Текст книги "Мой Советский Союз Магических Республик 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Вишневский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Никогда не думала, что… – тут Лена запнулась, подбирая слова. – Никогда не думала, что ведьмы исцелением занимаются.

– Не целительство это, – проскрипела старушка. – Другое. За людом, что на моей земле я смотрю.

– Но вы же сейчас…

– Я в праве своем на своей земле. Кому помочь из дряни черной вылезти, а кого палкой, на дно загнать, – старушка пригубила чаю и продолжила: – Все по заветам, что во тьме и на яву писаны. Каждому по делу, умыслу, да по поступкам его.

– В смысле… Вы можете и не помогать? – нахмурилась девушка.

– Не слышишь ты меня, – вздохнула старушка. – Слушаешь, да слышишь только то, что хочешь.

Ведьма поставила кружку и погладила сморщенной ладонью столешницу.

– Человек пришел, больно ему, горько, продыху нет. А человек тот хоть и руки золотые, да в колхозе нашем ценят, как рюмку пропустит – зверем становится, – старушка подняла лицо к девушке и продолжила: – Как тварь на людей кидается, да на мать детей своих руку поднимает. Да так поднимает, что кости трещат, а она каждый раз как уснет тот зверь в сенях плачет, да про веревку на шее думает.

Лена нахмурилась. Несколько секунд она смотрела на мутные буркала старушки, а та, словно могла видеть через белую пелену, смотрела в ответ.

– Вот такой ко мне придет, – начала она. – Спину у него прихватит так, что встать не может. А я знаю, что спина у него неспроста болит. Зверь в нем спину гнет. Воли хочет.

Чахарда еще раз провела по столешнице ладонью и спросила:

– Как разумеешь, лечить я его стану, зверя внутрь прятать, али палку возьму да по хребтине ему врежу?

Лена задумчиво поджала губы.

– Откуда вы знаете, что он…

– Ведаю. Моя земля, от самой Чердыни, до Большого Букора. Все мое, за мной стоит. Каждый чих знаю, каждую беду. Каждую радость, да каждое счастье привалившее.

– Вы колдуете, чтобы…

– Не надо мне для того колдовать. Моя земля, Чудь Пермская. Хватает тут кому весть донести, – старушка взяла кружку, пригубила чаю и продолжила: – Как князья в дремучие времена сижу. Все знаю, все ведаю, да только посад мой малый. Не уйти, не уехать мне с него.

– Это как? -спросила Лена.

– Село это – мой посад. На нем сижу, и уйти отседа не могу. Права не имею, да и сил уже нет, – спокойно произнесла ведьма. – Потому и порядка на моей земле не много, да и пригляду везде нет. Где леший в тихую забалуется, мужиков в лесу закрутит. То люд, в край свои корни забудет, да на капище копать начнет, мертвых будить станет.

Лена нахмурилась, глянула в окно, а затем спросила:

– Сколько вам лет?

Ведьма усмехнулась. Она снова громко, с хлюпаньем отпила отвару и поставила его на стол.

– А кто бы знал, милая… Кто бы знал, – со вздохом произнесла она. – Царя последнего помню. Помню людей его. Помню, до него царя, и до него… Ведуна помню сильного. Тот, что землю поделил и закон наш на яву и во тьме записал…

Лена с опаской глянула на собеседницу.

– Сила моя древняя, слово мое, что закон в этих землях, – продолжила старушка и усмехнулась. – Только девок в роду у меня не было никогда, а мужик никогда за ведовское слово силен не был. Красавцы сыновья были, умники, да широкоплечие воины, что войска водили… А девки ни одной…

Тут ведьма подалась, поставила кружку на стол и продолжила:

– Возьми силу мою, слово мое и право… – пелена на глазах старушки начала проясняться. За ней показались карие глаза. – Все тебе отдам. И землю, и посад. Все расскажу, всему научу. Будешь княжной, от Чердыни до самого Большого Букора. Сила будет такая, что любого в бараний рог согнешь. А коли пожелаешь, то…

Тут девушка заметила движение в окне, а затем скрип калитки. Лена неуверенно произнесла:

– Я не уверена…

– Соглашайся… без дела сидеть не будешь. Где люду поможешь, а где чудь пермскую на место поставишь. Все знать будешь. Кто чем дышит, куда смотрит и чего желает…

В этот момент в дом вошел Семен с задумчивым выражением лица и глянул на бабушку, что сидела на лавке и растерянную Лену.

– Ба, – показал две бутылки водки Семен. – Я рассчитывал, что… Мясом может дадут или колбасой. Зачем нам водка?

– Поставь, – кивнула на печь старушка. – Дело сделал славно, а плата мне та для гостей нужна будет.

– Угу, – кивнул парень, спрятал бутылки за печь и глянул на девушку. – Лен, ты чего?

– Я… – тут она покосилась на старушку.

– Место ей свое предлагаю, свое дело и посад, -спокойно ответила за нее Чахарда.

– Ба! – набычился Семен. – Это моя невеста, а значит…

– Огонь прошел, когда в того мужика пальнул, – спокойно перебила его ведьма. – Воду, когда рядом с койкой в больнице сидел. Медные трубы остались…

– Чего? Ты о чем опять? – нахмурился Кот.

– О том, что я тебе не скажу, где друга твоего искать, – ответила старуха. – Коли хочешь знать – пусть силу мою забирает и сама скажет.

– Какого… друга… – тут же насторожился Семен.

– Вы о… – начала было Лена.

– Силу не возьмешь – завтра со свинцом в голове лежать будет, – глядя карими глазами на девушку произнесла старушка. Затем она перевела взгляд на парня и произнесла: – И никто помочь ему не сможет. Ни ГэБня ваша, не сами вы.

Семен глянул на Лену, потом на бабушку и сквозь зубы выдавил:

– Киря!

Парень не стал слушать ведьму и пулей вылетел из дома. Скрипнули ворота, загудел двигатель мопеда. Лена подскочила на ноги, но тут за спиной раздался голос ведьмы:

– Или силу возьмешь и жизнь тому, по кому сердце твое тоскует подаришь, или вольна сама себе останешься, да с грузом на сердце так и помрешь.

Лена обернулась и растерянным взглядом уставилась на ведьму.

Глава 26

Юрий Николаевич залез в коробку и достал оттуда новенькие берцы, которые поставил на стол перед бородатым мужиком с легкой сединой в волосах.

– Глянь! А? – с улыбкой произнес Кобелев. – Красота! Муха не сидела! Новенькие! С Ижевска!

– Юра… – мужчина взял берцы, покрутил в руках, а затем глянул на главу местного РайТорга. – Ты вот эти шнурки молодым оставь. Чего мне-то суешь?

– Ты посмотри на него, – возмущенно сгреб он из здоровых лап мужчины обувь. – Мельников, у тебя совесть есть? Я тут как козел прыгаю, обувку под мужиков ищу, а он нос воротит! Не нравится – езжай в город! Там ищи по рынкам обувку себе!

– Ты мне зубы не заговаривай и барышню обиженную не строй! – хмыкнул здоровяк. – Керза есть?

Юрий Николаевич сунул шнурки внутрь ботинок и принялся пихать их в коробку.

– Ну, чего надулся? – сунул в бушлат руку мужик и достал оттуда бутылку, которую поставил на стол. – Я ж с пониманием. Ботинки все равно кому-то носить придется.

Кобелев без особого интереса глянул на бутылку и спросил:

– Лыков гнал?

– Не, это мое. Мед пошел. Кунгурские не предупредили, рапс засеяли. Мед дерьмо, вот я его и перегнал.

Юрий Николаевич тяжело вздохнул, закрыл коробку, но тут Мельников достал еще одну бутылку и поставил рядом с первой.

– Не жмись, Юра. Мне кирза к душе ближе. Сколько в армии не топтал – сносу не было.

Юрий Николаевич тяжело вздохнул, демонстративно убрал коробку, а затем принялся рыться на стеллажах. Провозившись с пару минут он выудил пару сапог и поставил перед мужчиной на стол.

– Сорок пятый, – буркнул он.

Мужчина тут же заулыбался, сгреб сапоги и принялся тщательно осматривать.

– Вот это я понимаю! Так бы сразу, Николаич, а то берцы суешь…

– А берцы эти куда? – буркнул Кобелев. – Я их солить что ли должен?

– Молодым сунешь, – махнул рукой бородатый мужик. – Они за кирзу не знают. Все помоднее ищут.

– Иди уже, – махнул рукой Юрий Николаевич. – Разберусь как-нибудь.

Мужчина хмыкнул, кивнул и направился в сторону выхода, чуть не столкнувшись с Семеном, что ввалился в контору.

– Юрий Николаевич! Позвонить надо! – с ходу выпалил он.

– Тьфу ты! – сплюнул Кобелев, рефлекторно прикрывший коробку с берцами рукой. – Кот, тебя стучаться учили⁈

– Юрий Николаевич, очень надо! Прям срочно!

– Звони, – кивнул на телефон Кобелев.

Семен подскочил к телефону, набрал номер с браслета Кирилла и принялся ждать. Гудок, второй, третий… Пятый…

– Ладно, – сбросил Кот и тут же начал набирать по-новой.

Снова потянулись гудки. Протяжные, тревожные…

– Алло⁈ – громко спросил Семен, когда гудки резко прекратились. – Валентина Степановна?

– Общежитие номер пять, вахта! Слушаю! – отозвался голос в трубке.

– Валентина Степановна, здравствуйте! – перешел на крик парень. – Это Семен Кот!

– Семен⁈ Здравствуй, Семен! Тебе не звонили, но тут мужчина приезжал. Сказал с завода. Просил позвонить другу, когда появишься.

– Так и сказал?

– Да.

– Валентина Степановна, а Кирилл Осетренко в общежитии? – спросил Семен, скрестив пальцы на удачу.

– Нет. И не ночевал, – отозвался старческий голос в трубке.

– Понял, спасибо! – отозвался Семен и повесил трубку.

Парень растерянно принялся барабанить пальцами по столу.

– Случилось чего, Сёма? – раздался голос Юрия Николаевича, что спрятал коробку на стеллаж.

– Случилось, – кивнул парень. – Друг… друг в беде.

Семен снова снял трубку телефона и принялся звонить по номеру браслета Кирилла.

Снова гудки. Первый, третий, пятый…

Внезапно гудки прервались.

– Алло! Киря⁈ Киря, это Семен! Ты где?

– Гаражи, за училищем на Карпинского. Номер сто двадцать семь, – произнес незнакомый голос в трубке. – Придешь один в двенадцать. Замечу ГэБню – он умрет. Будешь не один – он умрет. Жду завтра в три.

Семен хотел было открыть рот, но тут вызов резко завершился.

– Нашел? – спросил Кобелев, забрав бутылки со стола и спрятав в железный шкаф у стены.

– Можно и так сказать, – растерянно произнес парень и поднялся. – Спасибо, Юрий Николаевич.

– Может помочь чем? – спросил Кобелев. – У меня знакомые в милиции есть.

– Нет, я… – тут Семен глянул на телефон и снова поднял трубку. – Я еще позвоню.

Парень набрал номер и принялся ждать. Спустя несколько гудков трубку взяли, и Кот, не дожидаясь ответа произнес:

– Сан Саныч, Кирю взяли!

– Кто? Когда? – отозвался голос на том конце провода.

– Я… – тут парень покосился на главу местного райторга и произнес: – Я не знаю. На браслет ему звонил. Там… там сказали… Сказали в гаражи завтра на Карпинского подъехать в двенадцать.

– Ловушка, скорее всего, – Мясоедов и тут же спросил: – Ты где сейчас?

– В деревне. Я…

– Сиди там. Я дам знать, когда что-то выясним.

– Сан Саныч, он обещал… Обещал Кирю… Если вас заметит.

– Принял, – отозвался голос в трубке. – Сиди и не дергайся. Я сам на тебя выйду.

* * *

Мужчина, сидевший на лавке, положил руку на колено супруги и покосился на дочку, что сидела на стуле посреди комнаты.

Девчушка лет пяти на вид с опаской поглядывала на Чахарду, что стояла, слегка согнувшись, и разглядывала белыми буркалами большое родимое пятно на лице девочки. Пятно начиналось на скуле, краем заходя на нижнее веко и заканчивалось на угле челюсти, почти у шеи.

– Чьих будете? – спросила она.

– Гришковы мы, – произнес мужчина, теребя край кепки, что держал в руках. – Под Ижевском живем.

– Угу, – кивнула старушка. – Пятно с рождения было или недавно вышло?

– С рождения, – отозвалась мать. – Жить оно, конечно, не мешает, но туго ей по жизни с ним будет. Жениха искать или…

Чахарда поднесла руку к лицу девочки и принялась поглаживать ее, попутно ощупывая пальцами черты лица.

– Не красавица писаная, но личико хорошее, доброе, – отозвалась она и повернулась к родителям. – И за вами смрада не чую. Хорошие вы люди.

Мужчина покосился на супругу, а затем на испуганную дочку.

– Что хотите от меня? – спросила старушка и прошаркала к столу, где напротив родителей сидела Лена. – Мужа ей приворожить? Али на плодовитость приговор сделать, чтобы внуков вам поболее сделала?

– А можно… – начала было женщина.

– Ты пятно сведи, – сжал руку супруги мужчина. – Чтобы пальцем на нее, как на прокаженную, не тыкали.

Чахарда обошла девочку, прижала одной рукой ее голову к себе, так, чтобы щека с пятном была снаружи, а затем провела запястьем по щеке, сверху вниз, словно пыталась оттереть родимое пятно.

– Лена, миску с водой дай, – нахмурившись, произнесла ведьма.

Девушка, что молча сидела на небольшой табуретке у входа, поднялась, налила воды и подошла к старухе.

– Миску под лицо поставь, – произнесла она и, что-то зашептав одними губами, провела еще раз запястьем по щеке, сверху вниз.

Под ее рукой тут же появилась серая жижа с бурыми прожилками, что по капле потекла в воду, превращаясь в черные камешки, что уходили на дно.

Чахарда снова провела рукой, давя сильнее, и снова пошла непонятная жижа по лицу девчушки.

– Ай! – пискнул ребенок, когда в третий раз Старуха выводила остатки родимого пятна.

– Терпи, девица, – проскрипела Чахарда. – Красавицей писаной будешь!

Старушка в последний раз провела запястьем по щеке, а затем, устало выдохнув, кивнула Лене.

– Подержи меня… До лавки бы добраться…

Лена тут же поставила миску, подхватила старушку под руку и провела до лавочки, куда она устало опустилась. Глубоко дыша, она повернула голову и глянула на родителей.

Мать, наконец, не выдержав, метнулась к дочке, лицо которой было совершенно чистым. Отец тяжело угрюмо поджал губы, переводя взгляд с дочери на ведьму.

– Чего зыркаешь? – усмехнулась ведьма не поворачивая к нему головы. – Знаю, о чем думаешь… Нашептали тебе про меня. Деньгами могу не взять, а могу и вовсе проклянуть до гроба. Боишься ты меня, так?

Мужчина еще раз глянул на супругу, что обнимала дочь, а затем на ведьму.

– Так.

– Не бойся. Нет за тобой зла. Хороший ты человек, и баба твоя справная. Дурная, но добрая, – старушка повернулась к Лене и кивнула в сторону миски с водой, где было несколько пригоршней черного камня. – Воду с камнями этими убери. В топку печи вылей, летнюю, что на улице, и камни туда же. Руками воду и камни не трожь… Иначе худо тебе будет.

Лена кивнула, а старушка повернулась к мужику.

– Делом с тебя возьму.

– Что за дело?

Старушка подалась вперед, постучала пальцем по столу и произнесла:

– Стол этот накроешь. По-человечески, как себе. Первый стол сегодня к вечеру, словно гости у тебя будут.

– Много гостей?

– На четверых накрывай. Водку не ставь, у меня есть, – проскрипела ведьма. – Второй стол через три дня. Здесь, на тринадцать человек.

– Тоже с водкой? – спросил осторожно мужик.

– Нет… – тут старушка покосилась на дверь в дом, за которой скрылась Лена с миской воды. – Накрывай, словно поминки. Чтобы хлеб черный да кутья сладкая, но без кураги. Только изюм. Запомнил?

– Ну, – кивнул мужчина. – А третий стол?

– Третий стол через сорок три дня. Накрывай, на сколько сможешь. Люду много будет. На улице накроешь во дворе нашем, погода славная будет. Понял?

Мужчина молча кивнул, а затем спросил:

– И все?

– Все, отец… все, – снова откинулась старуха на стенку старого дома. – Деньги – пыль. Пылью этой дела делаются. Да, за пылью той дураки носятся. Дело… Дело – вот плата достойная. Много не прошу, но ты уж уваж старую.

Мужчина кивнул и поднялся.

– А где у вас тут магазин или…

– Не ходи в магазин. К главе РайТорга иди. Кобелев его фамилия. У него все есть, скажешь, я попросила, – махнула рукой старушка.

Семья еще раз поблагодарила старуху, та устало покивала и, дождавшись, когда те покинут дом, пересела поближе к столу.

С кряхтением она нагнулась к полу и достала из-под лавке небольшой мешочек. Высыпав из него на стол крупу, она разгладила горку рукой, в ровный слой и принялась водить пальцем по зернам, выбирая мусор.

– Бабушка, – зашла растерянная Лена в дом. – Я эту воду в топку вылила, а она…

– Дымом черным пыхнула, – кивнула старушка. – Это сила темная… Зависть людская, черная…

Лена растеряно глянула на миску, затем поставила ее к печи. Присев к старушке, то перебирала крупу, девушка осторожно спросила:

– Вы… Как вы это родимое пятно…

– По праву своему, – ответила старушка, не отрываясь от своего занятия. – Я на своей земле, а на моей земле – воля моя в моем праве. Потому и никакое проклятье или тварь какая на моей земле слова выше моего не имеет.

Тут старушка приподняла голову, глянув на Лену мутными глазами.

– Не про то думаешь, – произнесла она. – Ты про Кирилла думай, да про Сёму, что в город сорвется.

Девушка напряглась. Взгляд уперся в старушку, что смотрела на нее.

– Он ведь еще не уехал, мопед тут и…

В этот момент дверь отворилась и в дом в вошел растерянный Семен. Он оглядел бабушку и Лену, после чего тихо произнес:

– Я еду в город!

– Семен, может не стоит? – тут же поднялась Лена. – Ты Мясоедову звонил? Что он говорит?

– Говорит сидеть тихо тут, но… – Кот тяжело вздохнул, покосился на бабушку и произнес: – Я так не могу!

Парень прошел в комнату, подхватил ветровку и полез по карманам.

– Я с тобой! – тут же спохватилась Лена. – Я…

– Нет. Это… Если с тобой еще раз хоть что-то случится, я… Я не знаю, что буду делать, – произнес парень, подошел к девушке и обнял ее. Погладив по спине девушку, он прошептал на ухо: – Если с Крией что-то случится, то у меня хотя бы будешь ты… Без тебя я…

Парень слегка отстранился, поцеловал в губы девушку и молча вышел из дома.

– Не сдюжит он, – раздался скрипучий голос ведьмы. – Справный тот лис, да хитер… Знает, куда давить, зря петлю в голову не сунет.

Лена глянула на ведьму и спросила:

– Почему вы… почему не помогаете? Почему… Вы знаете, где найти Кирилла! Так?

– Знать не знаю. Знаю, кто знает. Знаю, что попросит тот, кто знает, да дело не в плате… – старушка подняла лицо от стола, где продолжала перебирать крупу и произнесла: – В медных трубах дело, через которые идти надо. Как браге той, что спирту набрала, да в пар обратилась.

– В смысле… – растерялась Лена.

– Его это крест. Ему нести и за него биться. В его судьбу не полезу, – спокойно отозвалась ведьма. – Не дело за родную кровь решать, как жить и что пережить. Аукнется потом… сильно.

– Вы же сказали, что… Вы сказали, что поможете, если я приму… Вашу силу. Разве это…

– А твоя судьба – не родная кровь. Твоя судьба – твоя только. А вот, что ты с силой станешь делать, коли согласишься – дело твое, – улыбнулась старушка. – Смекаешь, к чему я?

Лена подошла и села за стол, напротив Чахарды.

– Как… как вы меня учиться будете, если я силу приму? – спросила она.

– За то не беспокойся, – усмехнулась ведьма. – Силу примешь. Потом представлю тебя кому надо. А учебой я во сне займусь. Апосля, каждую ночь приходить буду.

Лена поджала губы, положила руки на стол и пододвинула себе часть крупы.

– Что делать надо?

* * *

Мясоедов глянул на сидевшего рядом мужчину и кивнул:

– Рассказывай, что выяснил?

– В общем, нашел председателя того гаражного кооператива, – начал мужчина в обычной гражданской одежде. – Начали с ним прозванивать тех, у кого телефоны есть. Тот гараж стоит давно пустой. Хозяин машину продал.

– Насколько давно?

– Романенко, хозяин гаража семь лет уже как по вахтам мотается на север, – начал пояснять мужчина. – Год так промотался, потом приехали продал машину. Гараж продавать пока не стал.

– Хозяин Романенко? – уточнил Сан Саныч.

– Нет. Романенко год назад подал на развод. Гараж и квартира отошли супруге. По факту – это ее гараж.

– Сдала в аренду? – задумчиво спросил Мясоедов и глянул в документы на столе, что лежали перед ним.

– Сомнительно. В гараже не появлялась. Взносы в кооператив не вносила. Ощущение, что гараж стоял заброшенным.

– Кто-то что-то видел? – задумчиво спросил Мясоедов. – Приезжал кто-то?

– Иванченко. Гараж напротив, номер сто двадцать семь. Видел незнакомую буханку. Он выезжал с гаражей, а она как раз по их линии проехала. Остановилась, вроде бы, у того самого гаража. Точно сказать не может.

– Следы?

– Следы есть, – кивнул оперативник. – Наша кама. Шестой номер, грязевая, но… Следы отрывочные. Опять же, со слов того самого, Иванченко. Мы, как вы и сказали, туда не совались.

– Следы обуви?

– Фрагментарные и не свежие.

Мясоедов тяжело вздохнул и покосился на Константина Викторовича, что сидел в углу на стуле и внимательно слушал. Глава местной ГБ был мрачен, но вмешиваться не спешил.

– Принял, Олег. Работай по плану, я позову, – кивнул ему Сан Саныч.

Мужчина поднялся и покинул кабинет. Константин Викторович же поднялся и с задумчивым видом подошел к окну.

– Дерьмово все это пахнет, Саш, – произнес он, глядя на проезжающие мимо машины. – Крайне.

– Работаем, Константин Викторович, – буркнул Мясоедов.

– Ты хороший оперативник, Саш, – кивнул глава отдела ГБ. – Я тебя всегда приводил в пример, но вот что ты упустил…

Тут Константин Викторович повернулся и взглянул на подчиненного.

– Первое – зачем им студент недоучка? – начал загибать он пальцы. – Не инженер с мотовилихи, даже не какой-то спец с секретного станка. Зачем им именно студент, да еще с целительского?

– Знали, кого брать. Знали в каких разработках он участвовал… – неуверенно произнес Мясоедов.

– Допустим, – кивнул мужчина. – Отсюда второй вопрос – как они смогли его взять?

– Оборотни…

– Мы проверили всех. На заводе, у нас, все окружение этих студентов и ничего, – спокойно произнес Константин Викторович. – Это значит, что это не оборотни. Это идейные враги. Наши. Внутренние. Так?

– Так…

– Ну, и последний вопрос, – продемонстрировал ему кулак Константин Викторович. – Зачем им Кот?

Сан Саныч тяжело вздохнул и потупился.

– Если это из-за привода, то изменить уже ничего нельзя, – произнес Мясоедов смотря в документы перед ним. – Схемы переданы. Исследования запущены. Несколько КБ трудятся не покладая рук. Да и саму схему они могли уже несколько раз скопировать.

– Тогда дело не в том, что они сделали, а в них, – кивнул глава местного ГБ. – Так?

Сан Саныч нехотя кивнул.

– Получается, они хотят либо их выкрасть, либо… Ликвидровать.

Мясоедов тяжело вздохнул и произнес:

– Перевезти тайно через границу двух человек насильно, это…

– Практически невозможно, – кивнул Константин Викторович. – Но такой шанс существует. Понимаешь, что это значит?

– Можно накрыть сеть внутренних агентов… А можно просто потерять пару талантливых парней, – поднял взгляд на начальника Сан Саныч. – Риски слишком высокие. А выгода…

– Сомнительна, – кивнул Константин Викторович.

Мужчины встретились взглядом, молча смотря друг на друга. Повисла пауза.

В этот момент дверь открылась и на пороге показался Семен.

– Здраствуй… те, – произнес он, заметив незнакомого мужчину в кабинете.

– Ты что тут делаешь? – хмуро глянул на него ГБшник. – Я сказал сидеть в деревне и не…

– Я так не могу, – отрезал Семен. – Киря мой друг и я не могу просто сидеть и ничего не делать. Я…

– Прям, на ловца и зверь бежит… – хмыкнул Константин Викторович и с грустью глянул на Сан Саныча. – Решайся Саш. Выбор я оставляю за тобой.

Мужчина кивнул и вышел из кабинета, оставив мрачного Мясоедова наедине с Котом.

– Сан Саныч, чего он…? – кивнул на дверь Семен.

– Ловить на живца предлагает, – устало произнес ГБшник и глянул на парня. – На тебя.

– Надо, так давайте сделаем и…

– Риск, что к моменту, когда мы будем ловить этого похитителя Кирилл будет уже мертв высока. Есть мысли, что вас не поймать пытаются, а ликвидировать, – Сан Саныч залез в ящик стола, достал сигареты и зажигалку. – Возможно Осетренко уже мертв.

Семен шмыгнул носом и произнес:

– У нас все равно никаких вариантов больше нет…

В этот момент в телефон на столе следователя затрезвонил. Мужчина поднял трубку и произнес:

– Мясоедов слушает… Да… – тут он покосился на Семена. – Да, сейчас…

Следователь протянул трубку в сторону парня и произнес:

– Лена. Ты ей срочно нужен.

Парень взял трубку, поднес к уху и произнес:

– Алло?

– Это Лена. Слушай внимательно и запоминай – в гараж не суйся. там полно взрывчатки. Как только войдешь – все взлетит на воздух. Понял?

– Лен, а…

– Запомни адрес – Моторостроителей восемнадцать. Там небольшая двухэтажка. В подвале, вход со стороны парка. Кирилл живой и он там. Рядом один вооруженный человек. Запомнил?

– Моторостроителей восемнадцать. Подавл. Вход со стороны парка… – глянул он на Мясоедова. от тут же схватил карандаш и принялся чиркать на краю документа. – Лен, откуда…

– Семен, я…

– Бабушка? – помрачнев спросил Кот.

– Не совсем… Я… потом тебе все расскажу, ладно?

– Хорошо, – кивнул парень.

– Береги себя и… Вытащи его. Ладно?

– Хорошо, – кивнул парень и повесил трубку.

Несколько секунд он смотрел на Мясоедова, после чего произнес:

– Кири в гараже нет. Там бомба. Это ловушка.

Сан Саныч постучал карандашом по документу и спросил:

– Он там?

– Да, – кивнул Семен.

ГБшник поднялся подошел к двери и выглянул в коридор.

– Сидоров! Оперативную боевую группу на ноги! Бегом!