Текст книги "Украина от Адама до Януковича"

Автор книги: Сергей Бунтовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 60 страниц)

Наследники Мазепы

Бежавший с Карлом из-под Полтавы Мазепа успел прихватить с собой войсковую казну. Всю или нет – неизвестно, но в Бендерах у него оставались, как минимум, сундук и две бочки с золотыми дукатами, а также пара мешков с прочими драгоценностями[134]134
  Подробности этой истории можно узнать в книге О. Бузины «Воскрешение Малороссии». К., Арий, 2012, – 400 с.


[Закрыть]. По любым меркам целое состояние. После смерти бывшего гетмана на эти сокровища претендентами оказались племянник покойного Андрей Войнаровский и генеральный писарь Филипп (Пылып) Орлик, избранный новым гетманом. Первый доказывал, что деньги – личная собственность Мазепы, а потому он как единственный наследник имеет на них право. Орлик и стоявшая за его спиной беглая старшина утверждали, что золото – это войсковая казна, а потому должно быть передано новому гетману. Едва только испустил дух предатель, его бойкий племянник успел перетащить деньги к себе. В поисках справедливости Орлик обратился к Карлу, который с остатками своей гвардии также был в Бендерах. Шведский король стал арбитром в споре и принял сторону Войнаровского, что было предсказуемо. Юноша был полностью беззащитен, а потому по первому знаку «последнего викинга» был готов поделиться с обанкротившимися шведами частью доставшихся ему сокровищ.

Так и произошло. Как только Войнаровский получил сокровища, он «дал в долг» королю 600 тысяч[135]135
  По другим данным, 300 тысяч


[Закрыть] талеров под 6 % годовых. Взыскать долг Война-ровский не сумел, так как был захвачен русскими агентами и отправился в ссылку в Сибирь, где и скончался в 1740 году. Зато его жена Анна обратилась к правительству Швеции с требованием вернуть долг с набежавшими процентами. Требовала она своего долго и настойчиво. Уже успел погибнуть воинственный король, а женщина все добивалась справедливости. Поскольку передача денег Карлу была оформлена юридически, то закон был на её стороне, и просто отмахнуться от претензий шведы не могли. Тем более что она пообещала, что если с ней не рассчитаются, она уступит долг какой-нибудь из правящих семей Европы, которая сумеет взыскать долг. Шведы в ответ раскопали тот факт, что Анна вышла замуж за Войнаровского, уже будучи замужней, а, значит, этот брак незаконный и она не может быть наследницей. В конце концов, часть денег шведы все-таки вернули, дав Анне Войнаровской в придачу дом в Стокгольме и замок Тиннельсе у Малерского озера.

* * *

Филипп Степанович Орлик был сыном бедного чешского дворянина, погибшего на польской службе. Король оплатил сироте обучение в виленском иезуитском коллегиуме, а потом – в Киево-Могилянской академии. Свою карьеру он начал в гетманской администрации в 1698 году, был замечен Мазепой и к 1706 году стал генеральным писарем Войска запорожского. Учитывая, что Орлик был одним из очень немногих абсолютно штатских людей среди казачьей старшины, то можно сделать вывод, что своей карьерой он был обязан своему уму и покровительству гетмана. После измены и бегства Мазепы Филипп Степанович последовал за ним в Бендеры, где новый иуда и отдал (хотелось написать Богу, но, учитывая все, что мы знаем о Мазепе, скорее, это был совсем не Господь) душу.

После смерти Мазепы на гетманскую булаву было несколько претендентов, из которых самым ожидаемым был внезапно ставший богачом Андрей Войнаровский. Однако юноша отказался от такой чести, после чего старшина выдвинула кандидатуру Орлика. Войнаровский эту идею поддержал, а запорожский кошевой получил 200 червонцев, чтобы его казаки проголосовали как надо. Так Орлик стал «гетманом обоих берегов и Войска Запорожского». Правда, гетманом в изгнании, так как на Украине уже был законно избранный гетман Скоропадский, но зато бывшего писаря в качестве гетмана признали шведский король и турецкий султан. Затем Войнаровский с мазепинскими деньгами отправился в Европу, а Орлик принял командование над своим малочисленным войском.

Впрочем, в истории он остался не благодаря своему гетманству или военным победам. Как истинный бюрократ-крючкотворец он прославился благодаря созданию документа, который нынче называют первой украинской, а то и европейской конституцией[136]136
  Вообще-то, даже если считать Пакты Орлика настоящей конституцией, то она вовсе не старейшая в Европе. Первенство принадлежит Статуту Великого Княжества Литовского, созданному в начале шестнадцатого века.


[Закрыть]. Разумеется, излишне патриотичные авторы при каждой возможности взахлеб расхваливают ее, а заодно и Орлика. Мол, наша конституция на сотню лет раньше американской принята, она образец для подражания всего мира. «Конституция стала высшим проявлением украинской политической мысли, фактически провозгласив Украину независимой демократической республикой!» – так характеризуют ее некоторые авторы. Только почему-то мало кто из восторженных почитателей Орлика приводит в своих панегириках текст «конституции». В лучшем случае отрывки. Расчет строится на том, что мало кому захочется искать текст и самостоятельно разбираться в нем. Большинство слышавших о творении Орлика предпочитает поверить на слово.

А я вот не поленился и с официального сайта Верховной рады Украины скачал текст этой самой пресловутой конституции. Затем нашел еще один перевод сего документа на сайте образовательно-информационного ресурса «Украинский центр»[137]137
  http://www.ukrcenter. com/Library/read. asp?id=3410


[Закрыть].

Оказалось, что на самом деле «конституция» – очень интересный документ, если, конечно, прочитать его полностью. По крайней мере, все мифы о демократической Украине, которую якобы хотел построить Орлик, он разрушает основательно. После этого я в качестве эксперимента позвонил руководителю Конгресса украинских националистов в своем городе и задал три вопроса: «Каково полное название конституции? На каком языке она была написана? Как называл свое отечество и соплеменников Орлик?» И ни на один не получил правильного ответа!

Написан этот документ был на латыни, что естественно, ибо это был признанный во всей Европе язык юриспруденции. Назывался он «Pacta et Constitutiones legum libertatumqe Exercitus Zaporoviensis, что можно перевести как «Договоры и устройство прав и вольностей Войска Запорожского», хотя чаще говорят «Пакты и конституция прав и вольностей Войска Запорожского». Кстати, слово constitutio в переводе означает всего лишь «устройство» или «постановление». Значение «основной закон» это слово приобретет значительно позже. Ну а слово «пакт» с той же латыни переводится как «договор» или «соглашение».

Ответ на третий вопрос самый интересный. «Конституция» буквально пестрит следующими фразами: «малоросійський народ» «Вітчизни малоросійської» «Вітчизну нашу Малу Росію», «у нашій руській Вітчизні», «так і територія нашої Вітчизни, Малої Русі», «удався із Військом Запорозьким і народом руським до Московської імперії за покровительством». По-моему, лучшего доказательства тому, что никакого отдельного украинского народа в то время не существовало, и не сыскать.

При составлении этого документа Орлик явно руководствовался европейскими «избирательными капитуляциями» (Раctа conventa), т. е. документами, в которых кандидат на выборный высший государственный пост брал на себя определённые обязательства в сфере внутренней или внешней политики. Такие Pacta в средневековье писали императоры Священной Римской империи, венецианские дожи и короли Речи Посполитой. По сути же пакты Орлика мало отличаются от многочисленных статей, которые заключали прошлые гетманы с польскими королями.

В преамбуле Пактов Орлик дает краткое изложение своего видения истории казаков, которые, по его мнению, ведут свое происхождение от хазар[138]138
  В это же время в Польше существовала теория, выводившая польскую шляхту потомками другого кочевого народа – сарматов. Шляхтичам это было нужно, чтобы обосновать свое право владеть и повелевать чернью, которая, по их мнению, происходила от славян и литовцев. Получалось, что это не своих соплеменников они низвели до положения бессловесного быдла, а покоренных инородцев.


[Закрыть]. А вот основная часть заслуживает внимания. Разумеется, ни о какой независимости своей страны Орлик речь не ведет. Он даже не мечтает получить больше, чем поляки обещали Хмельницкому по Зборовскому миру. Разница в том, что верховным правителем он признает не польского короля, а шведского. Что и понятно: в Польше на тот момент между собой воюют два претендента на трон, причем один – ставленник Петра Великого, второй – Карла ХП. Гетману скандинавский монарх кажется более перспективным патроном, так что покровителем и протектором Войска Запорожского на вечные времена объявляется именно шведский король. Правда, в отличие от прежних гетманов, Орлик в своей конституции согласен на гораздо худшие условия для своего «государства». Если Войско Запорожское при Хмельницком входило в состав Московского царства на правах широкой автономии, Выговский, переходя на сторону Польши, предлагал превратить Малую Русь в равноправный субъект федерации, а Дорошенко, подчиняясь султану, выговорил особые договорные отношения между Стамбулом и Войском, то Орлик в своей конституции просто признает свою землю вечным(!) протекторатом (т. е. колонией) Швеции.

Теперь пару слов о демократии Орлика. Согласно конституции, гетман должен стоять на страже православия, препятствовать распространению других религий, а если у тех появятся последователи, то таковых искоренять. Кроме того, требовалось не давать разрешение на проживание последователям чуждых вер, а особенно иудаизма.

Что касается внутреннего устройства гетманщины, то Орлик действительно может показаться демократом. По положениям конституции гетман без согласия старшины и полковников не имел права принимать никаких серьезных решений. Трижды в год должна была происходить Рада, на которой бы присутствовали генеральная старшина, городовые полковники и посланцы от Сечи. Кроме того гетман лишался права судить старшину, теперь это была прерогатива Рады. То есть фактически Орлик предлагал передать всю власть в руки Генеральной старшине. На бумаге это выглядело красиво, но в реальных условиях это было бы печально, учитывая, что должности Генеральной старшины[139]139
  К Генеральной старшине относились: генеральный обозный, генеральный судья, генеральный писарь, генеральный казначей (подскарбий), генеральный хорунжий и два генеральных есаула.


[Закрыть] были пожизненными. Получался бы узкий круг людей с абсолютной властью над казаками, мещанами и крестьянами, о которых в конституции вообще не упоминалось. Говоря современным языком, олигархов, каждый из которых тянул бы одеяло на себя. Такое устройство напрочь парализовало бы государственный аппарат Войска запорожского, сделав его неработоспособным.

Ну и напоследок самый интересный пассаж из «конституции». «Ясновельможний гетьман повинен домогтися... відновлення колишніх побра-тимських стосунків із Кримською державою, оружної підтримки від неї і підтвердження вічної приязні.. .Він буде зобов'язаний. дбати про те, щоб не було ані нейменших порушень тривкого договору з Кримською державою. Щоби побратимські стосунки з нею не зневажалися і не порушувалися самовільно зухвалими порушниками з нашого боку, які, за звичкою розбійного люду, не соромляться ламати і переступати не лише звичаї дружби і сусідства, але й мирні договори». Крымских татар, чьи набеги сотни лет были самым страшным кошмаром всех жителей Поднепровья, Орлик называет своими побратимами. Нужно ли комментировать это? А ведь он не ограничился простыми словами. Осенью 1710 года Турецкий султан по многочисленным настоятельным просьбам Карла Двенадцатого и крымского хана объявил войну России.

Как всегда, первыми в поход отправились татары, к которым присоединился и Орлик с казаками. С военной точки зрения, его отряд не играл никакой роли из-за малочисленности, но зато активно использовался для пропаганды. Орлик массово рассылал свои универсалы с призывом к жителям Малой Руси восстать против царя.

По воле султана все его вассалы должны были координировать действия, но как всегда все вышло иначе. Крымский хан со своей ордой отправился грабить богатое Левобережье, а Орлик с буджакской и ногайской ордами, казаками и небольшими отрядами шведов и поляков отправились на Правобережье.

Крымскому хану не повезло: он был отбит и вернулся к себе на полуостров. А вот Орлику повезло больше. Правобережье, юридически принадлежавшее Польше, было беззащитным, так как ни польских, ни русских войск там не было, кроме одного небольшого царского отряда в Белой Церкви. Так что беззащитные местечки признавали власть Орлика, надеясь, что хоть он сможет их защитить. Надежды эти оказались тщетными. Татары массово угоняли в рабство местных жителей, сами казаки грабили все, до чего могли дотянуться, а остановить мародерство у Орлика не было ни сил, ни желания. Вдобавок, гетман потерпел поражение при попытке взять Белую Церковь. 25 марта тридцать тысяч его бойцов не смогли взять крепость, которую защищало всего около тысячи русских солдат. На следующий день гарнизон сделал вылазку и в открытом бою просто разогнал татар, перебив несколько тысяч степняков. В итоге, авторитет Орлика упал ниже плинтуса. Ну а в апреле в Правобережье появился князь Голицын с девятью драгунскими и двумя пехотными полками, после чего татары бежали. Казаки Орлика последовали их примеру и вернулись в Бендеры. Правда, не все. 15 апреля 1711 года возле Бо-гуслава отряд Голицына настиг отступающих крымцев и отбил у них семь тысяч пленников.

После провала этого похода Орлик перестал играть хоть какую-нибудь роль в политике. Запорожцы под руководством своего кошевого Гордиенко бросили его и ушли служить крымскому хану, который им дал в своих владениях в районе нынешнего Херсона землю под новую Сечь. Правда, хорошо зная повадки своих новых подданных, хан отобрал у казаков пушки и запретил строить вокруг Сечи укрепления, после чего для запорожцев настали тяжелые времена. Татары использовали сечевиков исключительно как рабочую силу и пушечное мясо. Не удивительно, что уже в 1716 году казаки стали проситься в подданство к русскому царю. Однако прощать изменников Петр Великий не собирался. Только в 1733 году новая императрица Анна Иоанновна разрешила вернуться потрепанным жизнью казакам в русские владения.

Оставил Орлика и бывший прилуцкий полковник, видный сподвижник Мазепы Дмитрий Горленко, который вернулся в Россию и принес царю повинную. Несмотря на все рассказы о жестокости Петра Первого, он был помилован и отправлен в Москву, где получил дом и солидную пенсию. В 1731 году он вернулся в Малороссию и остаток дней провел, сочиняя песни-думы. Примеру Горленко последовали и другие казаки.

Брошенный всеми Орлик до конца жизни скитался по Европе и Турции, сильно бедствовал, был вынужден распродать все имущество и даже гетманские клейноды. Сын Орлика поступил на службу французскому королю и сделал неплохую карьеру. Ходит байка, что современный городок Орли недалеко от Парижа назван в его честь, однако это не так. Село Орли существовало еще в средневековье.

Умер забытый на родине гетман-изгнанник 24 мая 1742 в Молдавском княжестве.

После Мазепы

Сразу же после измены Мазепы казаками был избран новый гетман Иван Скоропадский. Царская власть выбор одобрила, и жизнь на Левобережье продолжилась. Шведов уже в следующем году удалось изгнать, нападение татар – отбить.

Правда, наученное опытом Мазепы русское правительство принимает некоторые меры предосторожности. Теперь рядом с гетманом постоянно находится имперский чиновник, министр-резидент, следящий, чтобы старшина не имела связей с иностранными разведками и спецслужбами, как бы они в то время не назывались. В 1715 году Петр Первый отменил выборность Генеральной старшины и полковников, которых теперь назначал лично самодержец, хотя и по представлению гетмана. Зачастую полковниками становились люди чужие для старшины, но зато опытные и верные престолу. Например, гадячский полк возглавил серб Милорадович. Впрочем, сложно увидеть в этом какое-то нарушение традиций. В казаки шли люди всех национальностей, а потому иностранцы, сделавшие карьеру в войске, были скорее правилом. Например, среди наиболее известных казачьих вождей Иван Подкова был румыном, Павел Бут – турком, Кочубей – татарином, гетман Марк Жмай-ло – крещеным евреем…

На несколько лет все изменения на этом и окончились. В экономику Малороссии царские чиновники не вмешивались, и старшина стала активно этим пользоваться. В результате огромные деньги оседали в карманах местной элиты, которая начала в обход государства вести хлебную торговлю с Европой[140]140
  А экспорт зерна был государственной монополией


[Закрыть], устанавливать собственные частные таможни, выколачивать подати из крестьян. Почувствовавшие безнаказанность новые хозяева жизни стали превращаться в настоящих феодалов, закабаляя простых казаков и посполитых. Естественно, о такой малости, как необходимость платить налоги, они и думать не хотели, из-за чего богатейшее Левобережье оказывалось дотационным регионом.

Пытаясь разобраться, куда же идут доходы и что происходит в Малороссии, царь в 1722 году создал Малороссийскую коллегию под руководством бригадира Вельяминова-Зернова. Никаких властных полномочий коллегия не имела и должна была только наблюдать и принимать жалобы на нарушение законов старшиной. В этом же году старый гетман Скоропадский скончался, и его место занял один из богатейших полковников Павел Полуботок, правда, пока не как полноценный гетман, а только как наказной гетман. Очень скоро Вельяминов пришел к выводу, что вся система управления гетманщиной сгнила и погрязла в ужасающей коррупции. Опасаясь за свои доходы, старшина начинает подковерную борьбу против Коллегии, пытаясь убрать чересчур ответственного и любопытного Вельяминова.

В итоге старшина решает отправить в Петербург на встречу с царем делегацию во главе с По-луботком. Его снабдили коллективным письмом-прошением, суть которого сводилась к трем просьбам: освободить от налогов «заслуженных людей», ликвидировать Малороссийскую коллегию и разрешить выборы нового гетмана. В это же время в столицу отправляется делегация от рядовых, но воевавших и заслуженных казаков с жалобами на старшину. До выяснения ситуации гетмана берут под домашний арест, и тут оставшаяся в гетманщине старшина делает роковую ошибку – посылает Петру петицию, в которой просит отпустить арестованных и позволить избрать гетмана. При этом авторы петиции мягко намекали на возможность того, что если царь начнет гнуть свою линию, то казаки могут и восстать. Расчет старшины был на то, что Россия изнурена многолетней Северной войной, и восстание казаков правительству совершенно не нужно, но Петр Великий был не из тех, кого можно шантажировать. Тем более, что находящийся в гетманщине царский генерал-адъютант Александр Иванович Румянцев тщательно изучив ситуацию на местах, докладывает: народ старшину ненавидит люто и, если начать рускулачивать олигархов, никакого восстания не будет. Так что Полубот-ка и его подельников сажают в Петропавловскую крепость, и начинается следствие. Однако до конца оно не дойдет, так как почти одновременно умрут и Полуботок, и Петр Великий.

После этого старшина сумела договориться с де-факто правившим страной князем Меньшиковым, и дело было закрыто, а Малороссийская коллегия упразднена. Также было разрешено провести выборы нового гетмана, которым в 1727 году стал Данил Апостол. Ну, а дальше для старшины наступил воистину золотой век. Сменявшим друг друга в Петербурге императорам и императрицам было не до малороссийских дел, которые были полностью отданы на откуп старшине. В 1733 году императрица Анна Иоанновна разрешила потрепанным жизнью запорожцам-мазепанцам вернуться в русские владения и снова отстроить на Днепре Сечь.

Следующая императрица Елизавета Петровна вообще влюбилась и тайно вышла замуж за простого казака из Киевского полка Алексея Розума (Розу-мовского), которого она сделала графом и генерал-фельдмаршалом. Малорусский борщ с этого времени входит в меню императорской кухни, а младший брат «ночного императора» Григорий станет очередным гетманом Войска Запорожского.

При Екатерине Великой превратившийся в фикцию гетманат был ликвидирован, Малороссия стала обычной частью страны, но при этом сбылась мечта старшины: они официально получили дворянство, а с ним земельные владения и право иметь крепостных, в которых они превратили и местных крестьян, и потомков свободных казаков.

* * *

Наиболее яркие и известные события нашей истории первой половины восемнадцатого века проходили в русской части Малороссии. Однако и на правом берегу Днепра, юридически принадлежавшем Польше, кипели нешуточные страсти.

Униженная и разгромленная в середине семнадцатого века казаками Хмельницкого, а потом русскими и шведскими войсками Речь Посполитая сумела удивить всех и возродиться из пепла. Во многом это заслуга одного человека – Яна Собеского. Этот выходец из мелкой шляхты сделал головокружительную карьеру, став польным гетманом в тридцать семь лет, а еще два года спустя – коронным гетманом. Правда, такому стремительному росту он обязан не только личным качествам, но и, прежде всего, удачному браку. Однако, возвысившись с помощью супруги, Ян показал себя талантливым полководцем и администратором, что снискало ему популярность шляхты. Ну а его супруга продолжила заботиться о судьбе любимого. Когда умер польский король, она отправилась к сильнейшему монарху Европы, французскому королю Людовику XIV, и убедила того поддержать Яна Собеского, в обмен обещая создание франко-польского союза против австрийцев. Немудрено, что с такой поддержкой 19 мая 1674 г. Ян был избран правителем Речи Посполитой.

Став монархом, он реформировал армию, а затем разорвал отношения с Францией и в 1683 году заключил антитурецкий военный союз с Австрией. В том же году в грандиозной битве под Веной он во главе коалиции христианских правителей разгромил армию Османской империи и тем самым остановил натиск Турции в Европу.

Затем он занялся налаживанием жизни в своей стране. Чтобы обезопасить южную границу Польши, он воссоздал на Правобережье[141]141
  Южная часть Правобережья принадлежала Турции, а земли вокруг Киева – России.


[Закрыть] шесть казачьих полков[142]142
  Правда, эти полки насчитывали всего по полторы сотни воинов и, таким образом, были лишь бледной тенью реестровых казаков времен короля Владислава.


[Закрыть], которые должны были отбивать татарские набеги. Кроме этих новых реестровых полков во главе с наказным гетманом Самусем он разрешил поселиться на границе и нескольким вольным казачьим полкам под командованием Семена Гурко (Палия).

Однако после окончания войны с турками и смерти Яна Собеского польское правительство посчитало, что содержать казачество больше нет смысла, и в 1699 году Сейм принял решение об упразднении казачества в королевстве.

Сначала казаки попытались действовать законными методами и подали протест против этого решения. Однако польская власть была непреклонна: казачьи полки упразднялись, а их земли передавались шляхте. Казаки должны были или покинуть край, или стать крестьянами. Для подтверждения серьезности намерений поляки двинули в регион свои войска.

В 1702 году в Фастове прошла Рада, принявшая решение поднять анти-польское восстание. Предводителями восстания стали Семен Палий, Самойло Самусь, Андрей Абазин и Захар Искра. Сначала восстание развивалось успешно. К казакам присоединились крестьяне и мещане, и им удалось захватить Белую Церковь, Немиров, Бердичев и Бар. Но уже в начале следующего года поляки утопили восстание в крови и вернули почти все земли, кроме Киевщины, под свой контроль. Палий попытался найти поддержку на Левобережье и отправился на переговоры с Мазепой, надеясь, что царские войска перейдут Днепр и возьмут под свою защиту православных. Однако Мазепа увидел в Палие опасного конкурента, помогать которому не захотел. Под страхом смертной казни он запретил своим казакам помогать восставшим, а царю Петру послал донос, в котором обвинял Палия и его приближенных в симпатии к сторонникам Швеции. Доверяя своему «верному» слуге, царь разрешил Мазепе арестовать лидеров восстания, а повстанцам приказал сложить оружие.

В Польше в это время шла война между сторонниками русского союзника короля Августа и шведского ставленника Станислава. Поэтому царь повелел Мазепе перейти на Правобережье и начать войну против сторонников Швеции.

Гетман Мазепа 12 июля 1704 издал универсал к шляхте, в котором писал, что его войско прибыло не для поддержки восставших, а исключительно с целью оказания помощи Речи Посполитой в борьбе против шведов и их сообщников. Одновременно гетман требовал от крестьян прекратить восстание, в противном случае угрожая им расправой. Семен Палий был арестован, а города Правобережья были заняты мазепинцами или шляхтой. На этом восстание закончилось. Контроль над регионом на некоторое время получил Мазепа, но потом Правобережье пришлось вернуть полякам.

Семен Палий находился в заключении до 1708 года, но после измены Мазепы был освобожден и реабилитирован. Сражался в войске Петра Первого под Полтавой, а затем стал полковником Белоцерковского полка. Умер он своей смертью в 1710 году и с почестями был похоронен в Межигорском монастыре под Киевом.

После разгрома шведов и окончания русско-турецкой войны 1710-13 годов русская армия оставила Правобережье. В край стали возвращаться польские чиновники и остатки правобережных казаков, на которых у поляков был зуб за восстание Палия, спешно стали переселяться на русский берег, из-за чего полякам досталась полупустыня. Однако такой потенциально богатый край недолго оставался бесхозным. Сначала на свои бывшие земли вернулись изгнанные при Хмельницком шляхтичи и их потомки. Затем оставшиеся без законных хозяев имения польская администрация стала продавать или передавать в качестве награды отличившимся в войнах дворянам. Новые паны стали активно зазывать к себе крестьян, готовых обрабатывать поля, обещая первые 15–20 лет не брать с них налогов и требовать минимальную панщину. То есть делать все то же, что и князь Вишневецкий, заселявший в семнадцатом веке свою Лубенщину. И результат был такой же. Сначала в край со всех сторон потянулись привлеченные льготами переселенцы. Возникли новые села и хутора, вновь были отстроены магнатские замки и католические монастыри. Но когда льготные годы закончились, хозяева земли стали повышать налоги, вводить различные повинности и ужесточать панщину. Естественно, крестьяне заволновались. Вдобавок была еще одна причина для волнения. Польские шляхтичи, прямо как бурбонские дворяне, «ничего не забыли и ничему не научились». Поэтому, едва оправившись от Хмельниччины, они снова начали ущемлять права православных. В 1720 году единственными законными церквями в Речи Посполитой были объявлены католическая и униатская, после чего униаты при поддержке власти стали силой захватывать православные церкви и монастыри, а их священников изгонять.

Из-за такого двойного давления наиболее буйные крестьяне стали собираться в банды и мстить, по ходу дела грабя имущество угнетателей. Таких народных мстителей называли дейнеками, или гайдамаками. Первое прозвище изначально означало человека неизвестного происхождения или неопределенного социального статуса. Казаки так называли крестьян, присоединявшихся к Запорожскому войску. Слово гайдамак происходило от турецкого haydimak (нападать). Соответственно, гайдамаки – что-то вроде современного термина «налетчики». Никакой внятной политической программы у гайдамаков не было, все их призывы и действия сводились к уничтожению папистов и евреев. Почему папистов (католиков и униатов), наверное, понятно – они были угнетателями и кровопийцами. Евреям же доставалось как помощникам шляхты. Ведь, как правило, поляки сами не собирали налоги, а отдавали это право на откуп евреям. К тому же, иудеев охотно брали в управляющие поместьями, так как они ничем не были связаны с христианами-крестьянами, а потому были безжалостны. Естественно, что получившие «хлебные» должности евреи активно пользовались любыми возможностями для своего обогащения, выжимая из крестьян дополнительные поборы.

В обычное время гайдамаки так и остались бы бандами благородных разбойников, скрывавшимися от правосудия, но в Польше по-прежнему шло противостояние двух королей: Августа Второго, сына покойного Августа Саксонского, и вернувшегося из Франции, постаревшего, но активного Станислава Лещинского, так что все силы шляхты были задействованы в решении насущного вопроса: какому монарху править в Варшаве. В эту внутрипольскую разборку оказались втянуты Россия, Австрия и Саксония, поддерживающие кандидатуру Августа, и Франция, Испания и Сардиния, помогающие его оппоненту.

Естественно, что полякам стало не до событий на глухой периферии, и этим воспользовались гайдамаки, поднявшие в 1734 году масштабное восстание, охватившее пространство от Умани до Львова. Шляхетские маетки жгли и громили, попавших в руки повстанцев поляков резали без жалости. Однако, на счастье поляков, наконец-то победил король Август Третий, союзник русских. Не способный сам усмирить восстание, он обратился за помощью к России. Русские части вошли на Правобережье, и резня прекратилась. Наиболее непримиримые гайдамаки ушли на Сечь или в Молдавию, откуда периодически устраивали набеги, а крестьяне, припрятав оружие, вернулись в свои дома.

Утихомирившая край царская армия была отозвана, но возвращение России, пусть и временное, на эти земли имело важное последствие. До сих пор гайдамаки действовали на свой страх и риск, не имея никаких опорных баз. Теперь же у них появился надежный тыл в виде русского анклава вокруг Киева. Учитывая, что тут было немало церковных владений, неудивительно, что борцы с униатами встречали под Киевом теплый прием.

Постепенно местные священники стали для гайдамаков людьми очень авторитетными. Особо покровительствовали народным мстителям переяславский епископ Гервасий Линцевский и игумен Мотронинского монастыря Мелхиседек Значко-Яворский. Понятно, что, когда в 1750 году, униаты начали очередную кампанию по искоренению православия, на Правобережье словно из ниоткуда появились гайдамацкие отряды. Польские войска были загнаны в крепости, а имения католиков сожжены и разграблены. Понявшие намек униаты отступили, после чегои гайдамаки исчезли.

После того, как на русский престол взошла императрица Екатерина Великая, русские дипломаты стала все активнее защищать права единоверцев в Польше. В 1764 году состоялись выборы нового польского короля Станислава Понятовского, который под русским нажимом признал права православных равными католикам, а также велел униатам действовать не так рьяно. Получив такую поддержку, православное духовенство начало восстанавливать позиции и отбирать обратно храмы в правобережных селах.

Католики отступать не собирались, и на сейме 1766 года краковский епископ Каэтан Солтык резко выступил против любых поблажек для некатоликов, открыто став в оппозицию к королю. Однако вмешалась Россия в лице посла князя Репнина. Епископ Солтык, краковский воевода Ржевуский и другие наиболее фанатичные католики были арестованы, после чего Сейм внес в конституцию поправки, гарантирующие свободу вероисповедания любым конфесиям.

В феврале 1768 года между Россиею и Польшей был заключен договор, по которому Россия выступала гарантом сохранения существующего порядка в Польше. Казалось бы, на польском троне наконец-то находится король, понимающий выгоды добрых отношений с восточным соседом, а поэтому отношения Речи Посполитой и Российской империи должны наладиться.

Король Станислав Август Понятовский до избрания много путешествовал по Европе, в том числе, пять лет пробыл в Петербурге. Он прекрасно понимал, что его страна катится в пропасть, и всеми силами пытался исправить ситуацию. Став королем, он начал большую программу преобразований, которая касалась практически всего государственного устройства. Изменения коснулись финансовой системы, законодательства, армии и наградной системы. Естественно, что он попытался ограничить права шляхты и заставить этих «спесивых эгоистов» служить государству.