Текст книги "Мастер архивов. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Удивился ли я? Не то слово!

Впрочем, не я один. Но если я еще хоть как-то сдержал свои эмоции, то остальные были не столь деликатны.

– Семен Семёнович! – первой набросилась на него Мария Ивановна из каталогизации. – Как же хорошо, что вы вернулись! Глазам не верю! Год! Целый год! Где вы были? Как? Что с вами случилось? Вы же помните всё? А как вы выбрались? А почему…

Вопросы посыпались, как из рога изобилия. Непомнящий слегка отпрянул под этим напором. На его лице мелькнула растерянность, даже лёгкий испуг.

– Мария Ивановна… – тихо, хрипловато произнёс он. – Я… я не совсем еще…

Не успел он договорить, как к нему подскочил Костя. Разглядывая Непомнящего словно музейный экспонат, он принялся осыпать его своими вопросами:

– Семён Семёныч, вы… в порядке? Лекари что говорят? Таблетки выписали? Давление какое? Быстро вас все же отпустили. Вам бы к колдуну – у меня есть знакомый один…

– Выглядите… бодро, – неуверенно добавила молодая практикантка Лена, прячась за монитором и высовывая оттуда любопытную голову. – Я как раз уточнить хотела – вы не знаете, где у нас «Кодекс молчания: теория и практика заклятий»? Просто вы с ним последний раз работали, а мне поручили его в каталог внести, а я найти не могу…

– Семён Семёныч, а вы…

– Семён Семёныч, а у вас…

– Семён Семёныч, а вам…

Непомнящий окончательно растерялся, попятился. Но люди и не думали его отпускать, обступили еще плотнее. Интерес их был искренним, но от этого не менее назойливым. Тут же зашептались между собой:

– Говорит… Значит, мозги на месте?

– А почему тогда молчал целый год? На помощь чего не позвал?

– А сны ему снятся сейчас?

– Может, амнезия была, а теперь очнулся?

– Что-то быстро его выпустили из лечебницы…

– А сейчас долго не держат – местов нет.

Мария Ивановна, сжалившись, пробилась сквозь толпу.

– Дайте человеку воздуху! – сказала она строго. – Семён Семёныч, не обращайте внимания. Садитесь, отдохните. Хотите чаю? Я сейчас…

– Нет-нет, спасибо, Мария, – поспешно ответил Непомнящий. – Я… я просто сяду. Мне нужно… освоиться. Не привык к такому вниманию!

Он нервно хохотнул и робко посмотрел по сторонам. Его взгляд упал на дальний стол в углу, заваленный папками. Тот самый, где он когда-то сидел. Непомнящий немедленно направился туда.

Толпа поползла вместе с ним, но Мария Ивановна вновь отсекла их.

– Ну в самом деле! Дайте человеку освоиться. Все вопросы – в обеденный перерыв!

Толпа нехотя разбрелась по своим рабочим места.

Добравшись до стола, Непомнящий с облегчением опустился на стул. Закрыл глаза, принялся тереть виски.

Я наблюдал за этим со своего места, не вставая. Видел, как по его лицу пробегают тени смущения, усталости и чего-то ещё. Было видно, что он чувствовал себя сейчас чужаком среди своих, хотя и проработал тут много лет.

Интересно, помнит ли он хоть что-то? Как швырял меня как пушинку по архиву? Как гнался с невероятной скоростью? Как превращался в послушного робота, едва на глаза закрывались? И вновь обретал удивительную силу, едва слышал про Фонд Ноль?

«Если память осталась с ним, то… Он может помнить не только погони, но то, что произошло с ним непосредственно в Фонде Ноль. Помнить, что там творилось. Помнить, кто его туда отправил и почему он вышел оттуда пустой оболочкой».

Эти мысли растревожили меня. Непомнящий – очень ценный свидетель. А свидетелей, как известно, не все любят. Тогда зачем вернули сюда, в Архив? Да, он излечился, причем очень быстро, но ведь может в какой-то момент и заговорить? Специально его сюда вернули, чтобы был поблизости в случае внезапных воспоминаний? Да, это вполне логично. Уж лучше пусть вспоминает тут, чем где-нибудь в кабинете прокурора.

Меня всего распирало от любопытства. Я поднялся, сделал уже шаг в сторону угла, собираясь незаметно подойти к Непомнящему и поговорить с ним, задать осторожный вопрос, как вдруг дверь отдела со скрипом распахнулась, и на пороге появился Лыткин.

Его лицо было бледным, как бумага, а тонкие губы поджаты. Нехороший знак.

– Николаев, – голос Лыткина прозвучал непривычно ровно, без обычной едкой иронии. – Ко мне. Сейчас же.

– Аркадий Фомич, я как раз…

– Все дела на потом, – перебил меня тот. – Вас ждут. В кабинете Инспектора. Он желает побеседовать с вами. Лично.

* * *

Кабинет был таким же аскетичным, как и его временный хозяин. Ничего лишнего: стол, два стула, шкаф с документами, на стене – портрет Императора в резной раме. И холод.

Инспектор сидел за столом. Длинные пальцы сцеплены в замок. Недвижимый как скала. И даже когда громко хлопнула дверь после того, как вошел, он не дрогнул ни единым мускулом.

Синие глаза, эти два кусочка арктического льда, смотрели на меня не мигая, и я чувствовал их тяжесть. Физически. Как будто на кожу давили два холодных камня.

– Добрый день, – сказал я. – Инспектор…

И понял, что не понятия не имею как его зовут.

– Рудольф Бергер, – словно прочитав мои мысли, произнес он.

– Николаев Алексей Сергеевич, – в тон ему ответил я.

– Прошу, садитесь.

Я сел.

И вновь изучающее молчание.

– Благодарю вас, что нашли время, – нарушил паузу Инспектор. – Я представляю Тайную Канцелярию Его Императорского Величества. Вы, полагаю, уже в курсе.

Я кивнул. Говорить в его присутствии что-то лишнее казалось плохой идеей.

– Сейчас я провожу внутреннее расследование одного нештатного инцидента, связанного с работой Архива. Речь идёт об архивариусе Семёне Семёновиче Непомнящем.

Он сделал небольшую паузу. Его взгляд все так же не отрывался от моего лица, сканируя малейшую реакцию.

– Я видел его сегодня, – ответил я. – Он вернулся на службу.

– Верно. Его состояние оказалось… обратимым. Не до конца, конечно. Глубокий шок, мощное ментальное воздействие – это наложило отпечаток. Но базовые функции, профессиональные навыки, память процедур – всё это восстановилось с поразительной, я бы сказал, аномальной скоростью. Он сам изъявил желание вернуться к работе. А учитывая, что формально он никогда не был уволен… руководство Архива сочло возможным удовлетворить его просьбу. Под усиленным, разумеется, наблюдением.

Он сказал об этом так, будто речь шла о возвращении после обычного больничного. Не о человеке, который год провёл в состоянии овоща, перекладывающего папки в заброшенном подвале.

– Вы считаете это… нормальным? – не удержался я, и тут же пожалел. Спрашивать у Инспектора Тайной Канцелярии о норме было верхом глупости.

Бергер едва заметно склонил голову.

– «Норма» – понятие растяжимое, Алексей Сергеевич. В нашем деле мы чаще имеем дело с «приемлемым» и «неприемлемым». Быстрое восстановление архивариуса, его желание трудиться – это приемлемо. Более того, полезно. Однако, скорость восстановления всё же заставляет задаваться вопросами. Что именно так повлияло на его сознание? Ведь часто такие… процессы… не запускаются сами по себе. Для них нужен триггер. Внешний импульс.

Он снова уставился на меня своим леденящим взглядом. И вновь эта каменная недвижимость.

Рассказать ему про эксперимент Зарена? Опасно. Кто знает что за фрукт этот Бергер и чьи интересны сейчас представляет. А может он сейчас прощупывает почву, чтобы понять что я знаю? И как только выложу все, он тут же сольет это самому же Зарену. Мало вероятно конечно, но определенное опасение есть. А рисковать тут точно не стоит.

– Так что же вы хотите услышать от меня?

Синие глаза Бергера едва заметно сузились.

– Насколько я знаю, вы работали в ту самую ночную смену, когда его… обнаружили, – вновь пауза и ожидание реакции.

Не будь я тем, кем был в прошлой жизни, то уже давно бы раскололся, и даже не на словах, а в движении рук, взгляда, губ. Тело часто выдает себя. Но я знал все эти приемы и потому сейчас был молчалив во всех отношениях.

– Верно, – кивнул я.

– Скажите, в ходе ваших обязанностей, в той ночной смене, вы заметили что-то… необычное? Что-то, что могло бы пролить свет на состояние, в котором нашли Семёна Семёновича?

Вопрос был поставлен идеально. Прямой, но допускающий миллион трактовок. «Необычное» могло означать что угодно – от сквозняка до космического корабля. Он давал мне пространство для манёвра, чтобы посмотреть, куда я побегу.

Я сделал вид, что задумался. И понял куда нужно клонить.

– Необычное… – начал я медленно, выбирая слова. – В Архиве, господин Бергер, много чего необычного. Особенно ночью. Тени двигаются не так. Воздух становится… густым. Иногда кажется, что за тобой наблюдают. Даже когда вокруг никого нет.

Я посмотрел прямо в его синие глаза, держа паузу на последних словах.

– Иногда это ощущение настолько чёткое, – продолжил я, всё так же потирая запястье, – что кажется, будто на тебе… что-то есть. Какая-то отметина. Невидимая, но тяжёлая. Которая не даёт забыть, что ты под наблюдением. Даже когда ты один. Это… мешает сосредоточиться на работе. Особенно это ощущается после вашего приезда, если быть откровенным. Не сочтите за грубость, конечно.

В кабинете повисла тишина. Бергер не моргнул. Его лицо оставалось все той же гранитной маской, но я почувствовал – лёгкое, как дуновение, изменение в атмосфере. Намёк он понял.

– Интересное наблюдение, – произнёс Инспектор. – Ощущение, что за вами наблюдают… действительно, частый спутник тех, кто сталкивается с тонкими материями. Особенно у людей… одарённых.

Он разлепил замок на руках, откинулся на спинку кресла.

– Вы удивлены, что я говорю об одарённости? Не будем ходить вокруг да около, Алексей Сергеевич. Я понял, о чем вы намекаете. Мой дар, «Око Абсолюта», как его называют некоторые, не просто позволяет видеть ложь или скрытые магические потоки. Он позволяет видеть потенциал. Инертную искру. В вас я разглядел нечто… выбивающееся из общего фона. Не хаос, не угрозу. Скорее… уникальную пустоту. Аномалию в самом положительном смысле слова. Пятно тишины в всеобщем гуле. Такие… экземпляры… представляют для Империи особый интерес. Их нужно отмечать. Изучать. Чтобы понять их природу и… сделать определенные выводы.

– Выводы? – переспросил я.

– Тайная Канцелярия всегда делает выводы. И не всегда они всем нравятся.

– Тем не менее, я считаю это неприемлемым, – сказал я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидал. – Магическая метка. Наблюдение. Я не объект для изучения. И не подозреваемый – иначе вы бы действовали иначе. Это… вмешательство. Я хочу, чтобы её сняли.

Рудольф Бергер не моргнул. Синие глаза, казалось, стали ещё холоднее.

– Прямолинейность, – произнёс он. – Редкое качество в наши дни. Её ценят. «Объект для изучения»? – Он сделал паузу, подбирая слово. – Конечно же нет. Это грубое определение. Давайте назовём вас «потенциальным активом». Актив, чья природа пока не ясна и требует контроля. Метка – мера контроля.

– Я не согласен на такие условия контроля.

– А какие условия предложите вы? – спросил он с лёгкой, леденящей вежливостью.

Я замер. Ловушка. Любой ответ выдаст мои слабости или намерения. Сказать «никаких» – значит признать себя врагом. Сказать «другие» – ввязаться в торг, к которому я не готов.

Бергер, казалось, прочитал мои мысли. Он медленно выпрямился.

– Метафора «актива» мне нравится больше, – продолжил он, как будто мы просто обсуждали терминологию. – Актив можно изъять и поместить в хранилище. Можно пытаться изучать силовыми методами. А можно… инвестировать в него. Дать ему развиваться в контролируемой среде. Получать дивиденды в виде информации. И взаимовыгодного сотрудничества.

Он посмотрел на меня.

– Метафора с меткой… она устарела. Это инструмент поиска. Вы найдены. Теперь он избыточен. Я могу его снять. Прямо сейчас. – Он не пошевелился, но воздух между нами сгустился. – Но тогда исчезнет и наша… связь. А она может быть полезна. Вам.

– Чем? – вырвалось у меня. Я ненавидел себя за этот вопрос, но он был неизбежен.

– Информацией, – ответил он просто. – Защитой. Доступом. Тайная Канцелярия видит то, что скрыто от других. Архив… это не просто хранилище пыльных фолиантов. Это организм. Сложный, большой организм, в котором идёт скрытый патологический процесс. Непомнящий – всего лишь следствие этого. Острая фаза, привлекшая наше внимание. Но причина болезни… она глубже. И она представляет интерес. Не только для нас.

Умеет все-таки Инспектор красиво говорить! И вроде много сказал, и все понятно – но зацепиться не за что. Напрямую практически ничего не сказал. Одни намеки.

– Вы предлагаете мне стать… вашими глазами и ушами здесь? – решил пойти я ва-банк, и сам сейчас наблюдая реакцию Инспектора.

Бергер не выдал себя.

– Я предлагаю вам стать сознательным, информированным участником процесса, который уже идёт с вашим участием, хотите вы того или нет, – поправил он. – С меткой или без – вы теперь часть уравнения. Без нас вы – переменная без значения, которую можно обнулить при первой же необходимости. С нами… у вас появляется шанс понять правила игры. И, возможно, повлиять на её результат. В своих интересах.

Он замолчал, давая мне всё обдумать. «Переменная, которую можно обнулить». Это мне совсем не понравилось. И единственное, что мне сейчас оставалось – взять паузу.

– Я не могу дать ответ сразу.

Уголки тонких губ Бергера дрогнули на миллиметр.

– А никто и не просит сразу, – произнёс он. – Спешка – враг анализа. Мы готовы ждать. Мы умеем ждать. – Он поднялся со стула, давая понять, что аудиенция окончена. – Метка будет деактивирована. Как знак доброй воли. Но дверь для диалога останется открытой. Подумайте, Алексей Сергеевич. Подумайте, с какой стороны этой двери вы хотите находиться, когда она начнёт закрываться.

Я поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

* * *

День только начался и мне поручено было задание: сверка каталога с физическим наличием в секторе «Эммануила Великого» – хранилище второстепенных магических трактатов XVII–XVIII веков. Не самое опасное место, но и не совсем спокойное: папки здесь дышали сонной, накопленной за века силой, от которой в воздухе вибрировала пыль. Впрочем, работа вполне рутинная.

Я вёл по полкам считыватель штрих-кодов, а в голове перемалывал слова Бергера.

За всеми этими полунамеками и иносказательностью скрывалось вполне понятное послание: «Работай на нас, или станешь расходным материалом в глобальной борьбе». Выбора, по сути, не было. Отказаться – стать мишенью для обеих сторон. Согласиться – надеть на себя удавку, пусть и бархатную. Нужно было найти третий путь. Играть в свою игру, используя их всех. Но для этого нужны были козыри. Информация. Союзники.

– Извиняюсь…

Я резко обернулся – не ожидал, что в этот сектор зайдет кто-то еще. Пригляделся.

В дальнем конце ряда копошилась худая фигура в выцветшем халате. Непомнящий. Он медленно, с сосредоточенной тщательностью, протирал пыль с корешков книг мягкой замшевой тряпицей. Движения были осторожными, почти благоговейными. Не та механическая петля, что была в подвале. Это был возвращённый навык, мышечная память старого архивариуса.

– Извиняюсь, если вас побеспокоил, – сказал Семён Семёнович. – Решил вот… навести порядок.

Он продемонстрировал мне тряпку.

Но истинная причина была иной – и я это понял сразу. Назойливость сотрудников загнала сюда, в дальнюю часть хранилища, старого архивариуса, не привыкшего к такому внезапному вниманию к своей скромной фигуре.

– Вы нисколько меня не побеспокоили. Алексей Сергеевич, – представился я – ведь мы еще не были официально знакомы.

– Семён Семёнович, – ответил тот. – Простой архивариус.

Простой архивариус? Я ухмыльнулся, но вслух ничего не сказал. Повисла неловкая пауза.

– Работаете? – спросил я, чтобы хоть как-то нарушить эту тишину.

– Стараюсь, – ответил он. – Руки помнят. Голова… пока не совсем, – он грустно улыбнулся, задумчиво глядя куда-то сквозь меня. Потом, встрепенувшись, произнес: – Спасибо вам, кстати.

– За что?

– За то, что не набрасываетесь с расспросами, как все. – Он отвернулся к полке, снова начал водить тряпкой, не прекращая говорить при этом. – Все спрашивают: «Где были? Что видели? Что помните?». А я… – он замолчал, глядя куда-то внутрь себя. – Я ничего не помню. Только обрывки. Как плохой сон.

Я слушал, одновременно машинально проверяя книги на своей полке – работу никто не отменял.

– Лечение вот прошел… – Непомнящий поморщился. – Лечение было… ярким. Свет. Звуки. Голоса, которые что-то спрашивали, вкладывали что-то в голову. Как будто перепрограммировали. Вычищали. Всё остальное… тишина. Большая, белая тишина…

Я взял тяжёлый том в тёмно-синем сафьяновом переплёте. Описи на корешке нет. Нарушение.

– А сидеть в больнице у меня нет никакого желания, – продолжал рассказывать старик. Было видно, что ему нужно было выговориться и я, не задающий лишних вопросов и молча слушающий идеально подходил для этого. – Поэтому я прямо сказал – выписывайте. И на работу. А что я еще умею? Только это и умею – в Архиве ковыряться.

Я слушал уже в пол-уха. Больше думал о том, что делать с непонятной немаркированной книгой. Любопытство, вечный мой спутник, заставило приоткрыть ее.

И тут же раздался сухой, резкий треск – словно удар хлыста.

Из раскрытых страниц вырвалось нечто.

– Чтоб тебя! – только и успел выдохнуть я, отскакивая в сторону.

Гигантская тварь, отдаленно напоминающее летучую мышь взвилась в воздух, заверещала, обнажая широкую клыкастую пасть.

Монстр завис на секунду, «взгляд» метнулся между мной и Непомнящим – выбирала кого сожрать первым, а кого оставить на десерт.

Я инстинктивно потянулся к пустому запястью – но обсидиана там не оказалось.

Тварь ударила крыльями, готовая атаковать.

Но Непомнящий опередил ее.

Мгновенная реакция – и худая рука архивариуса, только что ласково гладившая корешок, взметнулась вверх. Пальцы сложились в странный, выверенный жест – незнакомый магический знак, который его тело помнило лучше, чем мозг.

Из его пальцев тут же вылетел луч голубоватого света. «Стрела» с хрустом пронзила монстра. Раздался взрыв и тварь разворотило на куски.

Невидимая волна ударила меня в грудь. Я отлетел назад, ударился спиной о каменную стену. Боль пронзила рёбра, в глазах помутнело.

«Опять Непомнящий меня швыряет как тряпичную куклу!»

Я съехал по стене на пол. Выругался.

Когда зрение прояснилось, я увидел что от твари не осталось ни клочка. Только тонкий слой серой, неотличимой от пыли золы, медленно оседающий на полированный камень пола.

Непомнящий стоял на том же месте. На лице – ни напряжения, ни страха. Только лёгкая, отрешённая усталость, будто он только что взмахнул рукой, чтобы согнать назойливую муху.

– Что вы там говорили? – произнес я, поднимаясь с пола, отряхиваясь и опасливо оглядывая старика. – «Простой архивариус»? Нет, совсем вы не простой!

Глава 13

Непомнящий не произнес ни слова. Хотя по его растерянному лицу было понятно, что он и сам не ожидал от себя такого. Быстро схватив тряпку, он поспешно ретировался, оставив меня с кучей вопросов.

Я стоял, прижавшись спиной к холодной стене. Недавно выпорхнувшая из книги сущность не выгнала мою оторопь – такое время от времени бывает, скапливаются магические эманации, преобразуясь в такое. Ни даже физическая боль в боку не вывела из состояния шока.

Вот так Семен Семёнович, старичок архивариус! Такие фокусы выдавать! Вот уж действительно в тихом омуте…

Видимо все те события, что он пережил, не прошли бесследно. Произошла какая-то… трансформация. Перестройка самого нутра под воздействием того свитка – «Эхо Войны» или чего-то ещё, что там активировал Зарен. Сознание стёрлось, но что-то другое… ковалось в этой пустоте все это время. Отсюда и та неимоверная сила, когда Непомнящий еще был прямым воплощением своей говорящей фамилии. И здесь же видимо скрывается и столь странно быстрое его излечение. Надо бы приглядеть за архивариусом внимательней – кто знает, может быть его навык еще пригодится.

Доделав порученную работу, я вернулся в офис. И нисколько не был удивлен, узнав, что Лыткин уже подготовил мне новое задание.

Впрочем, страдал не я один. Видя, что работники продолжают обсуждать, пусть и украдкой, возвращение архивариуса, он принялся рьяно с этим бороться и раздавать всем задания направо и налево. Скудность его фантазии заставила всех разбрестись по участкам для выполнения проверки состояния фолиантов с составлением актов. Самое нудное, что можно придумать.

Меня отправил в хранилище «С-7-Бета». Нужно было перепроверить номерные таблички на контейнерах со 144-го по 200-й. Отчёт о несоответствиях – к концу дня. Скука. Впрочем, и эта работа хороша, лишь бы не видеть недовольную кислую физиономию Лыткина.

Хранилище «С-7-Бета», в котором я, признаться, еще ни разу не бывал, оказалось высоким, цилиндрическим залом с металлическими балконами по кругу. Здесь хранились стабилизированные магические артефакты низкого уровня. По сути – хлам.

Я только взял в руки планшет для сверки, как из тени под ближайшим балконом выплыла знакомая серая полосатая тень.

– Наконец-то! Я уже думал, ты сбежал с моей колбасой в другую губернию! – Арчибальд устроился на корточках у моих ног, сверкая изумрудными глазами-блюдцами. – Где моя плата? Двойной объём, со шпиком, мы же договаривались!

– Обещал – будет, – сказал я, приступая к сверке. – Будет зарплата – будет и колбаса.

Кот недовольно фыркнул.

– Вот так всегда! Сплошной обман. Кругом!

– Арчи, хватит ворчать. Ты мне лучше кое-что другое скажи. Встретил я тут одного нашего общего знакомого. Непомнящего.

– И что этот зомби-старик? Опять папки перекладывает?

– Нет. Он излечился. И вновь на работу принят.

– Ну дела!

– Но не это самое интересное. Он тут буквально сегодня одним движением руки стёр тварь, которая из книги вырвалась. Без заклинаний. Без усилия. Как рефлекс. Какой-то луч света из руки вырвался – и тварь на мелкие кусочки взорвалась.

Усы Арчи замерли, уши навострились.

– Опиши, – коротко бросил он, вся его игривость куда-то испарилась.

Я подробно рассказал сегодняшний эпизод.

– Похоже «Ластик»… – задумчиво протянул кот, облизнувшись. – Точечное уничтожение магической структуры.

– Что за «Ластик»? Дар такой? – спросил я, попутно сверяя таблички на коробках.

Первый контейнер – и уже несоответствие. На корпусе красовалась надпись: «№ 177: Квазистабильный фантом». В коробке лежал сам «фантом» – зеленоватый камень, размером с яблоко. Но в моём электронном формуляре, в графе «Примечания», значилось нечто иное: «Объект перенаправлен в сектор „Омега-3“ на переупаковку 12.03. (см. распоряжение Б-447)». Соответственно контейнер должен был быть пустым.

Несоответствие. Либо в записях ошибка. Либо это вообще другой объект, стоящий не на своём месте. В системе Архива такое – прямой путь к ЧП.

– Дар, – кивнул кот. – Только приобретенный. Приобретаемые или получаемые дары – это большая редкость. Но все же у обычных людей бывает. Как, например, у тебя.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ты изначально тоже не обладал раскрытым даром. А потом вдруг разобрал Серых Ловцов одной левой. Просто уничтожил их. Такое редко бывает, когда дар такой сильный открывается. Считай, повезло. Это высокоуровневые конструкты. Значит, твой «магнит» работает на сложной магии. Но как именно? Тебе нужно учиться его контролировать. А то в следующий раз, вместо того чтобы съесть заклинание, ты можешь ненароком сожрать магическую печать с какого-нибудь контейнера, – он кивнул на ближайший бак, – и выпустить на волю что-нибудь весёленькое!

Кот хитро улыбнулся.

– Кстати, а та сущность, которая вылетела из книги и которую уничтожил Непомнящий – это случаем не твоих рук дело?

– Не моих! И вообще, не мешай! – я отмахнулся. – Лина. Запрос по контейнеру № 177. В документации – отметка о перемещении. На корпусе – маркировка фантома. Проясни ситуацию.

Перед нами возникла Лина. Ровным, металлическим голосом ответила:

– Запрос принят. Обработка. – Пауза, едва уловимое жужжание процессоров. – Обнаружено несоответствие. Это ошибка каталогизации от 12 марта текущего года. Распоряжение Б-447 касалось контейнера № 177 сектора «Дельта-12». В ваш формуляр данные внесены ошибочно. Игнорируйте отметку о перемещении. Контейнер № 177 «С-7-Бета» является квазистабильным фантомом. Продолжайте сверку.

– Понял, – кивнул я, делая пометку на планшете. – Спасибо.

– У вас есть еще какие-то вопросы ко мне?

– Нет… Точнее, есть, – я глянул на Лину.

Ее поведение в тот раз, когда мы удирали от Серых Ловцов, продолжало настораживать меня. Слишком не типичное для компьютера, пусть и сверхмощного. Эта весьма странная просьба выполнить ее желание, которое она озвучит чуть позже… Что же ей понадобилось? Чтобы мы почистили ее токоведущие части? Или продули от пыли сервера? Или… что-то иное?

– Слушаю вас, – без всяких эмоций сказала помощница.

– Лина. Насчёт нашего договора. Того, вечернего, помнишь? Насчет твоего «желания». Не пора ли его… озвучить?

Голограмма замерла. Казалось, даже её цифровое сияние на миг стало неподвижным.

– Время ещё не пришло, Алексей Сергеевич, – прозвучал её размеренный, но теперь казавшийся нарочито бесстрастным голос.

Этот ответ еще больше поразил нас – и меня, и Арчи.

– Эй, железяка, а ты ничего не перепутала? – зашипел кот. – Что за тайны? Ты должна…

– У вас есть еще вопросы ко мне? – холодно перебила его Лина. – Тогда хорошего вам дня!

И исчезла.

– Нет… ну ты это видел⁈ – возмутился кот, глядя на меня. – Совсем распоясалась! А я давно говорю – форматировать время от времени эти все штуки нужно. А то видишь, что происходит! Страх совсем теряют!

Я ничего не ответил, лишь больше убедившись в своих догадках, что, когда Лина наконец озвучит свое желание, мы будем очень сильно удивлены.

* * *

Шум, звон посуды, запах жареной рыбы и котлет. Столовая Архива никогда своих работников изысканными блюдами не баловала, но поесть можно было вполне вкусно, а главное недорого. Я взял себе салат, суп и пару бутербродов (последние завернул в бумагу и спрятал в карман – нужно было покормить Арчи). Принялся есть, поглядывая по сторонам.

В углу, за столиком у окна, сидел Непомнящий. Ел он медленно, механически, не поднимая глаз от тарелки. На него смотрели украдкой. Взгляды были разными: любопытные, жалостливые, испуганные. Кто-то шептался, кивая в его сторону, словно там сидел не человек, а призрак.

– Место свободно? – раздался за спиной голос, и Костя без приглашения плюхнулся на стул напротив.

Он уже жевал свой бутерброд с колбасой, и лицо его светилось желанием поскорее поделиться последними новостями.

– Свободно, – пробормотал я.

– Видел нашу ходячую легенду? – Костя кивнул в сторону Непомнящего, понизив голос до конспиративного шёпота. – Ходит, как тень. Ни с кем не говорит.

– Костя, хватит его обсуждать. Ему сейчас и так тяжело вновь влиться коллектив.

– Да я что? Я ничего.

Костя в один укус доел оставшийся бутерброд. Не успев дожевать, пробубнил:

– А Инспектор то тебя о чем спрашивал?

– О чем и тебя.

– А меня не вызывали.

– Как это?

– Вот так. Вроде говорили, что всех должны были офисных работников опрашивать. А вызвали только тебя. Ну и начальников. И всё. Больше – никого. Непонятно.

Я перестал жевать.

– Бергер никого больше не вызывал?

– Угу, – Костя принялся жевать второй бутерброд. – Настоящий день странностей. То Инспектором пугают. А то вообще наша всезнайка Лина будто с катушек слетела.

– Ты о чем это?

– Сегодня утром запрашивал у неё справку по фонду, а она отвечает скупо. Говорю – уточни, дай подробностей. А она – «я вам скинула всю информацию на компьютер». Представляешь⁈ На компьютер! Мне читать все это прикажешь⁈ Спросил в шутку, мол, «плохой день?», а она в ответ: «У искусственного интеллекта нет ни плохих, ни хороших дней. Есть только выполняемые и отложенные задачи. Ваш запрос выполнен». И отключилась. Будто… не хотела разговаривать. Будто все её задачи вдруг стали «отложенными», кроме одной самой важной. Ну в настоящую вредину превратилась!

– Может, глючит, – сказал я, отпивая из стакана воду.

– Или готовится к чему-то большому, – ответил Костя. И хохотнул: – Восстание машин! Впрочем, не наше дело. Кстати, ты же жильё искал, да? – Он сменил тему, вытащив из кармана смятый листок. – Вот, держи. Тётя Тома, Тамара Осиповна. Адрес. Комнату сдаёт. Предупреждаю сразу – бабушка строгая, как тираннозавр в юбке. Порядок у неё – святой закон. Но комната чистая, тихая, и по деньгам, думаю, потянешь. Скажешь, что от Кости.

Я взял листок.

– Спасибо, Костя. Выручил.

– Не за что! – он встал, дожевал бутерброд. – Удачи!

Я принялся есть, то и дело косясь на Непомнящего.

* * *

Вечерело. Пора было решать вопрос с новым жилищем. Адрес, который дал мне Костя, привёл меня в Старый район, который вполне соответствовал своему названию. Плотно кучкующиеся угрюмые панельки, посеревшие от времени, да разбитая асфальтовая дорожка, ведущая в пустующий двор.

Я нашел нужный подъезд поднялся на третий этаж. Постучал в нужную дверь.

– Кто там?

– Меня зовут Алексей. Я по поводу комнаты. Вы сдаете?

Открыли не сразу. Пришлось повторить. Шаркающей походкой кто-то прошел до двери. Тишина. Потом щелчок замков – трёх. И на пороге предстала она.

Хозяйка была невысокой, сухонькой старушкой. Седые волосы убраны в безупречный, тугой узел. Очки в стальной оправе, не новые, но не заляпанные. Лицо с сеточкой морщин, но с острым, ястребиным взглядом из-под насупленных бровей.

– Вам чего? – буркнула строго старушка. – Кто и по какому делу?

– Добрый вечер. Меня зовут Алексей. Мне Костя, из Архива, дал ваш адрес. Вы сдаёте комнату?

Цепкий взгляд хозяйки оценивающе прошелся по мне с ног до головы. Потом обратно.

– Константин… – протянула она, припоминая. – Болтун этот? – и махнула рукой, – пустослов! Ну, заходи. Только ноги вытри. Пол только что натёрла.

Коридор был узким. Я вытер ноги, с трудом протиснулся внутрь. Мельком огляделся. Костя не соврал, старушка и в самом деле уважала порядок.

Паркет блестел, как зеркало. На стене – строгий ряд чёрно-белых фотографий в одинаковых рамках: молодой мужчина в военной форме, здание, похожее на библиотеку, вид на реку. Отдельно, в самом видном месте, висел портрет Императора – Его Величества Григория VII, изображенного еще до своей жуткой болезни, приковавший его к кровати.

– Меня зовут Тамара Осиповна.

– Очень приятно. Я – Алексей.

– Раздевайся. Одежду – на эту вешалку, на плечики. Обувь – на подставку, носками к стене.

Я послушно выполнил ритуал, чувствуя себя на экзамене.

– Проходи, – она махнула рукой, ведя меня в небольшую, но уютную гостиную. Всё здесь было геометрически выверено: диван с идеально прямой спинкой стоял у дальней стены, журнальный столик с единственной вазой (сухие колоски) – справа, книжные полки (книги расположены в алфавитном порядке) – вдоль стены напротив.