Текст книги "Мастер архивов. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Садись. Не на край, посередине, чтобы диван не проминался.

Я сел, стараясь не нарушить симметрию вселенной этой комнаты.

Тамара Осиповна устроилась напротив, на кресле-качалке, сложила руки на коленях. И без всяких предисловий начала допрос:

– Пьешь?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

– Куришь?

– Нет.

– Девок водить будешь? Шум, гам, ахи-вздохи – этого точно не потерплю.

– Не планирую.

– Работа?

– Работаю.

– Где?

– В Архиве. Помощником архивариуса.

Её глаза на мгновение оживились. И даже голос стал не таким строгим.

– В каком отделе?

– В систематизации.

Она покачала головой, что-то неодобрительно пробормотала про «нынешний бардак в хранилищах», но, кажется, этот ответ зачелся мне в плюс.

– Порядок соблюдать умеешь? – главный вопрос прозвучал как ультиматум.

– Умею.

– Грязь, пыль, разбросанные вещи – сразу на выход. Без разговоров. Уборка – раз в неделю, общая. Суббота, с девяти утра. Ты участвуешь. Воду после себя в раковине не оставляешь. Со стола посуду – сразу в мойку. Книги мои не трогаешь без спроса. Музыку громко не слушаешь. Телевизор у меня в девять вечера выключается. Правила ясны?

– Совершенно ясны.

– И главное, – она наклонилась вперёд. – Никакой этой… современной магической ерунды. Никаких заряженных кристаллов, мигающих гаджетов с «аурой», ароматических свечей для «медитации». От этого пыль электризуется, книги портятся, и сон сбивается. У меня дом – тихий. Чистый. Без этих ваших модных молодежных вибраций. Справишься?

– Справлюсь, – кивнул я. – У меня и нет ничего такого.

Она пристально посмотрела на меня ещё несколько секунд, будто сверяя с невидимым чек-листом. Потом кивнула.

– Ладно. Пошли, покажу комнату.

Комната была небольшой, с одним окном во двор-колодец. Простенькая железная кровать с безупречно заправленным бельём, стол, стул, платяной шкаф. Ничего лишнего. Но и здесь – тот же идеальный порядок. Стекло на окне блестело, на подоконнике стоял горшок с геранью.

– Ванная общая, через зал. Горячая вода – с семи до десяти вечера. Туалетная бумага – своя. Ключ один, потеряешь – сам будешь новый заказывать. Плата – первого числа. Без задержек. Всё ясно?

– Всё. Спасибо вам.

Она ещё раз окинула комнату и меня взглядом, будто проверяя, не нарушил ли я уже что-нибудь одним своим присутствием.

– Ужин в семь. Если опоздаешь – останешься без ужина, – и немного подумав, чуть теплее добавила: – Сейчас воду поставлю – чаю попьем.

Она вышла, закрыв за собой дверь.

Я облегченно выдохнул. Такого допроса я точно не ожидал, но, кажется, справился.

Я снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула. Присел на кровать. Пружины не скрипнули. Здесь даже кровать подчинялась общему закону порядка. Впрочем, это гораздо лучшего той квартирки, что я снимал у Анфисы Петровны. Тут тихо и спокойно. Что еще нужно после трудного рабочего дня в Архиве, где тебя на каждом углу поджидают то Инспектор, то Лыткин, то монстры?

В дверь постучали.

– Алексей, вода вскипела, пошлите пить чай.

А вот это хорошая идея! С обеда ничего не ел.

В кухне уже все было накрыто. И все та же идеальная чистота.

– Садись, – кивнула Тамар Осиповна на стул. – Я булочек напекла, с яблоками и корицей.

Мы сели.

– Так ты значит в Архиве работаешь? – спросила старушка, наливая мне чаю в чашку.

– Работаю, – кивнул я, принявшись уминать булочки – уж очень они вкусные оказались.

– Ну как там?

– Нормально.

Старушка покивала. Было видно, что тема Архива ей явно интересна – кажется, Костя говорил, что она и сама когда-то там работала.

– А Семен Семенович на пенсию не ушел?

– А вы знаете Непомнящего? – оживился я.

– Знаю⁈ Еще как! – старушка улыбнулась. – Много кого там знаю. А с Семой мы начинали, вместе на службу поступили даже в один день. Сейчас, подожди…

Она встала, вышла. Долго громыхала где-то в гостиной, потом принесла громоздкий фотоальбом. Раскрыла его, пролистала свои детские фотографии.

– Вот.

Она показала пожелтевший снимок.

– Это наш отдел, – она провела пальцем по рядам лиц. – Федор Степаныч, начальник, бывало, выпивал, но справедливый. Перешел потом на другую службу. Татьянка, душа нараспашку, вечно теряла ключи от картотеки. А это…

Она показала на молодую девушку, стройную, с косичками, смотревшую в объектив с умной, сосредоточенной строгостью.

– Это я. А это…

Её палец передвинулся в другую сторону, замер на молодом человеке с худощавым, умным лицом и внимательными глазами. Он стоял чуть в стороне.

– А вот Сема. Семён Семёныч Непомнящий, – голос Тамары Осиповны смягчился на полтона. – Лучший знаток старославянских вязей во всём отделе. И самый безалаберный в быту человек. Чернильницу мог опрокинуть на инвентарную книгу, пуговицы терял. Зато в тексте мог найти ошибку, которую три эксперта пропустили.

Она перевернула страницу. Вот они уже вместе, стоят у стеллажа, оба с книгами в руках. Она что-то показывает ему пальцем, он улыбается – редкой, лёгкой, по-юношески застенчивой улыбкой.

– Понимали друг друга с полуслова, – сказала она. – Он был… честным. До глупости. Если что-то было не так в описании, в классификации – он шёл напролом, не смотрел на начальство. Его карьера из-за этого и не сложилась. И как видимо остался до сих пор архивариусом. У него и амбиций никогда никаких не было. Просто работу свою любил. А я… проработала столько лет, да на пенсию пошла… Раньше времени… обстоятельства вынудили.

Она поспешно перевернула ещё несколько страниц.

– А вот Катя. Мы с ней подружки были. Вот Марта Андреевна, хорошая женщина, в том году умерла, язва у нее была. А вот… – она вдруг запнулась. – Алина… Хорошая работница, тоже подружка моя. Жалко, конечно, девчонку, – вздохнула старушка. – Хорошая была, умница.

– Алина?

– Да у нас работала. Вот она, – старушка протянула мне снимок. – Звали ее Алина, но все с первого дня ее начали называть ее Лина. Ей так шло это имя!

Я глянул на снимок… и на мгновение потерял дар речи. На нем была изображена красивая девушка с белыми волосами. Та самая Лина, виртуальная помощница Архива… Совсем еще не искусственный интеллект, а вполне обычный живой человек.

Глава 14

Утро в офисе началось не с кофе и ни с привычного обсуждения последних слухов и новостей. Лишь кроткие взгляды из-за монитора, да приглушенный стук клавиатур. И причина такому поведению сотрудников была прямо перед ними.

Инспектор Бергер.

Он прогуливался между столами, а рядом семенил Лыткин, похожий на перепуганного пуделя.

– … а здесь у нас отдел систематизации, а вот там – каталогизации, да, вот они, молодцы работают, не отвлекаются, а вот дальше будет… – лицо Лыткина покрылось испариной, а голос звучал высоко, словно ему что-то больно прищемили.

Синие глаза Бергера, эти куски арктического льда, скользили по шкафам, по лицам, не задерживаясь ни на чем надолго. Но я почувствовал, как его внимание – холодное, давящее – коснулось вдруг меня. Бергер едва заметно мне улыбнулся, кивнул, словно встретил давнего приятеля.

И направился в мою сторону.

Они приблизились. Лыткин, пытаясь отвлечь Инспектора, затараторил о новых правилах.

– У нас, господин инспектор, идеальный порядок, цифровизация идёт по графику, сохранность фондов – образцовая, коллектив работает как часы… Все регламенты соблюдаются, работа идет плану, сотрудники дисциплинированы. Мы даже сократили количество ошибок в каталогизации вдвое! Вот, например, в восточном крыле сократили процедуру приема новых манускриптов до двух шагов. А в западном крыле увеличили…

– В западном крыле говорите? – тут же зацепился за слова Бергер. – Вот давайте туда и сходим. Интересно взглянуть что в там увеличили.

Лыткин замер, будто его хватил удар током. Его лицо побелело.

– Западное… лучше все же в восточное…

– А что, с западным крылом есть какие-то проблемы? – с нажимом спросил Инспектор, не мигая глядя на Лыткина.

Тот задрожал.

– Нет, никаких проблем… конечно, господин Инспектор, просто там сейчас… проводятся плановые работы по вентиляции! Пыль, сквозняки… да и вход требует особого допуска…

– Допуск у меня есть в любые места Архива. Или вы забыли? – напомнил Бергер. – А пыль меня не беспокоит.

– Тогда… Тогда я… я сопровожу вас! – выпалил Лыткин. – Прямо сейчас…

– Нет необходимости, – отрезал Бергер. – У вас много работы. Не хочу отвлекать.

Лыткин открыл рот, но слов не нашлось.

– Вы человек занятой. У вас отчеты, графики, регламенты, – продолжил Инспектор. – Давайте побеспокоим кого-то менее занятого… ну скажем, вот этого юношу.

И вдруг повернулся в мою сторону.

– Николаев? – одними губами выдохнул Лыткин.

– Именно, – Бергер глянул на меня, улыбнулся. – Вы ведь не против?

Всё внутри у меня сжалось в ледяной комок. Это была худшая из возможных ловушек.

– Не против, – ответил я, понимая, что отказаться у меня нет шанса.

– Сейчас… сейчас я принесу защитные обсидианы! Стабилизаторы! Там же… для безопасности в общем… на всякий случай… – зашептал Лыткин и уже сделал шаг, но Бергер остановил его.

– Зачем они нам?

Лыткин обернулся, его лицо исказила гримаса чистого ужаса. Он понял, что проговорился.

– Я… просто… процедура… – он захлебнулся.

Бергер сделал шаг к нему. Всего один. Но Лыткин отпрянул.

– У вас в Архиве опасно, Аркадий Фомич? Обсидианы используются как защитные артефакты?

– Н-нет! Конечно нет! Просто… меры предосторожности… старые правила… – Лыткин бормотал, не в силах выдержать этот синий взгляд.

– Вот и хорошо, – Бергер перевел взгляд на меня. – Значит, они нам не понадобятся. Идемте, Алексей Сергеевич. Думаю, нас ждет увлекательная экскурсия!

* * *

Я отложил папку. Сердце колотилось где-то в горле. Идти в западное крыло без обсидиана – такая себе идея. Идти в западное крыло без обсидиана и с Инспектором Тайной Канцелярии – идея вдвойне плохая. Добавь к этому меня, примагничивающего монстров, получиться… взрывной коктейль.

«Зачем ему в западное крыло? Случайно его выбрал, или…»

В случайность я не верил. Тем более с Бергером. Это не простой осмотр. Есть какая-то цель, скрытая. Для которой понадобился и я.

– Идемте? – сильней ухмыльнулся Инспектор.

Мы вышли в коридор, оставив позади притихший отдел и бледного, обмякшего Лыткина.

– Место это любопытное, – произнес Бергер, разглядывая стены, на которых висели портреты заслуженных работников Архива и государственных чиновников.

– И чем же?

– В каждом учреждении, даже самом отлаженном, есть… определенные помещения. Не такие, как все. Где может скрываться то, что не вписывается в общие рамки. То, с чем не знают, что делать, но и выбросить боятся. Иногда именно там можно найти ответы на самые неудобные вопросы.

– Поэтому вы решили пойти в западное крыло – чтобы найти ответы? – прямо спросил я.

– Ответ мне нужен лишь один – от вас, – сказал Бергер и глянул на меня.

Я ничего ему не сказал. Перевел тему:

– Западное крыло – это… нестабильная зона. Появляться там лишний раз не стоит.

Инспектор усмехнулся.

– Именно такие вот нестабильные зоны, Алексей Сергеевич, и порождают вопросы, на которые Тайной канцелярии приходится искать ответы. И лучше искать их, пока эти зоны ещё можно условно контролировать.

Больше он ничего не сказал.

Мы дошли до массивной, усиленной двери с предупреждающей табличкой «Хранилище-3». И чуть ниже распечатанный на принтере лист с надписью: «Будьте осторожны!» Эту надпись сделал Лыткин.

Бергер приложил руку на панель допуска. Замок щёлкнул, и дверь с глухим гулом отъехала в сторону.

Внутри пахло пылью. Полумрак, мертвый свет ламп, бесконечные стеллажи. Всё как обычно. Тишина. Ни шороха, ни скрежета, ни того леденящего чувства присутствия, что обычно висело в воздухе здесь.

Но я знал – тишина эта чертовски обманчива, гораздо опаснее всех этих шорохов и скрежета. Расслоение пространства коварно. В любой момент из трещины в реальности может вылезти голодная тварь с щупальцами. А рядом со мной шёл человек, чья гибель в таком месте стала бы катастрофой вселенского масштаба – для меня, для Архива, для всех.

Впрочем, что-то мне подсказывало, что просто так легко убить этого загадочного спутника едва ли можно.

Бергер шёл неспешно, будто гулял по музейной экспозиции. Его синий взгляд скользил по стеллажам, по потолку, по полу.

– Удивительное место.

– И чем же? – буркнул я.

– Местами ткань реальности здесь сильно истончена, – ответил он. – Любопытный побочный эффект от хранения магически ёмких текстов. Или… есть другая причина?

Он остановился и вновь повернулся ко мне. Эти полунамеки начали меня раздражать. Я понимал, что Бергер знает гораздо больше, но не мог понять какую он игру затеял со мной. И это бесило.

– Вы, должно быть, часто бываете здесь, Алексей Сергеевич?

– С чего вы так решили?

– Вы ведь помощник архивариуса. У них больше забот, они часто выполняют мелкие поручения.

– Приходится и тут бывать, – кивнул я.

– И часто сталкиваетесь с чем-то необычным?

– Мне везёт, – буркнул я, сканируя периферийным зрением ближайшую тёмную арку, где обычно клубилась мгла.

– Везение – ненадёжный союзник, – парировал Бергер. – Надёжнее – покровительство. Информация. Защита. Тайная Канцелярия может предоставить и то, и другое. В обмен на лояльность и… определенные услуги. Ваша ситуация здесь, – он жестом обвёл полумрак хранилища, – слишком шаткая, чтобы полагаться на одну лишь удачу.

– Мы опять возвращаемся к нашему прошлому разговору?

– Почему бы и нет?

Теперь понятно зачем мы здесь – место укромное, без посторонних глаз. Только вот что-то откровений от Бергера я так и не слышал. Все сплошные туманные фразы.

Я собирался ответить что-то уклончивое, как вдруг почувствовал.

Сначала – лёгкое головокружение. Потом – едва уловимое давление на сознание. Не грубое, не агрессивное. Скорее, как тихий зов. Шёпот на языке, которого я не знал, но который во мне откликался. Мой дар? Или что-то иное, постороннее, притаившееся в этих стенах?

Я замер, и в ту же секунду воздух в десяти метрах от нас задрожал.

Твою мать… Началось!

Стена между двумя стеллажами поплыла, как отражение в воде. Из неё вытянулись, будто продавливая ткань бытия, чёрные, угловатые силуэты. Они напоминали искажённых каменных горгулий, но слепленных не из камня, а из сгустившейся тьмы. Их было трое.

– Расслоение! – выдохнул я.

Этого следовало ожидать. Черт!

По залу прокатилось низкое горловое рычание.

– Рудольф! – крикнул я, стараясь уберечь Инспектора от опасности.

Но Бергер не шелохнулся. Казалось, он вообще не увидел тварей.

– Осторожно!

Инспектор медленно даже с ленцой обернулся. Приметив горгулий, одобрительно кивнул головой.

– А вот и местные обитатели. Давайте посмотрим, на что они способны!

И вскинул руки в боевой стойке.

* * *

Что⁈ Он собирался… принять бой⁈

Рычание перешло в рвущий уши визг, и твари рванули вперёд. Неестественно резкие движение, как у сломанных марионеток контрастировали с их, казалось бы, громоздкими телами.

Черт, и ведь обсидианов как назло нет! Бергер от них отказался… Тогда он еще не знал, куда шел.

Или знал?..

Первая атака твари едва не распорола мне живот. Я отпрыгнул в сторону, и когтистая лапа рассекла воздух в сантиметре от тела. Вторая тварь бросилась на Бергера.

Он не отступил. Вместо этого взмахнул рукой. Простым, почти небрежным жестом. Воздух перед ним сгустился в зеркальную, мерцающую призму. Тварь врезалась в неё – и ее тут же перемололо с жутким хрустом невидимой силой в кровавую стружку.

– Неплохо, – пробормотал Бергер, словно обращаясь к самому себе.

Третья тварь оказалась хитрее своих сородичей. Она вскочила на стеллаж, сбивая на меня кучу тяжёлых фолиантов. Настоящий камнепад!

Я едва увернулся.

Что делать? Принять бой, используя дар? Тогда о нем узнает Бергер. Не использовать – и погибнуть? А может это и был коварный план Инспектора – заставить меня проявиться? Хитер.

Что-то внутри, прямо под сердцем, дрогнуло. Я почувствовал, что могу использовал дар прямо сейчас, вырвать тисками из этих тварей их магическую суть – легко и просто. Но я задавали этот порыв, не давая ему вырваться – нельзя, только не перед ним.

– Справа! – крикнул Бергер.

Я увернулся от выпада монстра. Бросился в сторону, отвлекая тварь, которая уже замахивалась для очередного удара. В тот же миг Бергер щёлкнул пальцами. От его руки к твари метнулась тонкая, синяя нить – чистого холода. Она обвила горгулью, и та застыла, превратившись в тёмную, покрытую инеем статую.

Бергер подскочил к ней, ударом ноги разбил замершую тварь на сотни ледышек.

Но до победы было еще далеко. Из той же трепещущей аномалии в стене, с мерзким, хлюпающим звуком, вылезли ещё двое. Потом ещё одна.

Бергер нахмурился. Впервые на его лице появилось что-то, кроме расчётливого спокойствия. Лёгкое раздражение.

– Сколько же вас? – произнёс он. – Все гораздо хуже, чем я думал!

И сомкнув ладони перед грудью, резко развёл их в стороны. От него во все стороны разошлась едва заметная волна. Что это был за дар я не знал, но понял, что мощью он сопоставим со взрывом связки динамита.

Тварей начало перемалывать страшной по своей силе мощью. И только их – магический конструкт Бергера оказался абсолютно безопасен для нас. Синие отблески – такие же, как и глаза Инспектора, – мерцали на изувеченных телах.

Волна прошла дальше, врезавшись в саму аномалию на стене. Ткань пространства дрогнула, рябью побежали золотистые прожилки по чёрной поверхности разлома, и трещина с резким, шипящим звуком схлопнулась, оставив после себя лишь потрескавшуюся штукатурку.

Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Бергер опустил руки. В звенящей тишине слышалось лишь моё прерывистое дыхание и тихий звон в ушах. На полу не было ни трупов, ни пепла – лишь несколько потемневших пятен, быстро бледнеющих и исчезающих.

– Пара пустяков, – произнёс он, поправляя манжету, его голос был ровным, будто он только что подписал бумагу, а не стёр с лица реальности полдюжины чудовищ.

Я с трудом поднялся. Вид у меня был еще тот – весь взмыленный, как после изнуряющей пробежки, – а у Бергера даже дыхание не сбилось. И тот же невозмутимый вид и идеальный, без единой складки костюм.

– Координация хромает, но рефлексы приемлемы, – резюмировал он, глядя на меня. – Вам определённо нужна школа. И защита. Потому что следующая аномалия может оказаться… умнее. И сильнее вас.

* * *

– Ладно, – вздохнул Бергер. – Время для игр в прятки кончается, Алексей Сергеевич. Для нас обоих. Пора поговорить по серьезному, – он глянул в потолок, рявкнул: – Помощник!

– Слушаю, господин Бергер! – раздался знакомый голос Лины.

– Отключить запись событий.

– Код-подтверждение?

– Восемь-пять-четыре-тринадцать.

– Код-подтверждение принят. Отключаю сессию фиксации событий.

Бергер сделал паузу, обводя взглядом стены, потолок, эту зловещую тишину вокруг.

– Думаю, эти монстры для тебя не сюрприз?

– Почему вы так считаете?

– Меня сложно обмануть. Ты все время поглядывал в сторону стены. Откуда полезли монстры. Да и страха не было, когда он пришли. Значит опыт имеется.

– Имеется, – кивнул я.

– Значит ты знаешь, что это место – не просто старое хранилище. Оно больное. Ткань реальности здесь испещрена трещинами, как гнилое дерево. Эти твари, – он кивнул в сторону исчезнувших пятен на полу, – лишь симптом. Мухи на ране.

Я кивнул, не видя смысла отрицать очевидное.

– А задумывался, почему? Почему именно здесь? Почему именно сейчас? Расщепление пространства такой силы и масштаба – не природное явление. Это результат. Или побочный эффект. От очень мощного, очень безрассудного вмешательства.

Он пристально посмотрел на меня.

– Так значит вы… – начал я догадываться.

– Тайная Канцелярия знает об этой проблеме, – кивнул Бергер. – Мы не слепцы. Но знание – ещё не понимание. Мы видим дыру, но не знаем, кто её пробил, чем и зачем. И, что важнее, как её залатать, пока она не поглотила не только этот Архив, но и полквартала вокруг.

В его словах впервые прозвучала откровенность, лишённая привычной ледяной маски.

– А Босх? – осторожно спросил я. – Он же глава Департамента. Он должен…

– Босх, – перебил меня Бергер, и в его голосе зазвучала плохо скрываемая горечь, – является не решением, а частью проблемы. Он не хочет, чтобы эта язва вскрывалась. Он её маскирует, замазывает бюрократической шпаклёвкой, ставит на пути расследования своих бумажных солдатиков вроде Лыткина. За ним стоят люди. Очень влиятельные. Те, кому нужно, чтобы в Архиве царил «идеальный порядок» на бумаге, даже если под ним всё прогнило насквозь. Им не нужна шумиха, чтобы не попасть под удар его Величества. Они блокируют запросы, прячут отчёты, давят определённые рычаги. Расследование буксует.

Он сделал шаг ко мне, сократив дистанцию.

– Поэтому мне нужен человек внутри. Не проверяющий со стороны, кого встречают парадным фасадом и потоком лжи. Нужен тот, кто видит изнанку. Кто ходит по этим коридорам каждый день. Кто знает, где скрипят половицы, а где – магические конструкты. Кто, – он ткнул пальцем в мою грудь, – обладает достаточной живучестью, чтобы не сгинуть в первую же неделю, и достаточной сообразительностью, чтобы видеть то, что другие предпочитают не замечать.

– И этот человек – я? Из-за моего «дара»?

– Из-за твоего положения, – поправил Бергер. – Ты здесь свой, но в то же время чужой, не втянутый в интриги руководства. На тебя не распространяется круговая порука. На тебя не давит груз корпоративной лояльности Босху. А твоя… особенность, – он выбрал слово осторожно, – лишь подтверждает, что ты не обычный винтик. Ты – переменная. И в этом уравнении мне нужна именно переменная.

Он отступил на шаг, давая мне переварить сказанное.

– Взамен, – продолжил он, и его тон стал деловым, – я предлагаю покровительство. Пока ты работаешь на меня, Тайная Канцелярия будет считать тебя своим активом. Это значит прикрытие от самых рьяных чисток Босха. Это значит, что если на тебя снова нападёт что-то посерьёзнее этих горгулий, ты будешь под защитой. И это значит, – он задержал взгляд на мне, – что если у тебя появятся свои вопросы, свои цели, связанные с этим местом или с тобой самим, у тебя будет доступ к ресурсам и знаниям Канцелярии. В разумных пределах.

Вот так предложение… Не сделка с дьяволом, как мне казалось минуту назад, а странным, вынужденным альянсом. И, как мне кажется, это шанс. Шанс выжить в эпицентре бури. А для меня, чья главная цель – разгадать тайну собственного попадания сюда и найти путь назад, доступ к «ресурсам и знаниям» звучал как главный приз.

Но цена… с ценой еще предстояло определиться.

– Что я должен делать?

На лице Бергера мелькнуло что-то вроде облегчения.

– Наблюдать. Запоминать. Особенно всё, что связано с этим место, – он окинул взглядом западное крыло, – с экспериментальными секциями, с визитами… высоких людей. Любые странные перемещения людей или артефактов. Ты будешь моими глазами там, куда я не могу заглянуть без лишнего шума. – Он вынул из кармана тонкий, похожий на чёрную стеклянную пластину, прямоугольник. – Это ретранслятор. Брось его в карман. Когда нужно будет выйти на связь, сожми в кулаке и мысленно произнеси кодовое слово. Я его настрою на твой голос. Сообщения должны быть краткими. Только факты.

Я взял холодную пластинку. Она была без единой кнопки или индикатора.

– И всё? Я просто ношу это с собой и рассказываю вам, что вижу?

– Пока да. Со временем, если ты себя проявишь, задачи могут усложниться. Но первый приоритет – выяснить источник расщепления. Всё остальное – вторично. Но самое главное. Никто. Абсолютно никто не должен знать о нашей договорённости. Ни твой болтливый приятель Костя, ни симпатичная сотрудница из оцифровки. Ни говорящий кот, если он, конечно, не мираж.

Я аж подпрыгнул на месте.

– Вам и это известно⁈

– Ты теперь играешь в очень тихую игру. Проговоришься – станешь расходным материалом для обеих сторон. Ясно?

– Ясно, – кивнул я, пряча ретранслятор во внутренний карман.

– Вот и хорошо. А теперь пошли обратно. Говорят, у вас есть тут на этаже кофемашина, которая весьма недурно готовит кофе?