355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Шарль Эксбрайя » Мастера детектива. Выпуск 12 » Текст книги (страница 2)
Мастера детектива. Выпуск 12
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 15:58

Текст книги "Мастера детектива. Выпуск 12"


Автор книги: Шарль Эксбрайя


Соавторы: Гэвин Лайл,Роберт Пайк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 37 страниц)

Глава 3

На следующий вечер в половине одиннадцатого я сошел с поезда в Кемпере. Готовясь к поездке, я переоделся в новый коричневый пиджак, голубую рубашку из швейцарского хлопка, похожего на шелк, и темно–серые брюки, а сверху накинул серо–голубой дождевик. Вдобавок я успел коротко постричься.

У меня и в мыслях не было изображать из себя пижона, просто я хотел выглядеть как типичный француз и надеялся, что если жандармы получат приказ разыскивать высокого худощавого сорокалетнего англичанина, то на меня они обратят внимание в последнюю очередь. С другой стороны – не настолько типичным французом, чтобы, все–таки остановив меня, они бы заинтересовались, зачем французу английский паспорт: у меня не было времени, чтобы раздобыть поддельный.

На мой взгляд, получилось довольно похоже, хотя кое в чем я мог и ошибаться. Но, подумав, решил, что здесь свою роль могут сыграть медные пуговицы – размером и толщиной они были с собачьи бисквиты, а кроме того, на них был отштампован какой–то геральдический крест, который мог принадлежать только собаке. Я очень гордился своими пуговицами – французы носят такие, поскольку уверены, что такова английская мода.

Ночь выдалась пасмурной: городские огни отражались в низко нависших облаках, а привокзальная площадь была все еще мокрой после недавнего дождя. Прямо напротив вокзала находился длинный ряд ресторанов: найдя нужный, я вошел.

Внутри было занято только пять столиков, и на всех стоял кофе или коньяк. Нахмурившийся официант направился ко мне, видимо, собираясь объяснить, что они закрываются. Не теряя времени, я отыскал глазами человека, сидевшего в одиночестве, и спросил его:

– Je m'excuse, mais n'avez vous pas vu une jeune fille avec… [15]15
  Простите, вы не видели молодую девушку с… (фр.).


[Закрыть]

– Все в порядке, приятель, – ответил тот. – Садитесь. Я – Харви Ловелл.

– Льюис Кейн, – представился я и сел, слегка кивнув официанту. Тот с негодованием отвернулся.

– Хотите выпить? – спросил Ловелл.

– «Марк», [16]16
  «Марк» – коньяк из виноградных выжимок.


[Закрыть]
если здесь его подают.

Он щелкнул пальцами.

– Один «марк».

– А вы?

Он быстро покачал головой.

– Не сегодня.

Дожидаясь официанта, мы молча разглядывали друг друга.

Это был мускулистый блондин с коротко подстриженными курчавыми волосами, на несколько лет моложе и на пару дюймов ниже меня, одетый в серый спортивный пиджак в мелкую красную клетку, темные брюки и черный галстук–плетенку. Но не одежда, а его лицо приковывало внимание в первую очередь. Оно принадлежало человеку, смирившемуся с тем, что в его душе постоянно происходит некая тайная мучительная борьба. У него были полные плотно сжатые губы и голубые глаза которые то быстро перебегали с места на место, то застывали на одной точке. Все остальное состояло из морщин: две глубокие складки на щеках, словно траншеи, тянувшиеся от носа к подбородку, мешки под глазами, морщины на лбу. Глаза его выражали безмерную усталость и полное равнодушие к окружающему. Это было лицо человека, еще не видевшего ад, но вполне к этому готового.

Я достал сигареты и протянул ему пачку. Не знаю, может быть, у меня просто разыгралось воображение, по крайней мере я надеялся, что так и было: профессиональному телохранителю тонкая и восприимчивая душа нужна не больше, чем жестяные протезы вместо рук.

Харви отрицательно покачал головой и левой рукой вытащил сигарету из лежавшей на столе пачки «Житана».

– Какой у вас план? – спросил он.

– В полночь я забираю машину. В два часа мы с вами должны быть в бухте Одьерн: фонариком подаем сигнал яхте. Маганхард высаживается на берег, и мы отправляемся.

– По какой дороге?

– В любом случае нам придется проехать через Тур, а после я бы выбрал южную трассу: Бурже – Бург – Женева. Думаю, к середине завтрашнего дня мы можем быть в Женеве, а оттуда до Лихтенштейна всего шесть часов пути.

Он задумчиво кивнул.

– А вам что–нибудь известно о тех, кто будет пытаться нам помешать?

– Мерлен и сам толком ничего не знает. Это каким–то образом связано с бизнесом Маганхарда в Лихтенштейне: похоже, эти ребята хотят прибрать его к рукам. У него какие–то дела с «Каспар АГ».

– АГ?

– Грубо говоря, Aktiengesellschaft означает «корпорация». «Каспар» это крупная торговая и акционерная компания, которая контролирует большинство фирм, выпускающих электронику в этой части Европы – во Франции, Германии, Италии и так далее. Фирмы производят продукцию и продают ее «Каспару» по себестоимости. Они не получают никакой прибыли, а стало быть, и не платят налогов. «Каспар» выбрасывает товар на рынок и забирает себе всю прибыль. А в Лихтенштейне не существует настоящего налога на прибыль, так что они нигде не платят налогов. Идея не новая.

Официант принес мой заказ. Дождавшись, когда он отойдет, Харви сказал:

– Непонятно только, что от этого выигрывает Лихтенштейн.

– Небольшие таможенные пошлины на марки, невысокие государственные налоги и кучу работы для местных юристов. – Я отхлебнул из рюмки. – Они получают крохи от огромного пирога, к которому в противном случае не смогли бы подступиться. Насколько мне известно, по последним данным, в Лихтенштейне зарегистрировано шесть тысяч иностранных фирм.

Его щеку медленно исказила кривая гримаса: видимо, так он улыбался.

– А я–то думал, что они живут только за счет выпуска новых почтовых марок. – Он загасил окурок в пепельнице. – Я слышал, что нас будет разыскивать и полиция.

– Если они узнают, что Маганхард во Франции, хотя Мерлен говорит, что не должны. Но если да, то давайте договоримся сразу, – я в упор посмотрел на него, – в полицейских не стреляем.

Некоторое время Харви молча разглядывал меня, почесывая кончик носа указательным пальцем.

– Так–так, – наконец тихо произнес он. – О'кей. Я собирался сказать то же самое. – Он заметно оживился. – Значит, легавых не убиваем. Но у нас может возникнуть проблема, если ребята, которые пытаются влезть в бизнес Маганхарда, настучат полиции, что он здесь. Тогда для них нет никакого риска и хлопот.

– Я уже думал об этом, – признался я. – Похоже, мы еще многого не знаем об этой работе.

* * *

Около одиннадцати мы вышли из ресторана. Снова начался дождь медленная ровная изморось, которая судя по всему могла продолжаться часами.

– Вы сняли комнату? – поинтересовался Харви.

– Нет. Не хотел заполнять бланки и вписывать свое имя.

– Тогда нам лучше пойти ко мне.

Я пристально посмотрел на него в свете фонаря. Он криво ухмыльнулся.

– Я прихватил с собой другой паспорт. На чужое имя.

Дойдя до его отеля, расположенного неподалеку от реки, мы незаметно поднялись к нему в номер. Это была чистая и скудно обставленная комнатка, наделенная не большей индивидуальностью, чем дохлая мышь. Харви сел на кровать, предоставив мне на выбор журнальный столик и стул. На вид ни тот, ни другой не годились для того, чтобы на них можно было сидеть. Пока я нерешительно топтался на месте, он достал из–под кровати старую матерчатую сумку с эмблемой авиакомпании «Эр–Франс» и вытащил оттуда скомканную черную шерстяную рубашку. Когда он развернул ее, я увидел короткоствольный револьвер в кобуре с какими–то сложными на вид креплениями.

– Извините, мне нечего предложить вам выпить, – коротко сказал Харви и, закатав правую штанину, начал привязывать кобуру между икрой и лодыжкой. Я пересек комнату и взял револьвер с кровати.

Это был пятизарядный «смит–вессон» с двухдюймовым стволом, ничем не отличавшийся от самого обыкновенного маленького револьвера, за исключением того, что деревянная рукоятка была толще обычной, чтобы его было удобнее держать. Но даже она не выглядела какой–то особенной: на ней отсутствовала тщательная отделка с выемками для каждого пальца. Все правильно, рукоятки с выемками предназначены для бездельников, которым некуда спешить и которые палят из револьверов только в тире по субботам.

Я с любопытством посмотрел на Харви. Он застыл с кобурой в руках, его глаза были прикованы к револьверу. Судя по всему, он не любил, когда кто–то другой держит оружие, особенно его собственное. Что и говорить профессионал.

Я бросил револьвер на кровать и кивнул на кобуру.

– Почему вы носите ее именно там?

Он расслабился и вернулся к своему занятию.

– Когда едешь в машине, оттуда его легче всего достать. Прицепите револьвер на пояс или под мышку и вы будете вытаскивать его неделю.

Что ж, вполне логично.

– А когда выйдете из машины, будете носить его там же?

– Нет, – буркнул он, продолжая возиться с кобурой.

Выждав минуту, я спросил:

– В этой штуке всего пять патронов. Почему не пистолет?

– Чтобы бить наверняка, нужна как минимум пуля тридцать восьмого калибра, – хладнокровно ответил он. – Пистолеты тридцать восьмого куда больше и тяжелее, к тому же они могут дать осечку.

Но я уже не слушал. Меня не особенно интересовали его взгляды на оружие, достаточно было того, что он вооружен. Для человека, жизнь которого зависит от выбранного оружия, существует только одна Истинная Вера – его собственная, и только один Истинный Пророк – он сам. Естественно, у каждого свои взгляды, потому–то у оружейников столько работы.

– А кроме того, вы что, думаете, что их будет больше пяти за один раз? – закончил он свою тираду.

Я покачал головой. По–прежнему сидя, Харви закрепил кобуру и сунул туда револьвер, тут же выхватил, и так несколько раз подряд. Выглядело это отнюдь не плавно и грациозно, как у ковбоев в вестернах, – это был яростный рывок, но мне понравилось.

Наконец, он встал и сунул револьвер в маленькую пружинную кобуру на левом бедре.

– А вы что–нибудь захватили?

– Да.

– Мерлен предупреждал, что вы вряд ли возьмете с собой оружие.

– Он ничего мне не говорил, но я одолжил кое–что у парижских друзей.

Предчувствуя его вопрос, я добавил:

– «Маузер» образца тридцать второго года.

Лицо Харви застыло: по–видимому, так он выражал крайнее удивление.

– Такой здоровый утюг? Это тот самый – с переключателем на стрельбу очередями?

– Тот самый.

Он слегка повел бровями, при этом одна приподнялась, а другая опустилась.

– Повезете его на трейлере? – с иронией спросил ом. – Или пошлете в Лихтенштейн почтой?

Я усмехнулся. Мне уже не раз доводилось выслушивать шуточки по поводу «маузеров», особенно образца 1932 года, рассчитанного на автоматическую стрельбу. Он весит три фунта, длиною в фут, имеет одну из самых неудобных рукояток на свете, а при стрельбе очередями удержать его труднее, чем разъяренную кошку. Но у него есть и свои достоинства, а кто не согласен, может катиться к черту.

– Я всегда считал, что для пистолета самое подходящее место – в руке. Если быстро соображаешь, то вовсе не обязательно уметь лихо управляться с оружием.

– Ну да, – кивнул Харви, стараясь, чтобы это прозвучало вежливо.

– Значит, «маузеры» вам не нравятся?

– Можно сказать и так. Но еще больше мне не понравится, если вы начнете распинаться передо мной об оружии.

– Вот и хорошо, – примирительно сказал я. – Я хотел убедиться, что мне не придется водить вас за ручку, как всех остальных.

Он снова повторил свой трюк с бровями.

– Хотели посмотреть, можно ли вертеть мной как вздумается?

– Ну, я же вас не знал. Разумеется, я слышал о вас разное… – Неожиданно его лицо окаменело и стало непроницаемым. – Но ведь они могли ошибаться, – поспешно добавил я.

Харви медленно расслабился и кивнул, уставившись в пол.

– Ну да, могли ошибаться. – Он поднял голову. – Возможно, мне понравится с вами работать. Пока вы будете помнить, что для того, чтобы начать стрелять, мне не потребуется разрешения в трех экземплярах. Вы узнаете, что я хочу стрелять, когда услышите выстрелы.

– Именно этого мне от вас и нужно.

Он улыбнулся.

– Мне приходилось работать с людьми, которые этого не понимали… вначале. – Затем его лицо вновь приобрело бесстрастное выражение. – И еще, нас наняли для разной работы: вас – чтобы доставить клиента в Лихтенштейн, меня – чтобы он остался жив. По большей части это будет одно и то же, но не всегда. Хорошо бы вам это запомнить.

Я кивнул, застегивая дождевик.

– Пора идти за машиной. Через двадцать минут встречаемся у реки.

– И все же мне кажется, что вы спятили, захватив с собой «маузер».

– Считайте это опытом, приобретенным на войне. Когда я начинал, то в ходу были в основном «стэны» и пластиковая взрывчатка. Разве не чувствуешь себя спокойнее, когда знаешь, что у тебя за спиной батальон автоматчиков?

Харви резко замотал головой.

– Только не за спиной. Если вы все–таки собираетесь стрелять из этой штуки, то я предпочел бы оказаться за спиной у вас.

Мы улыбнулись друг другу. Я подумал, не спросить ли его, почему он застыл, когда я сказал, что «слышал о нем разное», но решил, что этот вопрос не из тех, которые стоит задавать профессиональному телохранителю.

Впоследствии я часто размышлял, стоило ли мне его об этом спрашивать, но каждый раз убеждал себя, что он все равно не стал бы отвечать. К тому же момент был упущен.

Глава 4

План с машиной был прост и целиком позаимствован из старой военной практики. Любая передача – будь то машина, оружие или информация – всегда сопряжена с максимальным риском, поскольку в ней участвуют два человека, способные в случае поимки предать две группы своих коллег.

Я знал номер машины. Она должна была стоять запертая на площади у здания кафедрального собора, ключи – приклеены полоской липкой ленты под левым передним крылом. Все очень просто.

По–прежнему шел дождь, уменьшая число потенциальных свидетелей, хотя и без того после половины одиннадцатого на улицах Кемпера не было ни души. Свет фонарей отражался на мокрой брусчатке мостовой, когда я шел вдоль ряда машин, припаркованных по соседству с собором. Машин было много: большинство улиц в Кемпере узкие, и машины обычно паркуют на площадях.

Вскоре я обнаружил свою: черный «ситроен» с капотом обтекаемой формы, – всегда напоминавшим мне полуоткрытую устрицу. Проскользнув вдоль левого борта, я как бы невзначай сунул руку под крыло. Ничего. Я пошарил более тщательно. То же самое.

Я выпрямился и, медленно поворачивая голову, внимательно оглядел площадь. У меня было какое–то смутное неприятное чувство, которое обычно возникает в результате неумеренной игры воображения; неумеренной за исключением тех случаев, когда именно воображение может подсказать, что тебя ждет за углом.

Отсутствие ключей вовсе не обязательно должно было настораживать: люди и раньше забывали или путали приказы. Ключи могли быть под крылом с другой стороны, а возможно, водитель забыл прилепить их «скотчем» или же просто решил оставить их в замке зажигания. Я взялся за ручку дверцы и слегка потянул на себя – просто так. Дверца легко поддалась.

Одного взгляда оказалось достаточно для того, чтобы понять, почему водитель забыл все приказы.

Пятнадцать минут спустя я ехал на запад по набережной де Лодэ. У ресторана притормозил. Из–под навеса над входом вышел Харви Ловелл и, подойдя к машине, заглянул в окно.

– Пароль: Избавьте–Меня–От–Этого–Чертова–Дождя, – проворчал он, хлопнув дверцей и ставя на пол свою сумку. Затем он сделал какое–то быстрое движение – скорее всего перекладывал револьвер в кобуру на лодыжке.

Я отъехал от ресторана. Харви стянул свой пластиковый макинтош и бросил его на заднее сиденье.

– Все прошло по плану?

– Не совсем. У нас небольшая проблема.

– Мало бензина или еще что–нибудь в этом роде?

– Нет, с бензином все в порядке. Посмотрите на пол у заднего сиденья.

Он повернулся, некоторое время разглядывал труп, а потом в упор посмотрел на меня.

– Да, – тихо произнес он. – Действительно, похоже на проблему. Кто он?

Я свернул направо на шоссе № 785, удаляясь от реки. Промелькнул указатель на Пон л'Аббе.

– Наверное, его прислали пригнать машину.

– Это вы его?

– Нет, он уже был готов. Его прикончили и оставили в машине, а ключи в замке зажигания.

– Мне это не нравится, – подумав, буркнул он. – Почему они вот так взяли да оставили нам и машину, и ключи, и все остальное? Может, хотели посмотреть, кто заберет машину?

– Я уже думал об этом. Если за нами кто–то следит, то мы скоро об этом узнаем.

– Вы выяснили, как его убрали?

– Застрелили. Из чего, пока не знаю. Когда отъедем подальше от города, надеюсь услышать мнение эксперта.

Харви промолчал. Я покосился на него – он сидел, наклонившись вперед, огоньки на приборной панели освещали его нахмуренное лицо.

– Не такой уж я спец в этих делах, – наконец произнес он, – но постараюсь. А что потом?

– Избавимся от него на берегу моря или еще где–нибудь.

– Все остальное будем продолжать так же, как планировали?

– За это нам и платят.

После минутного молчания он тихо сказал:

– Похоже, нам придется отработать эти деньги сполна.

* * *

Выехав из города, я принялся испытывать машину: нажимал на акселератор, резко тормозил, делал крутые повороты. Я не ездил на «ситроене–DC» уже несколько лет, и, хотя это отличная машина, в обращении она требует особого подхода. У нее автоматическая коробка передач и привод на передние колеса. Рессоры, рулевое управление, тормоза, коробка передач все гидравлическое. В этой машине «вен» не меньше, чем в человеческом теле, и, когда они начинают «истекать кровью», «ситроен» умирает.

Кроме того, за последние пару лет конструкторы увеличили мощность двигателя. На максимальной скорости «ситроен» отлично ведет себя на французских дорогах: теперь к этому добавилась способность резко увеличивать скорость в течение нескольких секунд.

Мы быстро скользили по ровному шоссе без малейших признаков заноса на поворотах. Амортизаторы почти полностью поглощали толчки на ухабах. На прямых участках большие желтые фары освещали дорогу как на карнавале.

– Здесь есть печка? – спросил Харви.

– Наверное.

– Давайте найдем ее и включим.

Мне не было холодно. Хотя дождь продолжал идти, снаружи было тепло – скорее всего температура повышалась. Кроме того, всякий раз при воспоминании о нашем приятеле на полу машины меня бросало в жар. Впрочем, не исключено, что поездка с трупом на каждого действует по–разному. Пошарив по приборной панели, я включил печку и обогреватель заднего стекла.

На побережье, куда мы направлялись, не было больших деревень и крупных курортов, но местная дорога, несмотря на изобилие поворотов, оставалась ровной и широкой. Мы проносились между откосами, облицованными каменной плиткой: время от времени в лучах фар мелькали заброшенные мельницы.

Миновав Плонеур–Ланверн, мы взяли курс на Трегеннек – один из немногих городков в этой части страны, сохранивших старинное кельтское название. После выезда из Кемпера нам не встретилось ни одной машины, не говоря уже о пешеходах, так что если кто–то и мог за нами следить, то не иначе как с помощью радара.

Харви сидел молча, не сводя глаз с забрызганного дождевыми каплями ветрового стекла, по которому непрерывно скользили «дворники».

У указателя с надписью «Трегеннек» я сбросил скорость и выключил фары дальнего света, продолжая движение только при свете подфарников. Теперь машина ползла как черепаха, но до моря оставалось не больше мили. Дорога вела только к побережью, и мне совсем не хотелось, чтобы кто–нибудь задумался, что делает «ситроен» с парижским номером в такое время у моря. Постепенно дорога превратилась в широкую извилистую полосу из песка и гравия. Я остановился, выключил мотор и, открыв дверцу, услышал, как за невысоким бугром впереди глухо плещутся морские волны.

– Приехали, – сказал я.

Харви пошарил на заднем сиденье и достал свой макинтош.

– Что будем делать с нашим другом? Закопаем?

– Придумаем что–нибудь. Проверьте, что с ним, а я пока разведаю обстановку. – Открыв стоявший у меня в ногах бриф–кейс, я выложил на переднее сиденье сверток дорожных карт Мишлена в масштабе 1:200. Под ними лежала большая деревянная кобура. Открыв ее, я достал «маузер» и вставил в него обойму. Перевернув кобуру, прикрепил ее к задней стороне рукоятки как приклад и взвел курок. Теперь я был готов.

– Мне надо было засечь время, – хмыкнул Харви. – Вряд ли вы бы опередили Малыша Билли. [17]17
  Малыш Билли (1859–1881) – легендарный бандит американского Дикого Запада.


[Закрыть]

– Я даже не тренировался и запросто мог бы провозиться еще минут пять.

– Я слышал, что Билли был пошустрее.

– В такую темную ночь мы вряд ли в кого–нибудь попадем. Тут важна громкость. У меня он будет тарахтеть как автомат.

– Тут вы правы, – кивнул Харви. – Ну ладно, заодно поищите место для могилы.

Я вылез из машины, захлопнув за собой дверцу. Понадобилось довольно много времени, чтобы глаза привыкли к полной темноте. Я двинулся вперед, осторожно нащупывая ногами дорогу. Через десяток шагов начался подъем и под ногами захрустела галька.

Пройдя еще несколько ярдов, я поднялся на гребень галечной гряды и даже при таком тусклом освещении смог разглядеть море ярдах в тридцати внизу – волны с шумом накатывались на берег после долгого путешествия через Атлантику. Открытый пляж насквозь продувался ветром и, с моей точки зрения, совершенно не годился для высадки маленькой лодки, но, по–видимому, у Маганхарда не было особого выбора. Что ж, по крайней мере плохая погода гарантировала, что здесь не будет посторонних.

Я спустился с насыпи и, повернувшись к морю спиной, принялся осматривать окрестности. Справа, в нескольких ярдах от дороги, смутно вырисовывались очертания крупных предметов, похожих на хижины. Слева пляж был абсолютно пуст, за исключением какого–то неясного силуэта ярдах в двухстах. Я подошел поближе к хижинам – одна из них оказалась старым автобусом без колес с окнами, заколоченными досками. Никаких признаков жизни. Я повернулся и зашагал на север вдоль обращенной к суше стороны гряды.

Вскоре я наткнулся на большой знак с облупившейся краской и изображением большого черепа с надписью «MINEN!». Значит, это старое немецкое укрепление. Я немного постоял, пытаясь убедить себя, что к этому времени все мины должны были проржаветь, но потом понял: сколько ни размышляй, не угадаешь – они либо проржавели, либо нет. Я посмотрел в сторону моря.

Волны докатывались до самого подножия гряды, обнажая узкую полоску песка. Камни у кромки берега все еще были мокрыми: похоже, начинался отлив. Я пошел назад к машине.

Мои глаза уже привыкли к темноте, и, перевалив через насыпь, я увидел свет в салоне «ситроена». Услышав мои шаги, Харви тут же хлопнул дверцей, и свет погас.

– Ну как, нашли для него место? – спросил он.

– Вы выяснили, отчего он умер?

– Более или менее. В него всадили три пули, думаю, с довольно близкого расстояния, может быть, даже через окно машины. Пули по–прежнему в нем, так что скорее всего это был мелкокалиберный пистолет: что–то около 6,35 миллиметра. Точнее сказать не могу – я же не хирург.

– Разве нельзя определить по размеру ран?

– Тут ничего не скажешь, – покачал он головой. – Если стрелять в упор, то входное отверстие снова стянется. Крови вытекло немного, значит, он умер быстро, если от этого кому–то легче.

– Только ему. – Я осветил труп фонариком, поскольку на площади у меня не было времени его рассмотреть. Это был широкоплечий коренастый человек с гладкими черными волосами и обвисшими усами, на лице его застыло характерное для мертвецов безучастное выражение. Харви расстегнул его грубый твидовый пиджак и рубашку, чтобы показать мне три аккуратных дырочки в груди.

Без особого желания, а только чтобы убедиться окончательно, я быстро ощупал спину водителя: выходных отверстий не было. Тогда я начал обыскивать его карманы.

– Без толку, – предупредил Харви. – Ни документов, ни водительских прав. Либо он ничего не взял с собой, либо убийца забрал все подчистую.

Тем не менее полностью его карманы не очистили: я нашел несколько банкнот и расписок, мелочь, а также ярлык с названием фирмы на пиджаке. Полиция быстро и без особого труда установит его личность. Возможно, именно этого и добивался убийца.

Еще я нашел кольцо с ключами, где на другом колечке поменьше, продетом в просверленную дырочку, висела пустая медная гильза.

Повернув ее к свету, я увидел, что капсюль пробит большим прямоугольным бойком. После длительного ношения в кармане маркировка слегка стерлась, но я все же смог разобрать «WRA–9 mm». Я протянул ключи Харви.

Он внимательно осмотрел гильзу.

– «Winchester Repeating Arms», [18]18
  Магазинный «винчестер».


[Закрыть]
 – расшифровал он. – По–моему, мы поставляли им такие во время воины. Только, черт побери, что за странный боек?

– Автомат «стэн».

– Значит, он был в Сопротивлении?

Я кивнул. В этом не было ничего удивительного: любой, кто взялся бы за подобную работу для Мерлена, почти наверняка должен был участвовать вместе с ним в Сопротивлении. Да еще к тому же у него был «стэн». Это в фильмах все партизаны бегают с автоматами, но я–то знал, что их выдавали только людям, доказавшим свою меткость. Для всех остальных стрельба из «стэна» была самым быстрым способом израсходовать боеприпасы.

Стало быть, он столкнулся с кем–то, кто сумел незаметно подкрасться поближе и выстрелить, только будучи уверенным, что не промахнется. Я пожал плечами. Воина давно кончилась, и все мы многое позабыли, чего, впрочем, нельзя было сказать о наших противниках, кем бы они ни были.

Сунув ключи в карман мертвецу, я вышел из машины под дождь.

– Что с ним будем делать? – спросил Харви.

– Бросим в море. Сейчас отлив, да и все равно мы не сможем выкопать могилу в гальке или мокром песке.

– Да, скорее всего его подхватит течение и утащит в море.

– Наверное. А может, просто отнесет подальше отсюда. Через несколько дней точное время его смерти будет практически невозможно установить.

Харви как–то странно посмотрел на меня.

– Господи, я совсем не пытаюсь лишить беднягу достойных похорон, – продолжал я. – Все дело в том, что он для нас дьявольская обуза. Не дай Бог, что–нибудь случится и наш путь проследят до этого пляжа. Я не хочу, чтобы его здесь нашли.

Харви кивнул, и, подхватив труп, мы потащили его к морю. Он был тяжелым, поэтому шли мы медленно и неуклюже, но в конце концов доволокли его до кромки прибоя. Зайдя в море до колен, мы бросили его в воду. Он тут же всплыл, и на секунду мне показалось, что он не хочет с нами расставаться. Но потом я заметил, что каждая волна относит его все дальше.

Поднявшись на насыпь, я обернулся. Горизонта не было видно; в темноте море и небо полностью сливались. На всякий случай я достал фонарь и просигналил «О'кей» азбукой Морзе. Ответа не последовало.

Впрочем, иного я и не ожидал: в такой дождь и при полной неразберихе в организации всей операции Маганхарду надо было опоздать по меньшей мере на час, прежде чем я начал бы волноваться. Я только надеялся, что у него хватит ума не входить на яхте в пределы трехмильной пограничной зоны и остаток пути во французских территориальных водах проделать на маленькой шлюпке.

Предстояло долгое ожидание под дождем, но совсем не обязательно было мокнуть вдвоем.

– Идите в машину, – сказал я Харви. – Смените меня через четверть часа.

Он ничего не ответил, даже не шелохнулся. Я посветил фонарем ему в лицо, и он резко отдернул голову.

– Уберите этот чертов фонарь!

– Извините.

– Никогда больше так не делайте. Я должен видеть. – Судя по голосу, он явно нервничал.

– Извините, – повторил я. – Вы что, не хотите посидеть в тепле?

– O'кей, – сказал он, по–прежнему не двигаясь с места. – У вас не найдется чего–нибудь выпить?

– Вот уж не думал, что вы сегодня будете пить.

– А я не думал, что мне сегодня придется возиться с трупами.

Действительно, с моей стороны это было непростительной глупостью. Я должен был помнить, что профессиональные стрелки не любят, когда им напоминают о конечном результате их работы, а ведь я даже заставил его осматривать труп в поисках пулевых ранений.

– Извините, – в третий раз сказал я. – У меня в кейсе есть бутылка шотландского. Подождите, сейчас принесу.

Я сходил к машине и вернулся с бутылкой. Сам я не особенно любил этот сорт, но ничего другого мне не удалось купить во время полета из Лондона. Я открыл ее в поезде, билет на который стоил куда дороже бутылки, но в ней оставалось еще три четверти.

Подойдя к берегу, я помигал фонариком в сторону моря и протянул бутылку Харви.

– Нет, спасибо, – пробормотал он. – Я передумал.

Я свирепо уставился на него сквозь пелену дождя. Я вымок до нитки, продрог и не испытывал ни малейшей радости по поводу того, что сначала мне пришлось обыскивать труп, а потом бросать его в море. Теперь в довершение ко всему я имел дело с телохранителем, который, черт бы его побрал, не мог решить для себя простой вопрос – хочет он выпить или нет?

Так или иначе, самому бы мне выпивка не помешала. Я глотнул прямо из горлышка и протянул бутылку Харви.

– Хлебните. Поездка будет долгой.

Он схватил ее, взмахнул рукой, и бутылка, брошенная на гальку, разлетелась вдребезги.

– Говорят вам, не хочу!

Глоток виски свинцом лежал у меня в желудке, во рту был мерзкий привкус.

– Сколько времени вы уже не пили? – тихо спросил я.

Он лишь тяжело вздохнул.

– Сколько? – повторили.

– Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке.

Ну конечно, волноваться не о чем. За исключением того, что телохранитель оказался алкоголиком. Только и всего.

Теперь я хотя бы знал, почему он не стал дожидаться пенсии от американской службы безопасности.

– Так сколько? – злобно переспросил я.

– Почти сорок восемь часов. Я делал это и раньше. Я выдержу.

Странное дело – послушать их, так они все могут выдержать: сорок восемь часов, неделю или несколько недель.

– И теперь вас начнет колотить?

– Нет, это уже прошло и не начнется, пока я снова не выпью.

Его спокойное заявление, что он будет продолжать пить, просто потрясло меня. Я открыл было рот, чтобы сказать ему несколько простых и выразительных слов, но передумал. Мне от него требовалось только одно: чтобы следующие двадцать часов он оставался трезвым, а потом это уже будут его личные проблемы.

С другой стороны, хорошо, что он не обещал оставаться трезвым всегда. Когда алкоголик вдруг вспоминает, сколько тянется это «всегда», то тут же хватается за бутылку. Но вот потерпеть еще один день – это можно; начинать пить раньше ему просто не имело смысла.

Несколько минут мы стояли молча. Волны с шумом разбивались о берег, но ровный стук дождевых капель слегка приглушал гул прибоя. Я вновь помигал фонарем и спросил:

– У вас уже была первая амнезия?

Он издал звук, который при желании можно было принять за смешок.

– Вы имеете в виду полную отключку памяти? Думаете, такие вещи можно запомнить?

Другого ответа я и не ожидал, но спросить стоило.

Первая амнезия, первый раз, когда вы не помните, что за чертовщина приключилась с вами прошлым вечером, говорит о многом. С этого момента вы начинаете катиться под гору и пути назад нет, во всяком случае, так утверждают врачи.

– Просто поинтересовался, – объяснил я.

– Если вы так интересуетесь, – проворчал он, – то должны знать, что никто не любит трепаться на эту тему.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю