Текст книги "Карьера Ногталарова"

Автор книги: Сейфеддин Даглы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Мальчик заблудился

Ему три года. Он хороший мальчик. Все так говорят. Никогда никого не обманывает, не врет. Очень славный мальчик. Все же есть у него один недостаток. Он слишком любопытен, не может усидеть на одном месте. Все время норовит убежать на улицу, посмотреть на людей, на город. Ему все интересно.

И знаете почему? Например, его папа купил себе новый портфель. И сказал, что привез его издалека. И что такого портфеля ни у кого во всем городе нет. Или мама надевает новую шляпу и говорит, что во всем городе ни у кого нет такой шляпы. Еще он не раз слышал от родителей: дом, куда они недавно переехали, такой красивый, каких больше во всем городе нет.

Вот мальчик и хочет узнать: в самом деле все это так?

Однажды… Он пошел с мамой гулять. Ушли они далеко от дома. Потом зашли в длинную комнату, где было много больших зеркал. Шляпу и пальто мама отдала какой-то тете, сама села в кресло. К ней подошла другая тетя, в белом халате. Тут началось невиданное. На маминой голове тетя в белом халате устроила смешной домик из длинных трубок. Мальчик глядел, глядел на домик, потом неожиданно увидел других тетей. Им чем-то мазали ногти. Мальчик немного посмотрел на них, но скоро и это ему надоело. Он вышел из зеркальной комнаты на улицу. Мама не заметила этого. Она была занята, громко разговаривая с тетей в белом халате.

На улице было много других тетей и дядей. Даже собаки попадались. Это было очень интересно. И вдруг он увидел, что его мама идет по улице. Правда, лица ее он не разглядел, но заметил ее шляпу. И побежал следом. На углу мама остановилась, и он увидел, что это вовсе не мама, а какая-то чужая тетя. Только шляпа на ней была точь-в-точь как мамина. Только мальчик собрался спросить, где она взяла эту шляпу, как женщина села в троллейбус и уехала.

Мальчик вздохнул, посмотрел вокруг и удивился. Перед ним был огромный красивый дом. Пожалуй, он был лучше, красивей их дома. Мальчик огляделся. Оказывается, таких домов здесь много.

Что же это такое? Родители говорили, что во всем городе их дом самый лучший. А шляпа на голове у той тети? Она такая, как у мамы! Мальчик ничего не понимал…

Пока он думал обо всем этом, перед ним промелькнул желтый портфель. Это был портфель отца. Мальчик обрадовался, схватился за портфель и закричал:

– Папа, папа!

Но вместо безусого и безбородого отца портфель держал бородатый дядя. Он ласково спросил:

– Что случилось, мальчик?

– Чей это портфель?

– Мой, сынок.

– Где ты его купил? Далеко отсюда?

– Нет, близко, очень близко. За углом.

– А там есть еще такие?

– Есть, сынок. Сколько хочешь! А зачем тебе это?

Мальчик был огорчен. Что же говорит этот дядя? Откуда у него папин портфель? Ни у одного мужчины, кроме папы, не может быть такого портфеля.

Ребенок задумался. Дядя с портфелем погладил его по голове.

– А что ты здесь делаешь, мальчик?

– Гуляю.

– С кем же ты гуляешь?

– С мамой.

– Где она?

– На ее голове строят домик.

– Что, что? Какой домик? Где ты живешь?

– Далеко.

– Знаешь, где твой дом?

– Да. Наш дом самый хороший. Но знаете, дядя, оказывается, есть дома еще лучше нашего.

– Тогда пойдем, малыш. Я тебя провожу.

– Зачем нам идти? Сейчас приедет дядя Мамед и отвезет нас. Он хорошо знает, где мы живем.

– А кто такой дядя Мамед?

– Шофер моего папы.

Человек с портфелем вздохнул. Взял ребенка на руки.

– Пошли, малыш.

– Куда, дядя?

– К вам домой. Дядя Мамед, наверное, где-то задержался.

Они пошли по улице и вошли в какой-то дом. Там было много милиционеров. Дядя с портфелем показал на мальчика милиционеру, который сидел у телефона, и сказал:

– Этот мальчик потерялся. Прошу вас, когда найдете его родителей, сообщите мне, чтобы я не беспокоился.

Он написал что-то на бумаге и отдал милиционеру. Потом снова погладил мальчика по голове и сказал:

– Ну, будь здоров, малыш.

Ребенок захныкал, схватился за дядин портфель:

– Я боюсь милиционера!

– Почему, сынок?

– Дядя Мамед говорит, что они штрафуют людей.

– Не бойся, тебя милиционеры не оштрафуют. Они только шалунов штрафуют. А ребят, которые потеряли свою маму, они отводят домой. Ну, до свиданья.

Дядя с портфелем помахал рукой и ушел. Милиционер, сидящий у телефона, засмеялся и кивнул на мальчика:

– Ишь какой шустрый.

Он нажал кнопку. Пришла милиционер-тетя. Мальчик никогда не видел тетю-милиционера. Она взяла мальчика за руку и привела в другую комнату.

Здесь было светло, просторно и много игрушек. Тетя-милиционер спросила:

– Как тебя зовут?

Мальчик тихо сказал:

– Гуся.

Тетя нахмурила брови:

– Гуся? Нет, как тебя зовут по-настоящему?

Мальчик громко ответил:

– Гу-ся!

– Ты, наверное, не знаешь, сколько тебе лет?

– А вот и знаю. Три годика!

– А как зовут твоего папу?

– Киска.

– Что, что? Киска? – засмеялась тетя.

– Да. Мама всегда так говорит.

– Может быть, мама так называет вашу кошку?

– Нет, нашу кошку зовут Мурка. А папу – Киска.

– Ну, а фамилия твоя?

– Чего?

– Фамилия.

– Не знаю. Мама этого не говорила.

– Как папу называют другие? У вас есть телефон, Гуся?

– Есть. И радио, и телевизор.

– Вот и хорошо. Как зовут папу к телефону?

– Ага, знаю. Когда звонит телефон, мама говорит: «Товарищ директор, вас…»

– А где работает папа?

– В кабинете. Кабинет в большом доме. Папа там самый главный.

– Ты помнишь, где вы живете?

– В самом лучшем доме, – сказал мальчик. Он хотел добавить, что видел дома еще красивее, но не сказал. – На пятом этаже. У нас есть и ванная, и кухня, и балкон. Там мама белье сушит.

– Как зовут маму?

– Дез-де-мо-на. Тетя, вы знаете, сейчас у мамы на голове тетя в белом халате строит смешной домик!

Тетя-милиционер задумалась. Перед ней лежала бумага, на которой было написано:

«Имя – Гуся. Возраст – три годика. Отчество – Киска. Имя матери – Дездемона. Фамилия – товарищ директор. Адрес – самый красивый дом, пятый этаж, кухня, ванная, балкон. Место работы отца – кабинет. Занятие матери – на ее голове строят домик».

Попробуй по таким данным установить, где живут родители заблудившегося ребенка! А мальчик играл на полу с кубиками и что-то строил. Время от времени он бормотал:

– И маме на голове строят домик… И дядя Абдулла строит дома. Он строит большие-большие дома на самом верху города. У него значок депутата. И у меня значок будет.

Услышав это, тетя-милиционер вскочила и взяла его на руки:

– Твой дядя строит? В горной части города? У него значок депутата? Абдулла? А как его фамилия?

– Товарищ Абдулла Гуд-рет-заде, – сказал по слогам мальчик. – Дядя говорил по телевизору, и девушка телевизора так его назвала.

– Молодец, умница, что запомнил.

Тетя взяла телефонную трубку:

– Это строительное управление?

Она долго говорила, смеялась, а под конец сказала:

– Хорошо. Пожалуйста. Не беспокойтесь, он чувствует себя хорошо.

Она положила трубку и спросила Гусю:

– Почему ты такой врун?

– Нет, я не врун, – обиженно сказал он. – Папа говорит, что врать плохо.

– Почему же ты обманываешь, выдумываешь небылицы?

– А что я такого сказал, тетя?

– Тебя зовут не Гуся, а Гусейн. Папу зовут не Киска, а Искандер. Маму зовут не Дездемона, а Тусезбан. Потом ваша фамилия не «товарищ директор», а Гудретзаде. А дом, в котором вы живете, не самый лучший и красивый в городе. С чего ты это взял? Дядя Абдулла строит дома намного лучше вашего.

Но тут тетя-милиционер увидела, что Гусейн надул губы и на глазах у него навернулись слезы. Она стала его успокаивать, но мальчик все равно хныкал.

– Ну, ну, не плачь. Я хотела только сказать, что обманывать стыдно.

– Я не обманываю, тетя-милиционер.

В это время в комнату быстро вошли трое. Мужчина со значком депутата на пиджаке подошел к тете-милиционеру и пожал ей руку. Мужчина с большим желтым портфелем и женщина в яркой шляпе бросились, задыхаясь, к своему сыну:

– Гуся! Гуся!

– Я не Гуся! Я – Гусейн! – сказал малыш, вытирая слезы.

1958

Письмо

«Дорогой маме мое заветное, от самого сердца, славное письмо! Во-первых, посылаю тебе сыновний привет от глубины души. Затем хочу обрадовать, я сдал экзамены, получил диплом и сейчас являюсь высокообразованным учителем. В настоящее время преподаю в городской школе.

Мама, как я ни старался, как ни умолял, чтобы меня послали в свою деревню обучать наукам детей, министр не согласился. Он сказал, что не выпустит из города такого образованного человека. В Баку таких учителей днем с огнем не сыщешь. Ничего не смог сделать, и пришлось остаться в этой развалине.

Если бы ты знала, как я здесь скучаю, мама. Скучаю по тебе, по сестре, по нашей деревне тоскуют самые нежные струны моей души. Даже сердце разрывается. Здесь мне все чужое. Да и люди здесь какие-то недоделанные. И дома не лучше. Они такие высокие, что, пока поднимешься на верхний этаж, дыхание в груди прерывается. И на улице не лучше, все в копоти и в пыли. Глаза слепнут от нефтяных туч. А от этого запаха меня ежедневно тошнит. На улице такой шум и гам, что больно ушам. Не вижу я здесь уголка, который порадовал бы мое сердце. Все под ногами покрыто черным варом – асфальтом. Нет ни садов, ни зелени. То здесь, то там сажают деревца, но бесплодные и без тени! Как будто это и не деревья. Ухо мое тоскует по голосам домашних животных. Тоскую по мычанию теленка. Здесь не увидишь даже ишака, чтобы сесть на него и проехаться. Нигде ни кусочка зеленого луга, чтобы растянуться и размять спину. Уж не говорю о вечерах. Звезды как будто не настоящие звезды, а поддельные и их на время пригвоздили к небу. А люди… Мужчины смешались с женщинами, а женщины с мужчинами. Все бегут неизвестно куда, да и наш язык они не понимают. Идешь вечером на концерт – и нечего слушать. Все симфония да симфония. В таком огромном городе никто не играет на пастушьей свирели, чтобы хоть ее музыка напоминала деревню. Вот и живи среди этих дикарей.

Зачем мне морочить тебе голову, мама? Не пугайся, что я живу, как в тюрьме. Мне дали квартиру в новом доме на седьмом этаже. В квартире имеется своя баня. Но лифт плохо работает в этой развалине (лифт – это машина, сама поднимается, сама спускается. Наверное, ты видела эту машину в кино, мама). У меня в квартире нет необходимых вещей. Злодеи, сыновья злодеев не дали мне даже ни кровати, ни стола. Я все должен купить сам. Это при том положении, что я только что окончил институт. Помимо всего здесь надо хорошо одеваться, как же иначе покажешься перед учениками. Как жить при такой нужде, не знаю. Чтоб не забыть: вышли немного денег, хочу привести в порядок дела. А вообще, клянусь покойным отцом, я так скучаю, мама… Как только появится возможность, удеру в нашу деревню и не расстанусь с тобой никогда. Только бы мне не умереть и снова увидеть родные места и снова собирать бы зелень в полях и кушать ее досыта!..

Как сестра? И ее мне хочется увидеть. Привет и благословение тебе, дяде, тете, бабушке, двоюродному брату, нашему председателю колхоза и секретарю сельсовета.

С нетерпением я жду ответа на свое письмо… И что еще? Да, денег. Никогда тебя не забывающий сын Союн».

Сестра Союна дочитала письмо. В это время во дворе заблеял маленький козленок:

– Мбе-е-е…

Матери показалось, будто козленок зовет Союна, ее любимого сына.

Саялы вздрогнула и очнулась от раздумий. Сестра Союна все рассматривала письмо, из глаз матери и дочери катились слезы. Саялы встала, подошла к сундуку, вынула оттуда деньги, отдала их дочери и сказала:

– Быстрее иди на почту, отправь брату.

Девушка ветром вылетела из дома.

Через месяц от Союна пришло новое письмо. Это была копия предыдущего письма. Только в конце было сказано несколько иначе: «Твой несчастный сын Союн». И еще в письме сообщалось: «Пробрался в мою квартиру вор и украл все то, что я купил на деньги, присланные тобою…»

Матери послышались стоны несчастного сына. Она торопливо собралась в путь, захватив с собой деньги и подарки сыну. Когда она покидала двор, козленок опять заблеял:

– Мбе-е-е…

Ей показалось, будто он просит: «Не езжай».

Прошло полгода, как Саялы не видела своего сына. Союн приезжал в деревню прошлой весной, когда учился на последнем курсе института. Пять лет Саялы трудилась в колхозе и днем и, иной раз, ночью, чтобы сын кончил учебу, в надежде, что он вернется домой образованным. Но сейчас он как бы выскользнул из рук матери.

«Как он живет, кто ему готовит еду, кто присматривает за ним, стирает ему?» – горько размышляла мать. С этими мыслями она в дождливый осенний полдень приехала в Баку. У вокзала села в такси и показала шоферу адрес, написанный рукой сына.

Через полчаса машина достигла квартала на окраине города и остановилась перед прижавшимся к земле старым домиком.

– Видимо, не на том месте остановился, сынок… Поезжай вон туда, к высокому дому, – сказала Саялы.

Шофер улыбнулся.

– Нет, тетя, я приехал точно по вашему адресу. Заходите через эту маленькую дверь во двор.

Растерянная Саялы очутилась в грязном дворе и спросила у мальчишки, где живет ее сын. Он указал в самый конец двора, на домик с узким окном и низкой дверью. Мать с бьющимся сердцем толкнула дверь. Дверь открылась со скрипом, касаясь земляного пола. Саялы зашла в полутемную комнатушку, и в глазах ее еще больше потемнело. Сын спал на старой железной кровати, закутавшись в рваное одеяло.

Саялы громко окликнула его:

– Что за время, что ты спишь? Когда же ты работаешь?

Проснувшись, Союн открыл рот, словно во сне хотел что-то сказать, но слова не получались. Мать опять спросила:

– Выходит, в Баку воруют не только вещи, а вместе с ними увозят и квартиру?

Союн молчал. Вместо него ответили дождевые капли, капавшие с прогнившего потолка в ржавый таз: дынк, данк, дынк!..

Эти капли, словно удары молотка, стучали в ее сердце.

– Не это ли та самая баня, о которой ты писал в письме? – сказала она, указывая на таз.

Опять тишина.

Союн застыл и не хотел отвечать на расспросы матери. Но как только он заметил, что мать стала развязывать узелки с подарками, развязался и его язык.

Матери стало известно, что все, о чем писал в письмах Союи, – одни выдумки.

После того как Союн окончил институт, он получил назначение в свой район. Но отказался ехать в деревню. Несколько месяцев обивал пороги городских учреждений в надежде найти какую-либо работу, лишь бы остаться в Баку. Все лето проводил в бакинских садах, про которые он писал матери, что не любит их. Наконец, спрятав свой диплом, устроился дворником.

Дом, в котором он жил, был настолько ветхий, что в скором времени подлежал сносу. Воры его не могли посещать, так как там нечего было воровать.

Слушая сына, Саялы было так горько, что ей мерещилось, будто дождевые капли падают не с потолка, а из ее глаз.

«Неблагодарный ты сын… Я тебя вырастила без отца. Голова моя поседела из-за забот о тебе. Вот уже пять лет я гляжу на дорогу, гляжу в ожидании твоего возвращения. Урезывая себе во всем, я посылала тебе, чтобы не нуждался ни в чем. Думала, кончишь учебу, вернешься домой и будешь неразлучен со мной. А что получилось? У нас в деревне есть хорошая школа. Ты мог бы там учить детей. А здесь… Подметаешь улицы. Разве для этого ты учился? Смотри, в какой развалине ты живешь. И это тогда, когда у нас имеется хороший дом. И еще смеешь в каждом своем письме терзать мое сердце, еще смеешь говорить, что тебя здесь оставили насильно…»

Но слова эти Саялы все же не решилась произнести вслух, чтобы не обидеть сына.

Она посмотрела на Союна и спросила:

– Скажи, кто тебя не пускает в деревню, кто тебя насильно оставил в городе?

Союн вздрогнул и прошептал:

– Никто меня здесь не задерживает. Это я не хочу расстаться с городом.

Саялы стало еще обиднее, и тогда она повысила голос:

– Значит, ты вдвойне виноват – передо мной и государством. Хорошо, если ты скучаешь по деревне, почему остался здесь? А если так любишь Баку, почему ты ругаешь его по-всякому, проклинаешь на все лады?..

«Нежные струны» души Союна не отозвались. Вместо них отвечали лишь дождевые капли, падающие в таз: дынк, данк, дынк!..

1960

Опоздала

Спросите ее, замужем ли она, и услышите:

– Мне пока рано замуж…

Нет, глядя на нее, никак не скажешь, что рано. Да и ее ровесницы уже стали мамами. Может быть, ей некогда думать о замужестве из-за напряженной учебы или работы? Тоже нет. Правда, она окончила институт, но нигде не работает. Она, позвольте так выразиться, домашняя девица. Больше всего любит сидеть у окна и щелкать семечки. Да, да! Представьте себе.

В таком случае вам остается предположить, что эта девушка некрасива, возможно, даже безобразна. Нет, нет. Не то. Сваты не раз бывали в ее доме.

– Почему же ты, девушка, старишься, не выходишь замуж? – спросите вы ее.

– У меня не готово приданое, – ответит она, опустив глаза.

– Ай-ай, девушка! Какой у тебя несознательный жених. Приданого требует, что ли? – скажете вы.

– Нет, не требует…

– Значит, его родители придерживаются старых порядков.

– Нет… Я хочу выйти замуж со своим приданым.

Вот что, оказывается…

…Слово «приданое» Бирдже-ханум услышала впервые на свадьбе двоюродной сестры. И воочию увидела, что приданое в дом жениха везли на грузовике.

Но что означает суть этого слова, она по-настоящему поняла позже, уже учась в институте. Однажды в их доме появился сияющий красавец самовар. Мать позвала соседок и произнесла слова, от которых у дочки екнуло сердце:

– Вот для Бирдже-ханум купила. Ее приданое.

Соседки загомонили:

– Желаем счастья!

– Здоровья ей, будущему мужу и деткам!

– Пусть ее дом будет полной чашей!

Через несколько дней девушка принесла пузатый чайник и чашку с блюдцем, украшенные красными цветочками. Она купила их на стипендию. Вещи заняли место рядом с самоваром…

С этого все и началось. Нельзя же было остановиться на таких мелочах, как самовар и чайник!

Когда она получила диплом, у нее уже были бельевой шкаф, трюмо, двухспальная кровать, посуда и многое другое. Все это занимало отдельную комнату. Ключ от нее Бирдже-ханум носила всегда с собой. Надо ли говорить, что ни одной из этих вещей никто не пользовался? Даже мысль об этом казалась святотатством.

Правда, приданое доставалось девушке нелегко. Мать долго спорила с отцом, который был почему-то против. Но чего не сделает мать для своего дитяти? И она потихоньку копила рубли из семейного бюджета, чтобы потом тратить их сотнями.

Наконец отец не выдержал. Увидев какую-то новую покупку, он сильно разгневался.

– Уже все! Не волнуйся, – кротко сказала ему мать, – все уже куплено.

– А люстра? – сказала Бирдже-ханум. – Купите мне люстру! Какой же это дом без люстры?!

– Ты сама ярче любой люстры, доченька! – нерешительно возразила мать.

Но Бирдже-ханум не из тех девушек, которых можно успокоить лестью. Она запричитала:

– Видно, мои родители меня любят меньше, чем любят свою дочь наши соседи? Разве они беднее? Их дочь принесет в дом мужа люстру, а я… коптилку, да? Или керосиновую лампу?

Отец и мать переглянулись и тяжело вздохнули. Люстра, дорогая, похожая на осьминога, конечно, была куплена.

Но тут, как назло, сыграли свадьбу еще одной соседской девушки. В ее приданом было пианино!

Едва узнав об этом, Бирдже-ханум снова расстроилась:

– Разве ее родители богаче моих? Она повезла в дом мужа пианино! Почему у меня его нет?

Отец вышел из себя:

– Постыдись! Зачем тебе пианино? Ты же не умеешь играть!

– Ну и что ж из того, что не умею? Научусь!

Мать тихо сказала:

– Доченька, у тебя же есть радиола…

– А вдруг она моему мужу не понравится? – сказала Бирдже-ханум и без промедления прибегла к испытанному средству – горько заплакала.

Отец и мать не спросили, о каком муже, о каком нареченном идет речь. Они знали, что…

…Когда их дочь была на пятом курсе, один парень, который учился с нею, сказал ей столь простые и столь важные слова. Те самые извечные слова, которые всегда новы…

Их любовь расцвела, как роза. Однажды юноша сказал, что намерен послать сватов. Бирдже-ханум неожиданно заупрямилась:

– Погоди. Сперва куплю пианино.

Жених удивился:

– А зачем оно тебе?

– Что же это за приданое без пианино? Даже смешно, – удивилась в свою очередь Бирдже-ханум.

– Но я женюсь не на приданом, а на тебе. Мне ничего не надо. Скажи родителям, что завтра придут сваты.

– Нет, не придут. Без пианино я не могу выйти замуж.

Парень внимательно посмотрел ей в глаза:

– Ты, наверное, шутишь?

Но в ее глазах не было и искорки смеха.

– Когда речь идет о приданом, никаких шуток быть не может! За кого ты меня принимаешь? – холодно отрезала будущая невеста.

Парень глубоко вздохнул. И со вздохом сказал:

– Если так, то прощай! Я ошибся… Ах, как я ошибся!

Повернулся и ушел. Бирдже-ханум засмеялась ему вслед:

– Иди, иди! Счастливого пути. Ох и много же дураков на свете, ха-ха-ха!

И чтобы успокоиться, отправилась есть мороженое.

Приданое росло, но почему-то никто больше не говорил ей, что собирается послать сватов. Да, откровенно говоря, Бирдже-ханум некогда было думать о женихах. Она вела серьезную борьбу с родителями… За пианино. И, конечно, победила.

Не успела она вкусить сладость победы, не успела как следует налюбоваться своим черным полированным сокровищем, как произошло нечто из ряда вон выходящее.

Девушка с соседней улицы отправилась в мужнин дом на собственной машине!

– Хоть убейте, без машины я не выйду замуж! Такого позора я не переживу. Чем я хуже? У нее есть машина, а у меня нет! – металась по комнате Бирдже-ханум, крича на весь дом и ломая руки. Хотя, прямо скажем, замуж выходить было пока что не за кого.

Отец не смог выдержать, вышел из себя и… уехал в командировку. Отдохнуть от крика Бирдже-ханум. А мать… Мать завела сберкнижку. Бирдже-ханум пришлось целых два года ждать столь необходимой ей машины. Между тем сваты в их дворе ни разу не появлялись, а вот машина все-таки появилась. Правда, не «Волга», как хотела Бирдже-ханум, а всего лишь «Москвич», да и то далеко не новый. Но что ни говорите, это был автомобиль!

А вслед за ним появились и сваты… посланные шофером… До сих пор неизвестно, что ему больше приглянулось – девушка или машина?..

Бирдже-ханум ни на минуту не забывала о своем приданом. Поэтому родителям были даны соответствующие инструкции. Первый вопрос, который они задали сватам, был такой:

– Где живет ваш парень?

– У отца с матерью.

– Есть ли у него свой дом или квартира?

– Зачем сыну отдельное жилье?

– А куда же наша дочь повезет свое приданое?

– В дом родителей мужа. Для машины они уже и гараж построили.

– А все остальное, например пианино? Тоже в гараж?

– Эх, не волнуйтесь, дорогие! Все поместится в их комнатах и кладовках.

– Нет, так мы не можем. Пока у вашего парня не будет трех– или четырехкомнатной квартиры с домработницей, мы не можем отдать ему столько вещей. Это не шутка! Они стоят столько денег, и их надо оберегать от пыли. Нет, нет. Ступайте с миром, уважаемые.

Вы думаете, сваты сказали, подобно тому студенту, что пришли сватать дочь, а не вещи? Нет, этого не было. Они вышли во двор, постояли около машины, покачали головами, поцокали языками. Вид у них был такой, как будто они в одну минуту проиграли в карты все свое имущество.

Нет, все-таки парень хотел жениться на машине, даю слово!

Бирдже-ханум заперлась в комнате с приданым. Посидела перед трюмо. Легла на кровать… и заснула. Ей приснился студент, который хотел жениться на ней без всякого приданого.

И вдруг родители услышали из комнаты, где хранилось приданое, странные звуки. Они никак не могли понять, что это, рыдания или смех. Во всяком случае, это было не похоже на смех, которым она проводила того студента…

…Бирдже-ханум уже за тридцать. Она до сих пор не обручена. Приданое ее уже не увеличивается. Наоборот. Машину давно продали. И до сих пор на вопрос, «почему она не выходит замуж», Бирдже-ханум отвечает:

– Мое приданое не готово…

Не верьте ей. Она ждет сватов. Очень ждет. Теперь уже отец и мать сами ищут охотника, который по всем статьям соответствовал бы приданому дочери. Вернее, они ищут покупателя. Но никак не могут найти. В таком большом городе и нет женихов! Куда они все подевались, а?

1954