Текст книги "Барон Дубов 12 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Барон Дубов 12

Глава 1

На борту дирижабля «Его Величество»

Некоторое время назад в нескольких километрах от крепости-аула

Несколько часов назад русские войска перешли в наступление по всей линии фронта. Насколько цесаревич знал, мало где войска завязли в сильных боях. В основном сопротивление османских отрядов было сломлено практически мгновенно. Предыдущие недели тяжёлых боёв так измотали их, что сил сопротивляться у тех, кто остался, не было. Большинство боевых соединений основательно потрепало. У некоторых укомплектование солдатами было на уровне тридцати процентов и даже ниже. Об этом успели сообщить первые сдавшиеся в плен.

По всей видимости, османы сделали ставку на то, что они успеют разобраться с крепостью в тылу и захватить детей князя и Императора. А там – заставить их работать на Османскую Империю, что снизит моральный дух русских войск и заставит военачальников идти на уступки.

Но у них ничего не вышло.

Сейчас пехотные подразделения армии и княжеских дружин догоняли ушедший вперёд флот. Последние несколько сотен километров по ним даже ПВО османов не стреляло. Дирижабли летели на предельной скорости, используя дорогостоящие магические артефакты. Они уменьшали сопротивление воздуха, позволяя громоздким судам лететь со скоростью в несколько сотен километров в час. Алексей хотел ударить в тыл основным силам врага. Иначе, если этого не сделать, османы разобьют авангард и прорвут фронт. Остановить их в прямом столкновении русские войска не смогут. Слишком малочисленны.

Алексей знал об этом и сознательно заставил всех пойти ва-банк. Потому что где нет красивых побед, там нет и славы. А какой из него будет Император, если в глазах людей он будет трусом, который никого не победил? И вечно находился в тени своих младших братьев, победивших Саранчу в Польском княжестве. Даже этот выскочка Павел отличился в битве за Краков…

– Выжмите всё что можете из этих машин, – коротко бросил адмиралу цесаревич.

Он находился на капитанском мостике дирижабля и занимал кресло адмирала, который вынужден был стоять рядом. В окнах бронированной гондолы мелькали облака.

– Да, Ваше Высочество, – кивнул адмирал и отдал несколько приказов.

Правда, судно не стало двигаться быстрее, так как и без того шло на пределе своих возможностей. Но не отдать приказ адмирал не мог. А то, чего доброго, цесаревич отправит его на плаху. Алексей знал, что адмирал думает именно так, и это его полностью устраивало.

Нравилось ему упиваться своей властью.

Вскоре штурман доложил:

– Мы приближаемся к точке, Ваше Высочество!

– И без тебя знаю, – покривил губы цесаревич и провёл пальцами по тонким, щегольским усикам над верхней губой.

Пока они летели, он успел привести себя в порядок. Оделся в лучшую броню – парадную, с кучей золотых вставок, – на пояс повесил саблю в ножнах. Ножны были работы лучших гномских мастеров и украшены драгоценными камнями. Причесался и слегка напудрился. Специально выбил одну из прядей волос на лоб – достаточно неряшливо, чтобы люди подумали, что он принимал участие в боях лично. Цесаревич должен выглядеть безупречно, когда будет принимать капитуляцию османских генералов.

Так же он ощущал, что они действительно близки к месту назначения. Маяк из маны горел, как никогда ярко. Всего каких-то дюжина или полторы километров.

– Снижайтесь, – приказал цесаревич.

В животе у цесаревича немного онемело, а затем дирижабль вынырнул из облаков. Внизу шёл дождь, а где-то впереди виднелись следы страшной битвы. В небо поднимались столбы чёрного дыма, что-то горело, но сражение ещё не окончилось. На юго-западе, прямо по курсу «Его Величества», в воздухе парили десятки тяжёлых османских дирижаблей. Их атаковали сотни летающих тварей, с которыми сражались маленькие бипланы. Воздух мерцал от сверкающих нитей свинцовых светлячков. Внизу тоже шло сражение. Османские войска бились с монстрами. И в море что-то происходило, но разглядеть не получалось.

– Немедленно вступаем в бой! – приказал цесаревич.

Вслед за флагманским дирижаблем из туч опустились ещё несколько десятков – с двуглавыми орлами на огромных белых баллонах.

– Ваше Высочество, – подал голос адмирал, стоявший рядом, – силы османов сражаются с монстрами. Может, стоит подождать пока пока они ослабят друг друга? Если нападём сейчас, то монстры и нас атакуют. Мы понесём большие потери…

– Я отдал приказ, адмирал. – Алексей был непреклонен. – Мы не будем ждать и подбирать момент для атаки, как какие-то трусы! Я сказал – атакуйте врага. Из всех орудий!

– Да, Ваше Высочество.

Но именно в этот момент всё изменилось. Небо почернело, словно из него высосали все краски. Осталась только одна – багровая. А затем на небольшую область, где бились османы и летали их дирижабли, обрушился огненный дождь. Цесаревич своими глазами видел, как огненные росчерки пропарывали тучи и пробивали дирижабли насквозь, после врезались в землю, взрываясь.

Алексей замер, его руки вцепились в подлокотники кресла так сильно, что пальцы побелели. Во все глаза он смотрел, как непреодолимая сила уничтожает целую армию османов. С каждым падением пылающего метеорита на него накатывали волны чьей-то мощной ауры. И весь имперский флот сейчас летел в этот огненный ад.

– Что нам делать, Ваше Высочество? – с ужасом в голосе спросил адмирал. – Ваше Высочество?

Цесаревич его не слышал. Его побелевшие губы прошептали:

– Что… это… за сила?

Он вдруг ощутил то, чего не испытывал очень давно. Цесаревич даже встал под воздействием этого чувства и подошёл к панорамному окну гондолы, словно до конца не веря своим глазам. На самом деле он знал, что это за сила. И именно поэтому испытывал страх.

– Павел… ты ли это? – самому себе шепнул он.

– Ваше Высочество! – вскричал адмирал, но ответа так и не дождался. – Отступаем! Всем судам снизить ход и ждать за пределами зоны поражения!

Дымные следы косыми копьями тянулись к земле и медленно растворялись в воздухе. Постепенно дирижабли замедлились и остановились, издали наблюдая, как камни с неба утюжат землю, османов и густой лес.

Вдруг Алексей ощутил новую волну мощи. Даже более сильную, чем прежде. Она захлестнула его с головой, и в груди спёрло дыхание. А экипаж, включая адмирала, застонал от воздействия этой силы. И вдруг… лес, на который обрушились османы, монстры и огненные камни, начал расти.

– Это… какие-то неправильные метеориты? – вопрошал молодой штурман, сидевший близко к окну. Его, как и всех остальных, уже отпустило. – Они сжигают деревья, но лес только ещё больше растёт… Как это вообще возможно⁈

Никто ему не ответил. С широко раскрытыми глазами цесаревич Алексей снова прошептал:

– Как противостоять такой силе?..

Ответ не заставил себя ждать. Вскоре он буквально вырвался из-под земли.

* * *

Морёная дубрава

Сейчас

Николай

Тварь, что вырвалась из-под мёртвой земли, в высоту была около десяти или двенадцати метров. Не сама, а на длинных паучьих лапах, которых насчитывалось восемь штук, как у паука. Плюс ещё две торчали спереди из приплюснутого тела, похожего на крабье. Если другие восемь лап напоминали паучьи и имели по четыре сочленения, то эти две выглядели как огромные человеческие руки. Глаз у твари не было. Зато был длинный рот, почти рассекавший плоское тело на две части – верхнюю и нижнюю. И там было полно зубов.

Словно всего этого было мало, у твари оказалось два перепончатых крыла.

Монстр издал жуткий крик, похожий на вопль десятка обиженных ведьм, и взмахнул рукой, посылая в нашу сторону волну смертоносной энергии. Она была тёмная, словно поглощала дневной свет. И всё живое на её пути мгновенно умирало.

Поняв, что это и нам грозит смертью, я скорее рефлекторно тоже взмахнул рукой, одновременно выпуская огромное количество маны. От моих ног по земле пробежала дрожь, зелёное марево, что пробивалось из-под травы, скользнуло навстречу вражеской силе. Через миг из земли вырвался вал корней. Широкой и толстой дугой они выгнулись навстречу врагу и замерли, устремив острые колья в небо.

Тёмная энергия приливом набежала на корни, светящиеся зелёным и… исчезла. Но вместе с ней корни посерели и начали осыпаться безжизненным прахом.

– Твою ж мать… – прошептал поручик Маститов испуганно.

– И как нам одолеть её? – неуверенно шепнул Верещагин, глядя на меня.

Тварь тем временем яростно взревела и ударила по земле руками.

– Духовная атака! – вскричала Вдовина. – Сильная! Мне одной не сдержать!

И точно. Духовным зрением я увидел, как к нам несётся поток чужеродной энергии такой силы, что способен просто развеять наши души. Катя вскинула руки и прикрыла нас фиолетовым барьером, видимым только для духовных практиков. В этот же барьер влила энергию дриада, за ней князь Джугашвили, а потом и я. Натолкнувшись на преграду вражеский серп взорвался чёрной звездой. Барьер лопнул, как стекло, и его словно сдуло.

И на наши души обрушилась боль. К счастью, эффект от вражеской атаки этим и ограничился. Припав на одно колено, я с рычанием тут же распрямился. Оглядел всех вокруг, встретился взглядом с Хасаном, кивнул ему. Затем заметил Миту.

Девушка с фиолетовой кожей замерла на месте, слегка покачиваясь. Её фиалковые глаза закатились, обнажив белок глаз, покрытый сеткой капилляров, а рот слегка приоткрылся. С уголка губ тянулась ниточка слюны.

Твою ж мать! И этот монстр по её душу! Ни черта он у меня не получит. Я подхватил девушку на руки и пулей подскочил к Светлейшему князю. Выглядел он неважно, но стоял на ногах крепко.

– Князь, прикройте Пашу с Айлин и Митой, а мы… мы разберёмся с этой тварью. Ударим по ней из всего что есть!

Джугашвили, не говоря ни слова, присел возле тела Паши, рядом с ним на колени опустилась османка, и я усадил Миту, которая пребывала в трансе. Князь накрыл всех маленьким, но мощным куполом – через него и духовные атаки не проходили. Мита удивлённо похлопала глазами и уставилась на меня. Видимо, связь с тварью прервалась. Я знаками показал девушке, чтобы оставалась на месте и ни о чём не беспокоилась.

– Учтите, барон Дубов, меня… ненадолго хватит, – прочитал я по губам Джугашвили.

– А я с этой тварью миндальничать и не собираюсь, – ответил ему.

Я первым устремился к монстру, просто собственным телом пробив преграду из высохших корней. Они рассыпались, как пепел. Эх, если бы знать, что из тела духовного практика, захваченного роем, вырастет такая хрень…

На бегу смерил взглядом огромную тварь. Уф, здоровая, сука! Но страха я не испытывал. Её размеры сыграют против неё же.

Огромная рука монстра с легкостью впилась пальцами в землю, вытаскивая увесистый ком земли. И швырнула в меня. Накачав молот в руке маной, я ударил, взорвав энергию в последний момент. Взрыв разметал землю.

Тем временем следом за мной бросились в бой все остальный. Даже османы. Перед лицом общего врага, угрожавшего всему живому, вражда забылась. В тварь полетели копья Лакроссы, обдавая её огнём или морозом от Вероники. Целый рой пуль от всех остальных врезался в чудовище. Потоки ледяной энергии от княжны, взлетевшей в небо слева от меня. Куча летающих сфер Лизы били маленькими молниями по рукам и лапам Врага. А толстые и горячие молнии прилетали от Альфачика.

Тварь ревела и закрывалась руками. Её шкура оказалась достаточно прочной и выдержала большинство атак. Но лишь большинство. Правая человеческая рука была ранена до мяса, некоторые лапы опасно подогнулись из-за того, что сочленения или замёрзли, или были обожжены. Но это нисколько не сделало монстра менее опасным. Он широко размахнулся руками и хлопнул в ладоши.

Воздух сотряс громкий звук. Между ладонями Врага появилась тёмная сфера и мгновенно расширилась во все стороны, лопнув в итоге, как мыльный пузырь. Но она успела сбить Василису и задеть всех остальных. Только я, дриада и Вдовина смогли защититься, окружив себя духовными сферами. Остальным пришлось хуже.

Агнес умудрилась поймать упавшую княжну, вытянув собственные руки и зацепив их за деревья. Василиса спружинила о них и мягко упала в траву. И только потом я подскочил к ней.

Княжне, как и всем остальным, было дико больно. Её лицо посерело, а я ощутил такую злость, что меня чуть не разорвало на месте. Нет уж, я разорву эту тварь, но сперва…

– Ты в порядке? – спросил я девушку.

– Да, – скривилась она. – Больно немного, но я ещё могу сражаться.

– Хорошо. Сделаем ещё одну попытку. Если не выйдет – отступайте.

Я развернулся к твари, которую в это время сдерживали Сергей Михайлович, Маститов и Альфачик. Волкодав и Лютоволк вцепились зубами в руки монстра. Волкодав с рычанием грыз свою, а Лютоволк неистово бил электричеством свою. Монстр отчаянно махал руками, пытаясь их сбросить, а Сергей Михайлович носился между лапами, пытаясь поразить их мечом.

И всё-таки до чего толстая у твари шкура! Меч оставлял лишь небольшие порезы. Но если понадобится, целую тысячу их сделаем.

Но метания Сергея Михайловича напомнили мне о древней легенде: как одним незамысловатым способом завалили тварюгу побольше этой. Кажется, где-то в Арктике дело происходило.

В это время все остальные пришли в себя и вновь атаковали Врага. Им досталось куда меньше, чем княжне. Василиса просто оказалась ближе всех в момент атаки монстра.

Вдруг тварь ударила обеими руками о землю, и Лютоволк с Волкодавом, громко скуля, отлетели в разные стороны. Часть боли Альфачика передалась мне. И эта тварь мне точно за всё ответит.

На остальные атаки она уже не обращала внимания, зато заметила Сергея Михайловича и стала пытаться пронзить его когтями на лапах. Учитель уворачивался. Пока что. Но тут подоспел я. Одну из лап я ударил молотом, накачав столько маны, что меня чуть самого от взрыва обратно не отбросило. Но я врос корнями в мёртвую землю. Краем глаза заметил, как там, где я ступал, начинала расти зелёная трава.

Лапа монстра треснула и переломилась, но я уже бил топором по следующей. Лезвие оружия ярко засияло зелёным и туго вошло в плоть соседней конечности. Не перерубило, но нанесло ощутимый вред. Монстр взревел от боли и бешенства и резко подогнул все лапы.

– В сторону! – завопил Сергей Михайлович и побежал, но споткнулся о коготь монстра и покатился по земле.

Я уже и сам обо всём догадался. Отпрыгнул ровно в тот момент, когда монстр оттолкнулся от земли и резко приземлился, пытаясь нас задавить. Промахнулся. Но по земле к нам скользнула волна чёрной энергии и почти доползла до лежащего на земле Сергея. Я топнул ногой по земле, посылая волну корней навстречу чёрной силе. Так и удалось рассеять вражескую атаку.

Вдруг по монстру сверху ударили из пушек. Снаряды врезались в туловище встающего монстра и пригвоздили его обратно к земле. Это стрелял чудом уцелевший османский дирижабль.

(осм.) – Добиваем! – заорал Хасан и бросился вперёд, размахивая двумя ятаганами.

Он, княжна, Лакросса и несколько османских солдат атаковали лежащего Врага. Но не успели они что-либо сделать, как в воздух взлетела одна из лап чудовища и полоснула прямо по ним когтем. Лакросса успела пригнуться. Василиса создала перед собой ледяную преграду. Коготь сразу разрушил её, но Василису не достал. Зато ударил по османским солдатам и Хасану. Солдаты упали и скорчились от боли. Их вены быстро чернели. Вскоре они умерли. Та же судьба постигла и Хасана. Вот только выглядело это иначе. Яд когтей распространялся медленно по песочному телу генерала. Это выглядело, как тёмное пятно, расползающееся в разные стороны.

Хасан упал на колени с недоумением глядя на свой живот.

Зараза! Я сам собирался убить Хасана несколько минут назад, но теперь хочу, чтобы он жил!

Ну всё, тварь, считай, что ты сдохла.

Я громко свистнул, но на мой зов явился вовсе не Альфачик, а Волкодав.

– Твой питомец слишком сильно ранен, – пролаял он. – Садись на меня, что бы ты там ни задумал! Но никому ни слова об этом…

Я схватился за загривок Волкодав и оседлал его.

– Ни слова! – снова предупредил поручик, повернув морду.

Переживал за свою репутацию человек, так что я кивнул ему в ответ.

И мы понеслись навстречу самой смерти. В одной руке я держал топор, а молот из другой перенёс в кольцо. Вытянул свободную руку и получил в неё моток паутины. Я на белоснежном Волкодаве и Гоша носились между лапами монстра, опутывая их паутиной. А он бил ими по нам, пытаясь задавить назойливых малявок. Но мы были быстрее. Проносясь мимо очередной лапы, саданул по ней топором и отрубил. Итого, осталось всего пять рабочих лап у твари.

– Давай! – заорал я и сунул в пасть поручика остатки паутины.

– Ни флофа! – глухо процедил он, не разжимая зубов.

Мы и Гоша рванули в разные стороны, затягивая путы. Монстр сопротивлялся.

– Р-р-р!!! – зарычал Маститов, не выпуская толстую нить паутины, упёрся в землю лапами и мотнул головой.

Обернувшись, я увидел, как монстр неуклюже заваливается на бок, поднимая тучу из пыли и сухой травы.

– Отлично! – рявкнул я, спрыгивая с Волкодава.

Изо всех сил побежал к лежащему монстру. В моих руках теперь был молот, и он сиял от огромной кучи энергии, что я влил в него. Не добегая нескольких метров, я подпрыгнул и размахнулся оружием. Ещё немного – и размозжу голову твари!

– Р-Р-РА-А-А!!! – вырвался рёв из моей глотки.

– Коля, нет! – раздался девичий крик.

Кажется, Вдовиной? Или какой-то другой?

Вдруг что-то мелькнуло, и из моей груди вырвался сдавленный хрип. Весь воздух вышел из лёгких от сильного удара. Лапа с когтем выбила из меня дух, а самого отправила в долгий полёт. Во время его я видел, как Враг разорвал путы и взмыл в воздух на своих крыльях. Стрелой он метнулся к дирижаблю и принялся рвать на куски бронированный баллон. Вскоре тот взорвался, видимо от случайной искры, и пылающая махина потянулась к земле. А тварь будто и вовсе не пострадала.

Я тем временем со всего маху врезался спиной в ствол толстого дуба.

Глава 2

Уф! Хороший вышел удар. И это несмотря на то, что я был полностью в Инсекте, то есть моё тело состояло из морёного дуба. На груди теперь косая рана, из глубины которой шло зеленоватое свечение.

Кряхтя, поднялся с земли. Топор валялся в стороне. Монстр летал в воздухе, атакуя серпами из чёрной энергии людей внизу. В него в ответ летела различная магия и строчки пуль. Всё же тварь не была бессмертной и неуязвимой: в перепончатых крыльях зияли дыры, поломанные длинные лапы безвольно висели, а на одной руке не хватало больших кусков плоти. Вот только монстр, выросший из духовного практика, этих повреждений будто не замечал.

Ничего. Сейчас я нанесу ему такие повреждения, которые он точно заметит!

И я бросился бежать, на ходу думая, как завалить монстра. Благодаря лесу чувствовал, как растёт область с мёртвой землёй, как чуждая магия высасывает жизнь из самой земли, из деревьев и из каждой травинки, отравляя и убивая всё вокруг. Перед глазами вставали и другие образы: как падает княжна от удара, как чёрный яд заражает Хасана и убивает его людей, как тварь бьёт о землю моего Альфачика… И в груди рос гнев. Он уже буквально разрывал меня на части, и только желание обратить его против врага не давало мне развалиться. Зелёный свет, сочившийся из трещин на морёной плоти, яростно пульсировал.

Но потом я вспомнил, как там, где я ступал во время схватки, росла трава. А что? Всё-таки жизнь сильнее смерти, да? Тогда я этой морде столько жизни напихаю, что она, сука, подавится!

– Р-Р-РА-А-А!!! – взревел я, направляя ману в ноги.

Вдруг к моему гневу присоединился ещё кое-кто. Сам лес. Всё живое вокруг вдруг в едином порыве сосредоточилось внутри меня и придало мне сил. Энергия со всех концов леса влилась в мои мана-каналы, перегружая их к чёртовой матери. Плевать. Пережил такое один раз – переживу и второй.

Передо мной из земли вырвались корни и сплелись в несколько ступеней. А следом выросла подушка – тоже из корней, но их тут же покрыл мягкий, эластичный мох. Я ощутил это, когда взлетел по ступеням на батут из растений и оттолкнулся. Площадка под ногами спружинила и выстрелила мною в воздух. Прямо в летающую тварь.

Она меня заметила. Но слишком поздно! Я врезался в плоское, тарелкообразное тело так сильно, что монстра перевернуло прямо в воздухе. Бронированное брюхо оказалось прямо подо мной.

– Ну всё, тварь, секир-башка тебе, – прорычал я и, не тратя больше ни секунды, обрушился на броню кулаками с кастетами.

В удары я вкладывал всю силу, скорость и ярость, что у меня были. А было их много, спасибо лесу. Я словно был остриём копья, состоявшего из чистой маны. С каждым ударом мы всё сильнее устремлялись к земле, а на хитиновой пластине появлялось всё больше трещин.

Наконец, после сотого удара мы врезались в землю, и броня монстра проломилась, обнажив мягкое нутро. Он взревел от гнева и боли и резко дёрнулся, переворачиваясь обратно. Взмах крыльями – и мы снова в воздухе. Я ухватился одной рукой за край раны, а второй, болтая ногами в воздухе, продолжил бить в новое место.

Чудовище бесновалось. Кувыркалось в воздухе, пытаясь меня сбросить, махало лапами, но снизу мне активно помогали. То копьё Лакроссы отобьёт руку монстра в сторону, то несколько сфер Лизы начнут бить молниями в самый неподходящий момент, то паутина Гоши опутает лапу и дёрнет её вниз.

Для меня мир сузился до одной только этой твари. А всё остальное вокруг превратилось в мельтешащий калейдоскоп, из которого мой мозг фиксировал только отдельные кадры. На одном из них увидел, как к нам приближается армада бронированных дирижаблей. Синих с белым айсбергом на боку и белых с двуглавым орлом. Пришли, наконец. Жаль только, опоздали.

Эта тварь моя!

Финальным ударом я проломил ещё одну дыру брюхе чудища, нырнул туда рукой и вырвал несколько кусков гнилой и отвратительной плоти. От одного прикосновения к ней из меня будто начали жизнь вытягивать. Зато в потрохах мелькнуло чёрное сердце. Источник этой смертоносной силы. Оно, словно почуяв мой взгляд, попыталось спрятаться, а монстр, взвизгнув так, что заложило уши, бросился в пике. Врезался бы в землю, но над самыми верхушками деревьев снова взмыл в воздух и полетел над ними так, чтобы кроны содрали меня с пуза.

Но ничего у него не вышло! Держался я крепко, а деревья на нашем пути пригибались и уворачивались. Монстр ревел и визжал от бессилия. А я схватил наконец его сердце. Вновь закричав и закружившись, чудовище взмыло вверх. Оно крутилось так быстро, что у меня ноги в воздух поднялись. Но мне было плевать.

– Хочешь выпить всю жизнь? На, пей! – рыкнул я и взорвал маной руку, что держала сердце.

Энергия хлынула по мана-каналам, как цунами, и моя рука начала… зеленеть! Она покрылась сотней маленьких веточек, и часть из них опутала чёрное сердце. Распухли почки, вылупились нежно-зелёные листочки. Так же полезли корешки. Они пробивались внутрь тела монстра, опутывая внутренние органы.

В конце концов он больше не смог лететь. Вместе мы рухнули в центр омертвелого куска леса. Туда, откуда этот монстр и вылез. Удар об землю вышел такой сильный, что я всё же отлетел в сторону. Ветки и корни оторвались от моей руки, и я кубарем покатился по покрытой прахом почве. Встал на ноги как раз в тот момент, когда и тварь вскочила и бросилась ко мне.

Но корешкам и листьям я больше не был нужен. Дальше они жили сами, питаясь силой леса, потому что были его частью. И моей частью тоже. Мёртвая плоть пыталась высосать жизнь из этих растений, но просто не могла поглотить всё. А чем сильнее те разрастались, тем слабее становилось чудовище.

Монстр пытался добежать до меня, но с каждым шагом двигался всё медленнее. Я же просто стоял на месте и смотрел. Листья и корни пробивались сквозь броню твари, расползались по её телу и вырывались из-под толстой шкуры то тут, то там, захватывая всё больше и больше. В конце концов монстр сделал последний шаг, взревел и замер, выдохнув последнюю порцию смрадного воздуха в паре метров от меня.

А его тело продолжило жить. Из лап и рук, которыми тварь упёрлась в землю, потянулись корни. А из плоского туловища и из крыльев вырвались ветки с листочками и начали быстро цвести. От корней земля оживала, пробивалась трава, лес захватывал землю обратно и окатывал меня волнами благодарности за помощь. Распустились лиловые цветы с чёрными прожилками, опали и тут же сменились угольными желудями с глянцевой поверхностью.

С тварью было покончено. Теперь вместо неё зеленел большой и странный дуб с десятью стволами.

На этом сражение закончилось. Я вернулся к месту схватки, которое оказалось несколько позади меня. Погибшие… были. Но выживших было значительно больше. Из наших пали несколько солдат Маститова, крепко ранило Сергея Михайловича, несколько студентов находились в тяжёлом состоянии. Настолько тяжёлом, что могут не дожить до следующего рассвета.

В основном они страдали от ран, нанесённых той тварью. Яд быстро распространялся по их телам.

Ко мне подошёл наш целитель. Он выглядел устало и курил одну сигарету за другой, стараясь унять дрожь в руках. Я сразу дал ему несколько зелий для восстановления.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Яд убьёт их, если ничего не сделать. Единственное, что позволяет им держаться – твои процедуры в чаше. Благодаря им их тела получили хороший толчок в развитии, и это помогает сдерживать яд. Но надолго их не хватит. А вы? – он кивнул на мою рану на груди. Я вышел из Инсекта, и рана на груди уже начала затягиваться. Регенерация у меня после всех зелий и улучшений значительно ускорилась. – Вас яд не берёт.

– Когда-то я и мои подруги выпили зелье, которое было противоядием. Поэтому и не берёт, – отвечал я, рыская глазами по людям.

Выжило несколько десятков османов. Даже пара танков приехала и полдюжины броневиков. Они тоже приняли участие в последнем сражении с тварью. Девушки же сгрудились возле Альфачика. Лютоволк лежал возле корней большого дерева, и на его морде написано было, как он страдает. Я даже было дёрнулся в их сторону, но потом всё понял…

Альфачик сломал лапу, Гоша сделал для него шину с помощью нескольких веток и паутины. Девушки же всячески жалели и гладили «страдающего» Лютоволка. Короче, Альфачик наслаждался женским вниманием и обоими глазами мне подмигивал, чтобы я его идиллию не разрушал. Хитрец мохнатый, а! Гоша, увидев это, нарочито неловко спустился с дерева и какое-то время ходил из стороны в сторону перед девчатами, старательно хромая. Но ему никто не поверил, и он залез на дерево обратно. И завистливо зыркал оттуда на Альфачика.

Короче, сами разберутся. Лютоволку ещё достанется за такое поведение от его восьминогого товарища.

Эх, а про меня все забыли. Вот падки девушки на всё большое, мохнатое, мягкое и тёплое. Ну да ладно. У меня ещё дела есть.

Сказав целителю далеко не уходить, отправился на поиски одного османского генерала. Тем временем в небе зависли дирижабли, синие и белые, с которых начался спуск людей. Я же нашёл Хасана. Рядом с ним сидел Паша, а голова сына султана покоилась на коленях Айлин. Над османом колдовал смуглый лекарь, но, судя по мокрому от пота и серому лицу, у него ничего не получалось.

Хасан едва дышал, но, заметив меня, приподнял голову и улыбнулся, затем что-то сказал.

– Мой брат говорить, что приятно сразиться с таким воином плечом к плечу, – перевела Айлин заплаканным голосом. – Он… Мой брат… Пришло время умирать…

– Ага, держи карман шире, – буркнул я и присмотрелся к осману.

Так же, как и у студентов, его тело покрывали тёмные прожилки сосудов. Это яд Саранчи отравлял его. Даже нет нужды идти осматривать тело монстра, ставшего деревом. И так понятно, что его когти были сделаны из чёрного стекла. Видимо, отрастить трабеллуниум он не успел.

Но к дереву я всё же вернулся и собрал несколько чёрных желудей. Как я и думал, дерево переработало тёмную энергию твари и направило её в жёлуди. По сути в них содержалось противоядие. Только в таком виде его употреблять нельзя, слишком много примесей. Но если очистить…

Вот этим мы и занялись. Я развернул свою полевую лабораторию и вместе с Агнес и дриадой начал готовить зельей. Наш целитель и османский лекарь внимательно наблюдали за каждым шагом, а я старательно объяснял им, что нужно делать.

В прошлый раз на зелье я потратил кучу времени. Но только потому, что у меня не было таких желудей, а только осколки чёрного стекла, которые я и использовал. Но их требовалось хорошенько очистить, а это процесс небыстрый. А жёлуди – концентрат. Тоже нужно очищать, но в куда меньшей степени. И уже совсем скоро я в руках держал первую склянку с зельем. Оно было золотого цвета с чёрными прожилками. Его я отдал лекарю осман, и он, пятясь и постоянно кланяясь, вернулся к Хасану.

Знаю, что он враг. Но он прав. Чертовски приятно было сражаться бок о бок, позабыв о вражде. Ведь настоящий враг – вот он. Саранча с её трюками. Похоже, тварь пыталась заполучить Миту, а потом убить нас. Или наоборот, это не так уж важно. У неё ничего не вышло, но вряд ли Враг на этом остановится. Стоит ждать новых ловушек. Но это потом, а пока…

За прошедшее время успел высадиться десант с дирижаблей. С ними целый отряд разных лекарей, врачей, целителей, хирургов. Они мигом развернули свои лаборатории и под руководством нашего целителя бросились повторять зелье. Ведь отравленных в бою ещё хватало.

Так же высадились князь Онежский, молодой грузин, похожий на князя Джугашвили, только увеличенного ровно в два раза, и… он. Цесаревич Алексей. И наследник престола явно был чем-то расстроен, с едва заметным неудовольствием осматривал всё вокруг.

– А, барон Дубов, – заметил он меня, когда подошёл к нашему импровизированному лагерю с госпиталем и алхимической лабораторией. – Рад… видеть вас в добром здравии, – говорил он так, что было ясно: ни фига он не рад. – Благодарю, что не дали умереть моему непутёвому братцу. И с османской армией разобрались.

– О, что вы, Ваше Высочество, – плотоядно улыбнулся я. – Мы тут сами чуть не умерли из-за Павла. Настолько неудержим в бою, настолько силён, что ни одна армия с ним не справится. Поистине императорские храбрость и мощь.

– Да, таков мой братец… – процедил, бледнея, цесаревич.

Князь Онежский вихрем пролетел мимо нас и обнял свою дочь. Та аж захрипела. Странное проявление чувств для аристократа, особенно к дочери, но Светлейшие могут позволить себе одну жену, любимую дочь и прочие странности. Именно потому, что это считается странностями, мне мир аристократов и не нравится.

Онежский, хочет он того или нет, должен бы использовать Василису для выгодного брака. Но, к счастью для княжны, она выкупила себе право самой выбирать себе мужа. И я, честно говоря, дико опасался, что она кое-кого уже выбрала, и я этого кое-кого очень близко знаю. Брр! Муж! Слово-то какое ужасное… Пойду я, пожалуй, отсюда.