Текст книги "Эволюция целителя 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Я обернулся, посматривая в сторону окна. Вот это да! На подоконнике сидела большая чёрная ворона. Щелкая клювом, она поблескивала чёрными глазами-бусинами в сторону Карыча.

– Ох, пропал я, – заканючил пернатый, забиваясь мне подмышку. – Спрячь меня, Лёха. Она что, серьезно восприняла мой танец? Но она ведь не грачиха!

– Видно, от твоей любовной энергии всё же дрогнуло её сердечко, – рассмеялся я в ответ. – Смотри, с каким вожделением она на тебя смотрит.

– Да чтоб она провалилась, – вздохнул Карыч. – Ладно, сейчас решу проблему.

Астральный грач воспарил к потолку, ускорился и скользнул в открытое окно. Ворона сразу же сорвалась за ним.

Я, как и мой питомец, не ожидал такого поворота. Ворона теперь от него не отстанет. Хотя я понимал, что хотел сделать пернатый – отвести её от поместья и затем исчезнуть. Но ведь она его поищет и скорее всего вернётся сюда.

Я уже готовился ко сну, когда почувствовал появление питомца. Облик Карыча блеснул в тёмной комнате, затем питомец переместился к механическому воину, устраиваясь рядом с ним.

– Ф-фух, ну вроде отвязался, – вздохнул пернатый. – Завёл её аж на окраину Москвы. Там ей и место.

– Но она может вернуться, – заметил я. – Не забывай.

– Вернётся, ага. Но я ж буду астральным, – горько признался Карыч. – Эх, придётся теперь летать по этой местности невидимым.

– Только первое время, – произнёс я, и в воздухе блеснули глаза Карыча.

– Ты зря так думаешь. Вороны – упёртая порода, – выдавил питомец. – Короче, обломался я пока с грачихами. На месяц на диету сажусь… Блин, только одну присмотрел как раз на том заброшенном соседнем участке.

– Ладно, не расстраивайся, – попытался я его утешить. – Для тебя я могу её усыпить.

– Точно! – воскликнул Карыч. – Я как-то и не подумал про это. В следующий раз окажи услугу, прошу.

– Я же сказал, что помогу, – напомнил я ему. – Всё, давай спать. А то завтра насыщенный день.

– Да, спокойной ночи, – пробормотал Карыч, исчезая.

Я же сомкнул веки и представил, как гуляю по поместью, которое примерно по площади как у Долгопрудных.

Кстати, надо бы узнать насчёт заросшего участка справа от моего поместья. Может, получится его выкупить? Там бесхозной земли гектара три, не меньше.

Я вспомнил про нотариуса Войничева. Надо будет обратиться у нему в ближайшее время. Этот мужик точно знает многое. В крайнем случае обратится к своим информаторам, которые у него точно есть.

Хотя точно ли, что это земля ничья? Может такой же, как я, дожидается своей очереди, либо князь прикупил участок и забыл про него до лучших времён.

Смысл сейчас плодить версии? Узнаю в своё время.

Больше мыслей не было. Я провалился в сон.

/ИДЕНТИФИКАЦИЯ…

Статус: лекарь 6-го разряда.

Специальность: лекарь-хирург.

Навыки: «Магические швы», «Диагностический щуп», «Веселящий анестетик», «Нейтрализатор», «Регенеративные лучи», «Экстрактор».

Уникальный навык: «Феникс».

Достижения: «Веселящий лекарь!», «Астральное чутьё!», «Веселью нет предела!»

Анализ задачи: информация отсутствует.

Текущий уровень: 8 (2250/10000)/.

Не сказал бы, чтоб меня напрягало упоминание некой задачи. Я уже привык к этому. Но мысль всё же закралась в голову, что раз задача есть, значит, она когда-нибудь появится. Рано или поздно. И что это будет, большой вопрос.

Если я ещё встречусь с тем странным типком из другого мира, надо будет спросить об этом. Может, что и подскажет.

Я вскочил с кровати, отжался раз эдак пятьдесят, вышел на пробежку и встретил Пулю, который был одет в спортивный костюм. На ногах поношенные кроссовки.

– А ты всё же не шутил в прошлый раз, – подметил я, и Пуля расплылся в улыбке.

– Я слов на ветер не бросаю, – пробасил здоровяк. – Ну что, погнали? Чего торчать на месте? Я готов.

Мы стартанули и направились по проторенному маршруту. Пуля изредка спотыкался – всё же не по асфальту бежали. Но затем приноровился и даже догнал меня. Пыхтел он, конечно, как будто тащил за собой ещё тонну груз, хотя весил он точно раза в два больше, чем я. Немудрено с непривычки сбить дыхалку.

Мы оббежали поместье по периметру и, когда возвращались к дому, к стоянке подъехала бригада строителей.

Они неспешно выходили из микроавтобуса и доставали ящики с инструментами. Мне оставалось лишь довольно улыбнуться. Сегодня вечером в доме будет светло и уютно. Да и в гостевом они тоже поменяют освещение.

Мы собрались спешно, на ходу перекусив гренками и запивая их чаем и направились на «Ниве» в сторону клиники.

– Я вот сколько тачек знаю, – сообщил нам Пуля, повернув в очередной проулок в объезд пробки на светофоре, – но такую фигню впервые вижу. Смотрите.

Он пошарил под рулём, и я услышал щелчок. На приборной панели, ровно под магнитолой откинулась крышка. Я думал, там прикуриватель, и возможно гнёзда под флешки. Но вместо этого один единственный тумблер.

– И что это? – спросил Захарыч, потянувшись к нему.

– Так я же сказал, что в душе́ не… знаю, – пробормотал Пуля и вновь нажал что-то под рулём. Приборная панель встала на место. – Не советую нажимать. Непонятно что это, надо разобраться.

– Что-то вроде климат-контроля? – предположила Настя.

– Так вот же он, клавиша на руле, – Пуля нажал, и в салоне стало прохладней. – А вот то что за ерунда – вообще никаких мыслей.

– К Роме наведайся, спроси, – порекомендовал я.

– Да, так и сделаю, наверное, – хмыкнул Пуля. – Я ведь буквально вчера эту хрень и обнаружил.

– Может, дополнительная защита? Есть в некоторых моделях такой режим, – предположил Захарыч.

– Нет в этой такого, – покачал головой Пуля. – Хотя это ведь ерундистика кустарного производства. Чёрт его знает, что там.

Всю дорогу мы продолжали засыпать Пулю версиями, и когда мы уже подъезжали к клинике, здоровяк не выдержал.

– Да хватит уже! Голову только мне забиваете! – воскликнул он. – Ещё раз говорю – не знаю. Проверю – скажу.

– Да кто спорит? Ты ведь сам показал эту штуковину, Олег, – произнёс Захарыч. – Так что успокойся. Может, какая из версий поможет разобраться.

– Может и поможет, а может и нет, – пробурчал Пуля. Они будто со стариком на время поменялись ролями. Теперь Пуля брюзжащий и вечно чем-то недовольный, а Захарыч въедливый и любознательный.

Мы покинули салон «Нивы» и поднялись на второй этаж.

Софьи не было, да и вчера она покинула клинику, когда я принимал пациентов. Не дождалась, значит, спешила куда-то. И что-то мне подсказывало, что это связано с отсутствием охраны на этаже.

– Привет, Вика, – поздоровался я с блондинкой. – Ты сегодня как всегда прекрасно выглядишь.

– Доброе утро, Алексей Михайлович, – на щеках Виктории появился румянец. – Очень приятно от вас слышать такие слова. Кстати, вчера Дарья что-то ещё делала в «Реаниматорской», мне она не призналась.

– Потому что решила сказать сейчас, – услышал я за спиной голос рыженькой технички. Она прошла к стойке. – Всем доброго времени суток. Я поставила новый блок на купель. Правда пришлось потратиться, но это ладно.

– Сколько потратила денег? Это ведь должны быть затраты клиники, не твои, – взглянул я на неё.

– Да ну, копейки, всего пятьдесят рублей, – отмахнулась Дарья.

– Егор Захарович, – окликнул я старика, который, казалось, не услышал слова технички или просто не обратил внимания.

– Да-да, – остановился пожилой лекарь, растерянно посмотрев в мою сторону.

– Выдайте полтинник Дарье, – сухо сообщил я старику. – Она улучшила «Реаниматор», и надо компенсировать.

– Чек нужен, – сообщил старик. – Без чека не оплачу.

– Да я ведь покупала детали в частной лавке, там их не выдают, – вздохнула Дарья. – Я же говорю, не надо.

– Надо, – настойчиво произнёс я, посматривая на Захарыча.

– Хорошо, хрен с вами, – нахмурился он, неодобрительно взглянув на Дарью, затем посмотрел на помощницу. – Виктория, в конце рабочего дня из наличных выдели пятьдесят рублей.

– Вот и славно, – кивнул я.

Я переоделся, накидывая белый халат, прошёл в приёмную, в которой за столом уже расположилась Настя. Она подвинула к себе новые, ещё не заполненные карточки пациентов, которые посетят нашу клинику впервые.

– Надо всё это передать Вике, – показала она в сторону шкафа, в котором лежали истории болезней тех, кого мы излечили. – Она ведь по сути в регистратуре. Вот у неё и пусть всё это добро лежит, а то здесь скоро места не будет. Да и захламлять приёмный кабинет зачем?

– Всё верно говоришь, – оценил я. – Займись на днях.

– Да вечером с ней поговорю, а завтра Пуля поможет перетащить всё в её шкаф, улыбнулась Настя, затем взглянула мне за спину.

– Здравствуйте, – услышал я тихий женский голос и обернулся.

В дверях замерла пожилая женщина, седые волосы убраны в аккуратную причёску, а взгляд очень смущённый, будто она чем-то провинилась перед нами.

– Проходите, – пригласил я её за стол. – На что жалуетесь?

– Я не совсем пациент, – смутилась она, устроившись на предложенном мной стуле. – Точнее совсем не пациент. Екатерина Рохлина.

– Вы родственница того самого Рохлина? – округлила глаза Настя. – Архитектора?

Да, я слышал о нём. Точнее читал в Сети. Он спроектировал деловую Москву, несколько многоэтажек в центре города, аналог Москвы-сити из моего мира. Так же вроде Рохлин приложил руку к модернизации императорского дворца, и по его проектам было выстроено поместье Меньшиковых и еще нескольких богатых семей столицы.

Так что довольно известная личность, и его знают не только в Москве.

– Да, я его сестра, – напряжённо улыбнулась женщина. – Услышала о вас от подруги. Она сказала, что вы чудесным образом излечили её мужа, вот я и решилась посетить вашу клинику.

– Так что с вашим братом случилось? – спросил я.

– В общем, мой брат… – буквально выдавила из себя Рохлина. – Как бы это сказать…

– Говорите как есть. Он на что-то жалуется? – внимательно взглянул я на неё.

– Он жалуется на усталость, а его окружение – на изменившийся характер, – вздохнула пожилая женщина. – Мы живём вместе, в одном доме. В последнее время я отмечаю, насколько он изменился.

– Значит на то были веские причины, – произнёс я, и Рохлина покачал головой.

– Не было таких веских причин, – тихо сказала она. – Он окружён комфортом, материально обеспечен до конца жизни, успешен и выступает иногда на конференциях, курирует несколько проектов. Так что нет, здесь что-то другое. И я бы хотела, чтобы вы его осмотрели.

– Так о каких изменениях идёт речь? – спросил я. – Кроме усталости.

– У него будто мотивация пропала, – вздохнула Рохлина, доставая платок и вытирая слезу. – Он ничего не хочет делать. В общем, стал каким-то апатичным, безразличным к семье и работе. Что удивительно, перестал следить за гигиеной, а ведь ранее он был педантом. Всё у него было по полочкам разложено, а в доме чисто и прибрано. И ещё… как бы это сказать…

– Не стесняйтесь. Говорите что заметили, – кивнул я. Мне нужно было узнать всё что можно.

– У него в последнее время недержание, жаловался на простатит, – пробормотала Рохлина. – Но проверились, и диагноз не подтвердился, хотя он продолжает мучиться. Твердит как заведённый, что это из-за стресса.

– Ещё может что заметили? – спросил я.

– Да, последнюю неделю… – тяжело выдавила Рохлина. – С утра у Бориса голова болит, но он принимает аспирин, и боли проходят. Он недосыпает частенько, вот и думает, что это из-за неправильного графика.

– То есть это всё? Вы очень расстроены, – заметил я. – Значит, хотите ещё что-то сказать.

– Просто я в отчаяньи, – всхлипнула Рохлина. – Будто подменили моего брата. Боря был активным, лидером, а сейчас – пассивный наблюдатель. Может часами сидеть в кресле, смотреть в одну точку. Да ещё эти странности. Смеётся невпопад, а иногда вскипает без причины. Я однажды зашла в его кабинет, услышав яростные крики. Он разрывал на части чертёж, так как совершил ошибки в расчётах. Кое-как его успокоила. Это просто какой-то кошмар.

– Тогда мне нужен ваш брат. Нужна диагностика, чтобы понять, что с ним происходит, на расстоянии не получится, – признался я. – Его сложно вытащить в клинику?

– Он подъедет в конце дня, – пожилая женщина опасливо взглянула на меня. – Вы уж постарайтесь с ним аккуратней, а то он подрался недавно. Ему сделали замечание насчёт его внешности, и он…

– Хорошо, не беспокойтесь, – уверил я её. – Он не полезет в драку, да и у меня есть успокоительное.

– Хорошо, – Рохлина встала из-за стола. – Я пойду. А всё, что я вам сказала… Не говорите ему. Иначе он разозлится, и будут проблемы.

– Всё будет хорошо, – пообещал я, и проводил Рохлину до двери.

После того как женщина покинула кабинет, я вернулся за стол.

– Что скажешь? – спросил я у задумавшейся Насти.

– Обычный депресняк. Такое бывает у богатых и знаменитых, – произнесла ассистентка.

– Тут можно долго гадать, – заметил я. – Пока я не осмотрю его, ничего сказать не смогу.

– Возможно, он по этому делу, – Настя щёлкнула пальцем по горлу.

– Его сестра бы сразу сказала об этом, – возразил я.

– Постеснялась может. Всё же известный архитектор, – парировала Настя. – Не последнее лицо в столице.

– Она в отчаяньи, Насть, – заметил я. – Я видел её взгляд. А люди в таком состоянии выкладывают всё, что им известно. Вряд ли Рохлин любитель этого дела.

Продолжить разговор нам не дали. Начали поступать пациенты, и мы погрязли в рабочей рутине.

Четыре часа пролетели как одно мгновение. Отпуская последнего из десяти пациентов, я взглянул на время. Уже обед, вот это да!

Собравшись в обеденной, мы вновь принялись обсуждать, что же произошло с Рохлиным. Настя вкратце поделилась тем, что услышала от его сестры.

– И сколько ему лет? – Спросил Пуля.

– Я слышала, что больше шестидесяти, – ответила Настя, раскладывая по тарелкам картофельное пюре и котлеты.

– Тогда всё понятно, – хмыкнул Захарыч. – Это всего лишь старость.

– На Захарыча взгляните, – хохотнул Пуля, нанизывая на вилку румяную котлету и показывая ею на старика. – Вот живой пример.

– Да идите как вы в опу, Олег Владимирович, – насупился Захарыч.

– Вон, вишь как ругается, – расхохотался Пуля, затем поймал гневный взгляд старика. – Да всё, я пошутил. Больше не буду. Ну чо ты, Захарыч, кипятишься?

– Это я ещё не кипятился, Олег, поверь, – выдавил старик, сжимая вилку.

– Щас ещё бросится на меня, – Пуля настороженно взглянул в сторону Захарыча, затем встал из-за стола. – Отсяду я на всякий случай.

– Просто держи язык за зубами, – бросил ему вдогонку Захарыч.

– Да всё, проехали. Я не хотел тебя обидеть, – отмахнулся от него Пуля и устроился рядом со мной. – Вон, Лёха усыпит тебя, если будешь кидаться на всех.

– Олег, – процедил Захарыч.

– Может, хватит⁈ – строго произнесла Настя. – Приятного аппетита всем. Егор Захарович, помните, злость – не лучшая реакция. Мы же знаем, что вы опытный лекарь, просто немного ворчливый. Олег не хотел ничего сказать плохого.

– Он много чего не хотел сказать, а вылетает одно дерьмо, – проворчал старик. – Ладно, я погорячился.

Обед прошёл в тишине. Захарыч поднялся первым и вышел из обеденной, не сказав ни слова.

– Теперь будет дуться на меня неделю, – хохотнул Пуля.

– Олег, ну правда, ты ж знаешь, что он так отреагирует, – произнёс я, и здоровяк закивал.

– Просто неудачно пошутил, – хмыкнул Пуля. – Даже не знал, что он юмора не понимает.

– Если это юмор, то я прима-балерина Ростоцкая, – улыбнулась Настя.

Пуля прищурился, замер, всматриваясь в Настю.

– А что, есть нечто похожее, – затем здоровяк отмахнулся. – Хотя ладно, я если честно, нихрена не знаю, кто это. Ростовская, блин.

– Ростоцкая, а не Ростовская. Все её знают, – улыбнулась Настя.

– Лёха, ты знаешь? – покосился на меня Пуля.

Эта фамилия мелькала в новостях, я даже помню, как эта балерина выглядит. Постоянно светится в сетевых видеороликах, выступая на различных шоу. Но… я решил подыграть здоровяку.

– Впервые слышу, – ответил я.

– Ну вот, и я тоже, – Пуля победным взглядом окинул Настю, и та кинула в его лицо полотенцем.

– Да ну вас, тоже мне ценители культуры, – бросила она в ответ хохочущему здоровяку.

Мы пообедали и вновь приступили к работе. Ну а под вечер, как и обещала Рохлина, в приёмную зашёл её брат.

Низкорослый мужчина был одет в клетчатый костюм с красным галстуком. Растрепанные волосы, глаза красные от недосыпа. На лице выделялся крупный нос с горбинкой.

– Добрый день, проходите, – пригласил я его сразу на кушетку, сплетая из магических нитей диагностический щуп.

– Вы издеваетесь? – помрачнел Рохлин. – Я вам что, подопытный кролик, чтобы меня осматривать?

– Ну а зачем тогда вы к нам пришли? – поинтересовался я, уже погружая щуп в его грудную клетку.

– За шкафом, – холодно ответил пожилой архитектор. – Давайте уже выписывайте витамины, и я пойду.

Он что-то ещё говорил на фоне, и злобно таращился на меня, начиная распаляться. Настя пыталась успокоить Рохлина, но тот был уже взвинчен и резко отвечал ей что-то.

Но я не слышал ни слова. От того, что я обнаружил, холодок пробежал по моему телу.

Глава 18

До этого осмотр я провёл визуально и довольно бегло.

Сознание ясное, зрачки одинаковые по размеру, и реакция на свет сохранена. Лёгкое пошатывание. Раздражительность, близкая к агрессии.

Дополняли картинку и те симптомы, о которых сообщила сестра Рохлина. Апатия, недержание, изменение личности, утренние головные боли. Всё это буквально кричало, чтобы я провёл диагностику мозга.

Я буквально остолбенел. В мозгу архитектора я увидел объёмную опухоль, экстрааксиальную. Новообразование развивалось внутри черепа, но за пределами мозга, как раз в области левой лобной доли. Менингиома или глиобластома – как подсказал мне мой ментальный справочник.

Причём росла опухоль очень активно. Сейчас её размеры были около 4–6 см. И я видел, как она пульсировала и продолжала увеличиваться в размерах. Мой диагностический щуп показывал всё в реальном времени.

Опухоль давила на мозг, провоцируя перифокальный отек. Другими словами, вокруг очага в тканях головного мозга накапливалась жидкость и усугубляла состояние Рохлина.

Новообразование всё больше сдавливало боковые желудочки мозга, которые содержат спинномозговую жидкость, питающую головной и спинной мозг, а также начинало вклиниваться под большой серповидный отросток, разделяющий внутричерепные структуры.

Теперь всё мне стало ясно.

Поражение лобных долей приводит к потере воли, способности планирования и социального контроля. что повлияло на изменение личности и появление апатии. Рохлин не чувствует себя больным. Оно и понятно. Часть мозга, отвечающая за критическое мышление, подавлена и атрофирована.

К тому же понятно недержание мочи. Опухоль давила на парацентральную долю мозга, где находится корковый центр регуляции мочеиспускания.

Ну а головные боли возникали из-за повышенного давления внутри черепа. Но Рохлин забивал боли аспирином, лишь снимая симптом.

Опухоль продолжала расти, а Рохлин всё сильнее распалялся.

– Ну и что ты застыл? Эй! У меня каждая минута на счету! – бушевал пожилой архитектор, гневно уставившись на меня. – Ты точно лекарь⁈

Что ж, у меня есть экстрактор. Справится ли он? Втянет ли опухоль полностью? Я сделаю всё, чтобы так и произошло.

– Спать, – коснулся я руки Рохлина, и тот отключился. В последний момент я успел подхватить его под руки и подтащил к кушетке.

– Что, операция? А что у него? – охнула Настя, подтаскивая ванночку, в которой загремели инструменты.

Скальпель, зажимы, ножницы и пинцеты – всё лежало в одной ёмкости.

– Убери, – обратился я к ассистентке. – Тут нужна краниотомия.

– Трепанация черепа? – замерла Настя, расширяя глаза. – У него опухоль?

– Именно. И растёт очень быстро, – сообщил я, готовясь сформировать «Экстрактор». – Закрой дверь и никого не пускай.

– Лёш, ты уверен? Может, консервативное решение? – с надеждой произнесла Настюха. – Даже Захарыч отказался бы лезть в черепную коробку, тем более известной личности, да еще и без его согласия.

– Настя, послушай, – перевёл я напряжённый взгляд на ассистентку. – Времени мало, и ты сама всё видела. Его не переубедишь. Ещё сутки, а может и того меньше – и он труп. И хватит про Захарыча упоминать. Я – не он. Меня зовут Алексей Логинов.

– Извини, я поняла, – побледнела Настя, кинувшись в сторону двери.

Щёлкнул замок, затем я услышал тихие шаги приближающейся к кушетке ассистентки. Но всё это было для меня уже фоном. Я сосредоточился на мозге пациента.

Не собираюсь копаться в нём, но всё же опухоль и скопившуюся жидкость удалить получится. Настроившись, я тут же сформировал из магических нитей воронку, но теперь она была чуть больше размера опухоли.

Каждую секунду в унисон пульсу, стучавшему в висках, из меня выплёскивалось большое количество энергии. Надо спешить!

Я погрузил воронку в черепную коробку Рохлина и направил её на опухоль. Та начала подрагивать, затем нехотя сдвинулась с места. Одно неловкое движение – и можно повредить мозг. Это я понимал, поэтому старался не дёргать воронкой, зафиксировал её в одной точке.

Через полминуты опухоль вытянулась в сторону воронки, а ещё через минуту, которая показалась мне вечностью, покинула тело Рохлина. Следом я убрал и скопившуюся жидкость, появление которой спровоцировал воспалительный процесс.

Всё.

Я сделал всё что мог…

Пришёл я в себя на кушетке, которая находилась у стены. Капельница рядом, но иглы в вене я не обнаружил. Настя гремела чем-то в лабораторном шкафу. Видно, искала лекарство, чтобы привести меня в чувство. Рохлин мерно посапывал на кушетке в центре приёмной, всё ещё находясь под наркозом.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы успешно провели сложную операцию по удалению опухоли головного мозга!

Награда: +1500 очков опыта.

* * *

Вы заработали достижение: «Мозгоправ!»

Награда: +250 очков опыта.

Текущий уровень: 8 (5700/10000)/.

– Где же эти чёртовы лекарства? – бормотала под нос Настя, продолжая рыться в шкафу.

– Настя, не нужно. Всё хорошо, – поднялся я с кушетки, чувствуя струйки энергии от Карыча.

Не струйку энергии, а несколько. Всё же повышение уровней очень неплохо влияет и на способности питомца.

– Лёша, ты так побледнел! Забормотал что-то! Я уж подумала… – всхлипнула Настя, подскакивая ко мне. Она выглядела очень напряжённой, а глаза её были влажными от слёз.

– Всё прошло, – улыбнулся я в ответ. – Не надо никаких капельниц, я в порядке.

– Ты очень сильно истощился. Знаешь, что бывает в этом случае? Когда одарённые лишаются энергии? – встревоженно выдавила Настюха. – Твоя кровь могла свернуться, или сердце лопнуть, или кровоизлияние в мозг… Да всё что угодно. И ты мог умереть.

– Я ведь живой, как видишь, – развёл я руками в стороны.

– Нельзя так рисковать, – заметила Настя. – Уже который раз такое происходит.

– Я знаю, что делаю, – подчеркнул я, и ассистентка успокоилась. Хотя она явно не понимала, как мне удалось в этот раз выкарабкаться.

– Ты ведь удалил опухоль? – удивилась Настя, посматривая в сторону Рохлина. – Полностью? А если вдруг…

– Ничего не повредил, всё сделал аккуратно, – успокоил я ассистентку. – Сейчас его надо разбудить. Заодно и спросим его о самочувствии.

Я направился к слегка похрапывающему Рохлину и вытянул из организма пациента избыточный анестетик. Пожилой архитектор вздрогнул, открыл глаза, растерянно огляделся.

– Что со мной? – осипшим голосом выдавил он и закашлялся.

– Водички, – подала ему стакан воды Настя, и Рохлин выпил содержимое, возвращая пустую тару ассистентке.

– Я упал в обморок? – взглянул он на меня. – Что вы со мной сделали?

– Ничего особенного, – добродушно улыбнулся я. – Всего лишь удалил опухоль в вашем мозгу.

– Я чувствую себя действительно лучше, – вытаращился на меня архитектор, затем ощупал свою макушку. – Но как? Вы вскрывали мой череп?

– Это было не обязательно, – ответил я. – Я сделал это без физического вмешательства.

– Удивительно, – пробормотал он. – Но я чувствовал лишь усталость.

Я вспомнил информацию из своей книги и решил вкратце объяснить ему, что произошло.

– В том то и дело, что опухоли лобной доли очень часто маскируются под депрессию, либо под старческое слабоумие или вредные привычки, – объяснил я пожилому архитектору. Главный фактор, когда надо бить тревогу – внезапное изменение личности, как у вас это и происходило. И, конечно, все это в сочетании с остальными моментами, о которых мне рассказала ваша сестра.

– Катя? Но зачем? Какого чёрта она творит? – кажется, Рохлин вновь начал раздражаться.

– Кажется, вы не понимаете, что она спасла вам жизнь, – сухо заметил я. – Не обратись она в нашу клинику, вы бы умерли в течение следующей недели.

– Твою мать… – Рохлин сел за стол, где Настя уже вовсю описывала его случай, заполняя карточку. Внезапно архитектор схватился за голову. – Твою же мать, что же я натворил? Я ведь накричал на неё сегодня утром.

– У вас чудесная сестра, – заметила Настя. – И она всё понимает, Борис Иванович.

– Так что теперь вы можете быть спокойны. Вашей жизни больше ничего не угрожает, – добавил я.

– Там больше ничего не осталось? А если вновь что-то появится? – пробормотал Рохлин, испуганно посмотрев на меня.

– Я убрал воспаление, – ответил я. – Можете не переживать. Но всё равно следует пропить таблетки. Я сейчас выпишу рецепт. И витамины тоже, как вы изначально и хотели.

– Д-да, хорошо, – растерянно произнёс Рохлин. – Сколько я вам должен?

– Операция была непростой, поэтому тысяча рублей, – сообщил я ему.

– Переводом можно? – спросил архитектор.

– Как вам будет угодно, – кивнул я, диктуя свой номер телефона.

Я выписал ноотропы и препараты для улучшения мозгового кровообращения. Разумеется, немного не такие, как в прошлом мире. И, само собой, «Комплекс-таб», витамины и минералы для послеоперационного периода.

Рохлин перевёл сумму, ещё раз поблагодарил и покинул приёмную, когда Настя открыла дверь.

Он удивлённо посматривал то на меня, то на Настю. И я его прекрасно понимал. Узнать, что в мозгу несколько минут назад удалили опухоль, которая быстро отправила бы тебя на тот свет – шокирующая новость.

Затем в приёмную зашёл Захарыч. Я рассказал, что недавно произошло. Старик недоверчиво взглянул на меня, затем громко рассмеялся в потолок.

– Алексей, не шути так, – выдавил старик. – Я серьёзно. Какую операцию ты только что провёл?

– Егор Захарович, при всём к вам уважении, но ваше недоверие меня разочаровывает, – как можно мягче произнёс я. – Я не шучу.

– Подожди… То есть ты хочешь сказать, – Захарыч аж задыхаться начал от волнения. – Ты говоришь, что удалил опухоль. Опухоль в мозгу! – потряс пальцем он передо мной, – И кому⁈ Борису Рохлину! А потом он ушёл на своих ногах⁈ Это же трепанация! Обязательно палата и анализы. Да и быстро ты как-то управился.

– Егор Захарович, вы прослушали, – заметила Настя. – Лёша не вскрывал череп Рохлина.

– Да ну, – нервно хохотнул Захарыч. – Вы меня точно разыгрываете.

– Даже и в мыслях не было, – холодно заметил я, и старик застыл, переваривая услышанное.

– Это под силу лишь немногим лекарям, – выдавил Захарыч, бросая в мою сторону удивлённый взгляд. – Даже я на такое не способен. Твой потенциал меня просто потрясает.

– Благодарю за признание, – довольно улыбнулся я.

– Дай я пожму тебе руку, Алексей! Ты гений! – Захарыч протянул старческую ладонь и мы обменялись рукопожатиями. – Неужели метишь в целители?

– Не исключено, – кивнул я.

– Просто потрясающий рост, удивительно! – Захарыч продолжал восторгаться моими способностями.

Но мне было понятно, отчего старик так радовался. На мне, считай, эта клиника сейчас и держится. А раз я могу проводить и такие операции, количество довольных пациентов будет только расти, что приведёт к большему наплыву платёжеспособной клиентуры. Хотя в глазах Захарыч мелькала не только жажда наживы, но еще он искренне радовался за меня, за мой профессиональный рост.

Больше на сегодня пациентов не было, и мы начали готовиться к переезду в другое здание. Взяли во временное пользование переносную платформу, первым делом загружая на неё дефибриллятор. Я управлял при помощи пульта транспортным техномагическим средством, а Пуля контролировал, находясь на подстраховке.

Захарыч тем временем, скрипя зубами, расстался с четырьмя тысячами рублей, оплачивая аренду на месяц вперёд.

Полтора часа мы потратили на переезд. Половину времени заняла разборка и сборка уже в новом помещении нашей чудо-купели.

И строение, куда мы переехали, очень обрадовало. Комнаты оказались просторными, в коридоре пахло свежей краской. Мраморные полы были слегка пыльными и затоптанными, но Дарья пообещала завтра приехать пораньше и навести марафет. Особенно меня порадовало то, что здесь была душевая, санузел в современном стиле и просторный холл.

В общем, мы сорвали куш, переехав сюда. Пуля заказал у своего кореша из рекламного агентства масштабную вывеску, которой будет украшено наше новое здание.

Завтра мы начнём работу именно здесь. Виктория уже подключила Шелест, которая запустила в Сеть новость о переезде клиники «Возрождение» в соседнее здание.

В итоге мы, уставшие и довольные, отправились на стоянку, где была припаркована «Нива».

– Алексей, привет! – услышал я раздавшийся со стороны здания «Целебника» женский голос. Очень знакомый.

Ну точно. Я обернулся и увидел спешащую ко мне Елизавету. Журналистка была одета в светлый брючный костюм, который ей отлично шёл. Сама Лиза сияла от счастья.

Я был не прочь пообщаться с этой красоткой, тем более после того что было.

– Ты с нами, Алексей? – пробасил Пуля.

– Видимо, уже нет, – улыбнулся я. – Чуть позже приеду, а Матвей вас уже знает. Так что спокойно проезжайте в поместье.

– Удачной встречи, – хмыкнула Настя, бросив недовольный взгляд в сторону журналистки, а затем исчезла в салоне.

И чего это она так реагирует. Ревнует, что ли? Что-то не похоже на Настю.

– Ну привет, – встретил я Лизу. – Рабочий день закончился пораньше?

– Ну да, – поцеловала она меня в щёку. – Я вот и подумала, что можем прогуляться где-нибудь, если ты не занят.

– Я вообще-то в бассейн собрался, в «Корону», – взглянул я на время. В целом, успеваю.

– О, а это неплохо, – просияла Елизавета. – Я могу составить компанию. Не была там, но многое слышала об этом месте. Говорят, что там здорово.

– Вот и проверим, насколько, – улыбнулся я, заметив в стороне такси, которое высаживало пассажиров на другой стороне проезжей части. – А вон и наш транспорт.

Мы успели до того, как такси тронулось с места. В итоге водила добросил нас до «Короны».

Всю дорогу Лиза щебетала мне на ухо, как соскучилась, а я не знал, как на это реагировать. Вроде бы и я тоже скучал, а с другой стороны недавнее знакомство с Софьей разбавляло эту скуку.

Но я выкинул эти мысли из головы. Не буду так заморачиваться. Лиза мне нравится, и этого достаточно.

Мы приехали в центр, а чуть позже уже входили в блестящий холл «Короны». Здание было разделено на зоны отдыха, и бассейн занимал половину первого этажа.