Текст книги "Украина от Адама до Януковича"

Автор книги: Сергей Бунтовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 60 страниц)

Чтобы не допустить победы кандидата от черни, Сомко и Золотаренко объединились, договорившись, что гетманом станет Сомко, укрепили свой лагерь и потребовали, чтобы рада происходила около их позиций. В таком случае их более малочисленные, но зато лучше вооруженные и подготовленные полки могли бы силой убрать партию конкурента. В случае выбора другого места Сомко грозился вообще уйти со своими людьми в Переяслав. Однако Великогагин на эту угрозу внимания не обратил и приказал собирать Раду на противоположной стороне города, а казакам велел явиться на нее безоружными. Впрочем, это его требование казаки проигнорировали.

Пока претенденты и царский посланец договаривались, как и где будет происходить рада, сторонники Брюховецкого вели свою агитацию среди людей Сомко. В итоге, когда 17 июня две группировки стали собираться, казаки из полков Сомко и Золотаренко стали массово переходить к их конкуренту. Наконец началась Рада. Великогагин с помоста начал читать царское послание, но не смог его закончить, так как сторонники Сомко кинулись вперед и провозгласили своего полковника гетманом. Люди Брюховецкого сразу же бросились в драку, и началась ожесточенная бойня. Русского боярина и его окружение просто сбросили с помоста.

В дневнике Патрика Гордона, шотландского офицера на русской службе, все происходившее описано так[120]120
  http://www.vashaktiv. ru/texts/g/gordon10.php


[Закрыть]: «Около 10 часов утра окольничий с полками выступил к шатру и расставил охрану. Сомко двинулся из своего лагеря со знаменами и оружием, Брюховецкий – тоже. По пути многие ветреные казаки покинули Сомко и примкнули к Брюховецкому. Окольничий послал к ним приказ, дабы явились без оружия, на что те не соглашались, но когда прибыл епископ, окольничий (Великогагин – прим С.Б.) вышел с ним из шатра, взяв указ Его Величества, и велел, чтобы Сомко и Брюховецкий с офицерами и лучшими казаками оставили оружие и коней и шли к шатру. Так они и сделали, только Сомко имел при себе саблю и сайдак.

Пехотинцы выстроились по обе стороны. Окольничий, стоя на скамьях с епископом, стольником и канцлером, стал читать указ императора о выборах гетмана и о порядке избрания. Он не прочел и половины, как среди казаков поднялся сильный гомон. Одни кричали: «Сомко!», другие: «Брюховецкого!» и подкрепляли сие, бросая шапки в воздух. Когда принесли бунчук и знамя Сомко, вооруженная пехота ринулась вперед, покрыла Сомко знаменем и, возведя его на скамью, провозгласила гетманом. В этой толчее и суматохе окольничий с прочими были оттеснены от скамьи и рады [невредимыми] добраться до шатра.

Тем временем доставили оружие Брюховецкого, после чего казаки его партии бросились туда, где стоял Сомко со своим бунчуком, прогнали его и его сторонников оттуда, сломали древко бунчука и убили того, кто держал оный. Началась такая свалка и сумятица, что если бы полковник Штрасбург не метнул в казаков несколько ручных гранат, те снесли бы шатер. Но гранаты расчистили пространство. Убитых и раненых бросили на месте, а Сомко, вскочив на коня, вернулся в лагерь, причем его партия была в смятении. Булава и литавры Сомко были также захвачены сторонниками Брюховецкого.

Брюховецкий вошел в шатер с епископом и окольничим и стал совещаться о деле. Между тем Сомко прислал к окольничему просить о выдаче тела убитого знаменосца и раненых, что было немедля приказано. Он просил также суда над теми, кто побил и переранил его людей. Окольничий дал ответ, что люди Сомко сами затеяли свалку, сбежавшись с оружием, дабы силою сделать его гетманом».

Великогагин решил на следующий день снова собрать раду, но в лагере Сомко произошел раскол, и его оставили почти все сторонники. Оказалось, что его поддерживали только значные казаки, а простые были готовы присоединиться к Брюховецкому, который и стал гетманом. Затем чернь бросилась грабить лагерь проигравших, попутно убивая богатых и знатных.

На следующий день Брюховецкий был официально признан гетманом Его Царского Величества Войска Запорожского. Правда, в таком качестве его признали только левобережные полки, но это не печалило Ивана Мартыновича. Став гетманом, он немедленно казнил пойманных Сомко и Золотаренко, а затем официально разрешил своим сторонникам три дня грабить имущество проигравших. Во внутренней политике Брюховецкий сначала строго придерживался Переяславского акта и всячески подчеркивал лояльность царю. За это он получил звание боярина и жалованные царские грамоты на вечное владение городом Гадячем с окрестными селами и, разумеется, с населением этих сел.

 * * *

Пока Левобережье бурлило, выбирая себе гетмана, на правом берегу Днепра тоже произошли изменения. Окончательно потерявший поддержку Юрко Хмельницкий в конце 1662 года созвал в Корсуне раду, на которой сложил свои полномочия, после чего постригся в монахи, получив имя Гедеон. Правда, и в стенах монастыря он не нашел покоя. Вскоре его арестовали, и до 1667 года он просидел в заключении во Львове.

Новым правобережным гетманом стал Павел Иванович Моржковский, более известный под прозвищем Тетеря. Он был шляхтичем, волею судьбы присоединившимся к восстанию Богдана Хмельницкого, во время которого сделал стремительную карьеру. После смерти великого Богдана Тетеря был одним из претендентов на булаву и, не получив ее, перешел на польскую сторону. Во время гетманства Юрия Хмельницкого Тетеря уже был вторым человеком на Правобережье.

Похоже, что он искренне считал своей родиной Речь Посполитую, а Малороссию законной польской провинцией. Естественно, что на подвластной земле он полностью поддерживал поляков и их интересы. Более того, он даже не пытался превратить Малую Русь в равноправную часть Речи Посполитой и не препятствовал униатам. Единственное, чего он добивался, так это наделения казаков (понятное дело, только значных) шляхетскими правами и прежде всего правом на владение землей и крепостными.

Среди простых казаков у Тетери не было никакого авторитета, да он и не стремился к этому. Свою опору он видел в казачьей аристократии: «старых», «зимовых» казаках довоенных времен. Эти люди, имевшие очень неплохое положение до восстания 1648 года и стремившиеся юридически сравняться с польской шляхтой, во многом разделяли пропольские взгляды своего гетмана.

Однако гетман и его сторонники были в явном меньшинстве среди населения Правобережья, по поводу которого польский магнат Стефан Чарнецкий выразился предельно откровенно: «Верных там нет; они все решили лучше умереть, чем поддаться полякам».

* * *

Осенью 1663 года началась последняя крупная военная компания в многолетней польско-русской войне. Собравшийся с силами король Яном-Казимир решил бросить на чашу весов всю свою мощь и одним ударом переломить ход многолетнего противостояния. Коронная польская армия совместно с казаками Павла Тетери и крымскими татарами должна была перейти Днепр, захватить Левобережье и оттуда наступать на Москву. Одновременно литовская армия должна была взять Смоленск и после этого двигаться на соединение с королем в район Брянска. Римский Папа попытался придать действиям поляков характер крестового похода, для чего католическая церковь повела активную пропаганду в Европе. В результате этого в армии Яна-Казимира было 10 тысяч немцев, а также определенное количество добровольцев и наемников со всей католической Европы. Среди последних был французский герцог Антуан де Грамон, оставивший подробные записки о боевых действиях.

В начале 1664 года поляки подошли к Глухову, за стенами которого укрылись русские войска под командованием воеводы Ромодановского и гетман Брюховецкий с казаками. Ян-Казимир попытался сходу взять город штурмом, но был отбит с большими потерями.

После неудачной попытки взять Глухов приступом поляки начали осаду, постоянно делая новые попытки взять город штурмом. Осада затягивалась. А в это время вспыхнуло восстание в тылу и на линиях сообщений королевской армии. Как и в 1648 году, все русские люди взялись за оружие. Повстанцы и отряды регулярной русской армии истребляли оставленные поляками гарнизоны, перехватывали все обозы. Вскоре польская армия оказалась полностью отрезанной от Речи Посполитой. Постоянные кровавые, но безрезультатные штурмы, нехватка продовольствия, молниеносные удары русский воинов, истреблявших небольшие отряды поляков, а затем бесследно исчезавших, подточили силы королевских воинов. А на помощь Ромодановскому спешил 50-тысячный отряд князя Черкасского.

Узнав о приближении князя Черкасского, король отступил к Новгороду-Северскому и остановился на берегу Десны, где 11 февраля 1664 года у села Пироговки королевская армия была атакована русскими и разбита. Спустя неделю, 18 февраля, в сражении под Воронежем потерпела поражение еще одна часть польского войска, дивизия гетмана Стефана Чарнецкого. Затем под Мглином потерпела поражение литовская армия.

Чтобы спасти остатки своих войск, Ян-Казимир начал поспешное отступление, которое превратилось для поляков в сущий ад. Пришлось бросить всю артиллерию и обоз. «Отступление это длилось две недели, и мы думали, что погибнем все. Сам король спасся с большим трудом. Наступил такой большой голод, что в течение двух дней я видел, как не было хлеба на столе у короля. Было потеряно 40 тысяч коней, вся кавалерия и весь обоз, и без преувеличения три четверти армии. В истории истекших веков нет ничего, что можно было бы сравнить с состоянием такого разгрома», – впоследствии написал герцог Грамон[121]121
  Антуан Грамон Из истории московского похода Яна Казимира http://www.vostlit.info/Texts/rus9/Gramon/frametext.htm


[Закрыть].

Едва ли сорок тысяч голодных и измученных поляков сумели вырваться из разоренной, объятой восстанием Малороссии. Это был полный разгром Речи Посполитой, от которого она уже никогда не оправилась. Почти четыреста лет подряд Польша непрерывно наступала на восток, захватывая одну русскую землю за другой. Отныне наступать будет Россия, а ее агрессивный и гонористый западный сосед будет отбиваться, пока вовсе не исчезнет с политической карты Европы.

Победа над поляками под Глуховом укрепила позиции державшегося русской ориентации левобережного гетмана Ивана Брюховецкого. На Правобережье же против поляков и их ставленника гетмана Тетери начались восстания и бунты в казачьих полках, поддержанные запорожцами. В результате в 1665 году Тетеря отрекся от гетманской булавы и бежал к полякам, а на ставшее вакантным место правобережного гетмана был избран Петр Дорошенко.

Дорошенко

Новый правобережный гетман первым делом подавил вспыхнувшие на Правобережье восстания и попытался взять под свой контроль Левобрежье, но был отбит. При этом Дорошенко вовсе не был предан Польше, как Тетеря, и попытался вести собственную политику, балансируя между всеми центрами силы в надежде вовремя присоединиться к сильнейшему.

На Правобережье стали возвращаться поляки и, как выяснилось, ни о «Великом Княжестве Русском», ни о Гадячском договоре католики и слышать не желали. Гетман стал перед выбором: или полностью стать польским слугой, а значит противопоставить себя всему народу, или начать войну против Польши. Но выиграть в столкновении с Варшавой он мог, только имея сильного покровителя. Таким покровителем мог быть царь, но уставшие от многолетней войны Москва и Варшава заключили в 1667 году в селе Андрусове перемирие, по которому Малороссия делилась на русскую и польскую части. Москва получила Левобережье, а Польша – Правобережье, за исключением Киева с ближайшими окрестностями. Обширная область запорожских казаков, согласно Андрусовскому перемирию, оставалась под совместным «наблюдением» Москвы и Польши. Вместо одного гетмана теперь появились отдельно гетман Левобережья, подвластный Москве, и гетман Правобережья, подвластный Польше. Но каждый из гетманов предъявлял права на всю Малоросиию, что вело к бесконечным столкновениям и политическим комбинациям, продолжавшимся еще почти 20 лет. Можно услышать мнение, что царь предал казаков, отдав половину гетманщины полякам. Однако стоит учитывать, что Москва тринадцать лет подряд воевала и была истощена. При этом очень затратные боевые действия шли так долго во многом из-за постоянных казачьих измен. Так что русское правительство сделало все, что могло.

В этих условиях Дорошенко стал правителем над огромной территорией. Впрочем, он прекрасно понимал, что как легко казачья стихия его вознесла, также легко и сбросит. Ведь его личного авторитета было явно недостаточно, чтобы удерживать в подчинении склонные к анархии массы казаков. Да и желающих отобрать булаву хватало. Поэтому перед Дорошенко стал выбор, чью власть над собой признать. В результате недолгих раздумий он избрал турецкую ориентацию и отдал под верховную власть турецкого султана подвластную ему территорию.

Султан, разумеется, охотно принял подарок Дорошенко и подтвердил его звание гетмана. Кроме того, султан объявил, что считает в составе своей империи не только территорию, контролируемую Дорошенко, но и всю Малороссию, т. е. и те ее части, которые находились под властью Польши и в составе Русского Государства. Естественно, что ни Москва, ни Варшава не признали передачу Турции этих территорий, но начать военные действия против могучей Оттоманской Порты они не имели возможности.

Новая ориентация гетмана вызвала острое возмущение во всех слоях населения, которое только росло при появлении очередных турецких отрядов. Среди старшины были сторонники польской ориентации. Эти люди хотели бы построить свое будущее в совместном с Польшей государстве на условиях неосуществленного «Гадяцкого договора», а потому они интриговали и поддерживали контакт с поляками. Широкие народные массы стихийно тянулись к воссоединению с единоверным и единокровным Русским государством. Популярность Дорошенко стала быстро падать. Его внутренняя политика также вызвала недовольство, т. к. она, в основном, проводилась в интересах старшины, в ущерб интересам остального населения. В результате началось массовое переселение православных на Левобережье, где жизнь была значительно легче, а главное – безопаснее. Кстати о безопасности, чтобы более понятной стала цена турецко-татарской помощи, отметим, что по данным некоторых историков, только за 1666 год союзные гетману татары угнали в Крым сорок тысяч человек. Среди них были поляки из разбитого 19 декабря 1666 года в битве под Браиловом шеститысячного польского отряда полковника Себастьяна Маховского, но подавляющее большинство невольников были русскими крестьянами из земель находящихся под польской властью, ну и конечно среди ясыря были и гетманские подданные, прихваченные татарскими джигитами по пути.

* * *

На Левобережье после 1664-го года жизнь протекала сравнительно мирно, и русские воеводы совместно с гетманом Брюховецким выработали план административных реформ, известный под названием «Московские статьи». Правда, как только наступило относительное спокойствие, старшина вновь начала захватывать в собственность земли вместе с живущими на них крестьянами, которых силой превращали в крепостных. Вдобавок гетман не хотел, да и не мог выполнить многочисленные обещания, которые он раздавал, будучи претендентом на булаву. А обещания, в основном, сводились к радикальному снижению налогов и включению всех желающих в реестр. Но реестр – это, прежде всего, гарантия выплаты жалования, на которое нужны деньги – значит, налоги снижать нельзя. А если всех мужиков записать в казаки, то кто налоги платить будет? Так что предвыборные обещания оставались невыполненными, население роптало, авторитет и популярность Брюховецкого стремительно падали. Тем более, что гетман занялся беззастенчивым набиванием карманов за счет населения, которое он должен был защищать. В итоге крестьянство получило себе на шею новый класс эксплуататоров в лице казацкой старшины. Похоже, что жадность и властолюбие полностью затуманили гетману мозги, и он решился, говоря сегодняшними словами, «кинуть» Москву. Тем более, Дорошенко предложил объединить владения обоих гетманов под главенством Брюховецкого. С чего бы это правобережный гетман делает столь щедрое предложение, Брюховецкий не подумал… Видимо, фразы «жадность фраера сгубила» не слышал. Честно говоря, и не мог слышать, так как этот оборот – дитя нашего неспокойного времени, но какие-то ее аналоги должны были существовать и в семнадцатом веке. В общем, Брюховецкий поверил и, заручившись поддержкой татар, поднял мятеж против царя.

Пока Брюховецкий, при помощи подоспевших к нему из Крыма татар, занимался изгнанием русских гарнизонов с Левобережья, Дорошенко с большими силами переправился через Днепр и весной 1668 года двинулся вглубь Левобережья. Думая, что это явилась помощь, Брюховецкий прибыл в дорошен-ковский лагерь. и был незамедлительно убит. Из бывших сторонников Брюховецкого протестовать не стал никто.

Вскоре Дорошенко вернулся за Днепр, оставив на Левобережье наказным гетманом черниговского полковника Демьяна Многогрешного, который, дождавшись, пока Дорошенко с татарами удалится подальше, открыто принял русскую ориентацию и отказался признавать власть Дорошенко над Левобережьем. В начале 1669 года в Глухове была собрана новая рада, единогласно избравшая Демьяна Игнатьевича гетманом Левобережья и в очередной раз утвердившая «статьи» Второго переяславского договора: сбор налогов оставался в руках гетмана, а царские гарнизоны размещались в пяти стратегически важных городах.

Смерть Брюховецкого почти нигде не вызвала сожаления, однако было одно исключение. Запорожская Сечь, которую покойный холил и лелеял. Поэтому запорожцы отказались признавать над собой власть как Дорошенко, так и Многогрешного, и выбрали себе собственного гетмана Петра Суховея. Тот оказался тертым калочом и в качестве первого внешнеполитического действия заключил союз с новым крымским ханом Адиль-Гиреем. Польза от такого союза была обоюдная. Адиль-Гирей был, во-первых, сыном незаконнорожденного отца, а во-вторых, едва заняв престол, сразу же умудрился обложить крымскую знать дополнительными поборами. Потому многие знатные татары его не признали и подняли восстание. Так что помощь запорожцев, никак не связанных с заговорщиками, была Адилю очень кстати. Он принял Сечь под свое покровительство, дал Суховею, известному среди татар как Ашпат-мурза, титул гетмана обоих берегов. Окрыленный этой поддержкой, Суховей предложил гетману Дорошенко, если тот хочет сохранить за собой Правобережье, идти совместно воевать против Москвы – естественно, под общим руководством Суховея. Дорошенко от этого «заманчивого» предложения отказался. В отместку запорожцы совместно с татарами устроили разорительный набег на Правобережье.

Закончилось все очень быстро: чересчур активный Адиль-Гирей был свергнут, а его казацкий протеже разбит. Затем запорожцы сместили неудачливого Суховея и выбрали себе нового гетмана Михаила Ханенко, который сразу же начал борьбу за власть с Дорошенко. В разборки на своих де-юре окраинах начала все активнее вмешиваться Польша, поддержавшая Ханенко. Дорошенко оказался в опасной ситуации, но сумел найти оригинальный, можно даже сказать, блестящий выход.

Гетман напрямую обратился к турецкому султану с просьбой принять его в вассалы. Хотя не настолько и неожиданным было это решение. Москва в события на Правобережье не вмешивалась, поляки и татары были против гетмана, так что к кому ему было бежать за помощью? В конце концов, еще Богдан Хмельницкий к туркам посольства отправлял, так что почему бы и не отправить доверенных людей в Стамбул?!

Тем более что во внутренние дела своих вассалов султан не вмешивался, ограничиваясь получением дани и вспомогательных отрядов во время войн. Вскоре был заключен договор, по которому Правобережье входило в состав Оттоманской империи на правах, примерно соответствующих оговоренным в Гадячском договоре. Сам Дорошенко получил право на наследственное гетманство.

В марте 1669 года в Корсуне состоялась рада, на которой верные гетману казаки присягнули султану. Поскольку теперь казаки стали османскими вассалами, турецкий посол запретил крымскому хану воевать против Дорошенко. Это было плюсом, однако далеко не все на правобережье хотели становиться подданными султана, и поэтому началось новое массовое переселение на Левобережье. Вдобавок поляки начали отвоевывать у Дорошенко город за городом.

Однако и тут Стамбул пришел на выручку. В 1672 году султан Мухаммед (Мехмед) IV Авджи объявил Польше войну и двинул на Правобережье свою огромную армию. Под османским напором пала мощнейшая крепость Каме-нец-Подольский. Эти события Генрих Сенкевич положил в основу своей знаменитой книги «Пан Володыевский», экранизированной Ежи Гофманом. Хотя в действительности все было вовсе не так героично, как на страницах романа. Затем турецкоказацкое войско двинулось на Львов. Король Польши Михаил Вишневецкий был вынужден заключить с врагом постыдный Бучачский мир, по которому Правобережье отходило к Турции. Впрочем, сейм не утвердил этот мир, и война продолжалась еще четыре года. Впрочем, поляки под командованием коронного гетмана Яна Собеского показали себя достойными войнами и даже сумели разбить одну из турецких армий 11 ноября 1673 года у Хотина. Однако силы были не равны, и 27 октября 1676 Польша заключила мир, уступив Правобережье султану. Правда, все армии и просто банды, много лет подряд воевавшие здесь, так разорили доставшиеся султану, а точнее Дорошенко, земли, что Правобережье буквально обезлюдело.

Разгром Речи Посполитой и ее отказ от Правобережья освободил Москву от обязательства выполнять условия Андрусовского перемирия, отдававшего Правобережье Польше.

Вдобавок появление турецкий войск непосредственно рядом с русскими землями заставляли Кремль реагировать. Перед Московским царством встал вопрос об освобождении Правобережья, теперь уже не от Польши, а от Турции. Кстати, эту идею Москве подсказал никто иной, как Дорошенко, готовившийся таким образом к очередной измене – теперь султану. В обмен на переход на сторону Москвы в войне с турками Дорошенко ставил следующие условия:

• чтобы на всей территории Малороссии был только один гетман – разумеется, Дорошенко;

• чтобы были выведены все русские гарнизоны;

• чтобы вся администрация была исключительно казацкая без права вмешательства Москвы;

• чтобы он мог беспрепятственно сноситься с другими государствами;

• чтобы Московское царство защищало Малороссию от Турции и от Польши.

Впрочем, Москва, зная склонность Дорошенко к изменам, не стала связываться с ним. Действия царской администрации были красивы и действенны.

В начале 1674 года новый левобережный гетман Иван Самойлович (ставленник Москвы) вместе с белгородским воеводою Григорием Ромодановским перешел Днепр, изгнал татар и занял города Правобережья. Затем в марте 1674 года он пригласил в Переяслав полковников десяти Правобережных полков, которые прибыли, даже не известив об этом своего гетмана Дорошенко. Напомним, что полк – это не только воинский отряд, но и территория, на которой он формировался. Все десять полковников согласились признать власть России. Сюда же прибыл признанный поляками и запорожцами гетманом Михаил Ханенко. Неожиданно для всех он отказался от власти и сложил клейно-ды. Единогласно Самойлович был провозглашен гетманом обоих берегов, став, по сути, правителем всей Малороссии.

Отныне положение Дорошенко стало безнадежным. С помощью турецкотатарской армии Дорошенко начал усмирять те полки, которые высказались за Самойловича и Россию, но успеха не добился. Наоборот, эта карательная экспедиция окончательно оторвала от Дорошенко последних его сторонников. Когда татары вернулись в Крым, гетман остался беззащитен.

Осенью того же года, воспользовавшись отходом турок на зиму, польская армия Яна Собеского совершила поход на Правобережье, где дожгла еще остававшиеся села и городки, после чего вернулась домой.

В сентябре 1676 года к Чигирину, где засел Дорошенко, подошли казачьи полки Самойловича и русский отряд князя Ромодановского. Понимая бессмысленность сопротивления, Дорошенко сдался на милость победителей и присягнул на верность «великому государю». Царь не только простил его, но и назначил на пост Вятского воеводы. Со временем ему было пожаловано большое имение недалеко от Москвы с крепостными крестьянами. Тут Дорошенко, ставший московским помещиком, в 1698 году мирно закончил свою бурную жизнь.

В чем причина такой мягкости Москвы по отношению к бывшему гетману? Во-первых, он не был изменником, так как до этого никогда не присягал на верность России. Кроме того, по версии Льва Вершинина, царские милости под собой имели весьма серьезные основания: «Откажемся от допущения, что Дорошенко был идиотом, не понимавшим, к чему приведет назначение Многогрешного и чем чревато вторжение янычар. А отказавшись, проверим сухой остаток. Первое: «проверка на вшивость» Брюховецкого, завершившаяся устранением ненадежной марионетки и окончательным подавлением сепаратистских настроений в «русской» сфере влияния. Второе: переориентация татарской активности с московских границ на польские. Третье: втягивание «поднявшейся с колен» Порты в изматывающую войну на истощение с историческим противником Москвы. Наконец, четвертое: предельное ослабление турецкими руками Польши, надолго выводящее ее из числа активных врагов, и превращение одни неприятности приносящего Правобережья в ничейную зону. Нет, друзья, как хотите, а лично мне преференции, полученные Петром Дорофеевичем в Белокаменной, напоминают отнюдь не милость к падшему, а заслуженную награду ветерану невидимого фронта, потратившему жизнь на службу Отечеству»[122]122
  Лев Вершинин. Гопакиада http://putnik1.livejoumal.com/56753.html


[Закрыть].

* * *

Впрочем, решить все проблемы, убрав с берегов Днепра гетмана Дорошенко, не удалось. Считавшая Малороссию уже своей, Турция начала войну против России. По приказу султана в одном из монастырей был разыскан забытый всеми Юрий Хмельницкий. По воле падишаха Константинопольский патриарх снял с Хмельницкого монашеское пострижение, и сын великого Богдана был назначен султаном в 1677 году на место Дорошенко с титулами «князь сарматский и гетман запорожский» и «князь Малороссийской Украины».

Для поддержки своего вассала османы предприняли два похода на Правобережье. Первый поход турецкой армии и сорокатысячной татарской орды в 1677 году закончился катастрофой. Войска князя Ромодановского и казачьи полки Самойловича под Чигирином разгромили Ибрагим-пашу в пух и прах.

В следующем году османскую армию в поход повел визирь Кара-Мустафа. Под его знаменем было почти двести тысяч воинов ислама. Он планировал не просто захватить Приднепровье, а поставить на колени все Русское царство, заставив его платить дань Стамбулу, как это удалось сделать с Польшей. Со времен Золотой орды Русь не знала столь страшного вторжения. 12 июля 1678 года под все тем же Чигирином, который был дополнительно укреплен и превратился в настоящую крепость, началась грандиознейшая битва, которая закончилась только через месяц. Чаша весов несколько раз склонялась то в одну, то в другую сторону, но в итоге огромное численное превосходство турок перевесило. Взорвав укрепления Чигирина, русские войска начали отступление. Казалось бы, Турция победила, но такие победы принято называть пирровыми. У турецкой армии уже не было сил воспользоваться моментом. Некоторое время солдаты султана преследовали русских ратников, но не делали даже попытки атаковать. Ведь русская армия вовсе не разгромлена! Да, князь Ромодановский отступает, да, поле боя осталось за турками, но русские отходят в полном порядке, с барабанным боем и развернутыми знаменами. И турки не только не нападают на отступающую армию, не только отказываются от похода на Москву. После Чигирина турки вообще не хотят больше воевать с Москвой. Слишком уж это дорогое и опасное удовольствие.

Вскоре был заключен мир, согласно которому Турция отказалась от претензий на Киев с окрестностями и на все Левобережье, а Россия отказалась от претензий на Правобережье, где стал править турецкий вассал «князь» Хмельницкий, который обосновался в Немирове. Через год он сделал набег на Левобережье, но был легко отбит. Похоже, что у младшего Хмельницкого были определенные проблемы с психикой, а страшные события, в которых он был вынужден принимать участие, вызвали обострение. Он стал пьянствовать, буйствовать и казнить неугодных десятками. В результате турки его арестовали и назначили нового «Малороссийского князя» – молдавского князя Дуку. Однако того вскоре взяли в плен поляки, и на освободившееся место турки вернули Юрка Хмельницкого. Возвратившийся во власть гетман был уже мало вменяем, и вскоре его жизнь оборвалась. По словам Льва Вершинина, это произошло следующим образом: «Ибо, ощутив себя незаменимым, разошелся так, что прежние провинности теперь казались подростковым рукоблудием. И однажды, углядев на улице симпатичную еврейку, утащил ее, всласть изнасиловал, потом для вящего кайфа помучил, а труп бросил в реку. На что безутешный супруг ответил иском. Но не в «княжеский» суд, а паше, поскольку, как выяснилось, имея каменецкую прописку, был турецкоподданным. Озадаченный паша, не имея прецедента (с одной стороны, все ясно, но с другой, потерпевшая все-таки не мусульманка, а ответчик лицо из номенклатуры), запросил Стамбул. И получил ответ: неважно, мол, мусульманка или нет, в Блистательной Порте все равны перед законом, если, конечно, у величайшего из великих нет иного мнения. А величайший из великих заинтересоваться не изволил. Дальше пошло без волокиты. «Князя Сарматийского» повесткой вызвали в Каменец, ввели в курс дела и удавили, после чего выбросили тело в ту же реку, куда он велел бросить несчастную. «Как! Ради простой жидовки!», – только и успел, если верить летописи, воскликнуть урод, на свою беду слишком поздно осознавший, что жить в правовом государстве – не только привилегия, но и ответственность…»[123]123
  Лев Вершинин. Гопакиада http://putnik1.livejoumal.com/56994.html


[Закрыть]

* * *

Получив урок под Чигирином, султан предпочел заключить мир с царем и поискать себе более слабого соперника, которым оказалась Австрийская империя. Все тот же визирь Кара-Мустафа повел на завоевание дунайской монархии двухсоттысячную армию. Под Веной в 1683 году произошло сражение, от которого зависела судьба Европы. Против турок сражались объединенные силы австрийцев, поляков, немцев и венгров. Руководил общеевропейской армией новый польский король Ян Собеский. С огромным трудом ему все же удалось победить. После того, как была спасена Вена, поляки вновь попытались захватить Малороссию. Правда, сил на полномасштабную войну с Московским царством у них уже не хватало.

После длительных переговоров во Львове в 1686 году между Россией и Польшей был заключен «вечный мир». Его условия во многом повторяли Ан-друсовское перемирие, но были более выгодными для Москвы. Так, по новому миру, Киев и Запорожье навсегда отходили к России. Прочее же Правобережье, ставшее практически безлюдной пустыней, оставалось польским.