Текст книги "Барон Дубов 12 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Я только за один сегодняшний день столько всего насмотрелся, что меня ничем не проймёшь. А вот остальные… Когда Никон привёз и поставил в центре рубки холодильный ларь размерами метр на полтора, а затем открыл его, нервы у некоторых членов экипажа не выдержали. Парень в наушниках, сидевший по правому борту возле нескольких приборов, очень вовремя обернулся и звучно изверг на пол содержимое своего желудка. За ним, как по цепной реакции, извергаться пошли ещё несколько человек.

Хорошо, что наш дирижабль висел на одном месте, вне досягаемости летающих комков слизи. А то бы влетели в какую-нибудь скалу по курсу.

Мозг Пугала и правда выглядел так себе. Тёмно-серый, склизкий и в бордовых прожилках. Он был похож на продолговатого уродливого слизняка, с которого содрали кожу. При этом пах, как мясо в маринаде. Брусничном. От запаха аж слюнки почти потекли. Если бы не вид мозгов…

Ладно, мне нужен всего один небольшой кусочек. И готовить я буду прямо здесь, чтобы не терять обзор на город.

Выудив из кольца горелку со сковородкой, отрезал от охлаждённого мозга тонкий шматок. Разогрел сковородку и бросил кусок на кипящее масло. Даже подсолил и посыпал специями. Запах пошёл… Я чуть слюной не захлебывался. С утра нормально не ел, а сейчас уже вечер почти.

– Не верю, что говорю это, но, кажется, я хочу это съесть… – пробормотала княжна, не сводя голодных глаз с поджаренного кусочка.

– Я точно получу ещё одну психологическую травму, если съем это… – задумчиво произнесла Лиза, а потом гулко сглотнула. – Но одной больше, одной меньше… Какая, в сущности, разница?

– Эта психологиня дело говорит, – кивала Агнес.

– Если бы было сердце этой твари… – вслух размышляла Лакросса. – Я бы точно его съела, чтобы стать сильнее!

Я хмуро посмотрел на девушек. Нет, пожалуй, оставлять у них перед носом потенциальную еду не стоит. Поэтому я перенёс кусочек к себе в кольцо. Для задуманного должен его съесть только я. Но есть ещё один нюанс, с которым прямо сейчас я и разберусь. А пока… вытащил из кольца британца запас английских сухпайков. Не бог весть что, но запасы еды на дирижабле пополнить не успели. Да и вообще всё лишнее скинули, чтобы взять больше беженцев.

– Никон, – позвал я сотника. – Раздай всем еду. Катя, – обратился к Вдовиной, – на пару слов.

– Да? – подошла она ко мне, пока Никон и остальные разбирали еду.

– Ты единственная из нас, кто умеет менять облик в Духовном пространстве, – начал я шёпотом, чтобы никто посторонний не услышал. – Я хочу научиться так же.

– Но… Разве у нас есть на это время? Нам бы улететь отсюда подальше. Как можно дальше. И не возвращаться…

Катя выглядела усталой и при этом странно взволнованной. Но я этому значения не придал. Может, адреналин не выветрился до сих пор, вот и всё?

– Здесь будет, – отвечал я, вытащив заводной шар.

Нажал несколько кнопок-углублений, повернул по-хитрому два полушария – и вот мы внутри, пока остальные ждут снаружи.

Вокруг цвела сочная зелень, стоял погожий летний денёк, пищали комары, жужжали пчёлы, и одуряюще пахло лесом. Во время переноса рыжая рефлекторно зажмурилась и сейчас с опаской открыла сначала один карий глаз, похожий на глубокий омут, затем второй.

– Фух, не завод Агнес с дымом и заводными тварями, и на том спасибо, – выдохнула она с облегчением. – А что это за место?

– Мой дом, – коротко ответил я, поднялся по ступенькам на крыльцо избушки, стоявшей на покрытых мхом сваях, и открыл дверь, пропуская Катю вперёд.

Заводной апельсин в этот раз счёл мою ауру за главную и отправил нас в мой домик на болотах. Пространство вокруг буквально дышало огромными запасами духовной энергии. Даже просто находясь здесь, я восстанавливал силы.

– Я думала, твой дом – это поместье, – сказала Катя, входя и осматриваясь.

– Моё старое жилище, – отвечал я скупо.

– Здесь… мило. И кровать большая. – Со смешком, словно позабыв о прошедшем дне, села на краешек деревянной постели девушка. – Я бы хотела здесь пожить. Вдали от всего… – И она снова помрачнела. – Знаю, время здесь идёт медленнее, но давай скорее вернёмся и улетим подальше от Питера.

– Да, – согласился я, исподволь оглядывая избушку. Здесь она была такой же, какой я оставил её в конце августа перед отправкой в академию. Правда, сначала меня чуть в тюрьму не посадили… Но это уже старая история. – Научи меня менять свой облик в Духовном пространстве.

– Вот… так?

Катя встала с постели, скинула одежду и в один миг обратилась в трёхметрового монстра, каким я её встретил в первый раз. На задних лапах, с большой зубастой головой и хвостом с когтем на конце. Одна из потолочных балок опасно затрещала, когда голова… кхм, пусть будет, Кати, ладно… вдруг упёрлась в неё. Но через мгновение передо мной вновь стояла прежняя рыжая графиня Вдовина.

– Приблизительно, – кивнул ей, поджав губы.

Девушка оделась и заговорила:

– Не уверена, что смогу помочь тебе, ведь дело в моей… двойственной природе, – Глаза Кати загадочно блеснули. – Но я попробую.

И мы начали.

Трудно объяснить, как именно у Кати получалось менять свой облик, ведь она от рождения обладала этим навыком. Но она всё же попыталась. По её словам, внутри неё словно существовало два разных кусочка Духовного пространства. И это логично, ведь душа – часть этого пространства. Просто отдельная, наделённая своей волей. Катя просто «переключалась» между этими кусочками, и духовная энергия в ней начинала течь по-другому. Отсюда и менялся облик.

В моём случае мне пришлось сперва создать внутри себя изолированный кусочек собственной души, а потом методом научного тыка добиваться нужного результата. А Кате проверять его. Ощущения не из приятных. И это я не про работу рыжей, а про себя. Всё-таки я тут над частью себя измывался. Хорошо, что это обратимый процесс.

Не знаю, сколько мы так провозились…

– Убейте меня… – простонала девушка, упав спиной на кровать. – Я уже ненавижу это место. Лучше бы на завод Агнес попала…

– Ага! – торжествовал я. – Зато теперь ты знаешь, женщина, что я испытываю, когда вы тащите меня по магазинам!

– Да это было всего пару раз! Последний раз вообще сотника вместо себя послал.

– И он чуть в отставку не подал…

– Враньё! Ему, наоборот, понравилось! – резко поднялась Катя и остановила свой взгляд на мне.

– Да он просто вежливый и вас по-отечески любит… – махнул я рукой в белой перчатке.

– Какое странное ощущение… – склонила рыжая голову набок, отчего её кудри перевалились на левую сторону. – Вот вроде ты говоришь, а вроде и нет… Даже голос похож! Кажется, у тебя получилось, Коля! Только одного понять не могу… Зачем?

Я оглядел свои руки, ноги и торс. Всё изменилось. Даже смотрел я теперь на девушку лишь чуть-чуть сверху вниз. Коснулся рукой плаща, убедился, что он как настоящий, и вернул себе свой прежний образ.

– Хочу навести помехи в одном месте, – произнёс вслух. – Давай возвращаться.

– Жуть какая всё-таки, – до сих пор отходила от шока Катя. – А я… ну, со стороны такое же впечатление произвожу, когда меняюсь?

– Нет, что ты, в образе монстра ты становишься только сексуальнее! – сострил я.

– Фу! Это мерзко!.. И мило. Буду считать это комплиментом.

О значении слова «сарказм» я решил поговорить в другой раз. Найдя духовный маяк, которым здесь оказался котёл над очагом, мы вернулись на борт дирижабля.

– Уфе фсё? – прочавкала удивлённо Мита, обсыпанная крошками от галет.

Девушки ждали почти там же, где и были перед тем, как мы с Катей отправились в заводной апельсин. Все ели английские сухпайки. Кто стоя, кто сидя. Экипаж даже заскучать не успел.

– Эти несколько дней я никогда не забуду! – всплеснула руками Катя и взяла картонную коробку с сухпайком из кучи на полу.

– Несколько дней? – удивилась Вероника, чуть не подавившись. – А у нас тут всего пара минут прошла… Господин, а теперь мы улетим?

– Почти! – коварно улыбнулся я. – Но сперва попрощаемся кое с кем… Маша, Катя, на всякий случай… Если я начну бросаться на людей, то тоже бросайтесь на людей. Шучу, шучу… Просто дайте мне духовного леща, если вдруг что. Вряд ли кто-то до меня ел мозг Саранчи. Буду первым!

С этими словами я закинул в рот поджаренный шматок, появившийся в моей ладони из кольца. И… это было вкусно! Да, на вид так себе, но вкус… Мягкий, обволакивающий и пощипывающий.

Мой расчёт оказался верным. Из столь мощного существа, как Пугало, энергия не могла просто взять и испариться. Она хранилась внутри него, а основная часть – в мозге и, вероятно, сердце. Для моей цели нужен был именно мозг. Ведь именно с помощью этого органа Пугало поддерживало связь с остальными тварями. Так я предположил. И угадал. Потому что в моё тело хлынуло чужая духовная энергия.

Вот тут приятного было мало. Любой другой бы не пережил подобного, девушек или Верещагина бы просто травмировало духовно, и им пришлось залечивать свои раны очень долго. Из всех нас, пожалуй, только Вдовина могла бы без подготовки спокойно использовать мозг для усиления. Я же другой разговор.

Очищение чёрных семян закалило мою душу. Поэтому мне лишь было очень больно, но жизни ничего не угрожало.

Пропуская через себя духовную энергию Саранчи, я погрузился в медитацию. Это оказалось непросто и получилось только с третьего раза. Сперва ничего не происходило, я словно издали наблюдал за своей сферой души, которая немного изменила цвет. На боку у неё появилось оранжевое пятнышко.

Вскоре ощущения изменились, и я почувствовал, как меня куда-то затягивает. В один миг меня окружила кромешная темнота. Через несколько мгновений она наполнилась мириадами звёзд. Вернее, сперва я подумал, что это звёзды, но потом понял, что это крохотные светящиеся сферы душ Саранчи. Они окружили меня со всех сторон. Какие-то были крупнее, какие-то меньше. Меня затянуло внутрь той сети, которая связывала каждого пехотинца, Псину или Мешка. Концентрируя разум, я мог узнать, что за сфера передо мной. Строго говоря, это были не совсем сферы. Скорее средоточия энергии. Все они были соединены нитями, которые всё время пульсировали. Да и сами светлячки постоянно двигались.

Видимо, как-то так выглядит Рой изнутри. Или моё сознание так его воспринимает? Впрочем, неважно. Я сюда пришёл с одной целью…

Первым делом принял нужный образ. Хоть я сейчас сам выглядел, как подобный светлячок, только очень большой. Затем отыскал самую большую звезду, которая сияла фиолетовым светом с тёмными прожилками. В ней сходились все нити. А потом из неё же и выходили. Это был паук в центре огромной паутины. Сеть, кстати, была настолько огромна, что я не видел, где она кончается. Сколько же всего этих тварей? Миллионы? Миллиарды?

Да у меня топор затупится их всех убивать! Ладно, это потом. А сейчас… Я сосредоточился на большой звезде и понял, кто это.

Тарантиус.

Жаль, отсюда нельзя узнать, кто он такой. Зато… можно дать ему леща!

Собрав духовную энергию, разок как следует чапалахнул по этой звезде. Это выглядело, как серповидная волна, которая врезалась в Тарантиуса. Она задрожала и стала мерцать, постоянно меняясь в размерах. Добавив ещё пару раз, окончательно вывел её из строя. Не убил, но звезда сжалась, а нити, выходившие из неё, погасли. Это было нужно, чтобы он не помешал тому, что будет дальше. Не «отфильтровал» мысли и команды Роя.

Затем я начал направо и налево раздавать лещи светлячкам поменьше, рвать нити духовными серпами и кидаться иглами боли, убивая звёзды. Благо духовной энергией запасся хорошо.

Светлячки гасли, взрывались и разбрызгивались фейерверком, нити рвались, отчего огоньки начинали мельтешить, как ужаленные. Занятие не успело мне наскучить, как паутина вокруг меня засияла. Голос, будто порождаемый вибрациями пространства вокруг, безразлично спросил:

– Кто ты?

Нити паутины мерцали в такт.

– Тот, кому ты много задолжал! И я убью тебя! – Тут я даже душой не покривил.

– Мы есть Рой! И мы не любим загадки!

Внезапно паутина вокруг меня сжалась, вспыхнул яркий свет, и через миг я уже стоял на поляне с фиолетовой травой. Высокой, мне по колено. К счастью, я смог удержать свой новый образ, хотя эти скачки туда-сюда мне порядком надоели.

– Ну и где я на этот раз? – произнёс, оглядываясь.

Поляна оказалась абсолютно ровным полем, которое расползалось во все стороны до самого горизонта. Небо здесь было оранжевым, а солнце… тоже оранжевым, только ярче. Оранжевый мир какой-то… Оранжевое настроение.

– Мы есть Рой! – вдруг миллионом тоненьких голосков произнесла трава.

– Это я уже понял… – пожал я плечами, смотря то на одну травинку, то на другую. – Откуда, блин, ты говоришь?

Трава со всех сторон зашевелилась, зашуршала, словно ветром гонимая. Вот только ветра никакого не было. А потом меня укусили в ногу!

– Ай! – воскликнул я и топнул.

Под сапогом что-то сочно размазалось. Ясно, значит, говорит не трава.

Мигом сорвав с плеч чёрно-белый плащ, я кинул его на траву и прыгнул сверху. И ещё попрыгал, чувствуя, как под ногами будто маленькие пупырки лопаются. Продолжалось это недолго. Шуршание стихло, а вскоре передо мной на плащ выползло небольшое существо. Размером с палец, с круглой головой, двумя ногами, четырьмя руками. Если бы не очень зубастый рот, которым ощерилось существо, я бы даже назвал его милым.

За первым высыпал ещё десяток, потом ещё, а затем они начали забираться друг на друга. Пока не выросли в фигуру, ростом выше меня нового.

– Так вот какими вы были изначально… – изогнул я бровь. – Очень даже милые зверушки!

– Мы не милые зверушки! – пропищал голем недовольно. – Мы есть Рой!

Следом он попытался ударить меня, промахнулся, и я ответил духовной атакой. Серп располовинил гуманоида, но он быстро сросся обратно, сбросив мёртвых милашек, и продолжил рост.

Не хорошо. Но и не ужасно.

– Ну так и рой отсюда! – рявкнул я громко. – Этот мир тебе не по зубам! – От следующих слов у меня аж горло свело. Ох, как я не хотел их произносить… Но надо! – Я, Алексей Первый, новый Император России, уничтожу тебя!

Голем замер на секунду, а затем взорвался диким, уже по-настоящему страшным криком, от которого задрожала земля.

– Ты! Мы дали тебе силу! Власть! А ты хочешь пойти против Нас⁈ Тогда ты умрё-о-о-о-ошь!!!

Рой замахнулся и шарахнул вихрем, который выкинул меня их медитации. Я очнулся, лёжа на полу рубки дирижабля. В голове стоял такой звон, что несколько секунд я не слышал, что говорят девушки и Никон, склонившиеся надо мной. Только чётко ощущал лёгкую вибрацию металла.

Да… после такого мне надо пару дней в себя прийти… Но сработало ли⁈

– Господин! Господин! – прорвался голос одного из радистов через звон в ушах.

Никон помог мне сесть.

– Тише ты! – прикрикнул он на парня, который ещё совсем недавно страдал от вида мозга Пугала. – Не видишь, Его Сиятельству нездоровится?

– Пусть говорит, Никон, – повелел я слабым голосом.

Тело сотрясала мелкая дрожь и сковывала ужасная слабость.

– Господин. С поверхности идут сообщения, что Саранча атаковала кварталы предателей!

– Вот и отлично, – прохрипел я чуть увереннее. – Пусть привет передают. А мы теперь можем уходить.

Через два часа меня отпоили кофе и откормили сухпайками. Ну ещё заласкали до невозможности в моей каюте. В общем, чувствовал я себя лучше, если не считать духовного истощения. Его так просто не восстановишь. Нужны медитации и хороший отдых.

Но сперва мы сели в ближайшем лагере, где собирались беженцы. Это был небольшой город, в который прибывали поезда из Питера, и где садились выскользнувшие дирижабли. Я даже названия его не знал. Главное, что здесь мы смогли выгрузить раненых и тех, кого спасли из города.

– Князь Дубов! – окликнул меня старый граф. Тот самый, шоколадный. Подошёл, и мы пожали друг другу руки. – Если бы не вы и ваши друзья, боюсь, мы бы не выбрались из столицы. Род Колдиных навечно в вашем долгу. Дайте знать, когда пойдёте отбивать своё княжество у Саранчи. С радостью встану под ваши знамёна!

Граф слегка поклонился, прижав к сердцу кулак в знак крайней признательности, а я сдержанно его поблагодарил. Когда это случится, каждый меч, щит, пистолет или что там ещё, будет важен.

Были и другие, кто хотел выразить нам благодарность. Но я так до следующего утра тут застряну. Впереди ещё много всего. Как минимум полёт до Стамбула. Но перед ним я должен сделать кое-что не самое приятное…

На мостике дирижабля было пусто и тихо. Экипаж грузил припасы. Сев в кресло для капитана, собрал вокруг него всех женщин и Верещагина. Они молчали, кто-то хмурился, у кого-то на лице отражалась внутренняя борьба, а кто-то… кто-то Вероника, которая улыбается, витая в облаках. Но в целом, думаю, они догадывались, что хочу сказать. И я сказал это. Мой голос камнем упал в пустом помещении:

– Здесь мы должны расстаться.

Глава 24

– Господин нас бросает? – первой опомнилась Вероника, когда до неё дошёл смысл моих слов, и у девушки задрожала нижняя губа. И голос.

Но на лицах остальных, в большинстве своём, отразилось облегчение, словно только что разрешилась внутренняя борьба. Она шла в них с момента спасения из Петербурга.

– Коля прав, – сурово произнесла Лакросса. – Мы сейчас нужнее в других местах.

– А? Вы о чём? – всё ещё недоумевала синеглазка.

– Согласна. – Скрестила на груди руки Василиса.

От этого её груди приподнялись, сжатые по бокам, и стали чуть не выпрыгивать из боевого комбинезона. Того самого, что ещё Агнес для неё изготовила. Да, его надо подгонять под её новый размер… Хотя я бы, наоборот, не стал…

Стоп! Отвлекает, кошмар просто… Подгонка нужна, иначе я косоглазие заработаю.

Василиса заметила мою внутреннюю борьбу, и в её глазах мелькнула самодовольная смешинка.

Затем она продолжила:

– Мой папа ни за что не встанет на сторону убийцы собственного отца. Он будет сражаться на стороне остальных царевичей. Так что больше пользы я принесу на поле боя. Спасу жизни простых дружинников и солдат…

– Всё верно, – кивнул я. – У вас сейчас будут свои задачи, а в Стамбуле я справлюсь сам. К тому же со мной отправятся наши канцелярщики: Билибин и Кремницкая. Ну ещё Мита. Там всего-то нужно найти тех, кто укажет нам на Тарантиуса. Я уже буквально чувствую, как щекочу ему пяткочки… – злорадно оскалился и пошевелил в воздухе пальцами, будто и правда щекотал.

– А я займусь заводами! – ударила кулаком в ладонь Агнес. – Сейчас каждое производство будет на счету. Возможно, переносить придётся за Урал…

– Приведу племена орков на бой с предателем, – сказала Лакросса. В её руке появилось копьё, и она ударила тупым концом об пол. – После смерти князя Михайлова и разгрома его союзников на Кавказе стало спокойнее. Никто больше не пытается поссорить племена орков между собой.

– Можно острые предметы держать подальше от моего лица? – скривилась графиня Вдовина. Она осторожно отодвинула от себя острое копьё оркессы. – Если Коля не против, я бы отправилась вместе с ним. Моё имение в Москве, а с землями управится управляющий. Так что я свободна как ветер. Почти.

– Если ты ей доверяешь… – пронзила меня глазами цвета янтаря дриада. – Я бы тоже хотела остаться с тобой, но если Саранча начнёт расползаться… Дриадам Севера нужна будет помощь кого-то опытного в сдерживании врагов.

Я посмотрел в антрацитовые глаза Кати. Взгляд она не отвела.

– Доверяю, – ответил дриаде. – Можешь поехать со мной, Катя.

– Я, пожалуй, тоже останусь здесь, – произнесла пепельная блондинка. – Только-только стала баронессой. Надо позаботиться о моих людях, да и с фамилией определиться… Девчонки, как думаете, Елизавета Дубова хорошо звучит?

Верещагин, сидевший чуть в стороне на кресле для экипажа, чуть с него не сверзился при этих словах. Замахал руками, потеряв равновесие, и с трудом его восстановил. Да и я сам что-то закашлялся. Мало мне ужасов последних дней, теперь ещё и это!

– Эй, так нечестно! – пихнула локтем в бок Лизу гоблинша. – Это шулерство! Надо по-честному выйти замуж за Колю… Тогда и будет у тебя фамилия.

Остальные тоже загалдели, обсуждая хитрый ход бывшей виконтессы Светловой. Пока она, смеясь, не сдалась:

– Ладно, ладно, я пошутила. Но с фамилией правда определилась. Буду Солнцевой. Потому что пускаю маленькие лучистые солнца! – Лиза подняла ладонь, и с неё сорвался маленький огонёк.

– Которые прожигают врагов насквозь и поджаривают их молниями… – продолжила, глядя на упорхнувший под потолок огонёк, Агнес. – Да, подходящая фамилия. Мне нравится.

– Но кто будет делать господину массаж? – всё равно не унималась Вероника, горестно хлопая мокрыми ресницами.

Я подошёл к синеглазке и приобнял её, погладив по голове.

– Как покончим со вторжением Саранчи, сделаешь мне глубокий массаж, – сказал я с улыбкой.

– Точно массаж? – ехидно подмигнула Василиса из-за спины Вероники. – А не кое-что другое, тиран ты наш?

– Цыц! – шутливо погрозил я пальцем. – И вообще, дирижаблю скоро отправляться. Не забудьте свои вещи. Мало ли что пригодится.

– Пойдём, Вероник, – ласково взяла под руку подругу Лиза. – Наши баронства рядом, так что вместе туда отправимся, хорошо?

– Хорошо… – хныкнула синеглазка, а Лиза посмотрела на меня с прищуром и коварной ухмылкой.

Как будто она что-то задумала… Но что? Ладно, время покажет.

Мне и самому грустно было расставаться, но это же временно, пока не вернусь из Стамбула. А там… Эх, ладно, не буду загадывать.

– Пожалуй, и мне нужно собираться! – хлопнул по столу Алексей, вставая с кресла. – Толком не вступил в наследство после смерти отца. Да и девушку хотел в питерскую оперу сводить. Хотя с последним я пролетел… Там теперь разве что призраки поют.

– Ты бы отлично вписался в компанию призраков оперы, Алексей, это я тебе точно говорю, – хохотнул я, глядя на его белую маску. – Но лучше не надо.

Из коридора, что вёл в рубку, вдруг донеслись торопливые шаги. Спустя несколько секунд к нам ворвался царевич Владислав. Он казался крайне возбуждённым. Тёмные волосы, обычно собранные в тугой пучок на затылке, рассыпались и налипли мокрыми прядями к овалу лица. Белый с золотом мундир посерел от грязи и покрылся пятнами крови.

– Дубов! – кинулся он ко мне, не обращая внимания на присевших в реверансах девушек. – Тебя я и ищу. Ну ещё твою подругу, которая солнечных зайчиков пускает… Светлова, кажется.

– Теперь баронесса Солнцева, – поправил я его. – Что случилось?

– В городе проблемы с электричеством, в операционных не хватает света. Я один со своим даром не справляюсь, а других, кто может помочь, мне здесь не нашли.

– Я помогу, Ваше Высочество! – тут же вызвалась блондинка. – Дам столько света, сколько смогу.

– Отлично! – с облегчением выдохнул царевич. – Спасибо, баронесса. Поезжайте в центральный госпиталь. Около выхода вас ждёт машина. А к тебе, Дубов, у меня другое дело. Подожди отказываться! – взмахнул он рукой, видимо, заметив, как открывается мой рот. – Я бы не обратился к тебе без крайней нужды. Просто… Ярослав сейчас занят столицей. А у Павла с ним отношения были лучше, чем со мной. Боюсь, ты единственный, кто способен помочь.

– Павлу? – удивился я. – А что с ним?

– Долго объяснять, быстрее будет, если ты пойдёшь со мной.

– Хорошо, – кивнул я. – У меня есть пара часов до того, как дирижабль отправится в путь.

– Князь ставит мне условия… Дожили! – покачал головой царевич. – Будем надеяться, что успеешь. Идём.

Прямо перед нами уехала белая машина с красным крестом, увозя Лизу в госпиталь. Мы же с царевичем сели в потасканную карету, запряженную одним старым конём.

– Все машины сейчас в деле, – пояснил Владислав, устало откидываясь на сиденье напротив. – Даже эту коляску с трудом достал. Ты не смотри, что я царевич, Дубов. К роскоши я всегда был холоден и предпочитал практичность всему остальному. А дворцовые интриги на дух не переношу.

– Если дело в очередной интриге, – отвечал я, глядя в окно, – то я к ним отношусь чуть лучше, чем к Саранче.

За окном медленно проплывали улицы небольшого городка. Тротуары были заполнены людьми. Они сидели на своих чемоданах или просто стояли без каких-либо пожитков. Всех объединяло одно: выражение крайней озабоченности на лице. Никто не знал, что делать дальше.

– К сожалению, дело действительно в интриге. По крайней мере, мне так кажется. Последней интриге нашего отца. Ты всё поймёшь, когда мы приедем.

Вскоре карета остановилась у широких ступеней, что вели в ратушу. Небольшое серое здание вытянутой формы и всего с двумя этажами. Вокруг него стоял кордон из военных. Ещё множество солдат и ординарцев сновало туда-сюда по этим ступеням. Таскали ящики с оружием и припасами.

Вместо второго этажа, где обычно в ратушах располагались главные помещения, царевич повёл меня на первый этаж правого крыла. Коридор, которым мы шли, казался вымершим, хотя остальное здание гудело, как пчелиный улей. Мне даже не по себе стало, будто в морге оказался. Все двери заперты, окна справа задёрнуты шторами.

Царевич подошёл к самой последней двери коридора и знаком попросил не шуметь. Он приоткрыл дверь в тёмный кабинет и поманил пальцем заглянуть. Кабинет был погружён во тьму. Стулья вдоль стен, справа письменный стол с большим шкафом позади, ножкой от буквы «Т» к письменному примыкал еще один – длинный. На нём – тело, укрытое простынёй. В тёмном углу угадывалась фигура в белом мундире и со светлой головой.

Владислав прикрыл дверь обратно и заговорил шёпотом:

– Мы вытащили тело отца из города и положили здесь. Надеемся отбить город, чтобы похоронить его как подобает. Но дело в Паше. Он сидит так с момента прибытия. Я не знаю, что делать, Дубов. Ты единственный, кого он называл другом.

– Да… – потёр я подбородок. – Ситуация. Холодной водой окатить пробовали?

– С ума сошёл? Это царевич, а не пьянь подзаборная. Прошу, сделай что-нибудь. Я и так уже одного брата потерял, не хочу лишиться второго.

– Ладно… – на этот раз я почесал затылок.

Сюда бы Лизу, она у нас мозгоправ немного. С другой стороны… Паше и правда нужен друг. Или просто беседа. Так и быть, попробую поговорить: всё равно дирижабль пока готовят к вылету.

Кивнув царевичу, я резко распахнул дверь и один за другим зажёг в кабинете газовые рожки.

– Мда, теперь точно на склеп похоже, – пробормотал я.

Паша сидел на стуле в углу и смотрел на меня сухими красными глазами. Судя по всему, он в таком состоянии, когда всякие уловки не сработают. Только правда.

– Ты ещё жив, – произнёс, встав возле головы Императора. Павел сидел у него в ногах. – В отличие от него.

– Почему? – тихо произнёс Паша, уставившись куда-то в область своей коленки. – Во всех сказках добро побеждает зло, а потом Император правит долго и счастливо. Почему у него не так?

– Потому что жизнь – не сказка, – сказал я очевидную вещь.

– Тогда зачем⁈ – с надрывом воскликнул, вскакивая, царевич, и потрясая в воздухе ладонями. – Зачем вся эта сила, если ты не можешь вернуть близких? Он же был сильнейшим человеком в стране! Мудрейшим! Умнейшим! Но вот так просто!.. С одного удара… – голос Павла, метавшийся между стенами, как рикошетящая пуля, затих, и он опять сел на стул, уставившись на свои ноги.

Я молчал. Глаза бегали по кабинету. Он принадлежал какому-то чиновнику среднего звена. Книги в шкафу – своды законов и прецедентов в области градоустройства. На письменном столе аккуратные стопки бумаги, зелёное сукно посередине, чтобы писать на нём было удобнее. Стакан с карандашами и перьями, чернильница с засохшими пятнами. И мёртвый Император на столе для совещаний.

С момента смерти самодержца я не позволял мыслям заполнять мою голову. Слишком многое происходило, чтобы отвлекаться на них. Но сейчас пришло время дать им волю. Они замельтешили, как пчелиный рой, гудя и сталкиваясь, но в конце концов оформились в единую логическую цепочку.

– Ты правильно сказал, – наконец, заговорил я. – Твой отец был мудрейшим, и я ни за что не поверю, что он дал убить себя просто так.

– Это я виноват… – вдруг сказал Паша. – Когда увидел, на ком он собирается жениться, я захотел, чтобы кто-нибудь остановил его. Чтобы он не женился на Айлин! Так и случилось.

– Не, – скривил я губы, – вряд ли в этом дело.

– Тогда почему? Почему он позволил убить себя?

– Чтобы дать дорогу новому Императору.

– Алексею? Так у нас в стране теперь престол переходит? Надо отца своего убить? – вскинулся тут же Павел.

– Нет, – коротко мотнул я головой.

– Тебе, брат, – тихо, но твёрдо произнёс Владислав, вставший в дверях.

На несколько долгих мгновений повисла тишина. Жёлтые языки горящего газа встрепенулись от внезапно налетевшего дуновения сквозняка.

– Что? – взглянул на брата Паша.

– Братец, если включишь голову, сам всё поймёшь. Зря, что ли, всё детство по библиотекам ползал?

Юный царевич, не обратив внимания на подколку, задумался. Лично я уже всё понял, как и Владислав, но нужно, чтобы Паша дошёл до всего своим умом.

– Ладно, – выдохнул он. – Я… я не знаю, но… Если бы отец не дал себя убить, то началась бы гражданская война. Ему пришлось бы убить своего сына, прямого наследника, рано или поздно. Пожалуй, в итоге это подорвало бы его авторитет. И наш тоже. Братьев, которые пошли против брата. Могу предположить, что внешние враги использовали бы это, чтобы очернить нашу семью, начать пропаганду среди населения: мол, Император узурпировал трон и убивает своих детей, чтобы они не заняли его место. Нет, не могу в это поверить! И другие бы не поверили!

– Они извратили бы правду, – сказал я.

– Да? Да… Пожалуй, ты прав. Ладно, если так, то в стране начался бы хаос, а это было бы на руку Врагу. Верно?

– Тарантиусу, – кивнул я Паше.

В его глазах разгорались угольки понимания, насколько мудр был его отец и насколько опасен Враг.

– Возможно… – прошептали его губы, – этот Тарантиус… он выиграл бы в этом случае. Но он выиграл и сейчас!

– Ещё нет, – ответил Владислав, сев рядом с братом. – Дубов идёт по его следу. А наша задача – не дать нашему братцу-предателю разрушить страну, пока Дубов разбирается с Врагом, так глубоко запустившим свои щупальца в Империю.

– Откуда вы-то знаете, Ваше Высочество? – опешил я от его познаний.

Старший царевич хмыкнул:

– Думаешь, кому Билибин стал докладывать всё после смерти нашего отца? Ярославу? Дак его заботит только быть самым сильным. А в последнее время – быть сильнее тебя. – Царевич смерил меня взглядом. – И кажется, у него пока с этим проблемы.

– Всё равно не понимаю, – покачал головой Паша. – Почему Императором должен стать я? Я же ничего в этом не понимаю!

– Ты понимаешь больше, чем любой из нас, братец. Ты всю жизнь исподволь наблюдал за тем, как отец управляет страной. Прочитал кучу книг в нашей библиотеке, благодаря Дубову знаешь, как достаётся сила, и выучил все уроки отца. Он пожертвовал собой, чтобы люди возненавидели Алексея и полюбили тебя. Отец прекрасно видел, что Алексей станет худшим из правителей, если добьётся своего. И он прекрасно видел, как ты смотришь на Айлин.