Текст книги "Ваш ход, мистер убийца"

Автор книги: Шарлин Харрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Можете быть спокойны, – ответил Фил. – Я завел целый блокнот, озаглавленный «Сообщения для Робина». Блокнот лежит у телефона и ждет возвращения хозяина.

– Простите мою навязчивость, – пробормотала я. – Нет-нет, я не думаю, что вы собираетесь выбросить мое сообщение в мусорную корзину. Но, понимаете, для меня это единственный способ связаться с Робином…

– Понимаю, – сказал Фил. Этот парень явно был не обделен деликатностью. – Не сомневайтесь, он узнает обо всем, что вы хотите ему сообщить.

– Спасибо, – пролепетала я. – Вы очень любезны.

– Всего наилучшего, – откликнулся Фил.

– Парнелл? Здравствуйте, это Аврора Тигарден.

– Чем могу служить?

– Сегодня Маделин вернулась в дом Джейн.

– Эта чертова кошка нас достала! Мы с женой с ног сбились, пока ее искали! Вот уже два дня, как она пропала. Мы чувствовали себя преступниками. Надо же, нам доверили сокровище, а мы его не уберегли! Джейн ведь души не чаяла в этой рыжей твари.

– Кошка вернулась домой.

– С этой кошкой одни проблемы, Аврора. У нас она не желает оставаться. Мы уже два раза ее ловили, когда она пыталась убежать. Но разве два старика могут совладать с такой своенравной зверюгой! Завтра мы собираемся уезжать, хотим провести две недели в летнем доме в Бифорде. Кошку мы собирались отдать ветеринару. Думали, ей там будет лучше. Впрочем, животные способны сами о себе позаботиться.

Такого поворота я никак не ожидала. Неужели Парнелл и его супруга рассчитывают, что избалованная Маделин будет ловить мышей себе на пропитание?

– Вы полагаете? – вопросила я, выражая голосом величайшее недоверие. – Что ж, в таком случае на время вашего отсутствия она может остаться в доме Джейн. Я буду туда заезжать, чтобы покормить ее и сменить наполнитель в туалете.

– К тому же ее время уже на исходе, – с нескрываемой надеждой в голосе сообщил Парнелл.

Кошка неизлечимо больна? Господи, этого еще не хватало.

– Так говорит ветеринар? – уточнила я.

– Да, мэм, так говорит ветеринар, – ответил Парнелл. В голосе его прозвучало некоторое удивление.

– Для больной кошки она выглядит слишком упитанной, – с сомнением заметила я.

Не знаю, почему мои слова показались Парнеллу Инглу забавными. Так или иначе, до меня донеслось сдавленное хихиканье, в данной ситуации до крайности неуместное.

– Да, мэм, для больной кошки она выглядит слишком упитанной, – хрипло хохотнув, подтвердил он.

– Думаю, она все же дотянет до вашего приезда, – неуверенно предположила я.

– Посмотрим, мисс Тигарден. Спасибо, что согласились за ней присмотреть. Когда мы вернемся, сразу вам позвоним.

Парнелл явно прикладывал отчаянные усилия, чтобы не расхохотаться. Не ожидала от этого угрюмого типа подобной смешливости. Размышляя о том, какую бездну сюрпризов готовят нам окружающие люди, я повесила трубку.

Глава шестая

Утром, когда я доставала газету из-под парадной двери, было не меньше двадцати восьми градусов жары. Прогноз погоды обещал, что днем будет тридцать шесть, но синоптики явно недооценили возможностей летнего солнца. Мой кондиционер, включенный на полную мощность, деловито гудел. Я приняла душ и неохотно включила фен – мысль о каких-либо горячих предметах вызвала отвращение, но без фена мои лохмы не уложишь.

За завтраком – чашка кофе и разогретый в микроволновке рогалик – я лениво скользила глазами по газетным страницам. Воскресное утро – чудесное время, особенно если мне удается встать пораньше и не спеша насладиться газетой и кофе. Кстати, газету я проглядываю далеко не целиком, светские новости читаю только в том случае, если их героиней является мама. Что касается любимого многими женщинами раздела, посвященного моде, я туда вообще не заглядываю.

Матери Амины Дэй, моей лучшей подруги, принадлежит бутик, носящий гордое имя «Великий день». Когда у меня возникает потребность обновить свой гардероб, я отправляюсь туда и полностью полагаюсь на советы миссис Дэй. Под ее влиянием я изменила свой стиль и начала постепенно избавляться от унылых и тусклых юбок и блузок, которые раньше считала наиболее подходящей для библиотекаря одеждой. Сказать, что теперь мои наряды поражают экстравагантностью, было бы преувеличением, но все же в них появилась изюминка.

Покончив с газетой и завтраком, я поднялась наверх, открыла шкаф и критическим взглядом окинула висевшую на плечиках одежду. Какой наряд больше всего подходит для визита в церковь, причем в качестве подружки священника? Конечно, в подобном случае уместны длинные рукава, но в такую жару о них и думать не хочется. Мурлыча какой-то незамысловатый мотивчик, я решала проблему выбора. Несомненно, подруга священника должна выглядеть достойно и скромно. Но возможно, легкий привкус пикантности тоже не будет лишним? Или женщине, возраст которой приближается к тридцати, следует оставить все поползновения на пикантность?

Господи, если мне так трудно выбрать из того, что есть в моем распоряжении сейчас, что же будет, когда я, разбогатев, накуплю себе уйму тряпья! Пред моим мысленным взором предстала гора шикарных дизайнерских вещей. Я затрясла головой, отгоняя прочь эту соблазнительную картину, и вернулась к реальности. Вот как раз то, что надо! Платье без рукавов, синее с белыми цветами. Выглядит нарядно, а белый воротничок придает ему благочестивый вид. Подол закрывает колени, а пояс подчеркивает талию. В сочетании с белой сумочкой и белыми босоножками платье будет смотреться очень стильно. Держись, Обри Скотт!

Я оделась, сделала макияж, потом нацепила на нос очки и уставилась в зеркало, обозревая результат. Волосы мои сегодня вели себя вполне прилично – по крайней мере, они не торчали в разные стороны. Благодаря каблукам ноги казались не такими удручающе короткими. Завзятая модница вряд ли назвала бы такие каблуки высокими, но для меня они были достаточно высоки, чтобы превратить ходьбу в пытку. Я чувствовала, что терпения моего хватит ненадолго. Ничего, я же отправляюсь в церковь, а не на загородную прогулку!

Спустившись по лестнице так быстро, как это позволяли каблуки, я вышла через заднюю дверь, пересекла внутренний дворик и подошла к машине. Несмотря на то что стоянка у нас крытая, машина здорово накалилась на солнце, и стоило открыть дверцу, меня обдало жаром. Усевшись на водительское место, я сразу же вслед за мотором включила кондиционер. Нынешним утром я потратила на собственный образ бездну усилий, и мне вовсе не хотелось свести их на нет, приехав в церковь со слипшимися от пота волосами и потеками туши на лице.

Войдя в епископальную церковь, я выбрала место на скамье так, чтобы священник мог видеть меня со своей кафедры. Пожилая супружеская пара, сидевшая на другом конце скамьи, встретила меня любопытными взглядами и приветливыми улыбками. Я ответила не менее приветливой улыбкой и сделала вид, что внимание мое полностью поглощено молитвенником. Вскоре звуки органа оповестили о прибытии священника, псаломщика, чтеца и хора. Я встала вместе со всеми прихожанами.

В торжественном облачении Обри выглядел бесподобно. Я невольно погрузилась в сладкие мечты, представляя себя в роли жены священника. Надо признать, это довольно странное ощущение – смотреть на духовное лицо, совершающее службу, и вспоминать, как совсем недавно вы с ним целовались.

Необходимость читать псалмы вместе со всеми на некоторое время отвлекла меня от мыслей о моем новом поклоннике. У епископальной церкви есть одна особенность: дремать во время службы можно только урывками. Постоянно приходится вставать, пожимать руки тем, кто сидит рядом, преклонять колени и т. д. В общем, в отличие от других церквей, где прихожанам отведена роль зрителей, здесь им надо самим участвовать в действии. Я побывала почти во всех церквях Лоренсетона – за исключением двух-трех, предназначенных для цветных, – но никогда прежде не сталкивалась ни с чем подобным.

Когда настало время проповеди, я вся превратилась в слух. Несомненно, Обри будет рад, услышав от меня несколько содержательных замечаний. К тому же это прекрасный повод выказать собственный ум и душевную тонкость. К моей великой радости, проповедь была превосходной. Обри просто, без всякого пафоса, говорил о том, как люди должны применять религиозные постулаты в деловых и личных отношениях. При этом он ухитрился избежать трескучих фраз и избитых сравнений. Подходя к алтарю, чтобы принять Святое причастие, я благоговейно опустила глаза, стараясь отвлечься от земного и вознестись мыслями к небесному. Человек, опустивший мне в руку облатку, был в этот момент служителем Господа, а не моим бойфрендом.

Когда служба закончилась и народ двинулся к выходу, я увидела еще одну пожилую чету – ту самую, что разговаривала с Обри, когда мы с ним стояли в очереди в кино. Оба узнали меня, заулыбались и помахали руками. Когда они подошли ближе, выяснилось, что супруги, сидевшие со мной на одной скамье, – их добрые знакомые. Мне оставалось лишь испускать сияние, воплощая скромность, доброжелательность и благонравие. Парочка из кино представила меня парочке со скамьи, которая обрушила на мою голову целый град вопросов. Похоже, они догадались, что перед ними девушка священника, и торопились собрать обо мне исчерпывающее досье.

Я начала чувствовать себя самозванкой – в конце концов, у нас с Обри было только одно свидание, и я отнюдь не уверена, что у наших отношений есть будущее. Пожалуй, явившись в его церковь, я совершила ошибку, пронеслось у меня в голове. Но Обри хотел меня видеть, и служба доставила мне истинное удовольствие. А за удовольствия, как известно, приходится платить. Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что путь к отступлению отрезан. Прихожане столпились вокруг единственной двери, пожимая друг другу руки и переговариваясь со священником.

– Мне очень понравилась твоя проповедь, – сказала я, когда мои собеседники наконец утолили свое любопытство и дали мне возможность подойти к Обри. В ответ он крепко сжал мою руку обеими руками. Сердечный жест, благодаря которому он, не привлекая внимания, сумел показать, что относится ко мне по-особому.

– Спасибо, – кивнул он. – Я очень рад, что ты пришла. Если сегодня днем ты будешь дома, я тебе обязательно позвоню.

– Если не застанешь меня, оставь сообщение на автоответчике, и я перезвоню тебе, как только вернусь. Может, я поеду в другой свой дом.

Обри кивнул, поняв, что я имею в виду дом Джейн. Тут меня оттеснила пожилая леди, жаждавшая получить свою порцию внимания.

– Добрый день, Лаура! – приветствовал ее Обри. – Как ваш артрит, не слишком вам досаждает?

Выезжая с церковной стоянки, я чувствовала себя разочарованной. Откровенно говоря, я надеялась, что Обри пригласит меня обедать. Совместный воскресный обед считается в Лоренсетоне залогом серьезных отношений. В последнее время мне, как правило, приходилось обедать у мамы. Не знаю, возродится ли этот обычай после того, как мама и ее новоиспеченный супруг завершат наконец свой медовый месяц и вернутся в город. Джон, насколько мне известно, завсегдатай загородного клуба. Возможно, по воскресеньям они с мамой будут обедать там.

Мысли о собственном одиноком уделе были так тягостны, что я обрадовалась, увидев горящую лампочку на автоответчике.

– Привет, Ро, – раздался знакомый голос из аппарата. – Это Салли Эллисон. Давно мы с тобой не виделись, детка! Неужели ты и правда стала богатой наследницей? Послушай, не хочешь ли пообедать со мной сегодня? Если у тебя другие планы, все равно мне перезвони. Выберем для совместного обеда другое время.

Я открыла телефонную книгу на букве «Э», нашла номер Салли и набрала его.

– Алло!

– Салли, я только что вернулась домой и прослушала ваше сообщение.

– Ну и как насчет моего предложения? Я надеялась, что сегодня у тебя нет сотрапезника, ведь, насколько мне известно, твоя мама еще не вернулась.

Салли известно все на свете. Абсолютно все.

– С удовольствием составлю вам компанию. Где мы встретимся?

– Приезжай ко мне, Ро. Я тут так маялась от скуки, что приготовила отбивную, салат и печеную картошку. В общем, целую пропасть еды. Необходимо, чтобы кто-то помог мне все это уничтожить.

Салли, как и я, живет в одиночестве. Но она хотя бы побывала замужем и благополучно развелась. К тому же она старше меня лет на пятнадцать, а то и больше.

– Буду у вас минут через двадцать, – пообещала я. – Мне нужно переодеться. С утра я напялила босоножки на каблуках, и сейчас мои бедные ноги просто отваливаются.

– Обед у меня дома предполагает свободную форму одежды, так что не слишком наряжайся, – предупредила Салли. – Надеюсь, детка, ты не будешь шокирована, увидав меня в шортах.

– Не буду, Салли. До встречи.

Я с наслаждением сорвала с ног босоножки-ходули, вместо синего платья с цветами надела свободные оливковые брюки и футболку, на груди которой красовался какой-то тропический зверь. Ноги мои возликовали, оказавшись в удобных сандалиях. Через двадцать минут я, как и обещала, была у Салли.

Салли Эллисон работает репортером в местной газете. На заре туманной юности она убежала из дома, чтобы выйти замуж. Брак вскоре потерпел крушение, и Салли осталась с сыном, которого ей пришлось воспитывать в одиночку. Впрочем, ей все приходилось делать без посторонней помощи – и зарабатывать средства к существованию, и создавать себе репутацию. Ее деловой хватке и нюху на сенсации может позавидовать любой журналист.

Около года назад, когда мирная жизнь нашего городка была нарушена чередой жутких преступлений, Салли пережила свой звездный час. Она надеялась, что серия статей о кровавых деяниях лоренсетонского убийцы привлечет к ней внимание газетных воротил из Атланты, которые попытаются переманить ее в свои издания. Надеждам этим, как часто происходит с надеждами, не суждено было сбыться. Газетная шумиха затихла, интерес к лоренсетонскому маньяку иссяк, и Салли пришлось умерить свои амбиции.

Как и положено журналисту, она чертовски любопытна, знает все городские новости и готова превратить в громкий репортаж самое заурядное событие. В общем, общаясь с Салли, следует держать ухо востро – разумеется, если у тебя нет желания превратиться в героиню прессы.

За то время, пока мы с ней знакомы, наши отношения переживали периоды потепления и охлаждения. Когда мы с Салли были членами клуба «Знаменитые убийства», я считала ее своим другом, но потом, когда она вознамерилась покорить вершину славы, я стала относиться к ней с некоторой опаской. Как известно, люди, которых влекут высокие цели, не слишком разборчивы в средствах и не останавливаются перед любыми жертвами.

Выяснив, что вершина оказалась неприступной, Салли, естественно, несколько утратила свою природную жизнерадостность. Но не такой она человек, чтобы долго барахтаться в пучине уныния. Салли сумела быстро зализать раны, нанесенные ее честолюбию. Ныне она вновь пышет энергией, а влияние ее статей на общественное мнение Лоренсетона представляется еще более значительным, чем прежде. Вырваться на новую орбиту ей не удалось, но в нашей провинциальной вселенной она по праву считается одной из самых крупных планет.

Я привыкла видеть Салли безупречно одетой, и мне казалось, что весь ее гардероб состоит из умопомрачительно дорогих костюмов и элегантных туфель. Однако, познакомившись с ее жилищем, я поняла, что Салли придает слишком большое значение пословице, согласно которой человека встречают по одежке. Дом, маленький и тесный, не шел ни в какое сравнение с домом Джейн и никак не соответствовал имиджу состоятельной женщины. Квартал не относился к числу престижных, газоны соседних домов пребывали в плачевном состоянии, а перед домом Салли лужайка просто-напросто отсутствовала. Машина, явно забывшая, когда ее в последний раз мыли, стояла на солнцепеке без всякого навеса. Любой, кто рискнул бы в нее залезть, ощутил бы себя пирогом в духовке.

Правда, войдя в дом, я с облегчением убедилась, что там прохладно – центральный кондиционер отсутствовал, но оконные кондиционеры работали вовсю, и потоки холодного воздуха в мгновение ока высушили пот у меня на лбу.

Салли, по обыкновению, была причесана, как модель с рекламы мусса для укладки. Я всегда завидовала ее бронзовым кудрям, которые лежали так, что их, казалось, не могла растрепать никакая стихия. Что касается наряда Салли, то выяснилось, что помимо дорогих деловых костюмов в ее гардеробе присутствуют также джинсовые шорты и застиранные рубашки.

– Ну и пекло сегодня! – воскликнула она, увидев меня. – Хорошо еще, что на работу сегодня не надо.

– Да, в такую жару лучше сидеть дома, – кивнула я, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Внутреннее убранство дома Салли вполне отвечало его неказистому фасаду. Сразу было видно, что к услугам дизайнера по интерьерам она не прибегала. Да и по поводу уборки не слишком заморачивалась. Обивка на диване и креслах выглядела потертой и засаленной, на дешевом кофейном столике виднелись круги от чашек. Наметанным глазом управляющего менеджера я сразу определила, что помещение давно нуждается в косметическом ремонте. Отрадное впечатление производил только книжный шкаф, набитый книгами, посвященными организованной преступности, к которой Салли всегда питала особый интерес. Из кухни долетал запах жареного мяса, такой соблазнительный, что у меня потекли слюнки.

Разумеется, в качестве платы за обед мне придется стать для Салли источником информации. Но, судя по всему, внакладе я не останусь.

– До чего аппетитно пахнет! – воскликнула я. – Мне уже не терпится сесть за стол.

– Сейчас-сейчас, подливка уже почти готова, – откликнулась Салли из кухни. – Ее надо все время помешивать, так что мне не отойти от плиты. Иди сюда, Ро, поболтаем. Хочешь пива? Холодное, как лед.

– В такое пекло эти слова звучат прекрасной музыкой.

– Если тебя мучает жажда, сначала выпей холодной воды. А потом спокойно наслаждайся пивом.

Я последовала совету Салли, залпом осушила стакан воды и открыла банку с пивом. Оно и в самом деле оказалось холодным как лед. Я закрыла глаза, ощущая, как благодатная влага стекает по моему горлу. Вообще-то я не большая любительница пива, но летом на Юге оно просто незаменимо. Никакой другой напиток не доставит в жару такого удовольствия.

– О-о, – блаженно протянула я.

– Да, пиво – отличная штука, – понимающе подхватила Салли. – Если бы я дала себе волю, сегодня уже прикончила бы банок шесть, не меньше.

– Салли, мне неудобно сидеть сложа руки. Может, пока накрыть на стол?

– Не дергайся, детка, стол уже накрыт. Как только подливка дойдет до нужной кондиции, приступим к нашему пиршеству. Да, еще надо взглянуть, как там бисквиты! Ага, отлично, уже подрумянились. Проверь, я не забыла достать масло?

Я перевела взгляд на стол, стоявший в нескольких футах от плиты. Сервировка, как и следовало ожидать, не отличалась изысканностью.

– Все в порядке. Масло на месте.

– Отлично. Итак, сегодня в нашем меню следующие блюда: отбивные, печеная картошка, салат, бисквиты, а на десерт… – Салли сделала многозначительную паузу. – Яблочный пирог с корицей!

– Салли, я его просто обожаю! Но кажется, не пробовала уже лет десять.

– Я испекла его по рецепту своей мамы.

– Уверена, получилось здорово. Вы мастерица на все руки.

Этот банальный комплимент я произнесла вполне искренне. Люди, которым не жалко тратить время на стряпню, всегда вызывают у меня восхищение. Быть может, потому что сама я готовлю чрезвычайно редко. Я знаю, среди одиноких женщин встречаются чудачки, которые ежедневно готовят себе полный обед и усаживаются за тщательно накрытый стол. По-моему, это лучший способ испортить себе настроение. Как и Салли, я вожусь у плиты только в ожидании гостей. Уж если я приготовила нечто более трудоемкое, чем омлет, мне необходимо, чтобы кто-то оценил мои усилия.

– Слышала, у тебя появился новый обожатель, – заметила Салли. – Некий знойный красавец, облаченный духовным саном.

Подобно гончей, учуявшей запах добычи, Салли буквально рвалась с поводка. Ей не терпелось пуститься в погоню за новостями.

– Салли, я с удовольствием выложу вам все небогатые подробности своей личной жизни, – заверила я. – Но прежде позвольте мне утолить голод.

Вот попробую отбивную и решу, стоит ли она того, чтобы пускаться в откровенности, добавила я про себя.

– Не скромничай, Ро. Наверняка твоя личная жизнь бьет ключом.

– Увы, на этом фронте продолжается период затишья. Если вас интересует достопочтенный Обри Скотт, то мы с ним встретились всего один раз. Сходили в кино, словно парочка школьников. Потом поужинали и мило поболтали. Он пригласил меня в церковь, где я сегодня и побывала.

– Что ж, многообещающее начало. Тебе понравилась его проповедь?

– Очень даже. Он неглуп, и у него хорошо подвешен язык.

– Священник, насколько я понимаю, понравился тебе еще больше проповеди?

– Не скрою, он произвел приятное впечатление. Но не ждите признаний, что я влюбилась в него по уши. В моем сердце не так просто разжечь пожар. Расскажите лучше о себе, Салли. Вы встречаетесь с кем-нибудь?

Благодаря тому, что Салли вечно засыпает людей вопросами, ей редко удается поговорить о себе. И сейчас она была приятно удивлена тем, что я проявила интерес к ее персоне.

– Честно говоря, встречаюсь, – расплылась она в улыбке.

– И кто же этот счастливец?

– Ты будешь смеяться, Ро, но это Пол Эллисон.

– Брат вашего бывшего мужа?

– Именно он. Пол Эллисон, – повторила она и покачала головой, словно удивляясь собственной глупости.

– Сказать, что я удивлена, значит не сказать ничего, – призналась я.

Пол Эллисон, как и мой бывший возлюбленный, служил в полиции. Он был лет на десять старше Артура, и, насколько я помню, Артур его не слишком жаловал. И Линн, кстати, тоже. Пол был закоренелым холостяком, до сих пор ни одной женщине не удалось женить его на себе. С коллегами по полицейскому участку он тоже особой дружбы не водил. Внешне он был недурен, высок и широкоплеч. Впрочем, его каштановые волосы начали заметно редеть на макушке, а выражение голубых глаз отличалось неприятной пронзительностью. В блаженную эпоху своего романа с Артуром я часто встречалась с Полом на всякого рода вечеринках, но ни разу не видела его в обществе Салли.

– И давно вы встречаетесь? – спросила я.

– Месяцев пять. На свадьбе Артура и Линн мы так мило болтали, что у обоих возникло желание встретиться еще раз. Кстати, мне ужасно хотелось поговорить с тобой, но ты улизнула прямо из церкви. На свадебном приеме тебя не было, верно?

– У меня жутко разболелась голова. Я даже думала, что свалюсь с гриппом.

– Надо сказать, детка, ты не много потеряла. Свадьба была самая заурядная. Джек Бернс изрядно перебрал и все порывался арестовать одного из официантов. Оказывается, в прошлом тот проходил по делу о наркотиках.

Я в очередной раз мысленно порадовалась тому, что у меня хватило ума пропустить это мероприятие.

– Как поживает Перри? – спросила я после довольно долгой паузы.

Мне вовсе не хотелось заводить разговор о бедняге Перри, но этого требовали правила вежливости.

– Спасибо, что спросила, – невесело улыбнулась Салли. – В большинстве своем люди делают вид, что напрочь забыли о существовании моего сына. Психическая болезнь представляется им чем-то неприличным – в отличие, например, от рака. Справляться о здоровье человека, на котором стоит клеймо «психа», для моих знакомых так же дико, как справляться о здоровье мертвеца. Но я вовсе не хочу ставить на Перри крест. Я навещаю его каждую неделю и верю, что вскоре он вернется к нормальной жизни.

– Не сомневаюсь, так оно и будет, Салли.

– Он идет на поправку, но пока не готов к тому, чтобы оставить клинику. Может, ему придется провести там еще месяца два или около того. Представь себе, Ро, последние три или четыре раза Пол вместе со мной ездил навещать Перри.

– Веское доказательство того, что он очень к вам привязан.

– Знаешь, я не склонна к самообману, но мне кажется, так оно и есть, – кивнула Салли, и лицо ее посветлело. – Давай тарелку, Ро. Кажется, подливка уже готова.

Салли разложила мясо по тарелкам, мы вернулись к столу, намазали бисквиты маслом и прочли короткую молитву. После этого мы набросились на еду так, словно несколько дней голодали.

– Я догадываюсь, вы не прочь из первых уст услышать о наследстве, которое мне довелось получить, – заметила я после того, как выдала Салли изрядную порцию комплиментов относительно ее стряпни.

– Ро, милая, ты видишь меня насквозь. Что ж, нелепо было бы скрывать, что любопытство – мое главнейшее профессиональное качество. И я буду счастлива, если ты его удовлетворишь. А то по городу ходит столько слухов и сплетен, что голова кругом идет.

– Наши желания совпадают, Салли. Я буду счастлива удовлетворить ваше любопытство и избавить вас от необходимости слушать сплетни. Хотелось бы только знать, кто их распускает.

– Ну, как тебе сказать…

– Парнелл и Ли Ингл, – догадалась я.

– Восхищаюсь твоей проницательностью.

– Итак, Салли, я готова поделиться с вами эксклюзивной информацией. Газетную сенсацию из нее не состряпать даже такому мастеру, как вы. Но у вас куча знакомых, и я надеюсь, что вы сумеете обелить в их глазах мое честное имя.

– Постараюсь оправдать твои ожидания, – улыбнулась Салли.

После чего я поведала ей тщательно отредактированную версию истории о неожиданном наследстве. О размерах доставшейся мне суммы я сочла за благо умолчать. Тем не менее в глазах Салли мелькнули завистливые огоньки.

– Значит, Джейн оставила тебе все свои сбережения, – уточнила она. – Вот уж повезло, так повезло. Думаю, детка, ты получишь кругленькую сумму.

При этих словах я ощутила приступ радости – так случалось всегда, когда мне удавалось забыть, что в придачу к деньгам мне достался в наследство проклятый череп. Я кивнула, чувствуя, что на губах моих играет довольная ухмылка.

Салли на несколько мгновений прикрыла глаза. Вероятно, она пыталась представить, что чувствует человек, на которого внезапно пролился золотой дождь.

– Здорово, – протянула она. – Приятно убедиться в том, что в жизни иногда случаются подобные чудеса. Даже если они случаются не с тобой. Это все равно что выиграть в лотерею.

– Не совсем, – поправила я. – Для того чтобы я смогла получить свой выигрыш, Джейн пришлось умереть.

– Господи, Ро, да она была чертовски стара. Так или иначе, пришло ее время.

– Ну, Салли, не так уж она была и стара. Всего семьдесят с хвостиком. Теперь люди живут намного дольше.

– По-моему, она прожила вполне достаточно. Я столько не протяну.

– Надеюсь, вы ошибаетесь, – покачала я головой. – Мне хочется, чтобы вы прожили как можно дольше и время от времени угощали меня такими же вкусными обедами.

Мы еще немного поболтали о Поле Эллисоне – предмете, о котором Салли могла разговаривать бесконечно. Затем я поинтересовалась, как поживает Мейсон Тернер, босс Салли.

– Насколько я понимаю, у него роман с моей потенциальной соседкой Кэри Осланд, – вскользь заметила я.

– Если ты рассчитываешь, что сообщила мне новость, то сильно ошибаешься, – рассмеялась Салли. – Эта Кэри из тех баб, на которых мужики летят, как пчелы на мед. Любовников у нее – вагон и маленькая тележка. Да и мужей хватало.

– Вот как? – осторожно спросила я.

– А ты не знала? Сначала она вышла замуж за Буббу Сивелл а. Тогда он ничего собой не представлял – всего-навсего начинающий адвокатишка, только что с университетской скамьи. Они с Кэри быстро расстались, и она вышла замуж за Майка Осланда. В один прекрасный вечер Майк вышел из дома, чтобы купить подгузники для новорожденной дочурки, – и был таков. Конечно, все жалели бедняжку Кэри, которая осталась одна-одинешенька с ребенком на руках. Даже я ей сочувствовала, хотя в свое время оказалась в точности таком же положении. Но в глубине души я не сомневалась: у ее мужа была веская причина пуститься в бега.

Я навострила уши, мысленно прокручивая различные сценарии. Не исключено, что муж Кэри убил ее любовника, а после скрылся в неизвестном направлении. Этим любовником мог быть Марк Каплан, исчезнувший жилец Райдаутов. А может, все, что ныне осталось от Майка Осланда, – это пресловутый череп. До такого плачевного состояния беднягу довел один из любовников Кэри или сама неверная супруга.

– Значит, Кэри не из тех женщин, что скучают в одиночестве, – задумчиво проронила я. – Но ведь у нее есть дочь, еще совсем маленькая…

– Тебе интересно, как она объясняет маленькой девочке, по какой причине чужие дяди остаются ночевать у них дома? – ухмыльнулась Салли, накладывая себе на тарелку очередную порцию ростбифа.

Наша беседа приняла оборот, который был мне вовсе не по душе.

– Кэри уже заходила ко мне. Хотела познакомиться с будущей соседкой. И она была очень мила и любезна, – сообщила я подчеркнуто равнодушным тоном, давая понять, что не желаю уподобляться досужим ревнителям чужой нравственности.

Салли метнула в мою сторону пронзительный взгляд и осведомилась, не хочу ли я еще мяса.

– Нет, спасибо, – покачала я головой. – Мясо невероятно вкусное, но я больше не в состоянии проглотить ни кусочка.

– С тех пор как Мейсон начал встречаться с Кэри, он стал намного покладистее, – неожиданно изрекла Салли. – Он запал на нее вскоре после того, как его сын уехал в неизвестном направлении. Они с Кэри до определенной степени товарищи по несчастью. У нее слинял муж, у него – сын. Наверное, это их и сблизило.

– У Мейсона есть сын? – удивилась я.

Не помню, чтобы мама хоть раз упомянула про сына Мейсона. А ведь последний был ее бойфрендом довольно долго.

– А ты не знала? – в свою очередь удивилась Салли. – Лет семь назад, когда Мейсон развелся и переехал сюда, сын приехал вместе с ним. Тогда он был подростком, а сейчас ему, наверное, уже лет двадцать с хвостиком. Так вот, через несколько месяцев этот шалопай – если не ошибаюсь, его звали Эдвард – взял с собой деньги, которые дала ему мать, и пустился на поиски приключений. Заявил Мейсону, что хочет добраться до Индии или какой-нибудь другой страны, где можно предаваться медитации и свободно покупать наркотики. Мейсон был в ужасе, но остановить мальчишку не мог. Поначалу сын писал ему или, может быть, звонил – в общем, изредка давал о себе знать. А потом словно в воду канул. И Мейсон понятия не имеет, где сейчас его единственный отпрыск.

– Кошмар, – вздохнула я. – И он даже не знает, жив ли его сын?

– Откуда ему знать, – пожала плечами Салли. – С молокососом, который отправился в чужую страну, не зная даже языка, могло случиться все, что угодно.

– Бедный Мейсон. Как же он это пережил?

– Человек способен пережить многое. Поначалу Мейсон только и говорил, что о своем исчезнувшем сыне, а потом словно вычеркнул его из памяти. Конечно, на самом деле это не так. Но искать молодого сумасброда, пустившегося бродяжничать, – дохлый номер. Последнее письмо, которое получил Мейсон, вряд ли могло служить зацепкой. После того как Эдвард это письмо отправил, его могло занести куда угодно. Мейсон, конечно, наводил кучу справок. И выяснил, что город, из которого пришло последнее письмо, – настоящий притон, куда приезжает уйма искателей приключений. Разумеется, ему не удалось найти никого, кто вспомнил бы Эдварда.