Текст книги "Мастер архивов. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Статус: МАНУСКРИПТ КРИТИЧЕСКИ НЕСТАБИЛЕН. Заклятья вступили в симбиотическую связь и работают циклически, подпитывая друг друга. Объект представляет опасность даже в законсервированном состоянии, так как излучает аномальное поле, медленно воздействующее на окружающих (эффект «заражения пустотой»).

Решение комиссии: НЕМЕДЛЕННАЯ УТИЛИЗАЦИЯ.

А вот и ответ на все мои вопросы. Свиток «Эхо Войны» и сделал Непомнящего тем, кем он стал. Поэтому архивариус не умер от голода и поэтому его никто не нашел. Мне же, как уникальному «везунчику» посчастливилось его обнаружить. Видимо переход в этот мир дал определенные возможности.

Но почему свиток оказал такое воздействие? Ведь решено было его немедленно уничтожить.

«Нестабильный рост аномалии…»

Видимо возникла аномалия. Утилизация сработала, но… вышла из-под контроля. «Самопроизвольная активация». Босх в панике пытается это скрыть, врет Зарену по телефону о «трудностях» и «коррекции описей». Он боится.

– Лекс… – позвал Арчи.

– Подожди! – отмахнулся я, вновь погружаясь в размышления.

Так. В записке Непомнящего тоже были кое-какие зацепки. Он тоже писал про аномалию. Которая…

«Она жрет…» – именно так было написано в записке архивариуса.

– Лекс…

– Не мешай!

Далее был запущено протокол «Глубокого Очищения». Который… также мог очистить мозги и Непомнящего.

– Лекс…

– Да чего ты пристал? Не видишь я думаю…

– Я бы рад не мешать, но тут проблемка одна нарисовалась…

– Какая еще…

Договорить я не успел. В этот момент тишину нарушил звук. Негромкий, чавкающий. Будто кто-то огромный и мягкий медленно ползёт по полированному камню. И вместе с ним – едва уловимое потрескивание, похожее на лед, ломающийся под тяжестью.

Арчи вздыбил шерсть и выгнул спину, издав низкое, предупредительное рычание.

– Лекс… – прошипел он. – Мы тут не одни. И то, что пришло… оно очень-очень голодное.

Глава 6

Все произошло за мгновение. Чавкающая масса вывалилась в проход, и теперь, в свете голубых табличек, ее можно было разглядеть лучше.

– Что за… гадость? – только и смог проговорить Арчи, брезгливо взирая на незваного гостя.

Гадость напоминала чудовищного, полупрозрачного слизня размером со стеллаж. Ее тело колыхалось, переливаясь тусклыми, болотными оттенками, а по всей поверхности, словно, на всплывающих и тонущих экранах, вспыхивали и угасали обрывки текстов, формул, рун. Они проступали на секунду, искажались и исчезали. Каждый такой всплеск сопровождался тихим, ледяным потрескиванием.

Существо двинулось к нам с удивительной для своей массы скоростью.

– Арчи! Берегись!

Не раздумывая, я отпрыгнул вбок, увлекая за собой оцепеневшего кота. Масса плесени пронеслась мимо, задев край гранитного монолита – основания одной из ячеек утилизации. Камень не треснул, лишь помутнел. Защитная клинопись и заклятия, начертанные на нем, начали исчезать.

– Ты видел⁈ – вытаращил глаза кот. – Нет, ты это видел⁈

– Видел! – кивнул я, вновь уворачиваясь от атаки мерзкой твари.

– Оно жрет… информацию, Лекс!

Книжный Червь! Будь я проклят, если это не он! На Червя правда похож очень отдаленно, но сути не меняет. Костя говорил о таком.

– Осторожно!

Очередная атака монстра оказалась такой стремительной, что я в последний момент успел увернуться. Вязкая слизь шмякнулась на пол.

– Что это вообще такое? Что за гадость?

– Лекс! – взвыл Арчи, выскальзывая из моих рук. – Это же… «Historia Devorans»!

Я вновь отскочил в сторону.

Слизняк развернулся, его бесформенная передняя часть сжалась, и из нее выплеснулась струя вязкой, мерцающей слизи. Мы с котом метнулись в разные стороны. Слизь шлепнулась на полированный черный пол и мгновенно впиталась, не оставив ни следа, ни намека на влагу. Но на месте ее падения на секунду проступил призрачный чертеж вентиляционной шахты, который тут же испарился.

– Арчи, если сейчас и время для латыни, то только для заклятий, которые уничтожат эту тварь! Ты можешь выражаться понятней⁈

– Информационная плесень! Я читал о таком в «Трактате о паразитарных эманациях памяти»! Но она должна существовать только на страницах, в виде маленьких пятен! Очень редкая штука. И, как говорится в Трактате, давно уже побежденная. Как она возникла здесь, в таком виде⁈

Пазлы сложились довольно быстро. Босх – вот кто виновник появления этой мерзости здесь. Босх и Зарен. Их неудачные эксперименты привели к появлению этой гадости, которую они не могут вывести до сих пор (поэтому Босх и созванивался с Зареным, пугливо докладывая, что решает вопрос). Лыткин не в курсе. Потому что и сам был удивлен, когда я принес ему зараженную книгу. Наверняка доложил Босху, но тот все спустил на «тормоза». Такую информацию нельзя разглашать. Это верная погибель для карьеры Зарена и для Босха.

– Она не просто «возникла», Арчи! – выкрикнул я, уворачиваясь от нового липкого выброса. Плесень, кажется, не целилась, а только очищала пространство перед собой, стирая любую информацию, включая остаточные информационные поля в воздухе (оставляя ощущение леденящего холода). – Это результат ошибки.

– И почему мы должны разгребать чужие ошибки? – пробурчал кот. И отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от комка летящей в него слизи. – Ах ты так⁈ Сейчас я тебе покажу, насморк ты поросячий!

Кот прикрыл глаза, зашевелил усами. Его тело напряглось, шерсть встала дыбом. Воздух вокруг завихрился, потянув холодом из глубин архива. Из сгустка тени и мелкой архивной пыли у его лап начало расти нечто.

– Мрак, разберись с гадостью! – выдохнул Арчи.

Из клубка тьмы вытянулись узловатые щупальца. Появился один огромный, желтый глаз. Знакомая тварь – улыбнулся я. Это было то самое существо, что пугало меня в восточном крыле – проекция кошачьей фантазии, усиленная магией древних фолиантов. Мрак. Настоящий, казалось бы, материальный кошмар.

Призванный издал скрежещущий рык и бросился на слизняка, обвивая его складчатые бока своими щупальцами-тенями. Казалось, вот он – перелом!

Но… Historia Devorans даже не дрогнула.

Огромный желтый глаз Мрака, впившийся в ее болотную массу, вдруг помутнел. По его поверхности, как по экрану с помехами, пробежали полосы. Затем сам глаз начал растворяться, втягиваться внутрь слизняка вместе с щупальцами. Без борьбы и сопротивления…

– Что за… – только и смог выдохнул Арчи.

Целые клочья теневой субстанции, квинтэссенция страха и магической информации, просто стекали с Мрака в колышущееся тело плесени, как вода в песок.

За секунду от жуткой, величественной твари не осталось ничего. Только слабое «пшик» лопнувшего пузыря и еще один всплеск хаотичных букв на боку у слизняка – последний след поглощенного Мрака.

Арчи издал звук, средний между шипением и криком удивленного котенка. Отпрыгнул назад, смотря на то место, где только что был его «защитник».

– Он… он его… просто съел⁈ – проскрежетал кот.

– Съел, – кивнул я, внимательно наблюдая за каждым движением плесени, готовый к новым атакам. – твой Мрак – сгусток старых заклинательных формул! Иначе – информации. А с информацией что он делает? Правильно – ест!

– Раздери тебя демоны! – злобно прошипел кот.

Слизняк, казалось, стал чуть больше, чуть плотнее. Его движения обрели ленивую, сытую уверенность. Он снова пополз в нашу сторону. Теперь уже не с жадностью, а с неторопливым аппетитом гурмана, знающего, что от него никуда не деться. Видимо решил оставить нас на десерт.

Мы отступили.

– Что теперь? – спросил Арчи. – Если даже Мрак не помог…

Я сжал в кулаке обсидиановый камень. Настал мой черед вступить в поединок.

– Как ты его уничтожишь? Или… ты уже что-то задумал? – глянул на меня кот.

Я не ответил.

Идея была отчаянной и безумной. Я взял второй обсидиан. Холодные камни в обеих ладонях отозвались слабым, тревожным гулом – словно почувствовали приближающуюся битву.

– Арчи! – крикнул я, пятясь от надвигающейся массы. – Говори все, что знаешь! Любые формулы, любые заклинания! Простые, сложные, не важно! Главное – быстро и четко!

– Ты с ума сошел? – взвизгнул кот. – Она же их сожрет!

– Именно!

– Не понимаю…

– Тварь хочет есть? Так давай накормим ее! Досыта!

Плесень была уже в трех метрах. Повеяло холодом, влагой.

– Ладно! – кивнул Арчи, забираясь мне на плечо. Судя по его зловещей улыбке, он тоже понял мою задумку.

Голос кота зазвучал быстро, как голос аукциониста.

– Базовая формула света: создаем магическую печать второго уровня на базе заклятия «Люмен интендо», через квантовые эмиссии магических фотонов в видимом спектре. Далее задаем частоту и амплитуду. Потом… еще печать, на базе «Тегео кратис». Формируем псевдотвердое силовое поле на принципах магического резонанса! Матрица стабилизации – гексагональная!

Вникать в смысл этих хитросплетений слов я не стал. Просто ждал, внимательно наблюдая за монстром, вскинув обсидианы, готовый к удару. Кот болтал без умолку и его словесный поток начал обретать форму – Арчи использовал какое-то хитрое заклятие, чтобы визуализировать свое информационное поле.

Слизняк заурчал – такого знатного ужина он явно сегодня не ожидал. И даже раскрыл подобие пасти, поглощая поток слов Арчи.

Дождавшись, когда слизяк окончательно потеряет бдительность, я направил первый камень в информационное поле. Но сделал это несколько иначе – перевернув камень, как бы переводя его из режима «уничтожения» в режим «умножения».

Из обсидиана вырвался луч яркого света, напитывая поток, сливаясь с ним. И затекая в пасть твари.

Потом становился плотным, распухал. Не настоящая информация, а информационный шум, клубящаяся туча из мерцающих, накладывающихся друг на друга символов, букв, геометрических фигур и абстрактных понятий ширилась, росла. Настоящий спам. Магический спам. Тысячи не связанных между собой информационных единиц, выплеснутые одномоментно, усиленных мощными обсидианами.

Плесень встрепенулась. Ее поверхность забурлила. Вспышки поглощаемых текстов участились, стали хаотичными, почти эпилептическими. Она начала жадно всасывать этот вихрь. Казалось, это работает – она отвлеклась.

Но через секунду стало ясно, что происходит нечто иное. Слизняк захлебывался.

Новые данные поступали слишком быстро, слишком бессвязно. Формула света сталкивалась с заклинанием тьмы (о котором Арчи тоже успел ляпнуть). Заклинание прочности противоречило формуле распада. В болотном теле плесени, в самом механизме «переваривания», начался сбой. Упорядоченный процесс пожирания смысла столкнулся с бессмысленным хаосом. Ее собственная структура, основанная на потреблении информации, начала давать трещины.

Слизняк завибрировал, издав звук, похожий на помехи в эфире. Ее края стали нечеткими, начали расплываться.

– Еще! – закричал я, чувствуя, как из носа течет теплая струйка. Голова раскалывалась от перенапряжения. – Давай еще чепухи! Самой противоречивой!

– Аксиома о параллельных прямых! Теорема о пяти красках! Рецепт борща из папоротника! А и Б сидели на трубе… А у нас сегодня кошка родила вчера котят! Что делал слон, когда пришел Наполеон? Лыткин – гений! Босх – альтруист! – выпалил Арчи, уже не разбирая, что говорит.

Он сыпал фактами, мифами, бредом, пословицами и математическими парадоксами.

А я вливал в этот поток силу камней, множа ее тысячекратно. Обсидианы на моих запястьях стали горячими, на их поверхности пошли тонкие, паутинные трещины.

– Ты любишь информацию? – прохрипел я, глядя в колышущуюся, захлебывающуюся массу. – Вот и жри!

И сдавил камни сильней, выжимая из их последнее.

Слизняк завизжал, а потом схлопнулся. Не взорвался. Не испарился. А просто свернулся, как лист бумаги, который скомкали в тугой шар. Остался лишь небольшой, сморщенный, темный комок, упавший на полированный камень с тихим плюхом.

Я подскочил к нему и остервенело раздавил ботинком.

– Так тебе!

В ушах стоял звон, в глазах плавали темные пятна. Я едва слышал ликующий вопль Арчи.

* * *

Остаток моего дежурства прошел без приключений. Я как мог убрал следы нашей схватки с Книжным червем, после чего мы с Арчи выбрались наружу из Фонда 0 (Непомнящего тоже вытащили на поверхность) и закрыли дверь. Кот исчез в тенях, пообещав явиться за колбасой позже. Я дополз до своего стола в основном офисе и рухнул на стул. Сознание уплывало, но я стойко доделал порученную работу, заведя необходимые карточки на книги.

Как я как добрался до своей каморки уже не помнил. Как в тумане хлопок дверью, глухой удар головой о подушку и мгновенное, бездонное падение в сон без сновидений.

Резкий, пронзительный визг будильника вырвал меня из небытия, как клещами. Голова гудела, будто по ней били палками. Каждое движение отзывалось тупой болью в висках. Я посмотрел на потрескавшийся потолок, пытаясь собраться с мыслями. Мозг отказывался понимать, кто он, где он и что должен делать. Потом щелчок: работа. Лыткин. Архив.

Дорога до работы превратилась в сомнамбулический кошмар. Я шел, почти не видя дороги, автоматически обходя людей и фонарные столбы. И это только один день и одна ночная смена! Что же со мной будет через неделю? Нет, надо что-то придумать. Найти какую-нибудь лежанку в укромном месте и там выспаться, хотя бы в обеденный перерыв.

Но едва я переступил порог архива, стало ясно – сегодня не будет возможности отдохнуть. В воздухе висело непривычное напряжение, низкий гул взволнованных голосов. Вместо привычного утреннего стука клавиатур – перешептывания и быстрые шаги по коридорам.

– Слышал? В отделе Георгиевском нашли…

– … живой, говорят, но сам не свой…

– лекаря вызвали, скорую магическую…

– Лёха! Ты где был? Ты всё проспал! – Костя подкрался сзади, словно караулил меня.

– Не спал я! Что случилось?

– Здесь такое творится с самого утра!

Он оглянулся на дверь кабинета Лыткина, сделав вид, что проверяет, нет ли там шпионов.

– Непомнящего нашли, – выдохнул он.

Я застыл, сделав максимально нейтральное лицо. Внутри всё сжалось в ледяной комок.

– Кого?

– Непомнящего! Семёна Семёныча! Того самого архивариуса, который год назад ушел якобы на пенсию, а про него говорили, что он пропал. Байку такую придумали смешную. Мол тут, в архивах, затеряться не долго. А он и в самом деле затерялся! И вот его нашли! – Костя почти подпрыгнул от нетерпения. – Представляешь? Он тут! Всё это время он был тут!

Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь эффектом, которого, как ему казалось, добился.

– Где? – единственное, что я смог выдавить.

– Да прямо в офисе, в кабинете Лыткина! – Костя махнул рукой в сторону подвалов, его голос снова перешёл на страстный шепот. – Его Пашка из охраны утром обнаружил. Говорит, стоит, как памятник, и документы туда-сюда перекладывает. Уж как дверь открыл – не понятно. Пашка окликнул – ноль реакции. Как зомби! Совсем! Подошёл, тронул за плечо – а тот на него смотрит стеклянными глазами, будто сквозь него. Пашка, он парень не робкого десятка, а тут, говорит, аж мурашки по коже. Побежал начальство вызывать.

– Постой, – с трудом останавливая болтовню Кости, сказал я. – Где нашли⁈

– В кабинете Лыткина!

Неужели я забыл закрыть двери, когда пробрался туда? Впрочем, это только мне на руку. Пропажу камней тоже можно списать на этот инцидент.

– И что Лыткин?

– О, это было нечто! – лицо Кости расплылось в блаженной улыбке. – Просто стоял и хлопал глазами, как рыба на берег выброшенная. Потом покраснел. Не просто покраснел, Лёх, пунцовым стал! От ворота рубашки аж до лысины! Я думал, у него сейчас сосуд лопнет. Орал! Ему Непомнящий все документы переложил. Все эти его стопочки, папочки, которые у Лыткина по линейке вымерены, всё по алфавиту, по цветам, по степени срочности – всё летало! На столе – хаос! В шкафу – апокалипсис! Ох, как орал Лыткин!

Костя выдохнул, перевел дух и продолжил, уже смакуя детали:

– Подняли на уши всё крыло! Прибежал Босх – бледный, как мел, я сам видел! Вызвали «скорую» для архивариуса.

Я протиснулся сквозь кучку переговаривающихся клерков к своему сектору. У двери в дальний коридор, ведущий в Фонды «А» и «Б», стояла толпа. Впереди мелькнул белый халат и сумка с красным крестом – прибыл корпоративный целитель. Люди расступались, пропуская двоих санитаров с каталкой, на которой неподвижно лежала худая фигура в выцветшем халате. Непомнящий. Его глаза были открыты, но так же пусты, как вчера. Только теперь в них не было даже намека на движение. Полная пустота.

– Расступитесь. Отойдите пожалуйста, – сказал санитар, протискиваясь сквозь толпу. – Ну чего встали?

Толпа разошлась. И только один человек остался стоять на их пути. Босх.

Руководитель Императорского Департамента исторического наследия и магических артефактов был хмур. Он оглядел людей, санитаров, Непомнящего. Остановил свой взор на целителе.

– Лекарь, – произнес он, подходя к тому почти вплотную, – как его состояние? Семен Семеныч… ценный сотрудник, старейшина нашего коллектива. Мне сообщили, что случилось что-то…

Целитель взглянул на него поверх очков.

– Состояние тяжелое, но стабильное. Физически организм истощен до крайней степени, но пациент жить будет. А вот психика… – он покачал головой. – Полный распад личности. Причем характер повреждений… очень специфический. Похоже на следствие мощного, целенаправленного магического воздействия. Не атаки, нет. Скорее… стирания. Как будто из его сознания аккуратно, но безжалостно вырезали все содержимое. Но это предварительно, после осмотра. Основные заключения будут потом. После полного обследования.

Губы Босха сомкнулись в едва видимую ниточку.

– Увы, доктор, вы, вероятно, правы, – после паузы произнес он. – Старик, знаете ли, был большим чудаком. Помешан на старых методиках. Современные правила безопасности частенько игнорировал, мог работать с не стабилизированными манускриптами без защиты… – Босх вздохнул, разводя руками, изображая беспомощность руководителя перед упрямством ветерана. – Видимо, не рассчитал силы. Случайность, трагическая случайность. У нас, к сожалению, такое иногда случается с сотрудниками преклонного возраста, которые слишком уверены в своем опыте. Во всем его вина. Но я лично походайствую, чтобы бедолагу не наказывали за его оплошность. Ему и так досталось с лихвой.

Целитель посмотрел на Босха долгим, оценивающим взглядом.

– Возможно и несчастный случай, – сухо ответил он, закрывая планшет. – Для точного заключения нужны будут углубленные исследования в стационаре. И… доступ ко всем рабочим журналам и отчетам господина Непомнящего за последний год. Чтобы установить, с какими именно материалами он работал. Но этим не мы будем заниматься, а специальная комиссия. Мое дело – лечить.

Босх едва заметно дернулся. Его пальцы сжались в кулак так, что костяшки побелели.

– Комиссия?

– Да. Надо же понять, что случилось.

– Конечно, конечно, предоставим все необходимое, – кивнул он. – Как только оформим соответствующие запросы через канцелярию. Процедура, знаете ли.

– Процедура – это хорошо, – кивнул врач, уже поворачиваясь к выходу. – Но чем быстрее, тем лучше. Такое состояние… оно не возникает на пустом месте. И если есть внешний фактор, его нужно локализовать. Немедленно. Чтобы и других таких случаев не повторилось.

Последнее слово он произнес с особой весомостью, бросив на Босха пронзительный взгляд. Потом вышел в коридор, за каталкой с Непомнящим.

Босх остался стоять на том же месте. Натянутая улыбка сползла с лица.

– Лыткин! Срочно список мне всех работников, кто видел этого безмозглого старика. И по одному – в мой кабинет!

– Кажется, утренний кофе отменяется, – шепнула Катя, незаметно подошедшая ко мне.

* * *

Дверь в кабинет Босха захлопнулась за мной словно крышка гроба. Опросили уже практически всех, и я был одним из последних, кому предстояло пройти допросную.

– Доброе утро, – произнес я, проходя внутрь.

Босх не ответил. Еще бы – для него утро явно было не добрым. Он стоял у окна, спиной ко мне, глядя куда-то в серое небо.

– Николаев, – сказал он, не оборачиваясь. – Проходите, не бойтесь.

Я ухмыльнулся. «Не бойся». Еще тебя я не боялся, напыщенный индюк!

Словно прочитав мои мысли, Босх резко развернулся. Его лицо было пепельным. Глаза, маленькие и запавшие, обведенные темными кругами, горели холодным, лихорадочным огнем.

– Если не ошибаюсь, вы сегодня работали в ночную смену?

– Верно, – кивнул я. – Занимался сверкой физической сохранности единиц хранения Фонда «А».

– Да, помню, – кивнул Босх. – Давал такое поручение Лыткину. Рассказывайте. Каждую секунду. Что делали, что видели. Или, может… кого.

Ага, допрос. Тут нужно быть предельно аккуратным, не сболтнуть лишнего. Действовать так, будто идешь по минному полю.

– Я выполнял сверку, как приказал Аркадий Фомич, – начал я, делая голос нарочито ровный. – Начал с сектора Хроник плановых проверок. Потом перешел на Второй сектор, где у нас ветхие издания. Потом славянский сектор. Потом кофе попил. Потом в туалет сходил. Руки помыл. Вернулся. Потом…

– Хватит морочить мне голову! – рявкнул Босх. – Мне это не интересно. Другое рассказывайте.

Он сделал шаг вперед, и тень от его тела накрыла меня целиком.

– Что?

– Что видели.

– Ничего не видел.

Воздух между нами сгустился, стал вязким. Я почувствовал, как напрягается каждая мышца в его теле, словно он готовился к прыжку.

– Как это ничего не видели? – очень медленно проговорил он, не мигая смотря на меня.

Выдержал этот взгляд. В тон ему ответил:

– Видел пыль на стеллажах. Видел цифры в описной книге. Видел, как мигает светильник в конце коридора. Больше ничего.

Он замер. На его лбу выступила венка, запульсировала.

– Николаев, – прошипел он. – Я знаю, что вы мне врете. Я вижу это по вашим глазам. Расскажите, что стало со стариком. Я уверен у вас есть что мне сказать. Расскажите – и я вас не буду строго наказывать.

Стандартная ловушка. Утверждение, основанное на том, что я изначально виноват. Нет, на такое я не куплюсь. Признаться – значит подписать себе приговор, стать козлом отпущения. Но и молчание он теперь воспринимал как вызов.

– Со стариком? – я сделал легкое ударение на слове, давая понять, что помню его имя, но выбираю не помнить. – Я никого не видел. Никакого старика. Я работал.

Босх вдруг рассмеялся. Звук получился сухим, как треск ломающейся кости.

– Очень хорошо. Очень, очень хорошо. Значит, вы не видели, как он ходит по коридору? Ведь он же как-то попал в офис? Не по воздуху же в самом деле! И не слышали его бормотания? Не заметили этого идиота со стертыми мозгами? Живой труп, который лучше бы уж лежал в земле, чем создавал такие неудобные вопросы для всего Департамента?

Я на некоторое время потерял дар речи. Такого цинизма от Босха я не ожидал, даже несмотря на все те истории, что рассказывали про него. Да, гад… Но чтобы настолько? Впрочем, это хорошо, что он обнажил свою сущность. Теперь становится понятно, кто он такой на самом деле. И вести себя соответствующе.

Мое лицо, натренированное годами сохранять покерфейс в любых переделках, не дрогнуло.

– Ничего не видел, – ледяным тоном ответил я.

Босх глядел на меня не мигая, внимательно, и около минуты в комнате царила могильная тишина.

– Понятно, – протянул он с мрачным удовлетворением.

И сделал шаг назад.

– Всё понятно. Хорошо, что ничего не видели. В том смысле, что жаль, что ваши показания никак не смогут раскрыть эту тайну с Непомнящим.

«А вот это не совсем так», – подумал я. Виновные в случившемся есть. И они будут наказаны.

Босх вновь подошел к окну.

– Архив – не благотворительная организация, – произнес он учительским тоном. – Это механизм. Сложный, хрупкий. И такие вот… сбои в механизме, – он презрительно махнул рукой в сторону окна, где еще час назад стояла карета скорой помощи, – … их не чинят. Их заменяют. Или списывают в утиль.

Я стоял неподвижно, сжав кулаки за спиной так, что ногти впились в ладони. Босх перешел черту. В противном случае…

Он не договорил. Его рассуждения перебил звонок телефона.

Босх вздрогнул, будто его хлестнули кнутом. Схватил трубку.

– Слушаю! – рявкнул он. И тут же понизил голос до шепота, добавил: – Да, Виктор Анатольевич… Да, кое-что случилось… Пустяк… Что говорите?.. Нет… Нет, никаких проблем… Свидетелей тоже нет…

Он вдруг обернулся ко мне, злобно зыркнул и указал на дверь – убирайся.

Я медленно поплелся к двери.

– Уверен… Архивариус, старик один, Непомнящий фамилия… Да, в больнице… Но врачи говорят… Что сделать?.. Так ведь… Понял… Ритуал поиска… Хорошо… А потом… Аннулировать⁈.. Нет, я не спорю… Хорошо… Хорошо… Будет исполнено…

Он положил трубку, не прощаясь, и обернулся ко мне. В его глазах не осталось ни злобы, ни надменности. Только чистый, немой ужас.

Я все еще стоял у двери.

– Я же сказал – вы свободны! – прорычал он, глянув на меня так, словно увидел в первый раз. – Идите.

Я кивнул, развернулся и потянул задвижку. Дверь открылась. Но прежде, чем сделать шаг в коридор, я обернулся в последний раз.

Босх стоял посреди своего роскошного кабинета, массируя пальцами виски, его взгляд был устремлен в никуда, в надвигающийся кошмар, который он сам же и помог создать. А потом его глаза нашли меня.

И я все понял: Зарен не удовлетворен одними расспросами свидетелей и приказал провести магический ритуал поиска, который уже не обманешь, и он покажет, кто был рядом с Непомнящим в ту ночную смену. То есть меня.

А свидетели, судя по команде Зарена, будут «аннулированы».