Текст книги "Демон в теле Наследника (СИ)"

Автор книги: Сергей Восточный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Возбудят, не сомневайся. Думаю, у КТК есть знакомые в полиции. И если кто-то сверху дал команду – дело возбудят. А если дело возбудили… закрывать его никто не станет. Это признание ошибки. А система у нас ошибок не признаёт. К тому же в таком случае нужно будет кого-то наказать из своих.

Я прикрыл глаза, выдохнул и пробормотал себе под нос:

– Потрясающе. Местное правосудие в своём репертуаре.

– Что вы говорите, ваше высочество? – переспросил Савельев.

– Ничего. – Я поднялся, подошёл к окну. – Значит, они решили давить нас законно-беззаконным способом. Сперва пожарные, теперь иск…

Я обернулся:

– Орлов. Готовьте официальный ответ. Вежливо. Чётко. По делу.

– Пишете: «мы не понимаем, о какой продукции идёт речь», «готовы сотрудничать», «просим предоставить основания подозрений». Короче: формальная вежливость с подтекстом «идите лесом».

– Понял. – кивнул Орлов уже спокойней. – К вечеру принесу вам на подпись.

– Не мне. – я ткнул пальцем ему в грудь. – Ты – генеральный. Ты подписываешь. Мне просто копию отправь.

Орлов замешкался на секунду а потом кивнул:

– Понял.

Вечером следующего дня ко мне вошла Лина. Вид имела бледный, девушка была сама на себя не похожа.

– Александр Николаевич. – необычно тихо заговорила она.

– Лина, что случилось. – отложив документы я внимательно посмотрел на девушку.

– Со мной тут люди связались… Непонятные…

– Когда?

– Вчера вечером.

– Почему сразу не сказала? Угрозы? – нахмурился я.

Девушка потупила взгляд.

– Скорее намёки. Если я не стану сотрудничать с ними. Короче хотят что бы я сливала информацию.

– Предлагают шпионить за мной?

– Да. А если откажусь говорят что придут проверить здоровье родителей. Я их послала сперва, и уже сегодня отцу на работе выписали штраф. Сказали что может попасть под сокращение. И ещё… девушка замялась.

– Ну? – подбодрил её я.

– И вот, скинули мне это. – Лина развернула ко мне свой смартфон.

На экране была фотография из группы детского сада, на которой играли дети. Фокус был взять на бутуза лет четырёх-пяти, катающего по полу машинку.

– Это мой брат. – пояснила она.

– Судя по фотографии, человек стоял в двух шагах. Тот кто следит за детьми ничего не говорит?

– Нянечки говорят что никого не видели. – убрав волосы с глаз сказала Лина.

– Скорее всего они и сделали это фото. Их «попросили» и они не смогли отказать.

– Да. Мама сегодня не повела Диму в сад, осталась дома, взяла выходной. К ним приходили какие-то мужчины, стучались в дверь, спрашивали меня. Когда мама сказала что сейчас вызовет полицию, они ещё постояли и ушли. – девушка всхлипнула.

– Ладно… – я задумался.

– Что мне делать?

– Соглашайся. – решил я.

– Но как… вы же сказали что если я предам вас, участь будет хуже смерти… – девушка потупила взгляд.

– Так я же сам сказал тебе это сделать. – успокоил я девушку. – Это не считается. Будешь сливать дозировано информацию, только ту что сильно не повредит делу. Заодно если что сможем дезу закинуть.

– Спасибо. – девушка, вытерла слёзы. – А если они поймут что я вру и придут за братом и родителями?

– Когда до этого дойдёт мы уже вернёмся в Питер и сможем обезопасить твою родню. – заверил я Лину. – Всё будет хорошо. Пока узнай что они хотят, и возвращайся ко мне. Кстати, первое что можешь слить – это видео с КПП, как главы КТК ломились к нам. Особой ценности оно не несёт, но видимость твоей работы сделает.

– Спасибо, ваше высочество. – девушка хотела было уйти, но потом вернулась и обняла меня, уткнувшись в плечо.

Я обнял её в ответ, гладил по спине, чувствуя как у меня внутри теплеет. Тело давало о себе знать, естественная реакция молодого организма на красивую девушку.

Мы посидели так минут десять. Лина успокоилась, ещё раз поблагодарила меня и вышла из кабинета.

Прошла неделя. Телефон разорвал утреннюю тишину в шесть утра.

Я сонно глянул на экран – дежурный охраны.

– Александр Николаевич… полиция. Следователи. Мы их пропустили. Говорят по уголовному делу.

Сон исчез мгновенно. Я натянул одежду, схватил ключи и полетел вниз по лестнице, даже не дожидаясь лифта. По дороге столкнулся с Савельевым.

– Слышали уже? – бросил вместо приветствия он.

– Да. Едем быстрее.

Мы мчались по пустым улицам утреннего Смоленска. К заводу подъехал уже через тридцать минут. Холодный утренний воздух шёл парами от дыхания.

Едва мы подошли к КПП выбежал старший наряда:

– Старший поста, Иванов! Десять человек, на трёх машинах. Документы в порядке, ордер в наличии. Задерживали как могли, но пришлось допустить. – он виновато развёл руками.

– Дима, ты всё сделал правильно. Не пропускать их себе дороже. – похлопав по плечу, успокоил его Савельев.

– Где они сейчас? – уточнил я.

Иванов уточнился по рации и сообщил:

– У седьмого склада. Ходят, фотографируют.

– Их кто сопровождает.

– Я выделил троих, но эти… – Дима проглотил нецензурное слово. – разбрелись по всему заводу.

– То есть они ходят тут абсолютно бесконтрольно? – я нахмурился.

– Сейчас разберёмся, ваше высочество. – пообещал Савельев.

– Андрей, когда всё закончиться отсмотри камеры. Проследи маршрут каждого из них. Не дай бог нам подбросят чего…

– Сделаю. – кивнул Савельев.

Складывающая ситуация начинала выводить меня из себя.

– Это что за цирк⁈ – рявкнул я, добравшись до одного из следователей.

Тот, обернувшись, даже не попытался скрыть довольной улыбки.

Мужчина лет сорока пяти, пузатый, самодовольный, с короткой стрижкой.

В погонах капитана.

– Здравия желаю ваше высочество. Старший следователь, капитан Рудницкий. – У меня к руководству этого завода такой же вопрос!

– Что вы имеете в виду?

– Что за цирк! Почему препятствуют следствию? Есть что скрывать? – осклабился Рудницкий.

– Каким образом вам препятствуют?

– Склады открыть не могут. Цеха. Время тянут наверное… Вы не переживайте, ваше высочество, мы сейчас тут быстро шорох наведём…

– Ключи от складов и цехов у заведующих. Рабочий день ещё не начался. К восьми все ответственные лица будут на местах. На каком основании вы хотите их смотреть?

– Уголовное дело возбуждено. Действуем в интересах следствия, – лениво сообщил Рудницкий. – А что касается ключей, обязан быть второй комплект. Если вы не хотите «по-хорошему», мы можем сделать «по-плохому».

– «По-плохому» это как? Поясните.– холодно спросил я.

– По плохому это когда к вам приедет отряд спецназа и перевернет тут всё с ног на голову. Всё в рамках закона, ваше высочество. Простите, а вы на стороне этих проходимцев? Я не понимаю?

Пока мы разговаривал его люди уже шастали по складам, фотографировали, что-то мерили рулетками, перетаскивали коробки, открывали ящики.

Я хмурился.

Видя мой взгляд Рудницкий зевнул:

– Лучше идите к себе в кабинет и выпейте кофе. Не мешайте работе, ваше высочество. О результатах я вам сообщу лично.

В другом углу склада вдруг раздался возглас:

– Тут нашли! Похожее по описанию на пропавший товар.

– А вы говорите ничего нет! – обрадовался Рудницкий. – Вот видите!

Следователь махнул рукой в сторону склада:

– Опечатать.

Через минуту огромная металлическая дверь склада уже была увешана красной лентой и печатями.

– Этот склад – место возможного преступления. Срыв пломб – уголовная ответственность. – Рудницкий даже улыбнулся.

– На каком основании склад опечатан?

– На том основании что мы нашли имущество похожее по описанию на пропавшее несколько дней назад со складов «Комерческой Ткацкой Компании».

– Конечно похоже. – фыркнул я. – У нас одинаковые предприятия, станки одной марки, мы производим одну и ту же продукцию! Я могу показать любые документы!

– Покажете, ваше высочество, даже не сомневайтесь. – Рудницкий закивал головой. – Продолжайте осмотр, может ещё что есть.

Я сделал глубокий вдох, чтобы не сорваться.

– И до какого времени будет опечатан склад? – спросил я, сохраняя ледяной голос.

– Кто скажет? – Следователь пожал плечами. – Неделя… две… может месяц. Работаем. Спешить в нашем деле нельзя. Мы же должны во всём разобраться. Главное – что бы невиновные не пострадали.

Закончив со складом, один из его помощников следователя начал снимать на камеру каждый угол – входы, камеры, схемы дверей.

Никакого отношения к делу это не имело, но им было всё равно.

Савельев подошёл, лицо каменное:

– На основании чего вы фиксируете расположение видеокамер?

Помощник продолжал своё дело, игнорируя Савельева.

Не выдержав, тот схватил его за плечо и развернул к себе.

– Я спрашиваю на каком основании вы фотографируете систему безопасности государственного предприятия?

– Не твоё дело, – огрызнулся помощник.

Андрей приподнял голову и посмотрел ему прямо в глаза – так смотрят хищники, перед тем как броситься.

Тот отшатнулся.

– Не советую так разговаривать, – сказал Савельев тихо, спокойно, но ледяным тоном.

Рудницкий вмешался:

– Можем доставить вас в отделение за препятствование следственным действиям.

– Попробуйте. – Савельев даже улыбнулся. – Очень рекомендую попробовать.

Его улыбка была настолько уверенной и хищной, что полицейский инстинктивно шагнул назад.

Рудницкий скривился, но сигнал к задержанию так и не подал.

К вечеру, опечатав ещё три склада они убрались восвояси.

Когда последние машины выехали за ворота, мы собрались в моём кабинете:

– Всё очень плохо. Два цеха закрыты пожарными. Мы, конечно, работаем в них, но если они об этом узнают… Склады забитые продукцией опечатаны. Под угрозой срыва ряд крупных сделок…

– Свяжитесь с заказчиками, предупредите их по задержке. Это же попадает под форс мажор?

– Попадает. – кивнул Васильев. – Но на репутации это всё равно скажется.

– А когда они откроют склады?

– По их поведению понятно что они будут тянуть до последнего. Лучше пока забыть об этой продукции. Наверное, даже проще будет сделать эти заказы заново, с нуля.

– Так и сделаем. – Орлов сделал пометку.

– Ну и наверное уже пора прекращать этот беспредел. Будем обращаться в суд. Есть тут статья под которую попадают их действия?

– Ну наверное «недобросовестную конкуренцию» можно подтянуть. Но как связать действия гос. служб с КТК? Вряд ли получиться. – с сомнением протянул Орлов.

– Параллельно заявления в СИБ на пожарную инспекцию и МВД. Наймите лучшего юриста. – кивнул я.

– Ничего не выйдет. – качал головой Савельев. – Но наличие заявлений может сделать их осторожней и не подставляться так открыто.

– Кстати, а почему они не выполнили угрозу? Они же могли тебя забрать.

Он усмехнулся, поправляя кобуру.

– Меня – нет. – Я из другого ведомства. Охрана первых лиц. Мы не подчиняемся МВД.

– А если бы сильно захотели? Вдруг ты бы и правда нарушал закон?

– Тогда они должны были бы вызвать наших. – Савельев пожал плечами. – И тогда расследование вышло бы на самый верх и им занимались бы другие люди.

– А такое внимание им ни к чему. – подхватил я. – Ты на это и рассчитывал, когда лез на рожон.

– Отчасти. – пожал плечами Савельев.

– Камеры не забудь. – напомнил я.

– Да. Сейчас и займусь. – кивнул начальник охраны. – Меня напрягает что они всё фотографируют. Это выглядит как подготовка к рейдовому захвату.

– Они способны на такое? – удивился я.

– Однозначно. – кивнул Савельев. – Я уверен что фотографии уже этого, как его там… Гаврилова из КТК.

– Так его же уволили вроде. – напомнил я.

– Это мужик серьёзный. И его вины во всём этом нет. Так что скорее всего пожурили для формы, и велели «решить вопрос».

Савельев вздохнул.

– Ладно. Андрей, всё подумай что можно сделать… Может камеры перевесить или ещё что…

– Перевешивать не будем. Добавим новые. Закроем «мёртвые зоны». И так было мало, теперь вообще не будет.

– Ладно. – подытожил я. – Заканчивайте с делами и езжайте домой. И думайте. Думайте о том что нам делать. Враги на этом не остановятся.

– Александр Николаевич… – в кабинет робко вошла Лина. – По поводу моего дела.

– Какого? – переспросил я, но тут же поправился. – А, вспомнил. Ты написала что согласна?

– Да. – кивнула девушка.

– И что они хотят?

– Есть целый ряд вопросов…

– И…?

– Первое и самое важное они хотят знать кто ваш куратор?

– В каком смысле?

– Они считают что вы действуете не сами, что кто-то руководит, подсказывает и направляет.

– Понял. – я кивнул. – На это можешь написать что открыто я ни с кем не контактирую, но периодически словно и правда получаю от кого-то указания «сверху». Можешь сказать что ты до этого подобного не замечала, но сейчас, когда они сказали, обратила внимание. И пообещай что постараешься выяснить подробности. Что дальше?

– Хотят знать каким образом вы вырубаете камеры и диктофоны? Если это делает какой-то человек, то постараться найти его имя.

– Так…По этому поводу удивись, скажи что не понимаешь о чём разговор. Но обещай присмотреться ко мне. Они вообще осознают что эти вопросы не твоего уровня. Есть там что-то попроще?

– Да… Хотят получить копии нашей финансовой отчётности, отчёт о работе цехов и ещё кучу разных документов.

– Отправь. Не всё сразу, дозировано. Актуальные не шли, отправляй с задержкой по датам хотя бы на неделю. – чуть подумав сказал я. – Делай вид что добыть их тебе не просто, это требует времени и сил.

– Я для достоверности у них деньги попросила. – потупив взгляд сказала девушка.

– Правильно сделала. – похвалил я. – Работаем.

С самого утра, едва только начался рабочий день мы выслали заказчикам, чьи партии товара зависли на опечатанных складах, копии постановления МВД.

К счастью люди попались адекватные – сроки перенесли, никаких истерик, угроз, требований неустоек.

Тут нам повезло.

Но на этом везение закончилось.

Слова Савельева оказались пророческими:

Каждый день теперь начинался одинаково.

Приходили полицейские, производили осмотр предприятия, выдёргивали к себе людей.

– Вы Иванов? Проходите к нам.

– Петров? Идите сюда.

– Вы работали третьего числа на смене?

– А что слышали в ночь вывоза?

– А какой объем продукции вы производите?

– А вы уверены, что директор ничего не знал?

Рабочие, мастера часами сидели на допросах. Смены срывались, производство простаивало.

К вечеру третьего дня этого ада в кабинет ворвался взмыленный Орлов:

– Александр Николаевич… Считаю что вы должны знать…Ко мне люди подходят, говорят что следаки угрожают, требуют дать показания против руководства.

– Естественно никто из рабочих официально жалобу не подаст? – нахмурился я.

Орлов только развёл руками.

– Боятся. Говорят… – он сглотнул. – Говорят, что вы… не сможете их защитить. Простите, я просто передаю слова.

Неудивительно.

Да я и сам этой уверенности не чувствовал.

Если честно, меня всё происходящее не просто злило меня. Оно меня ещё и удивляло. Сильно. Ведь по факту я – наследник престола. Формально – второе лицо государства. Но капитан районного отдела полиции говорит со мной так, будто я… не знаю…пустое место.

Они даже не пытаются скрыть пренебрежение.

Так не бывает просто так. Ведь даже если сейчас у меня нет никакой власти, всем управляет Императрица, то через несколько лет я вполне могу найти и расквитаться с неким капитаном МВД. Пусть монархия тут не абсолютная, а весьма ограничена аристократией и различными министерствами, думаю у Императора хватит на это власти.

Либо им пообещали защиту такого уровня, что им плевать на мои титулы. Или они знают, что я никогда к власти не приду. И почему я уверен что это дело рук Императрицы?

Я откинулся в кресле и прошептал самому себе:

– Матушка…

Очевидно что Бронников проворачивал эти схемы не сам. И таких как он в государстве много. Он один из сотен таких же, кто годами таскал имущество. Это разворовывание государственной собственности, перевод её в частную было поставлено на поток.

Я вмешался в маленький кусочек огромной схемы. И похоже, сразу наступил на чью-то мозоль.

Валевский, Императрица… Они все в одной связке. И с их молчаливого согласия, а может и по их приказу, не просто выводят из под удара завод Бронникова, а мне в очередной раз показывают моё место.

Надо будет обязательно поднять протоколы всех предыдущих заседаний по… как они там это называли… «приватизации».

Само слово – мерзкое, склизкое… «Приватизация активов государства». То, что десятилетиями строили, вкладывая миллиарды – вдруг, по мановению чьей-то руки, «недоходно», «неэффективно», «подлежит передаче частному партнёру».

Если проследить цепочку, в чьих руках оказывались «приватизированные» предприятия, если сопоставить моменты банкротств, административных блокировок, внезапных проверок, странных «неустоек», то, уверен, всплывут одни и те же фамилии. Связи, которые все вокруг «как бы» не видят. Выгодоприобретатели, сидящие в тени.

И я почти не сомневался, кто там наверху стоит за этим. Слишком искусно, слишком синхронно срабатывали механизмы давления – полиция, пожарные, чиновники. Как идеально выстроенная система, где каждое звено знало свою роль.

Но понять матушку я всё равно не мог.

Какой смысл умышленно банкротить свои же предприятия?

Какая выгода в том, чтобы разваливать собственную экономику, свои же активы, свою же промышленность?

Если бы она действительно намеревалась передать мне власть – тогда да, логика ясна. Не отдавать врагу.

Но она, кажется, и не собиралась.

Судя по тому, как тщательно отрезали меня от власти, как выстраивали вокруг меня тепличный вакуум неведения, как блокировали образование, как пытались превратить наследника в беспомощного, управляемого дурачка – решение уже было принято.

Я как максимум должен был играть роль послушной куклы.

Ну а лучше всего скоропостижно скончаться, вскоре после после того как заключу брак с Вероникой Валевской.

Или быть признанным недееспособным и передать власть своему младшему брату.

Просто что бы не мешал. А вскоре скончаться от болезни терзавшей меня с самого детства.

Ладно… с этим будем разбираться позже. Сейчас задача защитить завод.

Я посмотрел на кипы постановлений, протоколы, предписания, на ядовитые бумажки, которыми за последние дни нас закидали разные ведомства.

Интересно, что они придумают ещё? Ещё раз пришлют пожарных, когда узнают что мы не закрыли обозначенное ими производство? Даже представить не мог что смертные смогли выдумать себе столько ненужной бюрократии. При желании любое, даже самое правильное предприятие можно закрыть. Было бы желание.

Я лёг спать с мрачным предчувствием. Даже не поехал в гостиницу, разложил раскладушку прямо в кабинете.

Глава 20

Зеленые. Огонь по своим

И предчувствие меня не обмануло. Вернее, какое предчувствие?

Просто опыт. Я уже забыл когда, просыпался с утра от хороших новостей, а не от очередной сделанной конкурентами пакости. Вот и сегодня:

– Александр Николаевич! Ваше высочество! Вы на заводе? Выйдите на КПП, вы должны это видеть. Тут пи…ц. – прокричал в трубку Савельев.

– Хорошо, сейчас буду. – ответил я, глубоко вздохнув.

Спускаясь по лестнице я даже поймал себя на мысли что мне уже интересно что же там очередного придумали наши конкуренты.

КПП было парализовано. Толпа человек в тридцать – женщины, мужчины, подростки, грязные, оборванные и зачуханные – стояла перед воротами, трясла картонными транспарантами.

Жирная тётка с засаленными волосами орала в мегафон:

«СТОП ТОКСИКАМ!»

«ЧИСТУЮ РЕКУ – ДЕТЯМ!»

«ЗАВОД-УБИЙЦА!»

Толпа отвечала ей радостным рёвом. Из переносных колонок громко играла музыка.

Отдельно от толпы протестующих стояла группка репортёров. Человек десять. Камеры, фотоаппараты, микрофоны, селфи-палки.

Один тип подбежал к воротам, попытался плеснуть что-то вроде грязной воды в сторону охраны.

Савельев подошёл ко мне быстрым шагом, с выражением лица «я сейчас кого-нибудь пристрелю».

– Гляньте, какое цирковое представление, ваше высочество, – процедил он.

– Это что? – спросил я, поведя рукой в сторону протеста.

– «Зелёные».

– И что же им надо?

– Хотят что бы наш завод не работал больше. – пожал плечами Савельев.

– Так мы же ничего, вроде как, не нарушаем? Что им неймётся? – не понял я.

– Это движение «Защитников природы». Борцов за экологию. По факту мало кто из них действительно делает что-то полезное. Большинство серая, послушная масса которая занимается подобной ху…й. Верхушка зарабатывает на этом, кошмаря «неугодные» предприятия, по заказу. Грамотные люди действительно радеющие за экологию есть, но их мало и они полностью дискредитированы этими «активистами».

Удивительно. Просто толпа каких-то проходимцев блокирует работу государственного предприятия и никому до этого нет дела! И это в монархии! Я на секунду представил подобный «пикет» у себя в домене. Что бы низшие бесы вышли на улицы и требовали что-то…

От нарисованной в голове картины я невольно усмехнулся.

– И, ваше высочество, обратите внимание – на вон тех двух, в кожаных куртках.

Он едва заметно кивнул.

Я оглядел толпу внимательней.

Да… два «пикетчика» выглядели слишком подозрительно Чистые ботинки. Куртки грязные, но так словно их пачкали специально. Телосложение крепкое, стрижки короткие. И одного под круткой что-то топорщится. Рация что-ли.

– Увидел. А кто это?

– Опера наверное. – пожал плечами Савельев. – Приглядывают, что бы мы, не дай бог, не сделали что-то нарушающее права законно протестующих.

– То есть если мы захотим разогнать протест то они вмешаются?

– Возможно. А может, зафиксируют нарушения и потом будут нас дёргать по допросам. Но я бы не рекомендовал разгонять не только из-за них. Видите репортёров? С камерами?

– Да, обратил внимание. – ответил я.

– Их там едва ли не больше чем пикетчиков. Они тут не просто так. Только и ждут что бы мы допустили ошибку и применили силу. Завтра же это разойдётся тиражом по всем каналам, группам, пабликам… что там ещё есть, лучше у Лины спросите, она больше расскажет. В общем ситуация получит резонанс и всё будет намного хуже. Для нас.

К нам подошёл Кузьмин – ссутулившийся и хмурый. В последнее время он был сам не свой. Раньше, когда мы только запустили завод, он сиял как начищенный пятак. А теперь ходит смурной.

Близко к сердцу принимает всё происходящее?

Возможно.

– Валерий Александрович, доброе утро. – Расскажите, а наш завод и правда так сильно вреден как говорят эти… – я махнул рукой на протестующих.

Кузьмин снял очки, протёр, тяжело вздохнул:

– Если говорить в целом про отрасль, то, конечно. Текстиль – один из самых вредных видов промышленности.

Он включил свой «учёный тон»:

– Загрязнение водных ресурсов. Текстильные фабрики – один из глобальных загрязнителей. Сточные воды содержат азотистые соединения, фосфор, формальдегиды, красители, тяжёлые металлы. В реки потом… точно не полезно. Загрязнение атмосферы. Выбросы в процессе сушки, полимеризации, отходы сгорания – всё это летит в воздух. К тому же текстильная пыль является горючей и образовывает взрывоопасные смеси, а так же…

Я едва заметна закатил глаза, уже жалея что спросил. Тем не менее не стал перебивать, дав специалисту закончить.

– … Ну и отдельно надо сказать про твёрдые отходы. Они занимают большие площади на полигонах и свалках, разлагаясь сотни лет и выделяя при этом вредные вещества. – Кузьмин замолчал, а затем продолжил, но уже другим тоном:

Но у нас, – он с важным видом поднял палец, – самая современная система фильтрации и очистки в Центральном округе. Мы даже воду после фильтров можем пить. – Кузьмин замялся. – Ну теоретически… Но пробовать я бы не стал.

– А у Бронникова? – вопросил я.

– Хуже, раза в три минимум.

– Но их почему-то это не волнует. – ухмыльнулся я, кивнув на пикетчиков.

– Да уж, – пробормотал Савельев. – Удобная избирательность.

Толпа продолжала орать:

– ЗАКРОЙТЕ ЗАВОД!

– СТОП ХИМИИ!

– СМОЛЕНСК НЕ ПОМОЙКА!

Один грязный, худой, небритый тип лег прямо перед колесами грузовика, который пытался заехать на территорию.

Ещё немного посмотрев на всё это бл…во, я решительно пошёл к себе в кабинет. А толку там стоять… Только нервы портить.

Кузьмин с Савельевым последовали за мной.

– Андрей, собери экстренное совещание.

– Когда?

– Когда все прибудут. Скажем через час.

– И так, ваше видение сложившейся ситуации? – спросил я, когда все наконец собрались.

– Может быть выясним что им надо? Отправим на переговоры человека. Выполним их требования, они уйдут. – не уверено предложил Кузьмин.

Савельев не сдержался и скептически хмыкнул.

– Очень сомневаюсь что это сработает. – я покачал головой. – Но попробовать стоит. Найдите человека, или сами сходите. Узнайте чего хотят, кто у них старший.

– Они полностью парализовали нашу логистику. – констатировал Орлов. – Собралась уже колонна машин с сырьём на въезд. После обеда запланирована отгрузка товаров заказчикам, таким темпом машину даже на территорию не впустят.

– Этого ещё не хватало – я подобрался. – Предложения?

– Не знаю… Ночной режим поставок? Вряд ли они будут ночью так же дежурить. – чуть задумавшись, предложил Орлов.

– Будут. – заверил его Савельев. – Они уже палатки ставят.

– И долго они так будут стоять?

– Пока деньги не кончатся. – впервые вставила своё слово Лина. – Я видела сюжеты в инете где на одном заводе так три месяца сидели. Там ещё много блогеров хайпилось, приезжали поддержать протест.

– Они ещё всё это снимают и выкладывают в интернете? – удивился я.

– Конечно. – кивнула девушка. – Я уже нашла. Вот. Хэштег #СмоленскНеПомойка – она развернула смартфон экраном к нам и запустила видео.

На видео девушка, вульгарно кривляясь сняла себя, заявила что они отсюда не уйдут и не позволят вредить природе Смоленска. Переключила камеру, сняла скандирующих лозунги людей, вокруг себя, показала КПП с охраной, обозвав ЧОПовцев «бандитами и ворами».

– Выключи. – попросил я, чувствуя как начинаю закипать. – И так всё понятно. Неужели на них нет управы? – пробормотал я себе под нос.

– Есть и очень простая. – хмыкнул Савельев. – Приезжает отряд полиции спец назначения, пакует всех, оформляет, параллельно доходчиво объясняя им их ошибки в выборе «объекта саботажа». Активисты становятся очень понятливыми.

– Но к нам, конечно же, никто не приедет…

– Разумеется. – кивнул Савельев.

– Хорошо, вернемся к ночным поставкам. Стоит ли пытаться? – вернулся назад я.

– Попробовать стоит. – Савельев задумался. – В любом случае ночью их бдительность ослабнет. Даже если толпа будет, её проще будет оттеснить. Машины выпустить колонной.

– Но тут есть ещё пара проблем. Если выпустить водителей в ночную смену за доплату возможно, то как объяснить заказчикам и поставщикам что приём и отгрузка товара теперь будут производиться ночью, в нерабочее время? С нами просто будет неудобно сотрудничать. – хмурился Орлов.

– Опять же не забывай про риски что машина может оказаться заперта на территории на неопределённое время. – Савельев продолжал нагнетать.

– Это какой же простой будет… – ужаснулся Васильев. – Ещё одна статья расходов.

– А нельзя ли подать в суд на эту организацию с требованиями компенсации убытков и недополученной прибыли? – поинтересовался я.

– Можно конечно. И это нужно сделать. Но эффекта моментального это не возымеет, а ждать судебного решения с учётом всех кассаций и апелляций можно очень долго. Года два наверное. – ответил Орлов.

– На фоне всех последних событий понятно одно, нам в штат нужен хороший юрист… – тихо сказал я.

– Это точно! – единогласно одобрили собравшиеся.

Совещание закончилось.

Савельев задержался в кабинете, явно желая что-то сказать.

– Андрей, что случилось? Говори. – сказал я, видя что он не решается начать разговор.

– Мы потихоньку тонем, ваше высочество… – тяжело сказал Савельев – Слишком большой кусок заглотнули.

– Не дрейфь, Андрей. Прорвёмся. – хмыкнул я.

– Не знаю ваше высочество. Я отступать не собираюсь. Сдаваться тоже. Просто заметил что не одной задачки которую нам подкинули мы так и не решили… Да и действуем мы от обороны. Всегда на шаг позади. Только отвечаем на вызовы соперника. Отдали инициативу. – он печально вздохнул.

Я продолжал молчать, внимательно наблюдая за начальником охраны.

– Столько всего сделано, столько сил вложено. Жалко. – продолжал тот.

– Ещё ничего не закончено. Я не опускаю руки.

– Это правильно. Но вы и так сделали больше, чем могли. Я, если честно, не ожидал. Это тоже опыт. В следующий раз получится. – Савельев покачал головой и вышел из кабинета.

Ситуация с пикетчиками тянулась вторые сутки, и становилось только хуже.

КПП было полностью заблокировано.

К вчерашним «эко-активистам» прибавились новые лица, ещё человек тридцать-сорок. Теперь они работали по сменам: по двадцать человек, три смены в сутки, по восемь часов. Привозили их организованно – двумя старыми жёлтыми автобусами. Раз в пару часов подъезжала машина с едой, раздавали горячий чай, супы, печенье.

– Хорошо у них всё организовано, мать их… – процедил Савельев, глядя на мониторы системы наблюдения.

Я тоже смотрел на экран. Толпа у ворот шумела, махала плакатами, орала лозунги, которые, судя по всему, написали для них заранее: «Нет химии в реке!», «Завод – убийца природы!», «Закройте загрязнителя!».

– Пи…ец… – выдохнул я. – Очень профессионально работают.

– Ваше высочество, – обернулся ко мне Савельев. – Узнали наконец, что они хотят?

– Узнали. – буркнул я. – Зам Орлова вчера ходил к ним. Спросил.

Савельев чуть вскинул бровь:

– Ну?

– Облили его зелёнкой, толкнули, сунули в руки «меморандум». – Я отодвинул листы на край стола. – Вот. Тридцать страниц ахинеи. Если коротко, то требование ровно одно – закрыть завод. Ни условий, ни диалога. Просто «закрыть немедленно».

Он полистал документ, сморщился, бросил на стол. Вдруг лицо его прояснилось.

– Хм. – Савельев склонил голову. – Хотя… кое-что я придумал.

– Слушаю.

Он поднялся.

– Разрешите я сначала проверю кое-что на месте. Если получится – всё покажу.

– Давай. – кивнул я.

Через полчаса он влетел в кабинет почти сияя:

– Нашёл. – Савельев даже не сел. – У третьего участка, секция забора 12–13. Чуть в стороне от дороги. Внешне её почти не видно: кусты, контейнеры, здание цеха. Секцию можно демонтировать, оставить на шести болтах и четырёх сварочных прихватках. Снять-поставить паре сварщиков – двадцать минут.

– И грузовик пройдёт?

– Легко. Почва плотная. Я проверил.

Я хмыкнул:

– То есть… мы делаем обходной выезд?

– Да. – Савельев ухмыльнулся. – Поставим прожектор, пост охраны. Одну пулемётную точку, на всякий случай. Можно прикрыть бытовками, как ширмой. Когда машина проезжает – секцию снимаем, после сразу вешаем обратно. Никто ничего не заметит.

– Неплохо… – протянул я. – Делаем.

– Уже отдал распоряжение, ваше высочество.

– Но если они заметят и начнут дежурить у двух входов? – спросил я.

– Я уже приметил ещё пяток подходящих мест… – он задумался на секунду. – Ну может в паре мест нужно немного щебнем присыпать, но это мелочи. В любому случае, они не смогут перекрыть всё. Им придётся разделять свои силы. Одно дело пробиваться через толпу, а другое растолкать человек пять-шесть. Мы справимся.