Текст книги "Огненная льдинка (СИ)"
Автор книги: Северина Флокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5
О том, что общего может быть у путешественников, бездомных и контрабандистов
Через пару часов пути я уже совершенно кардинально поменяла своё мнение: и Генри стал поприятнее, и семейка его не казалась такой уж противной. Но Конфетка была совершенно безжалостна по отношению к своей наезднице. Иногда мне казалось, что гёркх специально выбирала самые разбитые дороги, чтобы мне жизнь мёдом не казалась.
Впрочем, она и не казалась! При одной мысли о еде сжалась в седле, стараясь не смотреть на мелькавшие по сторонам деревья. Кто же знал, что на этом монстре может укачать? Предупреждать надо, таблички там всякие вешать. Опасно! Смертельно опасно – не приближайтесь! Бессовестная животинка вымотает вас до смерти, укатает и сбросит погибать у придорожной канавы.
Я уже и сама сброситься не прочь, если честно, только вот пальцы занемели настолько, что разжать их не представляется возможным. Почки давно отбиты, а язык прикусан неисчислимое количество раз. Складывалось такое ощущение, что Конфетка хотела сделать из меня отбивную.
Вот интересно, а допускает ли этикет гёркхов поедание собственных наездников? Всё-таки на главное блюдо дня я походила мало – продукты ела некачественные (большинство овощей прибывали в наш северный край отнюдь не первой свежести), да и косточек во мне многовато. Ещё подавится, эта человекоедка, а Дархан потом расстроится, проклинать начнёт. Так привидением в этом бренном мире и останусь.
Собрав всю волю в кулак, попыталась приструнить строптивую кобылку, но никакие увещевания, заверения в вечной дружбе, верности, пожизненном ужине, состоящем из трёх блюд, не заставили Конфетку остановиться. В ход даже пошла тяжёлая артиллерия: проклятия на весь лошадиный род и на жеребят гёркха до седьмого колена сыпались безостановочно.
– На колбасу тебя сдам, – прошипела охрипшим голосом. – И уркхам скормлю. Пусть все тобой потравятся. Тушёнка недобитая.
Конфетка взбрыкнула и грозно покосилась алым глазом. Намёк понят. Монстряка желала мне того же. И какой демиург, скажите на милость, мог создать подобное существо? Разве только на спор во время масштабной божественной гулянки. Хотя, если подумать, то симпатичных существ у нас особо и не водилось. Всё тролли, орки, гномы бородатые. Брр... Есть, конечно, и красавцы зеленоглазые, только вот и они не подарочки. Впрочем, наверное, у этого безымянного нахала под плащом какой-нибудь хвост шипастый был припрятан или ещё какой недостаток, – коварно усмехнулась. Ведь мужчины без изъянов не бывает.
Так, стоп. Не о том я думаю. Ой, не о том. Не была бы такой шустрой, неизвестно, чем дело кончилось. Мне бы от первого хвоста, по имени Генри, избавиться, а я уже о втором размечталась.
Очередной межпространственный рывок заставил сильнее вцепиться в пышную гриву гёркха. Кажется, шевелюру Конфетке я подправлю знатно. Как чудесно будут смотреться проплешины вместе с этими дивными алыми глазками!
– Тормози, красотка. Не могу больше. Сейчас...
Что я там сейчас, договорить не успела. Потому что Конфетка применила экстренное торможение. Словно мешок с мукой, перелетела над услужливо опущенной головой и грохнулась о землю, при этом захватив приоткрытым ртом немножко зелени.
Отплёвываясь от мокрой травы, с жалобным стоном перекатилась на спину. Эх, отругать бы эту своенравную скотиночку, да только после. Через пару минуток, когда этот милый зелёный румянец сойдёт с лица. А то сдаётся мне, что этот цвет нынче не в почёте у напомаженных красавиц, следящих за последними тенденциями капризной моды. Видел бы меня мастер Гор – принял бы за рахитного тролля. Мечты, мечты... Может, в остальных городах к полукровкам относятся терпимее?
Клыкастая морда с пугающим оскалом заслонила собою всё вокруг. Ну всё, Конфетка захотела сладенького. Гёркх невозмутимо наклонилась ко мне и влажными губами стала невозмутимо пожёвывать лицо.
– Это уже перебор. – Попыталась оттолкнуть от себя наглую лошадиную морду. – Беспредел какой-то. Буду кричать "караул" и отбиваться до последнего. Лучше рукав мой пожуй. Всё равно драный.
Обиженно фыркнув, Конфетка бросила своё занятие и стала мирно пощипывать травку. Сощурилась, скептически наблюдая за её действиями. Оставила лицо мариноваться и решила подзаправиться зеленушечкой? Ну-ну.
Почуяв неладное, живот издал протяжный вой. Тоскливо вздохнула. Нужно было хотя бы сухарей захватить. Не в бега ударилась, а на прогулку собралась с экзотическими животными, так сказать. Завистливо покосилась на довольно причмокивающую монстряку. Присоединиться что ли? Шишками будем питаться, цветочками. А через недельку Генри нас найдёт, тогда и заживём на широкую ногу.
Татуировка сразу же зачесалась – сил резко прибавилось. Отбросила спутанные волосы за спину и, потирая отбитый зад, встала. От женихов нужно удирать быстро, если догонят – беды не оберёшься. Там уже не до переговоров будет. Раз, и твой белый флаг перемирия превращается в свадебный саван. Дело-то нехитрое: охомутать девицу; особенно, когда родственников у неё нет, что могли бы заступиться. С такими бесприданицами вообще особо не церемонились. Стерпится – слюбится, а коли нет, так и поколотить своенравную жёнушку, поучая, не грех. Так что вперёд и с песней... к светлому будущему.
Сказать, однако, проще, чем сделать, потому что сидеть я теперь долго не смогу, а уж ходить ровно и подавно. Попыталась вернуть ногам естественное положение, но они, судя по всему, полагали, что я всё ещё не слезла с гёркха, поэтому на всякий случай обхватывали силуэт несуществующего крупа. Придётся походить в раскоряку: сначала шажок левой, потом правой. Главное, на бочок не завалиться. Иначе колесом с горки полечу. Сделала пару пробных движений и, подняв голову, удивлённо замерла.
– Так вот почему ваш норов вздорный терпят, – присвистнула восхищённо.
Передо мной открывался прекрасный вид на раскинувшийся в долине Риван.
И сразу становилось понятно, почему его называли порой белокаменным городом: стрельчатых бойниц башен, выложенных светлым песчаником, ещё не коснулись первые лучи робкого солнца. Зыбкое марево наступавшего утра раскинулось над городом. Казалось, моргни, и Риван тотчас исчезнет, как мираж, навеянный пустынным зноем. Правда, до города предстояло солидно так топать. Вершков пять где-то. В моём состоянии – часа два, не меньше. И эта мысль несколько омрачала идеалистическую картину, раскинувшуюся передо мной.
Живот протестующе зарычал. Ойкнув, накрыла его ладонью и успокаивающе погладила. Сейчас, миленький. Осталось всего пара шажков. Рычание повторилось. Да уж, пустой желудок не обманешь. Жалостливо посмотрела на Конфетку и попыталась придать лицу наиболее дружелюбно-просительное выражение.
– Спасибо тебе, миленькая. Сахарочек мой. Как повезло с такой лошадкой. Просто крылатая акилона. Ещё бы пару вёрсток, и как бы я благодарила. Мясцо с города принесла. Иди сюда...
Всхрапнув, Конфетка отвернулась, демонстрируя свой наглый конский зад.
– Кролика живёхонького притащу, – продолжала умасливать. – Да свинью наконец! – Выкрикнула в отчаянии.
Мы так просто не сдаёмся, пусть все это знают! Лихорадочно пыталась вспомнить в течение следующих пятнадцати минут все самые ласковые прозвища, которые только можно было применить в данной ситуации. Но ни звёздочка, ни соколица ясноокая не растопили чёрствое сердце гёркха. А на котёночке животинка ещё и подальше отошла. Засранка какая.
Досадно топнула ногой и смерила гёркха взглядом. Если не удаётся сломить сопротивление врага хитростью, то, пожалуй, стоит применить силу. Главное при этом не ударить в грязь лицом. Осторожно зашла с боку и примерилась к седлу. Не достать. Прыгучесть явно не мой талант. И лесенки рядом нет. Увы, но, как ни печально это признавать, шансы доехать до ворот стремительно таяли с каждой секундой. Ну что же... Назовём это тактическим отступлением. Пусть Конфетка подумает над своим поведением, может, и устыдится. Особо надеяться на это не приходилось, конечно. Где там совесть у этих парнокопытных, и кромешная тьма не разберёт.
Победоносно вскинула голову и невозмутимо потопала к пыльной дороге, периодически морщясь и постанывая, правда. Благо, придираться к грациозностьи движений было особо некому, что, несомненно, радовало. Однако длинная очередь страждущих войти в город как-то ускользнула от моего внимания: разномастные торговцы, ночевавшие за воротами города, озлобленно зыркали на всякого встречного.
В Риване большую часть населения составляли люди: приземистые широкоплечие мужички и грудастые женщины, походившие на распёртую кадку с соленьями. Среди них моё тщедушное тельце особо не бросалось в глаза. А уж великолепная маскировка и вовсе делала незаметной, к тому же, драные штаны и такая же кофта приятно продувались ветерком. (Куртку я сняла ещё на первой версте – жара была невыносимой. Всё-таки за ночь мы с Конфеткой преодолели огромное расстояние. А по нашим, арильским меркам погода в Риване была летняя). Образ дополняли спутанные волосы, расчесать пальцами которые не представлялось возможным – гребень же великая путешественница не прихватила. Так что можно было ещё руками махать, и в таком случае все бы подумали, что я сбрендившее огородное пугало.
Впрочем, от меня и так шарахались, как от прокажённой. Не любили в Риавне, похоже, шутов и попрашаек. Один жалостливый дядечка даже монетку кинул, правда, угодил в глаз. Ну да благодарить в ответ я его не стала: всё-таки доброе дело совершил человек. Богоугодное.
Ойкнув, прикоснулась к синяку. Эх, красота. Наверняка, фингал уже имел насыщенный синий оттенок. Не прошло и дня пути, а я уже сияю всеми цветами радуги. Будем надеяться, что это добрый знак.
Юркнула между телегами, уповая на то, что не буду раздавлена ими же, и, облегчённо выдохнув, встала перед распахнутыми воротами. Ну наконец-то, доплелась. Фух.
– Плати пошшшлину.
Удивлённо изогнула бровь и возмущённо приоткрыла рот в немом изумлении.
Нет, эти стражи вообще обнаглели! Для более угрожающего вида упёрла руку в бок. Кажется, чем больше выглядит соперник, тем меньше хочется иметь с ним дело. Психологический трюк, дамы и господа. Так индюки друг перед другом хорохорятся. Правда, в "Семи мертвецах" от попадания в тарелку с супом их это не спасало. Но ведь от этого никто не застрахован – дикие нравы в северных городишках.
– За что? Я без товара и…
– Пошшшлина!
Грабёж! Настоящий грабёж средь бела дня. Мне бы самой копеечку. Фингал тут же протестующе заныл.
Дюжие ариане заступили мне дорогу. И не поспоришь с такими сильно. Двухметровые разумные ящеры, обладающие горой мышц и чрезвычайно скверным характером. Мою угрожающую стойку они успешно проигнорировали. Вот нашлю на вас порчу... Змеиные глаза недобро прищурились в ответ. Мда уж, стража – лицо города, между прочим. И в данном случае недружелюбное и захапистое.
Толпа сзади стала недовольно напирать. Да тут и не повыбираешь особо: или два зубастика, или несколько десятков злых и утомившихся ожиданием торговцев.
– Ну чё встала?! Уберите эту проходимку. В канаву её!
Может, ещё и на костёр? Угрожающе обернулась. И, как оказалось, очень даже вовремя. Дородная тётка с ближайшей повозки воинственно замахнулась в мою сторону глиняным горшком. Сердито сощурилась, и магические огоньки, как по заказу, блеснули в глазах. На этом мой боевой арсенал и заканчивался. Но баба явно настрой подрастеряла, убрала горшок, побрезговав портить такой товар об мою светлую голову.
Так, выбирать придётся явно первое. На всех купцов моего фирменного чародейского фокуса не хватит. А с арианами хотя бы договориться можно.
– Исключительно из моего уважения к вам не буду провоцировать беспорядки.
Протягиваю медяк из денежного запаса – чёрный коготь ловко цепляет монетку.
Мамочка родная. Нервно сглотнула. Такими ноготочками не копеечки собирать нужно, а мясцо кромсать. Ужас просто. Подпилили бы, что ли. Сейчас так много магических салонов пооткрывалось, что даже из таких ящериц там запросто красавцев сделают. Хоть завтра на бал к императору – соблазнять его величество.
Впрочем, судя по слухам, наш монарший старичок ещё и сам мог развратить кого угодно. Страсть императора к экзотическим красавицам, для которых он построил грандиозный дворец, была известна всем. Говорили об этом, конечно, шёпотом. И только служительницы храма Санрины не стеснялись называть данное место борделем, домом похоти и как-то там ещё. Дослушать монахиню на площади в Арилье мне тогда не удалось. Стражи на расправу были скоры. Ведь мператорская семья неприкосновенна, даже для святых людей.
Однако главным вопросом на повестке дня всё же остаётся причина, по которой этих головорезов у ворот поставили. Неужели не было более подходящих кадров?
Ящеры, получив желаемое, невозмутимо расступились, уступая дорогу. Ничего-то не прочесть по их змеиным мордам. Говорят, что некоторые эльфы обладают даром чтения мыслей. Мечтательно прикоснулась к своему закруглённому уху. Моё телосложение вполне походило на эльфийское, только вот даже у полукровок сохранялся заострённый кончик. Раздосадованно фыркнула. Что там за кровь во мне понамешана – сами демоны не разберут. Мама выглядела, как обычная человечка. А вот папулечка так и не объявился. Кем был этот бесчестный мужчина – не имею ни малейшего представления. Спасибо, как говорится, что не гном. А то можно было бы заплетать косички не только на голове...
Мысленно дискутируя с собой о плюсах и минусах повышенной волосатости, не спеша ступаю под тень ворот. Грозное шипение сзади заставляет подпрыгнуть от неожиданности. Ну что ещё за напасть?
– У той человечки контрабанда, держи её.
Стремительно оборачиваюсь, готовясь дать дёру. Но в этот раз карма сработала, как надо. Ариане дружно стаскивали с повозки упирающуюся тётеньку, так и не получившей почётное звание метательницы горшков по бедным и обездоленным. Возмущённые крики торговцев заглушали её собственные стенания, которые очень быстро перешли в отборные ругательства.
Удивлённо вслушиваясь, качнула головой. В таверне я слыхала немало подобных забористых словечек. Но до этой дамочки местным троллям и оркам было, ох, как далеко.
Поскорее отошла от главных ворот и оглянулась вокруг: жизнь в Риване бурлила и кипела. Несмотря на раннее утро, улочки города были полны самой разношёрстной публикой. Громкие крики, стук башмаков о мостовую создавали восхитительную какофонию, от которой хотелось поскорее заткнуть уши. Предусмотрительно вдохнув побольше воздуха, шагнула вперёд, намереваясь быстро преодолеть эпицентр столпотворения и прошмыгнуть на другой конец площади. Но не тут то было. Поток, состоящий из мешанины рук, ног, когтей, лапищ и лиц, безжалостно увлёк меня в совершенно противоположную сторону. Прижимая к груди котомку, попыталась пробиться сквозь толпу. Да пока покупатель доберётся до базара, его двацать пять раз обворуют! Куда только смотрит градоуправитель?
Так, главное не упасть. Хватаюсь за что-то эм… явно мягонькое, слышу недовольное восклицание и приклеиваюсь к гигантскому троллю, который свободно курсирует среди толпы, прихлынувшей на торговую площадь. Мой персональный ледокол резко сворачивает влево, и я старательно лавирую вслед за ним, но меня сметает такой же крейсер, наступив при этом мне на ногу. О миры Хаоса! Мои несчастные пальчики! Так ведь и калекой стать недолго.
Кривоногая хромоножка – это уже перебор. С таким набором талантов стоит не в Академию поступать, а в цирк уродов. Поднимаю полный праведного гнева взгляд и натыкаюсь на самодовольно ухмыляющегося дроу.
Этот топотун был дроу, а не тролль! Дроу, чтоб его! Причём девчонка! Хотя кто их там разберёт, если честно: живут столетиями, так что вполне вероятно, что передо мной стояла древняя старушенция, весьма неплохо сохранившаяся.
– Я понимаю, что удивительна красива, но не нужно столь откровенно таращиться на меня, всё-таки страдает моя скромность. И тонкое обоняние. Воняет от тебя, нищенка, как от вспотевшей лошади.
Уже ненавижу дроу! Положим, последнее замечание имело основание: амбре от одежды исходило ещё то. Ведь всю ночь гнала на взмылённом гёркхе. Но вот остальное... Я ей восхищаюсь? Да я пытаюсь вспомнить десяток наиболее эффективных способов того, как наиболее мучительно убить дроу. Нужно не забыть обрезать волосы и прижечь уши – на чёрном рынке их безумно ценят. Локоны цвета воронова крыла у тёмной были заплетены во множество косичек (с ними придётся повозиться), сиреневые миндалевидные глаза выделялись на узком лице. Эльфийка была и впрямь симпатична, но по человеческим меркам излишне высока и жилиста.
Тем временем дроу продолжала смотреть на злую меня и явно не видела угрозы. Тонкий нос пренебрежительно сморщен. Взгляд выражает отвращение, вперемешку с пренебрежительным снисхождением ко всему роду человеческому. Ждём извинений и дифирамб? Ага, всенепременно.
– Значит так, морда ушастая. Будем считать, что совести у тебя нет в принципе, и быть не может. Поэтому можешь не стараться подбирать слова благодарности: великодушно прощаю. Ах да, и не побрезгуй бесплатным советом от бродяжки: в следующий раз передвигайся по площади на личинке сеймохана, она грациозней, чем ваше остроухое величество.
Вы когда-нибудь видели, как краснеют тёмные эльфы? Зрелище просто шедевральное. Скромно кашлянув в кулачок, после столь короткой, но проникновенной речи, секунду любовалась этой картиной. Ну-ну, тёмная. Если так сильно стискивать челюсти, то можно и зубы раскрошить. С контролем плоховато? Это ничего, бывает. Молоденькая, значит, ещё... Рука дроу судорожно сжимала и разжимала кинжал, притороченный сбоку, который я заметила, кто бы сомневался, только теперь.
Так-с, Ведина. Ноги в руки и бегом отсюда. А то кто знает этих разобиженных девиц. Нарежет на лоскуточки и глазом не моргнёт. А мне позарез в столицу надо. Желательно, целой и невредимой. И вообще, у меня желудок к хребту прилип уже, так что есть проблемы и посерьёзней. Поднырнув под руку проходившего тролля, ринулась к своей цели, активно работая локтями. Вслед мне понеслись древнеэльфийские проклятия, которые в скором времени заглушил общий гомон. Наконец-то вынырнув из этого безумного водоворота, облегчённо вздохнула и отряхнула драные штаны. И где тут можно перекусить?
Глава 6
Повествующая о тонкой душевной организации орков-наёмников
Ну могло ли быть хуже? Однозначно не могло. Притронулась к пожелтевшему синяку и вздохнула, ощутив его новых товарищей на рёбрах. Тычки в толпе не прошли бесследно. Хотя стакан всегда наполовину полон, так что во всём ищем только плюсы. Во-первых, Генри будет разыскивать приличную девицу, а я больше похожа на потрёпанную жизнью разбойницу с большой дороги или... Так, это к плюсам не причисляется. Во-вторых, до столицы остался какой-то день пути, который мы с Конфеткой преодолеем одним махом. Если моя сладкая зубастая лошадёнка, конечно, не дала дёру. И в-третьих...
Экстренно торможу возле таверны, из которой доносится пьяный шум и гам, поводя носом. Похоже, у кого-то весёлая ночка всё ещё продолжается. С вывески на меня дружелюбно скалится горный гоблин. Рисовал художник как пятилетний ребёнок, но получилось ярко и весьма узнаваемо. Радостно вдыхаю аромат пережаренного мяса и забродившего пива. Решительно толкаю дверь и, войдя внутрь, внимательно осматриваю зал.
Ну и лица здесь, господа! Одно другого краше, а уже печальные, словно на поминки собрались. Что-то несладко живётся простому люду в нашей империи последние годы. Хотя Арилья и не крупный торговый город, но слухи расползлись уже и до него. Владыка стар и увлечён совершенно другими заботами, а градоначальники совсем распоясались: всюду устанавливают свои порядки. Правда, новоявленным борцом с самоуправством чиновников я становиться не собиралась – слишком тропинка скользкая. да и ведёт на плаху. Для меня главное, чтобы законы для магов оставались неизменными, иначе придётся в лесах и болотных пустошах до конца дней прятаться.
Ловлю разносчицу и заказываю местные блюда. По мере возрастания списка глаза девчушки заметно округляются. Нет, ну а что? Мне ещё гёркха задабривать, между прочим. Так что берём про запас. Осматриваюсь в поиске свободного места в таверне и совсем такового не нахожу. Ну да ничего, мы маленькие, нам места много не надо. Выискиваю самый спокойный уголок и, найдя его, невозмутимо направляюсь к сидевшим за столиком оркам. Здоровенным таким, в одежде из хмм… человеческой кожи? Надеюсь, что я ошибаюсь, и это несчастная хрюшка, почившая раньше отведённого ей срока.
Расправила плечи и незаметно сглотнула. А куда ещё задок примостить? Там убийцы, там магики деревенские (они так залечить могут, что никакими травами потом не спасёшься), там (о ужас!)... вороватые гномы. А у орков женщины почитаются, стоят во главе рода. Правда, я всегда видела этому весьма прозаичное объяснение: уж больно они здоровые. Такая кумушка, если дубинкой замахнётся, так кости пересчитает, что минимум месяц плашмя лежать будешь, постанывая.
Улыбаемся и строим дурочку – авось и пронесёт. В конце концов, в империи какие только расы не уживались. Уж орки-то с полукровкой сумеют найти общий язык.
– Подвинетесь, ребятушки?
И, не дожидаясь вежливого ответа, напириаю на крайнего орка и присаживаюсь рядом с ним. Разносчица замечает меня и спешит к нашем столику с караваном еды. Орки начали недовольно скалиться, грозно посматривая в мою сторону.
– Шла бы ты… – Произнёс тот самый, которого я вежливо подвинула.
Вот как, даже без лишних угроз, просто хотят шею свернуть? Значит, явно не в духе. Окидываю грустные лица орков – просто восхитительные клыкастики!
– Что, дела нынче идут плохо?
Пятеро здоровяков разом ощетинились в мою сторону.
– Не расслышала, малявка?
Кто-то даже начинал привставать с мест. Большие и злые орки – просто замечательная компания. Только вот на сегодня у меня лимит стресса исчерпан. Сколько можно угрожать одной маленькой беззащитной девушке?
– Да вы присаживайтесь, места на всех хватит.
Великодушно взмахиваю рукой, демонстрируя ширину скамейки.
– Ты...
– Да погоди, Уруг, – повелительно остановил совего приятеля здоровяк с татуированным лицом. – Не ты ли травница из "Семи мертвецов"?
От неожиданности даже подавилась курицей. То-то лицо его кажется знакомым. Нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же нас связывало с этим орком. Может, у него побочный эффект от моих лекарств был? От пяти здоровяков так просто не убежишь.
– Ну, я, – скромно пробормотала.
– А я тебя и не узнал из-за этой красоты, – рассмеялся орк, тыча пальцем в мой фингал. – Гиллих, вспоминай. Эта девчушка, ребята, мне жизнь, считай, спасла.
Напрягла память, пытаясь вспомнить все свои героические подвиги, и тут меня осенило. Точно! Хлопнула по лбу.
– Ты же зуб боялся выдернуть.
Здоровяк громко кашлянул и выразительно посмотрел в мою сторону.
– Заражение, кровь, ухх... работёнка была. Сама чуть в обморок не грохнулась, а он не издал ни звука. – Добавила красочных подробностей, спасая репутацию орка, которого звали, кажется, Сельшер.
– И чего тебя сюда занесло? Неспокойные времена нынче, малявка, – насмешливо рыкнул третий орк.
Внимательно окинула его лысую голову, выступающую нижнюю челюсть с острыми клыками и подозрительно прищурилась. Бандитский видок, конечно, у этих ребят. Да ещё и татуировки эти, с палочками, загагулинами, черепами какими-то. Не послал ли их Генри?
– Чего пристал, Гиллих? Мало ли девиц шляется по трактам? У всех свои цели и средства для путешествия.
Возмущённо открыла рот. Сначала травницей была, потом резко опустилась до ранга подавальщицы, а теперь, простите, продажной девицы? Вот это карьерный спуск...
– Повежливее, Уруг. Не в конюшне сидишь. – Заступился за меня Сельшер.
Ох, а он мне сразу понравился! Ещё при первой нашей встрече. Думала, правда, кисть оттяпает, пока во рту у него ковырялась, но я оказалась проворнее – всё-таки зубы драть не моя специальность, поэтому действовала быстро. Нужно всегда знать границы своих возможностей: до этого я разве что нежити зубы ненароком выбивала, пока с визгом мчалась по кладбищу и молотила руками и ногами во все стороны, а тут вон какую сложную операцию проводить пришлось. Можно даже сказать, что проделанной работой я гордилась.
И об этих чудесных ребятах я так плохо подумала? К тому же, не успел бы Генри так быстро среагировать и послать за мной целый отряд. Устыдилась своих кощунственных мыслей. Орки, конечно, грубые, но простые ребята. А я их подозревала в сговоре с нечистыми на руку графами Арильи. Добрее быть нужно, Ведина, добрее. И люди тогда... и орки тогда потянутся.
– От жениха нерадивого удираю, – призналась честно.
Здоровяки понимающе загудели, словно они делали это по десять раз на дню.
– Страшный что ли, как гоблин? Или и есть гоблин? – С сомнением протянул четвёртый орк, имя которого осталось неизвестным.
Мысленно представила рослого Генри с его непокорной шевелюрой и извечно упрямым выражением лица. Брр... Прогнала видение. А то так и недолго признать его красивым мужчиной.
– Да не то что бы страшный...
– А, голодранец что ли? – Понимающе протянул Гиллих.
Отрицательно качнула головой. Скорее, наоборот. Хотя у меня такой нынче видок, что удивление орков казалось неимоверно смешным. Сам за девицу легконравную принял, а кивает вон как – с пониманием. И вообще, что же мы как девочки всё о наболевшем?
– Ерунда всё это, – татуировка протестующе зачесалась, но я скрипнула зубами и продолжила, – вы лучше скажите, почему на воротах стоят эти монстры зелёные? И с каких это пор торговцы предпочитают хорошо обученным воинам охранную магию?
Лица орков снова стали мрачнее туч.
– Много чего случилось за последние месяцы. Бунт назревает. Градоначальник даже не поскупился, всё из казны вытряхнул, и теперь на воротах стоят эти зелёные. – Последние слова Сельшер почти выплюнул.
Орки издавна враждуют с арианами. И те, и другие кочевали по одной земле. А земли, даже такой пустынной и бесплодной, как на их родине, всегда мало.
– Соседние государства чувствуют, как ослабла наша империя, – снизив голос, продолжил Уруг, – старик долго трон не удержит, наследников нет. Много пришлых стало, шпионов – они людей будоражат, о жизни счастливой говорят. Вот эти графы да бароны и стали гайки закручивать. Больше податей, налогов. Каждый день на площади кнутом кого-то секут, чуют, стервецы, близкую погибель. Вот и пытаются побольше золота захапать про счастливую жизнь.
Вздрогнула, представив эту ужасную картину. А я надеялась, что всё обойдётся. Как дитё наивное, честное слово. Опечаленно потянулась к деревянной кружке и отхлебнула клюквенного морса. И, широко распахнув глаза, скривилась. Фу... Чуть не выплюнула содержимое на Сельшера. Какая кислятина! Чем они тут людей и нелюдей поят, спрашивается?
– Ты отраву эту что ли хлещешь? Её же только мертвякам пить.
Вообще-то я очень даже люблю морс, просто этот слишком уж гадкий оказался. Пожала плечами, потому что проглотить его я так и не решилась, и сейчас мученически страдала от разъедающей щёки кислоты.
– Ха, малявка, – Гиллах хлопнул меня по плечу так, что я чуть не клюнула носом в столешницу, – сейчас мы тебя угостим.
– Эй, пива и ляхву, да неразбавленную!
Отчаянно замотала головой, всем видом протестуя против данной идеи, на что никто не обратил внимания. Но когда на горизонте появилась прислуга с подносами, на которых возвышались гигантские кружки, плюнула на всё и, зажмурившись, проглотила кислятину.
– Извините, братцы, только вот я не пью. Хмелею быстро, да и Конфетка меня заждалась. Может, путника какого с голодухи жрёт уже, а я тут рассиживаюсь. И не просите. В другой раз, родненькие. Свидимся, слюбимся, а я ...
Тяжёлая лапища приковала к деревянной скамейке. Да что же за безобразие? Раннее утро на дворе, а меня пить заставляют. Вожжа им под одно место!
– Не, пиво для Уруга. Он слабенький у нас, вечно животом мается. Нам ляхву подадут, не переживай. Она лечебная, говорят.
Уж какие пьяницы эту бурду лечебной называют, я не знала, но одно было ясно – влипла по самые уши. Что бы не сказали, пить не буду! Отчаянно сомкнула челюсти. У меня тут побег, между прочим, срывается.
Кружки с рыжим содержимым бухнулись на стол. Не выдержав моей решимости, заскрипели сомкнутые зубы. Живой не дамся.
– За счастливую жизнь непокорной невесты, – рявкнул Сельшер, чем добил меня в самое сердце.
