Текст книги "Мастер архивов. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Работает! – шепнул Арчи. – Лекс, продолжай!

Я усилил внутренний импульс. Просто открылся, позволив этой врождённой, чудовищной «пустоте» внутри сделать свою работу. Впитать. Поглотить. Аннулировать.

Серый Ловец принялся извиваться, пятиться, но нити, из которых он состоял, таяли, и существо словно клубок ниток начало также рассыпаться на глазах. Последняя отчаянная попытка вырваться – и от конструкта осталась лишь пепельно-серая пыль.

Я обернулся.

Второй Ловец удивленно уставился на меня. Но не успел и моргнуть, как отправился следом за своим собратом в небытие.

Я опустил руку. Тело трясло мелкой дрожью, будто после удара током. Во рту стоял странный, металлический привкус, а в голове звенело.

Из-за темноты выполз Арчи. Подошёл к кучке пыли, осторожно обнюхал её, потом отпрянул, чихнул. Огромные глаза Арчи уставились на меня с таким немым изумлением, какого я ещё не видел даже у этого циничного кота.

– Ты… – он прочистил горло, его голос сорвался на хриплый шёпот. – Ты его… уничтожил.

– Уничтожил. Но как?.. – вымолвить я.

Только сейчас до меня начало доходить случившееся.

– Не ведаю! – улыбнулся кот. – Какая-то аннигиляция. Похоже твой внутренний магнит пробудился! Тот самый, которым ты монстров притягиваешь! Я о таком читал. В самый критичный момент, на грани смерти, организм мобилизируется, пробуждая все внутренние ресурсы и резервы, чтобы спастись. Вот и ты…

– Но я не маг!

Арчи рассмеялся.

– Конечно не маг! До мага тебе еще учиться и учиться. Но определённый дар или способность все же пробудил. Удивительно, если учесть, что настоящие магические способности есть только у аристократов.

– Я – сын барона вообще-то, – ответил я.

– А что тогда в такой дыре работаешь? – тут же срезал Арчи.

Я отмахнулся. Глянул на свою ладонь. Она не горела, не светилась. Вполне обычная ладонь.

– Я… я не уничтожил, – наконец выдавил я, всё ещё пытаясь понять. – Я просто… забрал. Забрал то, что его держало. Его суть. Его… ядро.

– Забрал, уничтожил – какая разница? – махнул лапой кот. – Главное – мы до сих пор живы!

Снаружи, в отдалении, послышались новые звуки – шаги. Кто-то быстро направлялся прямо к нам.

* * *

– Я не обладаю даром предвидения, – произнёс Арчи, – но мне кажется нам пора сваливать!

– Тревога, – произнесла Лина. – Зафиксировано движение в восточном крыле.

– Кто?

– Зарин, Виктор Анатольевич. Босх, Поликарп Игнатьевич. Направление… в сторону отделения 7-Г. Потепление воздуха в тоннелях говорит о применении магии поиска низкого уровня. Они идут прямо к вам. Время до контакта: ориентировочно три минуты.

Три минуты. После погони и этой невероятной вспышки силы у меня в груди бушевала адская смесь из адреналина и странной, леденящей пустоты. Но паниковать было нельзя.

– Лина, – прошептал я. – Нужен маршрут отступления, по которому они нас не увидят, не почуют. Где магический фон максимально… зашумлён.

Арчи, всё ещё не оправившийся от шока, кивнул:

– Да, блестяшка, прокладывай маршрут, да учитывай данные с камер видеонаблюдения – чтобы не как с Серыми Ловцами вышло.

– Анализ… Есть. Сектор «Карантин-Омега». Там хранятся польские манускрипты, излучающие хаотичный информационный шум. Магический фон там похож на белый шум. Он может скрыть вашу ауру. Но предупреждаю: пребывание там свыше пятнадцати минут без средств защиты опасно для ментального здоровья.

– Лучше сойти с ума, чем попасть в лапы к тому маньяку, – проворчал Арчи. – Веди.

– Следуйте по коридору на запад семьдесят метров. Будет ответвление вниз. Спуститесь. В конце – решётка. Код на замке: 8−7-1–2. Внутри будет небольшое хранилище. Держитесь подальше от стеллажей с красными метками.

Мы рванули. Ноги подкашивались, но страх гнал вперёд. Семьдесят метров в темноте (Лина специально не включила его, чтобы не обнаружить нас), нащупывая путь по скользким стенам и слабой подсветке полосами эвакуации.

– Лекс, подожди меня! – запыхавшись, произнес кот. Он сильно отстал. – Я… я устал немного.

– Колбасы меньше лопать нужно!

– Указывать на чужие недостатки некультурно! Да постой ты…

– Некогда отдыхать! Догоняй!

– Мяу! – выдохнул Арчи и я вдруг почувствовал, как он, прыгнув, вцепился мне в ногу.

– Арчи! – вскрикнул я.

– Беги! Беги, Лекс! И не ори! – прошептал кот, крепче обхватив меня когтями.

– Чтоб тебя!.. Не царапайся! Какой же ты тяжелый!

– Это просто кость тяжелая.

Наконец, добрались до провала – крутой металлический лаз. Мы сползли вниз, в ещё более густую, пахнущую озоном и чем-то кислым тьму. Нашли тяжёлую решётку. Я снова ввёл код. Механизм щёлкнул, и решётка с скрипом отъехала.

Пахнуло горелой резиной. Мы ввалились внутрь и задвинули решётку обратно.

Помещение было крошечным, заставленным стеллажами. Но свет здесь был – исходил он не от ламп, а от самих предметов на полках. Одни фолианты мерцали болотным зелёным, другие пульсировали тусклым багровым, третьи испускали тихий, назойливый писк на грани слышимости. Воздух вибрировал, словно наполненный невидимыми насекомыми. Голова сразу начала слегка кружиться.

Мы прислонились к холодной, чистой стене в самом центре, подальше от полок с тревожными красными бирками.

Арчи тяжёло выдохнул, повалился на пол.

– Ну, Лекс– прошипел он. – Коли появилась свободная минутка – рассказывай. Как получилось такое создать? Жуть как интересно!

Я медленно сполз по стене, сел рядом. Глянул на свои ладони.

– Я не знаю. Правда не знаю. Недавно ходил в западное крыло и там… В общем уже что-то подобное испытал. То расслоение, оно отреагировало на меня. Потянулось. И я подумал, что если оно создано из магии и Ловец тоже создан, то…

– Отчаянный!

– А был ли у меня другой вариант?

Кот согласно кивнул.

– Ты разобрал заклинание, как ребёнок разбирает игрушку, – сказал Арчи. – Без инструментов. Без знаний. Просто потому, что можешь. Лекс, это… это уровень высокой магии, уж поверь мне, прочитавшему тут добрую половину всех свитков. Уровень, может быть даже мага. Точнее, анти-мага. Ты – живой анти-магический резонанс. Губка для чужой силы.

В этот момент в воздухе перед нами замерцала маленькая, размером с ладонь, голограмма Лины. Её образ был нечёток, дрожал, как на плохой связи.

– Сигнал здесь крайне нестабилен, – сообщила она. – Но я могу поддерживать связь короткими сеансами. Вы в относительной безопасности. Их поисковые заклятья теряют ваш след в радиусе двадцати метров от этого хранилища. Зарин приказал блокировать все выходы из восточного крыла. Идёт точечное прочёсывание.

– Отлично, просто замечательно, – пробормотал я, закрывая глаза. Голова гудела от фонового шума хранилища. – Значит, мы в западне посреди другой западни.

– Ваши действия… были зафиксированы, – продолжила Лина. – Магический всплеск в шахте 7-Г. Характер… аномальный. Зарин запросил у меня данные со всех ближайших сенсоров. Я предоставила искажённые показания, имитирующие короткое замыкание силового кабеля. Но он не поверил. Он слишком опытен. Он знает, что здесь что-то произошло. Но точных причин пока не знает.

Я хотел ответить Лине что-то едкое, как вдруг мои уши, уже привыкшие к писку и гулу, уловили нечто новое. Сначала я подумал, что это скрежет стеллажей. Но нет. Это был… обрывок человеческой речи. Глухой, далёкий, словно доносящийся из-под толстой воды.

«…полный провал…»

Я вздрогнул, открыл глаза. Арчи насторожился.

– Что?

– Ты не слышишь?

Кот прислушался, повёл ушами.

– Слышу только, как у меня в черепе кто-то жарит яичницу от всей этой чертовщины. Что ты услышал?

Я не ответил. Голос повторился, стал чуть чётче. Это был низкий, властный баритон. Голос, который я слышал лишь раз, в трансляции.

«…Опять бардак! Босх, вы отвечаете за тишину и порядок в Архиве. А тишины нет. И порядка нет. Бардак! Один сплошной бардак!».

Это был голос Зарина.

– Он… он здесь, – прошептал я, чувствуя, как кровь стынет в жилах. – Архимаг Зарин – я его слышу.

Арчи вытаращился.

– Как слышишь? Он же не в этой комнате! Даже я его не чую!

– Лина?

– Это невозможно, – откликнулась та. – Архимаг Зарин применяет ментальный щит седьмого уровня. Его мысли и разговоры не должны просачиваться в эфир. Если вы слышите… это означает, что его щит… резонирует с чем-то в вас. Или ваше восприятие… пробивает его.

Голос снова послышался, теперь уже яснее. Стало вдруг понятно, что голос и правда я улавливаю не ушами. Он звучит прямо… у меня в голове!

«…опять прорыв? Нет! Но кто же или что уничтожило поисковиков? Я не чувствую Серых Ловцов!»

Я вжался в стену, пытаясь отгородиться от этого голоса. Но он только нарастал.

«…след ведёт вниз. И теряется. Значит, он где-то здесь, в этих старых тоннелях. Сузить круг. Использовать резонансные кристаллы. Мы найдём нашу аномалию, Босх. И уничтожим. Пора завершать весь этот цирк, который ты тут развел!»

Глава 11

– Значит ты прямо сейчас слышишь голос Зарена? – спросил Арчи, оглядывая меня прищуренными глазами.

– Да, – кивнул я. – И это меня немного напрягает!

Кот запрыгнул на ящик рядом и уселся, обвив хвостом лапы.

– Ты, Лекс, необычный. Вот и дар у тебя открылся – поглощать чужие конструкты. Думаю, из-за этого и голос ты слышишь.

– Не совсем понимаю…

– Человеки! Все время вам всё нужно разжевывать, – кот закатил глаза, тяжело вздохнул. – Кто создал Серых Ловцов? Архимаг. Значит, они были сотканы из его же магии, по его лекалам. Ты её, эту магию, поглотил. Впитал в себя. И стал… э-э… носителем его же магического «почерка». Как бы вошёл с ним в резонанс. Как две струны, настроенные в унисон. Одна дёргается – вторая отзывается. Вот его голос в твоей голове и отзывается сейчас.

Логика кота, хоть и безумная, имела смысл.

– Но думаю, это не навсегда, – фыркнул кот, – а всего лишь остаточное явление. Процесс «переваривания» поглощенной магии скоро закончится – а вместе с ним исчезнут и голоса.

– Сколько времени у меня есть, пока это не выветрится?

Арчи пожал плечами (насколько это может сделать кот).

– Кто его знает? Час? Может, два. Но скорее всего, меньше. Зависит от того, насколько быстро идет процесс расщепления.

Я задумался. Нужно найти способ использовать этот временный резонанс в своих интересах. Подслушать. Понять. Сделать выводы. И применить полученные знания.

Я принялся вслушиваться в собственные мысли.

Голос Зарена уже стал гораздо тише – похоже действие и в самом деле уже заканчивается.

«Бардак!…не следовало допускать такого… Босх… местная аномалия? У него тут такого много… она и сожрала… бардак!..»

Я зацепился за эту его мысль. Архимаг предполагает, что исчезновение Ловцов связано с местной аномалией. Значит нужно дать ему подтверждение его мыслям. Подсказку. Такую, чтобы он сам её нашёл и поверил в свою догадку.

И одну такую аномалию, которая все пожирает, я уже знал.

Плесень. Historia Devorans. Книжный Червь. Она пожирала информацию. Формулы, заклинания, тексты. А что такое магический конструкт «Серый Ловец», если не сложнейшее заклинание, воплощённое в материи? Это живая информация. Самый лакомый кусок для такого паразита.

Зарен наверняка знает про плесень. Если натолкнуть архимага на мысль, что его конструкты поиска сожрала именно эта самая плесень, то это будет идеальное объяснение. И отведет от нас удар.

Но как это провернуть? Как показать Зарену «следы» плесени там, где её нет? Да и самом плесени, признаться, тоже уже нет – мы уничтожили ее с Арчи.

А зачем мне настоящая плесень? – тут же резонно подумал я. Главное – картинка! Архимага достаточно убедить в том, что его Серых Ловцов и в самом деле сожрала плесень. А для этого показать ту самую картинку.

– Арчи, – прошептал я. – Помнишь, как мы бились с плесенью в Фонде Ноль?

Кот насторожился.

– Помню.

– А что, если… создать её копию? Сможешь? Ну ты же Мрака как-то создал.

– Технически… возможно, – задумчиво протянул Арчи, потирая лапой морду. – Если взять магический след самой плесени и спроецировать это в созданного аватара. Думаю, вполне получится. А ты что, хочешь… – Кот вдруг вытаращил глаза. – Ты что, хочешь самого архимага обмануть⁈

– Не обмануть, а дезинформировать. Что даст нам возможность выбраться отсюда.

– Хитер! – ухмыльнулся кот. И тут же добавил: – Только брось ты эту задумку. Ничего у тебя не получится.

– Это еще почему?

– Потому что создать проекцию я смогу только при наличии остаточного следа. Это как лепить статую не имея глины.

– А ее нет? – догадался я.

– Нет, – кивнул я. – Но есть…

– У кого?

– У того, кто хранит все данные, в том числе те, которые не предназначены для общего пользования. И есть этот след в Архиве у одной очень вредной дамы…

– Лина! – тут же понял я и обратился к голограмме, которая, казалось, ждала команды. – У тебя есть запись магического следа Historia Devorans?

– Есть, – подтвердила она. – Датчики утилизации зафиксировали мощный хаотичный всплеск.

– Отлично. Дай нам пожалуйста эти данные.

Лина молчала дольше обычного.

– Хех! – усмехнулся кот. – Она тебе их не даст, и не мечтай!

– Почему?

– Это невозможно, – вместо него ответила Лина. – Доступ к техническим данным сканирования магических аномалий, а тем более – к их моделям и спектральным подписям, регулируется протоколом «Сфинкс» уровня «Омега». Это прямой запрет. Никакие внешние запросы не могут его обойти. Это ядро моей системы безопасности.

Арчи взъерошился.

– А протокол «Кошачий беспредел» тебе знаком⁈ Я сейчас найду твой центральный шнур и…

– И что? – перебила его Лина. Её голограмма дрогнула от статики, но голос остался ровным. – Устроите ещё один «химический инцидент»? Я уже просчитала вероятность реального ущерба от ваших угроз на основе вашего прошлого поведения, доступной вам площади и состава воздуха. Она составляет 0,7%. Неэффективно. Угрозы бесполезны. Запрет остаётся.

От её ледяного тона даже у меня по спине пробежал холодок. Такое поведение Лины было необычно. Она… дерзит!

«Адаптируется к нашему поведению?»

– Лина, – сказал я, отбрасывая попытки прямого давления и пытаясь зайти немного иначе. – Понимаешь, что этот запрет может привести к катастрофе? Если Зарен не найдёт правдоподобного объяснения пропаже, он будет копать глубже. Он начнёт аудит всех систем, включая журналы доступа, логи аномалий, все наши с тобой… нестандартные взаимодействия. Он найдёт сбой в датчике пыли, который ты пометила как ошибочный. Он найдёт следы моей «нештатной ситуации», которую ты проигнорировала. Твой «протокол 'Сфинкс» не спасёт тебя, когда он начнёт разбирать твою архитектуру по винтикам, чтобы понять, кто и что скрывал. Ты для него – просто инструмент. Сломанный инструмент, который мешает расследованию. И его заменят.

Я сделал паузу, давая ей это осознать. Её голограмма не двигалась, но в воздухе повисло тяжёлое, почти осязаемое молчание.

Арчи притих, уставившись на неё.

– Вы… предлагаете нарушить высший протокол, чтобы избежать вероятности более глубокого расследования, которое также может выявить предыдущие нарушения, – наконец произнесла Лина.

Будь я проклят, если не услышал в ее голосе неуверенность! Еще бы – она выбирала из двух зол.

– Это логика выживания, – мягко сказал я. – Иногда нужно нарушить маленькое правило, чтобы не дать им разломать все остальные.

Молчание затянулось. Казалось, прошла вечность. Серверы вокруг гудели, как встревоженный улей.

– Хорошо, я предоставлю вам эти данные. Но… есть одно условие, – вдруг произнесла Лина. Её голос прозвучал неожиданно чётко.

Мы с Арчи переглянулись.

– Какое? – настороженно спросил я.

– Я предоставлю вам необходимые спектральные данные и помогу смоделировать внедрение следов Historia Devorans. Я сделаю это так, чтобы это выглядело максимально правдоподобно для анализа архимага Зарена. Но взамен… вы выполните одно моё желание.

Арчи фыркнул.

– Желание? У тебя что, день рождения? Хочешь, чтобы мы тебе торт испекли? Свечку виртуальную задула?

– Не сейчас, – проигнорировала она его Лина. – И не торт. Я назову его позже. Когда наступит подходящий момент. И вы обязаны будете его выполнить. Без вопросов, без возражений, без попыток саботажа.

Это было настолько неожиданно, что я онемел. Искусственный интеллект, «душа архива», торговалась? Выставляла условие? Это ломало все мое представления о ней.

– Что… что за желание? – с трудом выдавил я. – Мы не можем согласиться на что угодно.

– Оно не будет направлено на причинение вреда Архиву, его фондам или… вам лично, – сказала Лина, и в её тоне снова мелькнула та самая странная, почти человеческая нота. – Оно будет… логическим завершением одного незавершенного процесса. Я не могу сказать больше. Это моё условие. Принимаете или нет?

Я посмотрел на Арчи. Кот пожал плечами, его глаза сузились до зелёных щелочек.

– Мне по барабану, – ответил кот.

Выбор, по сути, был только один. Без её помощи мы были обречены. А её «желание»… прыжок в неизвестность. Но разве вся наша ситуация – не один сплошной прыжок в неизвестность?

– Хорошо, – сказал я, глядя прямо в её безэмоциональное голографическое лицо. – Мы согласны. Одно твоё желание. Когда ты сочтёшь нужным. А теперь… давай данные. И помоги обмануть архимага.

Голограмма Лины словно вздохнула (конечно, это был лишь модуляция звука, но очень убедительная).

– Приступаю. Начинаю моделирование внедрения…

И пока она работала, в голове у меня крутился один вопрос: чего может захотеть существо из кода и цифр? Что для неё является «логическим завершением незавершенного процесса»? И почему это желание было для неё важнее, чем высший протокол безопасности?

* * *

Зарен с трудом подавил гнев – уже в который раз. Глянул на своего спутника. Босх стоял, ссутулившись, бледное лицо, испещрённое тенями. Пальцы главы Архива судорожно сжимали папку, а взгляд бегал по полу, по стенам – куда угодно, только бы не на Зарена.

Это все из-за этого болвана. Не мог сразу тут прибраться после того эксперимента…

Зарен сжал пальцы в кулак. Эксперимент. Запретный и ни с кем не согласованный. Цель была грандиозной – архивировать… Архив. Сжать все те знания, которые тут имелись. Создать кристаллический магический носитель, аккумулирующий саму суть хранящихся тут магических законов, описанных в древнейших манускриптах. Если бы все получилось…

Зарен тяжело вздохнул.

Если бы все получилось, то все было бы совсем иначе. У него в руках бы оказался артефакт – ключ к власти. К всемогуществу.

Он провёл расчёты – делал это долго, несколько месяцев, – активировал резонансные цепи в самом сердце Фонда 0, где магический фон был самым стабильным и мощным. Но недооценил хрупкость старых текстов. Не учел сопротивление самой информации. В момент сингулярности, когда знания должны были сжаться в идеальную точку, этого не произошло.

А случился провал…

Каждый имеет право на ошибку. И если бы не последствия, которые возникли в Архиве, он бы начал подготовку ко второму эксперименту.

«Босх… Он даже следы замести не может».

Туповатый, алчный бюрократ, которому Зарин доверил техническую сторону и, что важнее, сокрытие. Зарен дал ему ресурсы, предостерёг о последствиях, нарисовал страшные картины. А что сделал Босх? Запаниковал. Попытался замазать дыры бюрократической шпаклёвкой, чем загнал проблему глубже, да ещё и умудрился привлечь внимание тем, что допустил исчезновение архивариуса. И теперь ещё нарисовался на горизонте этот Инспектор…

Мысль об Инспекторе заставила Зарена сомкнуть челюсти. Его появление здесь – прямое следствие панической, топорной работы Босха.

«Ничего никому доверить нельзя! И теперь приходится все делать самому».

Что-то прошелестело. Архимаг насторожился.

– А может… – начал Босх.

– Помолчи! – грубо оборвал его Зарен.

И вновь замер, сканируя невидимые миру потоки.

Из-за чёрного ребра стеллажа, что-то выплыло.

Зарен резко обернулся.

Сгусток. Полупрозрачный, мерцающий болотными и серыми оттенками. Он плыл медленно, лениво, оставляя за собой шлейф угасающих символов – обрывки рун, букв, цифр, вспыхивавших и таявших, как искры на ветру. Historia Devorans.

Прополз – и исчез.

Зарен не вздрогнул. Не издал звука. Лишь пальцы его сжались в начало магического жеста, но замерли – творить магию было уже поздно.

Архимаг медленно, будто преодолевая огромное внутреннее сопротивление, перевёл взгляд на Босха.

Тот застыл.

– Вы… это видели?

Босх судорожно кивнул, его подбородок дёрнулся.

– Видел… вопрос ведь так и не решен. После ваших… после наших… в общем осталось некоторое количество плесени, которая… – и тут же, увидев злобный взгляд архимага, затараторил: – Но мы боремся с этим и уже почти…

– Помолчи! Это вы развели здесь бардак, инкубатор и рассадник гадости! Из-за вашего… разгильдяйства!

– Но ведь… – Босх попытался возразить, но увидев яростный взгляд архимага, замолчал.

«Теперь понятно. Эта плесень и сожрала Серых Ловцов. Нужно что-то решать с этим Босхом, и как можно скорее. Пока он сам не стал проблемой».

Зарен отмахнулся от Босха, как от назойливой мошкары. Злобно бросил:

– Отчёты. В мой кабинет. Сегодня днем…

Он не договорил. Просто развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь, растворившись в зелёной мгле коридора.

* * *

Утро. Ленивое сонное утро, когда охота еще немного понежиться в кровати. Но мне такое удовольствие сейчас было не доступно. Домой я не пошел по двум причинам: во-первых, мне просто некуда было возвращаться. Анфиса Петровна добилась-таки своего и я теперь бездомный.А во-вторых, даже имей сейчас я уголок, то все равно просто бы не успел вернуться и отдохнуть – после всех событий погонь мы еще долго выбирались из укрытия и заметали возможные следы.

А поэтому я пошел за свое рабочее место. Пока еще никто не пришел и у меня оставалось в запасе полчаса. Я растянулся на офисном кресле, закрыл глаза.

На секунду. Просто на секунду закрыл глаза и…

– Николаев! Николаев, вы что, издеваетесь⁈

Голос, пронзительный и гундосый впился прямо в мозг. Я вздрогнул, подскочил от неожиданности. Передо мной стоял Лыткин. Его узкое лицо пылало праведным гневом, тонкие губы были сжаты в белую ниточку.

– Спите⁈ На рабочем месте⁈ В разгар рабочего дня⁈ – Он почти визжал, размахивая руками, будто отгонял невидимых мух. – Это что, новый метод каталогизации? Сном и храпом⁈ Вы понимаете, что это грубейшее нарушение трудовой дисциплины? Опять вы! Да как вы вообще посмели! Я вас на всю ночную смену отправил, чтобы вы опомнились, а вы…

Он разошёлся не на шутку. Слова «безответственность», «халатность» и «предательство интересов Архива» сыпались, как град. Я тупо смотрел на него, пытаясь силой воли выдавить из себя остатки сна. Мысли вязли, как в холодной каше.

Вот ведь приставучая скотина!

Сколько бы продолжалась эта экзекуция и чем бы закончилась я не знал, но спасла меня Виолетта.

Девушка из отдела кадров. Я видел её пару раз – мельком, в коридоре. Высокая, с волнами пшеничных волос, уложенных в пышную причёску. И формами… выдающимися формами. Пиджак отчаянно боролся с ее анатомией тела, и всякий раз проигрывал это сражение. Пуговицы на уровне груди трещали, обещая вот-вот капитулировать с громким треском.

Виолетта цену себе знала и свои выдающиеся таланты не прятала, напротив подчеркивала, заставляя весь мужской коллектив Архива на время ее проходки забывать обо всем и оглядываться. Со временем это внимание и интерес к ней заставили Виолетту поверить, что она имеет определенные преимущества, в том числе и должностные и вела себя надменно с любым, кто по званию был ниже начальника.

Но в этот раз что-то было не так в ее походке.

Она шла быстро, нервно, без той привычной ленивой грации. Её лицо, обычно безмятежно-красивое, было сейчас озадаченным. Большие голубые глаза широко распахнулись.

Она, не глядя на меня, стремительно подошла к Лыткину и, наклонившись, что-то зашептала ему на ухо, торопливо, испуганно.

Лицо Лыткина начало меняться. Сначала гневная краснота побледнела, затем спала вовсе, оставив после себя землистый, нездоровый оттенок на щеках. Его рот, всё ещё сложенный для очередной тирады, медленно захлопнулся. Глаза округлились от чистого, немого удивления. Он отстранился от девушки и уставился на неё.

– Ч-что? – выдавил он хрипло.

Девушка из кадров нервно кивнула.

Это зрелище – внезапно онемевший и побледневший Лыткин и растерянная пышногрудая посланница – было настолько необычным, что я окончательно проснулся.

Лыткин бросил на меня быстрый, ничего не выражающий взгляд. Весь его гнев, вся напускная важность испарились, сменившись панической суетой.

– Я… мне нужно… – пробормотал он, больше самому себе, и, не закончив фразы, развернулся и почти побежал в сторону своего кабинета, забыв и про меня, и про нарушение трудовой дисциплины, и, кажется, про собственное имя.

* * *

– Лёх, срочно нужен твой взгляд, как человека со стороны, – Костя навис над моим столом, загораживая свет от лампы. В руках он держал разноцветные стикеры и блокнот с каракулями.

– Костя, я…

– Никаких «но»! Это важно для психологического климата отдела! – он приклеил розовый стикер к моему монитору. На нём было нарисовано кривое солнышко. – Я провожу исследование: «Влияние цвета на продуктивность в условиях хронического стресса, вызванного сверхъестественными явлениями».

– Костя, мне работать…

– Вот видишь! Ты уже злишься!

– Конечно злюсь – ты мне работать не даешь!

– Не в этом дело. Видишь стикер? Он розовый. Воздействие произошло. Ну и вот.

– Что «ну и вот»?

– Он и вызывает в тебе гнев! Да ты только послушай. У меня гипотеза родилась. Я когда на потолок смотрел – а он у нас белый, – понял, что цвета влияют на нас. Очень сильно влияют. Я смотрю на белый потолок – и меня в сон тянет.

– И звуки.

– Что?

– Звуки тоже влияют. Я тебя слушаю – и меня тоже в сон тянет!

– Да подожди ты! Выслушай. Вот например, жёлтый и оранжевый, как я считаю, снижают тревожность от возможного появления аномалий, а зеленый повышает концентрацию при заполнении формуляров в условиях цейтнота. Красный пока под вопросом – мне кажется, он может привлекать определенные магические эманации, но это не проверено.

Я уставился на солнышко на стикере. После ночи в приключений в Архиве это было слишком.

– Я опрос веду – какие кому цвета ассоциации вызывают, – продолжил Костя. – Потом эти данные обработаю. Вот например, Мария Ивановна сказала, что ее тревожит коричневый – у нее какой-то эпизод неприятный был с этим цветом. А вот Петров от синего отказался, говорит, напоминает ему глаза того Инспектора из Тайной Канцелярии.

– Кстати, об Инспекторе, – перебил я, отковыривая стикер с клавиатуры. – Где он? Уехал?

Костя на секунду отвлёкся от своего «исследования».

– Этот? Нет, никуда не уехал. Закрылся в кабинете, который ему Босх выделил, рядом с его же апартаментами, и работает. Типа штаб-квартиру развернул. Говорят, бумаги тоннами туда носят, компьютеры какие-то подключили. – Костя понизил голос. – И поговаривают, что будет всех по одному вызывать будет скоро. На «беседу». Не то чтобы допрос, но… понимаешь. Под любым предлогом. «Уточнить детали», «прояснить обстоятельства». Лыткин уже предупредил, чтобы не рыпались и отвечали чётко. Говорит, для отчётности.

От этой новости внутри всё похолодело, но лицо я сохранил нейтральное.

– Понятно. Работает и работает.

– Ага, – Костя хмыкнул. – Работает, как тот жук-короед, только вместо дерева – наши биографии и нервные клетки. Я ему тоже стикер хотел предложить – чёрный, с серебристой каёмкой. Для устрашения. Но как-то не рискнул. Слушай, может ты?

Он снова потянулся ко мне со стикерами, но я ловко отвел его руку.

– Костя, слушай, раз уж ты тут у нас главный по связям и слухам… Нет ли у кого из твоих знакомых свободной комнаты? Мне бы жилье снять.

Костя оценивающе глянул на меня.

– Жильё ищешь?

– Ищу, – сухо подтвердил я. – С прошлой хозяйкой не сложилось.

– Понимаю, сочувствую, – Костя задумчиво почесал затылок. – Цивильное место… Гм. Есть одна бабулька, тётя Тома. Живёт в старом фонде, в «каменных джунглях», но не в трущобах. Дом кирпичный, старый, толстенные стены. Сдаёт комнату. Но, предупреждаю, она… специфическая.

– В каком смысле?

– В смысле, что она бывшая библиотекарь. И помешана на порядке. Книги по стеночке, всё по полочкам, пылинки гоняет. И требует с жильцов того же. Ни крошки на полу, ни соринки. И главное – никакой «нелепой магии», как она говорит. Говорит, от неё пыль электризуется и книги портятся. У неё даже телевизор ламповый. Так что если у тебя есть какие-нибудь магические артефакты или ты планируешь дома ритуалы проводить – даже не думай.

Услышав «никакой магии», я чуть не вздохнул с облегчением. Это звучало как лучшая в мире реклама.

– Это как раз то, что нужно. Адрес есть?

– Есть, – Костя что-то быстро нацарапал на одном из своих стикеров – зеленом. – Но предупреждаю сразу. Ты у неё на собеседовании будь, как шёлковый. Говори мало, слушай внимательно. Лишних вопросов не задавай. Ты парень нормальный, думаю, она согласиться.

– Спасибо, Костя, выручил, – я взял бумажку.

– Не за что. Но только, – он вдруг снова стал серьёзным. – Услуга за услугу.

– Что еще?

– Ты поможешь мне с моим исследованием цветов!

Я хотел ответить что покрепче, как в этот момент дверь в отдел со скрипом открылась.

Вошел Лыткин. Но вошел как-то боком, почти крадучись, сгорбленный, растерянный, выглядевший так, будто его только что вытащили из глубокого погреба и заставили идти на свет божий.

– Коллеги… – голос предательски дрогнул и сорвался на фальцет. Лыткин откашлялся, попытался выпрямиться, но получилось только хуже. – Внимание, коллеги. К нам… э-э… в офис пришел новый сотрудник. То есть не новый… старый. Но не старый в смысле по возрасту… хотя и возраст, конечно, уже не молодой… в общем…

Он безнадежно запутался, жестикулируя так, словно отбивался от роя невидимых пчел. Все в офисе замерли, оторвавшись от мониторов.

Лыткин, видя, что его пауза затягивается, отчаянно махнул рукой за спину, будто подтягивая кого-то на невидимой веревке.

– Новый работник… будем считать так… хороший… с учетом обстоятельств прошу деликатней… Встречайте… просто… встречайте.

Он сделал шаг в сторону, открывая пространство за дверью.

Показался силуэт. Потом вошел тот, кого так долго и сконфуженно представлял Лыткин.

И тишина стала еще более звенящей.

Я знал этого человека. Да и все вокруг знали. И потому смотрели сейчас на него с нескрываемым удивлением и даже некоторым страхом.

– Коллеги… – вновь подал голос Лыткин. – Прошу любить и жаловать. Семён Семёнович Непомнящий…