Текст книги "Карьера Ногталарова"

Автор книги: Сейфеддин Даглы

Ответы товарища Ногталарова

Секретарь райкома встретил не очень приветливо заведующего конторой по сбору утильсырья.

– Что вы там натворили?

– Как это натворил, товарищ секретарь? План свой я выполнил…

– Я говорю о вашем вчерашнем поведении. Что это за штуку выкинули вы с лектором? Осрамили нас!

Тут товарищ Ногталаров и в самом деле обиделся. Даже, сам не замечая, повысил голос:

– Что вы говорите, товарищ секретарь? Эту штуку выкинул не я, а бюрократы, работающие в милиции. Я передаю им врага, пойманного моими руками, а они освобождают его.

– Какого врага! Какого шпиона, любезный?

– Да кто же он, если не шпион? Начал лекцию с того, что буржуи революционеры, что они сторонники прогресса, и все в таком же духе… Вот все здесь обстоятельно описано. Прочитайте сами. Посмотрите, как он намеревался сбить с верного пути моих работников. Он полагал, что учреждение по сбору утиля – скопище невежд, что все ему сойдет. Не подумал о том, что у работающих там также есть головы, что не одному такому докладчику они и сами сумели бы прочесть лекцию.

Секретарь райкома, прочитав длинное письмо, остановил свой взгляд на товарище Ногталарове, как если бы он видел его в первый раз. Потом спросил:

– Какое у вас образование?

– Среднее, – важно ответил товарищ Ногталаров.

– А как вы повышаете свою политическую грамотность?

– Очень много работаю.

– Например, что вы читаете?

– Все, что хотите, – газеты, журналы, книги, объявления, афиши.

– Изучаете ли историю партии?

– Ну а как же?

– Что вы читаете в настоящее время?

– Все. С начала до конца.

– Хорошо. В таком случае задам вам несколько вопросов. Только не думайте, что я вас экзаменую.

– Пожалуйста! Я экзаменов не боюсь, с детства привык к ним.

Секретарь предложил товарищу Ногталарову папиросу. Оба закурили. После недолгого молчания секретарь заговорил:

– Например, такой вот вопрос: когда в России стал развиваться капитализм?

Товарищ Ногталаров прекрасно понял, на что намекает секретарь, и подумал про себя: «Не тебе меня провести, друг мой. Если ты умен, то и я не дурак!» Затем уверенно ответил:

– Никогда. Капитализм и развитие – это вещи несовместимые. Капитализм всегда тянул нас назад, поэтому-то Россия и отстала.

Второй вопрос звучал так:

– Кто были народники? Почему их называли народниками?

Товарищ Ногталаров и на это ответил:

– Потому что они продавали народ. Поэтому их называли халгчы[3]3
  Xалг – народ.


[Закрыть]. Например, как торговца молоком называют сюдчу[4]4
  Сюд – молоко.


[Закрыть], торговца коврами – халчачы[5]5
  Xалча – ковер.


[Закрыть], так их называли халгчы.

– Где же они продавали народ?

– Естественно – на базаре, как рабов. Ну да… – Товарищ Ногталаров вдруг вспомнил один из уроков в средней школе. – Ну да, ведь тогда было крепостничество, то есть рабство.

– Когда же была отменена в России крепостная зависимость?

Подумав немного, товарищ Ногталаров сказал:

– Во время революции!

– Во время какой революции?

– Во время рабоче-крестьянской революции.

С трудом сдерживая душивший его смех, секретарь спросил:

– Сколько революций было в России?

На этот вопрос товарищ Ногталаров ответил сразу, не задумываясь:

– Много!.. В России ведь все время происходили революции.

– Например, какие из них вы знаете?

– Например, революции, совершенные Александром Невским, Пожарским и Мининым, Пугачевым и Разиным, Кутузовым, Суворовым… и, наконец, Октябрьская революция.

– Когда произошла первая русская революция?

– Первая? Очень давно – в Киеве. Это была борьба с Чингисханом.

– А что случилось в тысяча девятьсот пятом году?

– Вот хорошо, что напомнили мне, товарищ секретарь. Тогда тоже произошла революция, только не помню какая. В России совершилось столько революций, что всех их не запомнишь.

Секретарь, глубоко вздохнув, задумался. Товарищ Ногталаров вдруг сказал ему:

– Вы, товарищ секретарь, задавали бы мне вопросы не из истории, а на темы международных отношений.

Секретарь, выполняя просьбу собеседника, спросил:

– Хорошо, скажите, пожалуйста, какие английские колонии вы знаете?

– У англичан много колоний. Все знаю. Например, Индия, Абиссиния, Аравия, Египет, Афганистан, Персия, Тюркюстан… Как их перечислишь!

– А что это за колония Тюркюстан?

– Ну, Тюркюстан… То есть Турция и Иран. Затем есть еще одна колония у англичан – там живут людоеды.

– Где же она находится?

– Совсем внизу. В глубинах морей есть такой край, в книге «Пятнадцатилетний капитан» о них сказано.

– Гм… А знаете ли вы, кто автор этой книги?

– Почему не знаю? Пушкин ее написал. Еще и дочь есть у капитана.

– А чье произведение «Капитанская дочка»?

– Его написал… Сейчас… Мне кажется, на этот вопрос я вам не совсем правильно сумею ответить, товарищ секретарь… Я знаю, что произведение это не то Низами, не то Вагифа, но точно, кто написал, забыл.

– А вы читали «Капитанскую дочку»?

– Ну а как же? Стыдно задавать мне такой вопрос! Я даже в кино видел, как дети ищут капитана на пароходе…

Секретарь райкома уже был не в состоянии смеяться, он едва переводил дыхание. Бросив на этого пусть не очень ответственного работника, но все же занимающего определенное положение человека печальный взгляд, он застонал:

– Товарищ Ногталаров!..

Продолжая держаться за голову, секретарь, не глядя на товарища Ногталарова, прошептал:

– Хорошо, можете идти!

Товарищ Ногталаров встал и протянул ему руку:

– До свидания!

Покидая кабинет секретаря, сказал:

– Простите, товарищ секретарь, теперь я хочу задать вам один вопрос. Как разрешили вопрос с шпионом?

Ответа не последовало. Секретарь, не убирая рук с головы, был настолько озадачен, что, вероятно, и не слышал вопроса.

Не получив ответа, товарищ Ногталаров наконец усомнился в правильности своих ответов.

«На что же я неправильно ответил?» – раздумывал он. После недолгого размышления расстроенный товарищ Ногталаров велел шоферу завернуть к учреждению дяди.

– Дела мои неважны, дядя! Помоги мне! Звякни-ка второму нашему секретарю.

Надо сказать, товарищ Ногталаров вовремя обратился к дяде.

Дядя, опустив трубку на рычаг аппарата, решил все же попугать племянника:

– Секретарь хотел поставить вопрос о тебе на бюро. Но в конце концов дал слово о твоих ответах никому не говорить. Я напугал его тем, что вина падает на него самого за плохую политико-воспитательную работу с кадрами… Секретарь ваш еще сказал, чтобы ты серьезно работал над собой… Читай побольше книг! Не бери примера с меня. У меня дел масса. На чтение не хватает времени. Но у меня солидный багаж. А у тебя? Ты просто профан. Ты так медленно растешь, что дальше тянуть, выдвигать тебя я не смогу.

– Даю слово, дядя, с этого дня я не буду выпускать из рук книгу.

Товарищ Ногталаров вышел из кабинета дяди, сел в свою машину и, когда она тронулась, передразнил дядю своего:

– «Профан»! Сам ты профан!

Вопросы товарища Ногталарова

3амечание секретаря районного комитета партии, упреки дяди все же произвели впечатление на товарища Ногталарова. Он взялся за чтение. Из первой же книги узнал, что, отвечая на вопросы секретаря, он проявил себя полным дураком и невеждой.

– А вдруг еще раз позовут и станут задавать мне вопросы? Тогда даже дядя не поможет, и меня выкинут из моего кабинета.

Эти мысли всполошили его. Несколько дней он не выпускал из рук книги. Из дома в контору, из конторы домой он, как школьник, шел с тетрадями и книгами. Делал пометки, составлял конспекты.

Однажды, решив, что им завершена первая ступень самостоятельного обучения, он позвонил Серчэ-ханум:

– Дай распоряжение работникам учреждения, заведующим точками, сборщикам утиля, чтобы они в выходной день собрались в конторе, я проведу с ними беседу на политические темы. И сама приходи!

Какова была цель товарища Ногталарова? В самом ли деле он хотел проверить степень политической подготовленности своих работников? Или же хотел продемонстрировать свои знания, приобретенные упорным чтением за последнее время?

Да!.. Товарищ Ногталаров преследовал именно эту цель! Он действительно решил продемонстрировать подчиненным свои знания. По его мнению, это имело важное значение после инцидента с лектором.

В выходной день заведующий межрайонной конторой по сбору утильсырья, оглядев своих сотрудников, сказал:

– Садитесь, товарищи! Я проведу с вами политическую беседу. – Потом добавил: – Это будет не экзамен, нет!

И товарищ Ногталаров начал с вопросов. Первый был сформулирован так:

– Кто скажет, что произошло тридцать шесть лет тому назад? Кому это известно, пусть поднимет руку.

Сотрудники переглянулись. Никто не пошевельнулся. Вдруг кто-то нерешительно спросил с места:

– А где?

– Как где? В стране!.. В вашем городе, в селе, во дворе, – поспешно ответил товарищ Ногталаров.

Снова воцарилось молчание. Присутствующие задумались, напрягая память.

– Гм… Кому дать слово? – спросил товарищ Ногталаров.

Все молчали.

Товарищ Ногталаров велел мальчику, сидевшему на передней скамье, встать.

– Ну, ты скажи, что случилось в тысяча девятьсот семнадцатом году.

Это был курьер товарища Ногталарова.

Мальчик растерялся:

– Не знаю, товарищ Ногталаров. Меня в это время не было на свете.

Товарищ Ногталаров обратился к Серчэ-ханум:

– Ты скажи, девушка!

– Товарищ Ногталаров, не могу вспомнить.

Тогда он движением руки предложил подняться следующему – сидящему в задних рядах старику – сборщику утиля.

– Может быть, ты скажешь, уважаемый?

Старик, не поднимаясь с места, ответил:

– Значит, когда свергли Ныкалая, у меня родился сын.

Товарищ Ногталаров, словно победитель, вернувшийся с поля брани, с гордым видом напустился наконец на своего заместителя:

– Как? Неужели и ты не знаешь?

Абыш поднялся, посмотрел вокруг и после долгого раздумья медленно зашевелил губами:

– Землетрясение произошло, товарищ Ногталаров. Не то в Шемахе, не то в Ашхабаде, забыл.

Товарищ Ногталаров, сделав недовольный жест рукой, поднялся и, самодовольно улыбаясь, с укоризной сказал:

– Никто из вас не смог правильно ответить. Безграмотные вы! Политически. В тысяча девятьсот семнадцатом году произошла Великая Октябрьская социалистическая революция… Вспомнили?

Раздались голоса:

– Задал бы вопрос яснее! Зачем же было упоминать о наших селах и дворах?!

– Кто же этого не знает?!

Товарищ Ногталаров, делая вид, что не слышит этих реплик, сел и задал следующий вопрос:

– А теперь кто может сказать, что разрушила и что создала Октябрьская революция?

Тотчас же в воздухе замелькали руки.

Недовольный этой картиной, товарищ Ногталаров нахмурился и предложил одному из сидящих подняться:

– А ну-ка скажи, какой ты дашь ответ?

– Свалила капитализм и водворила социализм.

Лицо товарища Ногталарова сразу же прояснилось.

– Садись! Не знаешь… А ну-ка ты скажи!

– Ныкалая свалила, создала советскую власть, – выкрикнул старик, сборщик утиля, сидевший в задних рядах.

– Скажите о самом главном! – предложил товарищ Ногталаров, подымая с места одного из присутствующих.

– Уничтожили власть богачей, создали рабоче-крестьянскую власть.

Товарищ Ногталаров, поднявшись с места, сделал все тот же недовольный жест рукою:

– Вы не понимаете главного, надо понять сущность вопроса. – Потом, слегка улыбаясь, добавил: – Октябрьская революция уничтожила эксплуатацию человека человеком и создала условия для эксплуатации того, что не является человеком.

Снова с мест послышались голоса:

– А что это такое, что не является человеком?

– То есть все предметы, кроме самого человека, – ответил товарищ Ногталаров. – Например, животных, дома, фабрики, заводы, нефтяные промыслы есть у нас право теперь эксплуатировать или нет? Конечно, есть! А раньше как было? Имели мы на это право или нет? Совсем не имели! Потому что в то время все это было в руках богачей, на долю бедных ничего не оставалось. А теперь хозяевами всего являемся мы сами.

Он снова сел и заглянул в лежавшую перед ним тетрадь.

Абыш, обратившись к сидевшему рядом с ним в первом ряду лысому человеку, голосом, который не мог не услышать товарищ Ногталаров, произнес:

– Что хочешь говори, а этот человек – бездна премудрости!

Улыбнувшись, товарищ Ногталаров задал новый вопрос своим слушателям:

– А что до Октябрьской революции было не равным, а потом стало принадлежать всем?

На некоторое время все умолкли, глубоко задумавшись. Наконец кто-то прошептал с места:

– Ночь и день.

– Как это так – ночь и день? – Товарищ Ногталаров встал.

– В то время день был длинен, а ночь коротка, мы много работали, но мало спали, а теперь стало наоборот.

– Ай-яй-яй! – укоризненно воскликнул товарищ Ногталаров. Затем самодовольно улыбнулся. – Это – право. До Октябрьской революции оно принадлежало не всем, а теперь им пользуются все.

– Вот это правильно сказано! И женщинам тоже… – не закончила свою мысль Серчэ-ханым и захлопала в ладоши.

Вполне не удовлетворенный, товарищ Ногталаров сел и, заглянув в тетрадь, обратился к собранию:

– Покончив с тем, что отошло уже в область истории, перейдем к беседе на текущие темы. Кто сможет сказать, что является наиболее ценным товаром и что является наиболее вредным товаром?

Вопрос вызвал шумное оживление. Раздались голоса специалистов по утилю. Каждый сказал что-то свое. Стали перечислять и подразделять на ценные и не ценные экспонаты, лежащие в шкафу в кабинете товарища Ногталарова.

Поднявшись, товарищ Ногталаров успокоил собрание и, подумав, захохотал.

– В самом деле, вы совершенно безграмотны… Тише! Слушайте! Знайте, что на свете самый ценный товар – это человек, а самое вредное – это пережитки капитализма, оставшиеся в умах людей!.. Поняли?

– Товарищ Ногталаров, скажите, вот, например, на наши деньги во что в настоящее время ценится один человек, я имею в виду, конечно, государственную цену, – спросил сидевший позади старик – сборщик утиля.

Товарищ Ногталаров, которому никогда не приходилось задумываться над таким вопросом, естественно, не мог сразу на него ответить. Он про себя, очевидно, вычислял и после лишь некоторого размышления ответил:

– Не все одинаковы: человек человеку рознь.

Абыш, придя на помощь своему директору, пояснил старику:

– Ну да, цена товарищу Ногталарову и мне не может же быть одна. Так же как и моя цена не может равняться твоей.

Но старый сборщик утиля не был удовлетворен объяснением.

– Нет… Мне кажется, что цена человека зависит от степени его изношенности, так же как цена товара нового и подержанного…

Беседа тянулась долго и была завершена следующими словами товарища Ногталарова:

– Побольше читайте. Подымайте свою политическую грамотность! У меня есть солидный багаж, а вы все профаны. Учтите, с такими знаниями вы не сможете выполнять свои обязанности.

Юбилей товарища Ногталарова

Давно ушло лето, прошла и осень, наступила зима. Разоблачение товарищем Ногталаровым «шпиона», его ответы на вопросы секретаря стали забываться. Но знаменательные вопросы, которые он задавал работникам своего учреждения, и исторические ответы, которые он сам давал на них, все еще продолжали жить в памяти некоторых его сослуживцев. Дольше всех помнил их сам товарищ Ногталаров.

После достопримечательной беседы, организованной им для работников конторы, товарища Ногталарова осенила новая мысль.

«Большинство работников нашей конторы не знакомо с историей моей жизни. Те из них, которые не являются моими родственниками, ничего не знают о моей личной жизни. Родственникам же неизвестна служебная деятельность товарища Ногталарова. Например, о том, как я превратил заброшенную конюшню в пункт для сбора утиля и начал там свою служебную карьеру. Или хотя бы о том периоде моей жизни, который совпал с Отечественной войной. Моя биография должна стать достоянием всех и как можно скорее. Но каким путем?»

И тут ему пришла в голову реальная мысль: «Юбилей!.. Отметить свой юбилей!»

Глядя на себя в зеркало, он разразился бранью по собственному адресу за то, что эта мысль не приходила ему в голову раньше.

Ногталаров решил и стал готовиться к торжественному празднованию юбилея.

Прежде всего он установил свой возраст и производственный стаж. Ему теперь тридцать девять лет. Восьми лет он поступил в школу. Трижды оставался на второй год. Значит, среднюю школу он окончил, когда ему исполнился двадцать один год

Затем приготовления к свадьбе и женитьбе. Первый период истории его жизни начался в конюшне, когда ему было двадцать два года (в автобиографии товарища Ногталарова фигурируют две конюшни: первая – превращенная им в точку по сбору утиля и бывшая причиной того, что он стал руководителем, и вторая, где он получил увечье, неся караульную службу, находясь в армии). Итак, шел тридцать девятый год его рождения и семнадцатый его служебной деятельности.

Звучание этих чисел, внутренне щекотавшее его нервы и переполнявшее радостью его сердце, все же резало слух. Тридцать девять и семнадцать. Как-то не звучит. Может быть, подождать, пока он достигнет по одной линии сорока, а по другой – двадцати лет? Нет-нет. По одной линии пришлось бы ждать только один год, зато по второй – три года. Притом эти числа никогда не совпадут так, как это хотелось бы товарищу Ногталарову, и никогда они не будут оканчиваться цифрой «0» или «5». Исторические же юбилеи всегда отмечаются числами, оканчивающимися этими знаками. Во-вторых, кто знает, что может случиться через год или через три года. Может быть, товарища Ногталарова, повысив в должности, переведут на другую работу? И можно ли согласиться с тем, чтобы его работа в конторе по сбору утильсырья была не отмечена? Как же быть?

После того как товарищ Ногталаров несколько раз наедине с самим собою, перед зеркалом обсудил этот вопрос, он решил наконец поделиться мыслью, которая днем развивала в нем аппетит, а ночыо лишала сна, с самыми близкими людьми и обсудить с ними, как провести юбилей. Один из близких людей посоветовал:

– Скажи, товарищ Ногталаров, кому придет охота проверять вашу автобиографию? Давай объявим, что это сорокалетняя годовщина со дня рождения и двадцатая – вашей служебной деятельности, вот и все! Ведь рано ли, поздно ли вы достигнете этого возраста, не так ли?

– Что ты?! Чтобы я совершил подлог? Запятнать свою автобиографию, исказить историю?! Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь? Ты представляешь себе, на какое преступление толкаешь меня? – И товарищ Ногталаров так закричал, что советчик пожалел о том, что предложил.

Он решил провести свой юбилей в полном соответствии с действительностью, то есть как тридцать девятую годовщину со дня рождения и семнадцатую – с начала службы: «Отпразднуем себя досрочно! Сколько людей, перевыполняя нормы, выполняют работу, запланированную на ближайшие годы. И я один из таких. Самое лучшее – досрочный юбилей! Звучит-то как!!»

Приняв окончательное решение, он стал намечать практические мероприятия.

Прежде всего товарищ Ногталаров организовал юбилейную комиссию из пяти человек; в эту комиссию были введены Абыш, Серчэ-ханум, председатель месткома, бухгалтер, заведующий одной из точек по сбору утиля. Председателя комиссии он не выдвигал. «Руководить вами буду я сам!» – заявил он членам комиссии.

Под почетным председательством товарища Ногталарова, под его действенным руководством комиссия на первом заседании установила дату юбилея и приступила к материальной стороне вопроса, которая должна была обеспечить достойное проведение в жизнь предполагаемого мероприятия.

Если бы членом юбилейной комиссии был старый бухгалтер межрайонной конторы, обсуждение этого вопроса, наверное, сильно затянулось бы. А быть может, даже осталось бы нерешенным. Но товарищ Ногталаров уволил бухгалтера на другой день после того, как старую отремонтированную машину дружными усилиями всего коллектива удалось пустить в ход. Вспомните, о чем размышляли этот бухгалтер и Абыш, стоя под дождем и глядя вслед удалявшейся машине. Вместо размышляющего он усадил на его место бухгалтера из многочисленной армии близких ему людей.

Новый бухгалтер заверил комиссию в том, что найдет в смете соответствующие параграфы, куда смогут быть отнесены расходы по организации юбилея.

После того как были распределены роли между членами комиссии, товарищ Ногталаров предложил им засучив рукава немедленно приступить к исполнению возложенных на них почетных обязанностей и, пожелав им успеха в этом деле, закрыл заседание. Протокол первого заседания юбилейной комиссии Серчэ-ханум закончила под диктовку председателя следующими словами: «Всем членам комиссии вменяется в обязанность ежедневно по окончании работы делать товарищу Ногталарову обстоятельный доклад о том, на сколько процентов каждый из них выполнил принятые на себя обязательства…»

На втором заседании юбилейной комиссии, происходившем через день после первого, было проверено исполнение решений, принятых на первом заседании, и в своем постановлении комиссия с удовлетворением отметила, что подготовка к юбилею проводится с соблюдением должной экономии. На этом же заседании были намечены меры к преодолению затруднений, возникавших в процессе подготовки к юбилею. Так, например, одним из затруднений было то, что сумма, образовавшаяся оттого, что были урезаны разные статьи сметы, могла покрыть лишь расходы по официальной части юбилея. А на главное, на подарок юбиляру, денег не хватало. Тогда комиссия вынесла решение: «Для подарка удержать из зарплаты служащих. Принято единогласно».

– Правильно, государственные средства надо тратить экономно, – напутствовал товарищ Ногталаров членов комиссии.

Наконец юбилейная комиссия на своем последнем заседании отметила, что подготовительные работы окончены, и два члена комиссии – Абыш и заведующий одной из точек по сбору утиля – стали разносить отпечатанные на машинке красиво оформленные пригласительные билеты.

«Уважаемый товарищ…

Убедительно просим почтить своим присутствием вечер, посвященный тридцать девятой годовщине со дня рождения и семнадцатой годовщине самоотверженной трудовой деятельности выдающегося заведующего межрайонной конторой по сбору утильсырья (племянника такого-то) товарища Вергюльаги Ногталарова, имеющий быть в субботу 29-го числа текущего месяца в зале клуба межрайонной конторы по сбору утиля ровно в 7 ч. 30 м. вечера. О форме вашего участия просим сообщить нам. Юбилейная комиссия».

Это был памятный, великолепный вечер. Казалось, что ватага незримых шалунов, преследуя многомиллиардную стаю белокрылых бабочек, гнала их с неба на землю. Крошечные существа, быстро кружась в воздухе, разлетались в разные стороны, обгоняли друг друга, сталкивались; преследуя прохожих, облепляли их, другие падали на землю и, словно барахтаясь в предсмертных судорогах, устилали ее, превращая в узорчатое белоснежное поле.

И в этот снежный зимний вечер в межрайонной конторе по сбору утиля праздновался юбилей товарища Ногталарова.

Зал собраний, заседаний был убран по-праздничному. На эстраде, созданной из письменных столов, среди букетов цветов красовался портрет юбиляра. На полотнище над портретом начертано было в три ряда горячее приветствие:

«Пламенный привет товарищу Ногталарову! Слава товарищу Ногталарову! Да здравствует на долгие годы товарищ Ногталаров!»

Три четверти боковой стены занимал специальный номер стенной газеты, посвященный юбилею. Номер состоял из статьи под заголовком «Славный тридцатидевятилетний жизненный и блестящий семнадцатилетний трудовой путь товарища Ногталарова» и фотографических снимков из жизни юбиляра с надписями:

«Товарищ Ногталаров в детские годы».

«Товарищ Ногталаров в школьные годы».

«Товарищ Ногталаров в юности».

«Товарищ Ногталаров – заведующий точкой по сбору утильсырья».

«Товарищ Ногталаров в своем рабочем кабинете».

«Товарищ Ногталаров дома в своем кабинете».

«Родители товарища Ногталарова».

«Дети товарища Ногталарова».

«Товарищ Ногталаров с дядей».

Начиная с газетной заметки о товарище Ногталарове, когда он школьником принимал участие в отряде по сбору утиля, все приказы о поощрениях, премиях, благодарностях – все это в позолоченных рамах под порядковыми номерами украшало стены зала (почему-то только аттестата об окончании средней школы с оценками его знаний здесь не было). Члены юбилейной комиссии с повязками на рукаве знакомили гостей со всеми экспонатами, иллюстрирующими жизнь юбиляра, давая восторженные пояснения.

В зале неумолкаемо звучала зурна. (Товарищ Ногталаров отказался от духового оркестра, предложив заменить его восточным оркестром из трех исполнителей. «Ответственному работнику следует быть скромным», – указал он.)

Точно в 19.30 члены юбилейной комиссии стали рассаживать гостей. Музыка умолкла. Воцарилась тишина. И… в дверях появился юбиляр.

– Да здравствует товарищ Ногталаров! Ура! – раздался хриплый голос Абыша, долго репетировавшего эти слова.

Тотчас трио сыграло туш. Несколько проверенных лиц в физическом и политическом отношении, подняв на руки товарища Ногталарова, стали качать его, а затем бережно на руках доставили его на сцену и поставили на ноги.

Торжественный вечер, посвященный славной тридцать девятой годовщине жизни и семнадцатой годовщине служебной деятельности товарища Ногталарова, юбиляр открыл сам. И слово для доклада об историческом жизненном и служебном пути товарища Ногталарова предоставил Серчэ-ханум лично.

Докладчик в течение двух с половиной часов с лишним, запинаясь, читал биографию юбиляра, составленную им самим с учетом мельчайших подробностей его жизни.

Можно сказать, что Серчэ прочла бы эту длинную «историю» одним духом, если бы не аплодисменты, которые по условному знаку товарища Ногталарова прерывали доклад в определенных юбиляром местах.

После доклада на эстраду подымались «поздравители». Первым был Абыш. Пожелав товарищу Ногталарову от имени всех сборщиков утиля новых успехов и более высоких должностей, он внезапно исчез и через минуту появился, держа обеими руками что-то большое под белым чехлом.

– Просим товарища Ногталарова принять от нас этот скромный подарок, – сказал он и, поставив подарок на стол, снял с него чехол.

Присутствующим представился бюст юбиляра, слепленный из гипса. Линия подбородка, переходившая в адамово яблоко на шее бюста и напоминавшая форму большого вопросительного знака, удачно выражала сходство с аналогичной линией на лице товарища Ногталарова. Зал не мог удержаться и разразился веселым смехом и аплодисментами.

Затем на кафедру взошел торжественно серьезный председатель местного комитета. Поздравив руководителя учреждения, он, волнуясь, долго и невпопад прикалывал к груди юбиляра похожий на яйцевидный щит оригинальный значок из золота и серебра. На яйце в окаймлении мелких драгоценных камушков сверкали две большие, переплетенные между собой золотые буквы: «В. Н.»

Предместкома, наконец, приколов значок, зачитал постановление местного комитета:

– «Принимая во внимание большие заслуги уважаемого товарища Ногталарова на фронте сбора утильсырья, местный комитет постановляет присвоить имя товарища Ногталарова точке номер один по сбору утиля, организованной товарищем Ногталаровым семнадцать лет назад».

Снова аплодисменты, снова туш.

Домохозяйка, выступившая от имени сдающих утиль точкам, подведомственным конторе товарища Ногталарова, поздравив юбиляра, сообщила, что жители ее квартала в честь блестящего юбилея наполнили ящики, некогда поставленные товарищем Ногталаровым, ценными отбросами и приносят их в дар юбиляру, то есть безвозмездно.

С последним поздравительным словом от имени семьи юбиляра попытался выступить его младший сын Итаэт. После того как он несколько раз подряд произнес «товарищ Ногталаров… товарищ Ногталаров», у него окончательно отнялся язык, и он, посмотрев в испуге на живого отца, затем на бюст его, в отчаянии бросился к дверям.

По окончании приветственных речей огласили поздравления, полученные на имя юбиляра от разных лиц. Первым, безусловно, прочитали вслух письмо дяди товарища Ногталарова.

Наконец слово взял сам товарищ Ногталаров.

Встав из-за стола, покрытого красным сукном, юбиляр перешел на трибуну, достал из бокового кармана несколько листов бумаги, отпечатанных на машинке, и не спеша выпил стакан воды. Сделав несколько глотков, он, потрясенный чествованием, произнес:

– Товарищи!.. Братья!.. – и умолк. Спазмы сжали горло.

Затем он повернулся направо – взор его был устремлен на стенную газету. Повернулся в другую сторону – увидел свой бюст. Оглянулся назад – и перед глазами его предстали исполненный в красках портрет его и приветственный лозунг.

Товарищ Ногталаров растерялся и, забыв о находившихся в его руках отпечатанных листках бумаги, не удержал невольные слезы, зарыдал…

– Да здравствует товарищ Ногталаров! – воскликнул Абыш, подергивая плечами, и вместе с несколькими лицами, прерывавшими своими аплодисментами по знаку товарища Ногталарова доклад Серчэ-ханум, вскочил на эстраду.

Они, ответственные за это мероприятие, снова подняв юбиляра на руки, стали качать его под звуки зурны.

После официальной части эстраду ликвидировали, столы составили в середине комнаты, сервировали их и подали кушанья. В честь юбиляра поднялись бокалы и загремели речи.

Я приведу вам одну из этих речей только потому, что, в отличие от других, она была представлена в стихах.

Эту речь-поэму написал сосед товарища Ногталарова, старик, любитель газелей и должник юбиляра. Его специально пригласили на юбилей, чтобы он лично вдохновенно прочел свою поэму.

И вот что он сочинил:

 
Он не ягненок, что может лишь блеять,
Острых во рту не имея зубов,
он Ногталаров!
Не козел он, нет.
Он – гоч (баран) племенной, своими рогами
крушит орлов
он, Ногталаров!
Вот сорок лет, как в жизнь ногами
вперед он явился,
А сейчас головою стал выше многих голов
он, Ногталаров!
Его творений блеск украсил мир,
И летопись обогатил грядущих веков
он, Ногталаров!
Хвала всевышнему! Как вырос он!
Каких сегодня достиг верхов
он, Ногталаров!
Среди утиля… простите… нет, нет!
Жизнь, как и все, начал с детских шагов
он, Ногталаров.
Теперь, удостоенный высшей оценки,
Зависть снискал он многих умов,
он, Ногталаров.
Нет, не последний этот праздник-юбилей,
И в честь свою еще не раз покушает плов
он, Ногталаров!
Вот я, поэт, увенчанный сединой, пою ему:
«Да здравствует в течение бесчисленных дней,
ночей, недель и годов
он, Ногталаров!»
Внемли же моим словам и возведи ты к небу очи,
Жди счастья! Верь, сойдет к тебе благословенный
дар богов,
О брат мой, Ногталаров,
О товарищ мой, Ногталаров!
 

…Вечер затянулся до утра и прошел довольно весело.

Впрочем, когда стали убирать столы и гости стали расходиться, произошло весьма неприятное событие, совершенно испортившее настроение юбиляру и организаторам торжества. Короче говоря, превратившее «тридцатидевятилетний юбилей жизни и семнадцатилетний служебной деятельности» товарища Ногталарова в ничто.

В чем же заключается это событие? Исчез свежевылепленный бюст товарища Ногталарова.