стикс посмотрел вдруг на меня так печально, с такой пронзительной чистотой и грустью, что я засомневалась, не сказала ли чего-либо обидного.

– Я чем-то вас обидела?

– Да нет… ничего… – задумчиво произнес он. – У меня, знаете ли, был один друг… который ходил сюда, на реку, и всегда носил шелковое белье…

– Но я…

– По-моему, у вас духи… какие-то странные… – он вдруг громко рассмеялся.

– Да, да, очень милые духи… – я тоже не знала, что сказать ему.

В эту минуту на пороге появился слуга, молодой индус. Увидев мое растерянное лицо, он вежливо спросил:

– Миссис Рочестер? Какие-нибудь неприятности?

Я, наконец, вышла из оцепенения:

– Нет, нет, можете идти…

Я хотела выйти из комнаты Джона, но он остановил меня вопросом:

– Как вам нравится здесь?

– Я все еще не могу опомниться, – с живостью отозвалась я.

– Вот как?.. – задумчиво произнес он и замолчал. Потом, рассеянно поглядев на меня, прибавил с улыбкой: – Что вы скажете о моих книгах?

– Простите, – ответила я, – но я многое не понимаю…

– Ну, говорите, что же вы любите?..

– Мне можно уйти? – сухо и вежливо спросила я.

– Ну нет! – засмеялся Джон. – Я хочу показать вам кое-что. И если у вас есть время, садитесь и слушайте.

Он раскрыл одну из книг, подошел к окну и стал читать удивительно мягким, берущим за душу голосом, полным печали и нежности:

– Как человеку не устоять на ногах перед ослепительным солнечным ликом, так и влюбленному – перед ликом своей Возлюбленной.

У меня подкосились ноги, о свет моих очей, но разве я виноват? Меня ослепила твоя красота…

Увы, увы. Луне ли говорить Лотосу о своей любви, когда Небесные Врата закрыты и собираются тучи, несущие дожди?

Они похитили у меня мою Возлюбленную и увезли ее с караваном на Север.

Ноги, попиравшие мое сердце, скованы железной цепью.

Скажите лучникам, чтоб были наготове…

Голос Джона Стикса внезапно смолк.

– Что это было? – спросила я.

– Любовная песнь Хар Диала, – сказал он. – Вам понравилось?

– Очень. Прошу вас, прочтите что-нибудь еще, вы так чудно читаете!

Джон благодарно посмотрел на меня.

– Когда читаешь это по-английски, несколько теряются интонации причитания, характерные для индусов, – сказал он. – Но в оригинале песня звучит прелестно.

Он снова подошел к окну и, глядя в опрокинутое навзничь полуденное небо, пропел несколько строк на непонятном мне языке. Я была ошеломлена. Никогда в жизни мне не приходилось слышать ничего подобного. Это были не стихи. И не песня. Это была нагретая любовью музыка, божественная музыка, сотканная из слов, смысл которых не был мне понятен, но я не чувствовала необходимости в постижении этой музыки умом, ибо это была музыка сердца.

Когда Джон Стикс закончил, я не могла сдержать слез.

Он подошел и поцеловал мою руку.

– Хотите, я скажу, какой в этом смысл?

– Нет, – прошептала я. – То есть, да…

 
Один на крыше взор свой обращаю
На север. Молнии сверкнули ввечеру —
То отблески шагов твоих – я знаю.
Вернись, любимый, или я умру…
Базар уж пуст. В межгорье свой ночлег
Устроил караван. Проснутся поутру
верблюды, пленники – успешен твой набег.
Вернись, любимый, или я умру.
Жена отца с годами стала злой,
Тружусь, как вол, а все не ко двору.
Вкусив печаль, запью ее слезой.
Вернись, любимый, или я умру, —
 

прочел он на английском.

Песнь смолкла. Джон Стикс шагнул ко мне и сказал:

– Я здесь.

Я подняла глаза. И улыбнулась.

– Вы любите стихи? – спросил он.

– Я сама только что узнала об этом, – ответила я. – Вы не будете возражать, если я попрошу вас прочесть это в присутствии моих знакомых?

Джон Стикс быстро отвернулся и сказал почти дерзко:

– Я не принадлежу к светскому обществу. Я один из случайных людей, которым идиотически повезло и которые торопятся обратить деньги в жизнь, потому что лишены страсти накопления. Я признаю личный этикет и отвергаю кастовый, – добавил он более добродушно.

– Простите, – сказала я.

Мы вышли вместе из комнаты и прошли галерею. На повороте к парку он удержал меня за руку:

– В следующий раз будете читать вы.

И быстрыми шагами пошел в противоположную сторону.

Глава 6

Целый палаточный городок располагался рядом с нашей новой фермой. Здесь жило племя индусов, исповедующих индуизм. Лишь через некоторое время я стала понемногу разбираться в религиозных течениях Индии и теперь, по прошествии нескольких лет, пришла к заключению: да, индуизм – самая благородная и самая святая из древних религий Востока.

Нашу брачную церемонию с мистером Рочестером мы совершили по древним индуистским канонам.

Глубокой ночью, в повозке, запряженной буйволами, с цветочными гирляндами на груди, я ехала рядом со своим супругом к храму.

На мне было белое платье, голову украшала вуаль.

На мистере Рочестере была белая рубаха, подпоясанная полотняной дхоти. Сзади нас в пестрых повозках, разукрашенных цветами и лентами, ехало множество гостей: бароны, князья, тхакуры, владельцы замков-крепостей и бесплодных земель на севере и юге, усеянных неприступными скалами, гости из плодородных, изобилующих маком долин – все ехали в сопровождении огромной свиты индусов: конной и пешей. В стране, где всякая почтенная родословная должна прослеживаться, по меньшей мере, на протяжении лет восьмисот, очень трудно не обидеть кого-нибудь невзначай, и мистер Рочестер дал распоряжение жителям палаточного городка собрать всех, кого они знали.

Среди светских гостей были совершенно незнакомые мне люди, но все они были очень похожи и мало чем отличались от тех наших друзей и знакомых, которыми мы с мистером Рочестером были окружены в Англии.

Зажглись праздничные факелы в руках у индусов, жителей палаточного городка, раздались удары бесчисленных барабанов, звуки раковин…

Толпа гостей все увеличивалась. Палаточный лагерь не затихал до самого рассвета.

Бродячие музыканты, певцы, сказители, танцовщицы, мускулистые борцы и всякий прочий люд бродили от одного шатра к другому, веселясь и пируя. Гора даров росла.

Многие спешили присоединиться к свадебному шествию из любопытства. Всюду царило небывалое оживление.

Вождь племени индусов Шибу под аккомпанемент барабана пропел: «О, ядовитая змея! Душа моя горит в огне!»

Не прекращая пения, Шибу открывал одну за другой плетеные корзинки, вынимал из каждой змею, обходил нас с мистером Рочестером несколько раз, после чего снова сажал змею в корзину и быстро ее закрывал.

Удары барабана учащались, на свет появлялись змеи все крупнее и страшнее, от одного прикосновения они угрожающе шипели, раздувая шею; музыка и пение не раз заставляли меня цепенеть от ужаса, я сжимала сильнее и сильнее ладонь мужа. Затем начались ритуальные танцы адиваси. Это были отсталые племена Индии, но они тоже поклонялись Шиве. Поэтому имели право принимать участие в брачном праздничном богослужении.

Показав нам с мистером Рочестером последнюю змею, вождь Шибу посадил ее в корзину, и вдруг разом открыл все до единой корзины, и змеи в мгновение ока расползлись по его телу, обвились вокруг ног, рук, шеи, талии, заползали в карманы и даже в рот. Вождь стоял с невозмутимым видом, на нем кишмя кишели змеи, их было, кажется, не менее полусотни.

Наконец он вынул змею изо рта, сплюнул набежавшую слюну и произнес:

– Пора!

Мы подъезжали к храму Шивы.

Индусы разбрасывали впереди нас цветы и конфеты. Мерцали огни факелов, дорога была устелена пальмовыми ветвями.

Снова загремели барабаны, нежно запели флейты. Нас поздравляли вновь и вновь. Когда же богослужение подошло к концу, вождь племени Шибу запел у зажженного костра древнюю песню, посвященную огню:

 
Я – жертва, я – жертвоприношение,
Я – подаяние духам предков.
Я – корень, я – мантра,
Я – чистое масло, я – высокое пламя.
Я – дорога, я – супруг, я – повелитель,
Я – свидетель, покрывало, друг, бытие.
Я – появление, исчезновение, опора, сокровище,
А также вечное семя…
 

Я в это время бросала в огонь веточки баньяна, рис, плоды и цветы.

Закончив свой гимн, Шибу соединил наши с мистером Рочестером руки и трижды обвел вокруг костра.

Начался свадебный пир.

Но среди множества людей, веселящихся и поздравляющих меня, не было одного – человека по имени Джон Стикс.

Глава 7

Мистер Рочестер закрыл окно. Молодой индус по имени Джуми внес свет и поспешно удалился. Тени заплясали на стене. Было душно и тихо.

Я опустила голову на плечо мужа и сказала тихо:

– Знаешь, когда ты уйдешь от меня… Я выйду замуж за Марка…

– Да, очень интересный парень, – улыбнулся мой супруг.

– Интересно, какими делами он здесь занимается? – продолжая кокетливо заглядывать ему в глаза, сказала я. – Он выглядит как принц. Среди гостей ему не было равных, согласись.

Зачем я пыталась разжечь огонек ревности в сердце мистера Рочестера, Бог знает. Но это казалось мне единственно возможным и наиболее правдивым стилем наших сложившихся взаимоотношений. Но мистер Рочестер не хотел понимать и принимать моей игры.

Он вяло опустился на постель.

– Я думаю, Марк и его друг Джон Стикс занимаются здесь слоновой костью.

– Да, – попробовала улыбнуться я, обнимая мужа, – я не подходящая для него дама…

– Не беспокойся, мы здесь тоже займемся делами… Ты, конечно знаешь, что мы попробуем с чаеводства.

Я была ошеломлена. Ничего подобного мне не могло прийти в голову. Кроме того, ни я, ни мистер Рочестер не имели даже представления о том, как растет чай.

– Но я думаю… ты еще не вложил в это деньги? – спросила я у мужа. – Мы ведь договаривались совсем о другом…

– Ничего, ничего, – мистер Рочестер встал и возбужденно зашагал по комнате, тень его казалась огромной, – все будет в порядке, – он как-то неестественно улыбнулся. – Да и какая тебе, Джен, разница?

– Но я приехала сюда совсем не для того, чтобы выращивать чай! – воскликнула я с досадой.

Мистер Рочестер, увидев слезы на моем лице, недовольно поморщился и задул свечи.

– По-моему, Джен, ты устала, – услышала я в темноте его голос: – Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! – сквозь слезы прошептала я.

За окном брезжил рассвет.

Гладь реки, раскинувшейся широкой лентой, ослепительно сверкала, наполняясь солнцем.

Я распахнула окно.

Свет, подобно фантастическому ливню, обрушивался сверху. Потом стекал с гор на берег реки, как золотистый шелк на тело женщины.

Розоватые, белые, пурпурные и голубые лепестки опадали с цветов, кружились на хрустальной поверхности реки.

Воздух, хмельной, жаркий и чистый, начинал струиться вдали. Мохнатые, бархатные шмели гудели певучим баском, суетливые пчелы мелькали пыльными брюшками, роясь в цветах. Они вдруг срывались и быстрой черной точкой таяли над полями.

Надсаживаясь, звонко и хрипло кричали павлины, скрытые пышной зеленью.

Незнакомый мне, удивительный мир кипел, как горный ключ. Откуда-то доносились веселые голоса, звонкое пение, переливистая речь.

Одевшись, я вышла из дома на веранду.

– Доброе утро, миссис Рочестер! – сказал слуга, молодой индус по имени Радж.

– Доброе утро! – охотно откликнулась я на его приветствие. – А где мистер Рочестер?

– Он уехал на охоту, – с улыбкой сказал Радж. Мне едва удалось скрыть недоумение.

– Он сказал, когда вернется?

– Он сказал, что вернется до начала дождя.

– А что, сегодня будет дождь? – спросила я, с опаской глядя на безоблачное небо.

Радж улыбнулся.

– Может пройти много дней, мисс, до того как начнется дождь…

Он поклонился и поспешил в дом.

Оставшись наедине со своей растерянностью, я решила заняться изучением тех дел, которыми мне теперь надлежало заниматься здесь, на ферме.

Мало-помалу меня это увлекло.

Сначала я издали смотрела на палаточный лагерь индусов, расположившийся рядом с фермой. Толпа загорелых юношей с корзинами, мотыгами и лопатами двигалась к месту работы, им предстояло закладывать чайные плантации.

За ними следовали нагруженные землей ослы и буйволы, где-то рядом блеяли овцы и мычали коровы.

Повсюду царили суета и оживление.

К середине дня, терпеливо осматривая свои новые владения, жарясь у реки под убийственными лучами индийского солнца, я вдруг увидела собравшихся на берегу индусов: они образовали тесное кольцо, в центре которого сидел, скрестив под собой ноги, вождь Шибу. Отчаянно жестикулируя, они о чем-то спорили. Когда я подошла ближе, толпа притихла и вождь почтительно поклонился мне, пробормотав какие-то непонятные слова.

– Послушай, – я тронула за руку одного из молодых индусов, прислуживавших у нас в доме. – Переведи, пожалуйста, вождю то, что я сейчас скажу…

– Пожалуйста, миссис, – охотно отозвался юноша.

– Вождь, – неуверенно начала я, оглядывая поочередно всех присутствующих, – я знаю, что вы – мудрый… Я надеюсь, что вы… отнесетесь разумно к тому соглашению, к которому мы с вашими племенами… Я обещаю обращаться с вами… честно…

– Он не понимает, – улыбнулся молодой индус.

Я тщетно пыталась связать свои мысли и чувства. Мои разум и сердце существовали врозь, а язык не слушался меня.

– Тогда скажите ему, что меня зовут Джен! – отчаянно воскликнула я.

– Но он это знает, миссис, – тихо ответил индус.

– Скажите ему то, что я сказала!

Юноша быстро заговорил, ударяя себя в грудь.

Вождь Шибу, выслушав его, гневно сверкнул очами и разразился громкими, надрывными звуками, похожими на рыдания или смех.

– Что он сказал? – спросила я.

Помолчав, юноша ответил:

– Он сказал, что племя сделает эту работу.

– Но что он сказал еще?

Неожиданно мой взгляд остановился на одном из молодых индусов. Это был совсем еще мальчик. В его широко распахнутых темных глазах блестели едва заметные слезы. Внезапно мне открылась причина его боли. Огромная рана зияла на его правой голени, он неловко пытался прикрыть ее ладонью.

– Подойди ко мне! – воскликнула я. Мальчик сделал несколько шагов и остановился.

– Ты понимаешь по-английски?

– Да, миссис.

– У тебя больная нога. Ты должен прийти ко мне в дом за лекарствами. Ты понимаешь меня?

Мальчик печально кивнул.

– Если ты не придешь, – громко сказала я, чтобы остальные могли слышать, – все мальчики скажут, что ты боишься, а я просто подумаю, что ты глупый мальчик. Как тебя зовут?

– Рао.

– Мы договорились с тобой?

– Да, миссис, – ответил он.

Вождь сделал знак и группа индусов покинула берег реки. Со мной остался лишь Радж.

– Послушай, Радж, что же еще сказал вождь? – спросила я, когда мы остались одни.

Радж, с минуту поколебавшись, ответил:

– Он сказал, что на этом месте ничего не вырастет.