Текст книги "Мой Советский Союз Магических Республик 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Вишневский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Надо, но если у нас из круга будет выпадать кусок на тело человека, то… – тут он замер с отверткой в руках, секунд пять молчал., а после, отложив инструмент, поднялся. – Надо посчитать. Чисто теоретически Потенциального сдвига не будет и…

– Валя, – хмуро глянул на него Лев Петрович.

– А?

Тут старший артефактор кивнул на стопки с модулями и спросил:

– Тебя же дома ждут. Теща, стол накрыли.

Валентин смутился, глянул на коллегу, затем на стопку модулей, а потом на магокалькутрон.

– Ну… Позвоню. Скажу, что завал. Сегодня никак и вообще вернусь поздно.

– Так сожрет тебя твоя, – пряча улыбку произнес Лев Петрович.

– Переживу как-нибудь, – отмахнулся мужчина и подошел к Кириллу, что сидел за пультом управления Магокалькутрона. Не мудрствуя лукаво, он принялся вместе с ним тыкать в готовую схему. – Смотри… Вот так, сюда и сюда. А теперь копируй вот этот участок и вставляй сюда.

* * *

Глава 21

Солнечные блики плясали на асфальте парка, где пыльная жара смешивалась с запахом скошенной травы и далёкого дыма от мангалов. Несколько кавказцев поставили палатку с несколькими столиками и теперь весь парк постепенно наполнялся запахом сочного шашлыка.

Тоха слонялся по парку бесцельно и в какой-то момент уселся на лавочку у фонтана, где лениво плескалась вода. Вокруг вились дети, со смехом плескаясь и залезая чуть ли не по пояс в воду.

В руке – кулёк с семечками, черными и солеными. Минут двадцать он щелкал их механически, сплевывая шелуху под ноги. Затем, когда у лавки уже толкалась стая голубей – серых, нахохлившихся, с голодным блеском в глазах, он задумчиво уставился на семечки у себя в руке. А птицы не успокаивались. Они словно банда пернатых вымогателей подбирались ближе, толкаясь крыльями, урча и клюя крошки в тщетной попытке отыскать целую семечку.

Тохе было тошно от ожидания. Он зыркнул на часы – стрелки на жаре ползли, как в сиропе.

От скуки взял семечку, прицелился и швырнул в ближайшего голубя. Попал в голову – птица дёрнулась, завертела башкой, растерянно моргая, а остальные ринулись на упавшую добычу, топча друг друга. Тоха хмыкнул, уголки рта дрогнули в кривой ухмылке. Ещё один бросок – снова в цель. Голубь встряхнулся, закрутил шеей, словно пытаясь понять, откуда прилетело.

– Дурачье пернатое', – пробубнил Тоха, но в глазах мелькнула тоска. Ждать – хуже пытки, особенно когда нервы на взводе.

Шаркнули шаги по гравию. На лавку плюхнулась старушка – сухонькая, в цветастом платке, с авоськой набитой зеленью. Она покосилась на голубей, потом на Тоху, и глаза её сузились.

Парень же молча взял еще одну семечку, прицелился и снова швырнул, попав точно в голову голубя. Снова растерянность пернатого, снова толкотня его сородичей и битва за семечку.

– Хах! – выдал Антон, когда заметил воробья, что в этой толкучке вырвал семечку и рванул куда подальше.

– Ишь, мучаешь тварей божьих, – прошамкала она, голос скрипучий, как старая дверь. – Они тебе что сделали? Живые ведь, а ты семками по голове лупишь. Совести нет?

Тоха молча пожал плечами, не отрываясь от семечек. Щёлк – и шелуха полетела на бетонную плитку. Голуби снова засуетились.

Старушка фыркнула, поджала губы, но не ушла. Вместо этого наклонилась ближе, понизила голос:

– Ладно, милок, что у тебя вышло? Не томи.

Тоха зыркнул по сторонам. Прохожие шли неспешно: мамаша с коляской, дед с газетой, парочка студентов с рюкзаками. Никто не задерживался на них взглядом. Он сплюнул шелуху и буркнул, не глядя на неё:

– Залегли на дно, эти двое. Кот и Осетренко. В опытном их нет – попёрли, видать, или сами свалили. Во Фролы не сунулись, проверял. Сблизиться – ноль шансов. Как в воду канули, сволочи.

Говорил он тихо, но с досадой в голосе, пальцы сжимали кулёк семечек сильнее, чем надо.

Старушка кивнула, морщинистое лицо осталось бесстрастным, но глаза блеснули сталью.

– Поняла.

Секунд десять он молчала, наблюдая, как парень щелкает семечки, а затем произнесла:

– Уничтожь обоих. И уходи. Эвакуация готова. Уходить будем за границу.

Тоха замер, семечка хрустнула в пальцах. Он медленно повернул голову, уставился на неё. Секунд десять он молчал? После чего в голове мелькнуло: «Мокруха? Это не мой уровень. Подвести, подставить, навести исполнителей – да, но я не палач.» Вслух же он хриплым голосом произнес:

– Ты сейчас серьезно?

– Серьезнее некуда, – буркнула старушка, глянула ему в глаза и протянула руку к кульку семечек. Взяв щепотку, она глянула на голубей под ногами.

– Я под колпаком. ГБшники завод пасут, всех, кто там крутится. Шаг в сторону – и меня повяжут. Подстава чистой воды. Давайте исполнителей найду или можно другое что-то придумать…

Он говорил быстро, посматривая на голубей, что всё еще толклись у ног. Один клюнул его ботинок – Тоха дёрнул ногой, но без злости. На лице отразилась сложная гамма эмоций.

Старушка не дрогнула. Только платок поправила, и голос ее стал жёстче, как удар хлыста:

– Приказ сверху. Других агентов в городе нет – все на дне или в земле. Ты один. Сделай дело и дуй на юг. В Севастополе корабль ждет, чистый проход.

– Я не…

– Будешь тем, кем скажут, – спокойно буркнула старушка и кинула пару семечек голубям. – Вздумаешь переметнуться – сам знаешь, какой за нами след. А то, что твои дела наружу всплывут – за это не беспокойся.

Тоха хмуро уставился в асфальт. Голуби разбрелись, семечки кончились. Он кивнул, но в глазах мелькнула тень – не страх, а что-то, вроде усталости. Старушка поднялась, шаркнула тапками и ушла, не оглядываясь. Парк шумел дальше, как ни в чём не бывало.

* * *

Алексей затянулся сигаретой, выпустил дым и отхлебнул крепкого черного чая из кружки.

– И чего? Вот просто… – нахмурился он, глядя на две стальные пластинки. – Просто прислонить и все?

– Ага, – кивнули Семен с Кириллом.

– А как оно… Ну… И куда прислонять?

– В идеале одну на стопу, а вторую на темечко, – отозвался Осетренко.

– Тут еще проверять надо, будет ли разница, если, допустим к лодыжке приложить.

– Будет. Направление разное, – глянул на него друг.

– Какая разница? Все равно принцип по тканям идет, а не по направлению. Если бы так, то можно было бы холодильник просвечивать на молоко, – возразил Кот.

– Погодите, – Леша потер красные глаза, глянул на дверь в курилку и спросил: – То есть вы, по сути, эту хреновину еще не испытывали?

Семен с Кириллом переглянулись.

– Нет, но мы как бы уверены, что это безопасно. А еще думаем оно должно заработать, – произнес Осетренко.

Алексей хмыкнул и взял одной рукой полоску гибкого металла с мелкой застежкой. Покрутив ее в руках и осмотрев непонятные ему руны, он вздохнул и глянул на парней.

– А если случится чего? Ну, с больным.

– Ну, нет, – нахмурился Осетренко. – Так не должно быть. Если человек без дара, то он вообще ничего не заметит.

– На себе пробовали? – поднял взгляд на студентов Алексей.

– Ну, мы-то с даром, – пожал плечами Семен. – Может наводка пойти.

– А если без сознания? Как определить, есть дар или нет? – подал голос Юрий Анатольевич, что вошел в курилку.

Он с самого начала разговора стоял у дверей и молча слушал ребят.

– Если есть дар, хотя бы немного, то при замыкании цепи вот тут засветится желтая руна, – указал Осетренко. – Тогда обследовать смысла не имеет. По расчетом, сила уровня артефактора может дать наводку. Меньше – уже не должно.

– Так, – прошел в курилку реаниматолог. Встав у окна, он достал пачку сигарет и прикурил. – Ну, вот вы наложили эти свои штуки. А дальше что?

– Дальше вот сюда вставляем накопитель, – указал пальцем Кот. – Начинается циркуляция силы. После берем вот эту маску.

Тут Семен достал небольшую маску, с виду водолазную, только вот сверху была широка прорезь.

– Здесь вставляем накопитель и… – надел он на лицо вторую часть артефакта. – И выбираем стекло.

Тут Кирилл подал ему небольшую картонную коробочку, в которой было несколько мутных стекол.

– Мы пытались сделать прозрачные, но комплексы вышли с фоном. Пришлось стекло с присадками сделать, чтобы фон стабилизировать, – пояснил Кирилл. – Вот и вышло мутное.

– Берем стекло с меткой «К» – это кости, – взял из коробочки стекло Семен и вставил в паз на маске так, чтобы оно перекрывало обзор. – И у нас должно появится изображение.

Юрий Анатольевич выпустил дым, хмыкнул и произнес:

– По уму, сначала проводят испытания.

– Мы проводили, – подал голос Семен. – Ну, косточку куриную через доску в три сантиметра видно отчетливо.

– А на живом чем-то вы пробовали? – глянул на него доктор. – Мышь, собака, кошка?

– Мы не успели, – признался Кирилл. – Под утро закончили.

Реаниматолог снова затянулся и взглянул в окно, где у будки сидела упитанная собака.

– Леш, у тебя сосиска какая есть? Ну, или колбасы кусок? – спросил он.

Фельдшер поднялся, подошел к окну и взглянул на собаку. Полная, отожравшаяся на остатках обеда работников скорой помощи.

– Она сосиски есть не станет, – хмыкнул Алексей.

– Чей-то?

– Зажралась, – усмехнулся Леха.

* * *

Нелля Каримовна, заведующая подстанцией, шла по коридору с недовольной физиономией. Её каблуки стучали по потрескавшемуся линолеуму, эхом отдаваясь в душном помещении, пропитанном запахом пыли и вчерашнего кофе.

– Где этот засранец? – пробурчала она под нос, поправляя белый халат, что туго обтягивал ее фигуру.

Первым делом она заглянула в комнату отдыха – тесную каморку с обшарпанными стенами, где стоял старый диван с продавленным сиденьем и столик с остатками чьего-то обеда: крошки от бутерброда и пустая чашка с осадком чая. Дверь скрипнула. Внутри – пусто. Только вентилятор гудел лениво, разгоняя пыльный воздух.

– Юрий Анатольевич! Вы здесь? – крикнула она в тишину.

Ответа нет. Она заглянула за шкаф, где располагалась пара кушеток. Ничего.

– Чтоб тебя… – выругалась она тихо и вышла, хлопнув дверью так, что эхо прокатилось по коридору.

Дальше – курилка. Маленькая клетушка с пожелтевшими от дыма стенами. Она толкнула дверь – внутри висели остатки дыма, но в помещении оказалось пусто. Только банка из-под консервов, набитая бычками.

– Юрий Анатольевич! – гаркнула она, закашлявшись от вони.

Тишина. Она помахала рукой, разгоняя дым, и вышла, бормоча:

– Курит, как паровоз, а когда нужен – нет его. Куда запропастился, ирод?

В диспетчерской – тишина. Один диспетчер, парень с усталыми глазами, сидел за пультом, экраны мерцали зелёным. Телефоны молчали – редкий день без звонков.

– Юрия Анатольевича видел? – спросила она, врываясь как вихрь.

Парень оторвался от бумаг, мотнул головой:

– Нет, Нелля Каримовна. С утра мелькал, студентов своих гонял, а потом – пфф, как корова языком слизнула. Может, в гараже? Машина реанимационная на месте.

Заведующая кивнула:

– Ладно, если объявится – хватай за уши и тащи ко мне! Срочно, чтоб мигом!

Она вышла на улицу – жара ударила в лицо, как из печки. Подстанция скорой – старое здание с облупившейся краской, окруженное пыльным двором, где стояли машины с мигалками, покрытые слоем грязи от утреннего дождя. В воздухе пахло бензином и мокрым асфальтом. Она огляделась, и тут за спиной раздался голос:

– Нелля Каримовна, подождите! – подбежала фельдшер Люся, молодая девчонка с короткой стрижкой и доброй улыбкой. – Ой, ну пожалуйста, перенесите мою смену! У меня билеты на концерт, а напарница заболела, и я одна останусь!

Заведующая нахмурилась:

– Люся, отстань! Не до тебя сейчас. Юрия Анатольевича ищу!

Но Люся не отставала, семеня хвостом:

– Ну, Нелля Каримовна, миленькая! Я же не просто так, мне прям очень надо! Перенесите, а? Я вам кофе свежий сварю в турке, с пенкой!

– Люся, отвяжись! – рявкнула заведующая, ускоряя шаг. – Иди работай!

Люся обиженно надулась, но поплелась следом:

– А если я найду подмену? Ой, ну пожалуйста!

Нелля Каримовна завернула за угол. Там, у задней стены подстанции, где росли чахлые кусты и валялись старые шины, собралась вся бригада. Юрий Анатольевич стоял в центре, на лице странная чёрная маска с широкой прорезью для глаз, как у водолаза, только с мутным стеклом. Он пялился на собаку – упитанную, рыжеватую дворнягу с обвисшим пузом, что лежала на асфальте и злобно рычала. Собаку держали трое: Алексей, фельдшер с красными глазами и потухшей сигаретой в зубах, крепко схватил «пациента» за ошейник; Семен, студент с растрепанными волосами, прижимал лапы; Кирилл с забинтованной рукой фиксировал голову, морщась от боли при каждом рывке пса.

Собака норовила укусить: клацала зубами, слюна летела, рычала басом, пытаясь вырваться.

– Держи крепче, она меня цапнет! – шипел Кирилл, прижимая часть артефакта к макушке испытуемого животного. – Блин, да успокойся ты, псина!

– Да, прижми ты её уже! – подгонял Алексей, сам морщась от усилий. – Ещё раз цапнет – и я её сам укушу!

Нелля Каримовна замерла, глаза расширились. Люся, что всё ещё шла хвостом, выглянула из-за её спины и ойкнула.

– Юрий Анатольевич! Что за цирк⁈ – рявкнула заведующая, подбоченившись. – Вы что, с ума посходили все⁈

Все замерли. Собака рванулась, чуть не цапнув Семена за палец, и умчалась в сторону своей будки.

Доктор снял маску и несколько раз сильно зажмурился.

Люся хихикнула:

– Ой, а маска-то, как у водолаза! Юрий Анатольевич, вы нырять собрались?

Заведующая зыркнула на неё:

– Люся, молчи! А вы… Чего тут устроили⁈

– Испытания прототипа, – буркнул Кот, вставая. – Диагностический аппарат решили сделать.

– А собака тут причем? – оглядела их женщина.

– Ну, так… – смутился парень.

– Собаку не трогать! – ворчливо выдала указание заведующая. – Юрий Анатольевич – вас по карте в отдел вызывают. Повестка пришла. Пойдемте, надо подписать еще журналы и…

Тут сопровождавшая их девушка резко дёрнулась и выдала:

– Нелля Каримовна, а моя смена…

– Люся, заткнись! – рявкнула заведующая и уперла руки в бока. – Юрий Анатольевич, в мой кабинет! Все! И студентов этих – тоже!

Нелля Каримовна развернулась и направилась в здание.

– Нелля Каримовна! Ну пожалуйста! Мне очень надо…

– Люся! Никаких переносов! Не делай мне нервы, что за мода менять смены, только график в диспетчерской окажется…

* * *

Леша стоял глядя на лужу желудочного содержимого на станине, на которой крепились носилки. Он медленно достал пачку сигарет, повернулся и посмотрел на парочку студентов, что оттирали каталку.

– Тут станина еще, – буркнул он и прикурил сигарету.

В ответ же ему прозвучал слитный вздох.

– Девятая, девять! – раздался голос из динамика рации.

– Слушаю! – тут же ответил Юрий Анатольевич, что сидел впереди и дописывал карточку.

– Вызов запишем, – произнес голос в рации. – Номер семьсот тринадцать. У вечного огня, на Уральской. Без сознания. АО.

Доктор быстро взял новую карточку, сделал несколько записей и спросил:

– Печкин что-ли опять?

– По описанию похож, – отозвался голос в рации. – Фамилия не указана.

– Принял. Семьсот тринадцать, сквер на Уральской. У вечного огня, – повторил доктор.

– Верно.

Спустя несколько секунд, доктор высунулся со своего места и спросил:

– Долго еще?

– Минута, – отозвался Алексей, что уже напялил перчатки и взял тряпку. – Станину сейчас затру и можно двигать.

Водитель завел автомобиль, ребята закончили с уборкой и тут же погрузились.

– Что там? – спросил Семен, когда они расселись на лавке, вдоль каталки.

– На улице без сознания, – проворчал Алексей, глянул на сигарету, что почти стлела, пока он мыл машину. – Старый «клиент».

– В смысле?

– Выпил, упал, уснул, – философским тоном произнес Алексей. – А если пить в одном месте, то и засыпать ты скорее всего будешь в одном месте.

Семен с Кириллом переглянулись.

– А-а-а-а… Что с такими делают? – спросил Кирилл. – В вытрезвитель?

– В вытрезвитель берут тех, кто может хоть имя свое назвать, – хмыкнул Фельдшер, затянулся и выкинул окурок в форточку. – А если человек не в состоянии совершенно, то таких в токсикологию везем мы. Ясно?

– Особенности правового характера, – задумчиво произнес Кирилл.

– Особенности дифференциальной диагностики, – хмыкнул в ответ фельдшер. – Можно ведь выпить и уснуть на улице, а можно и до комы алкогольной допиться. Так, чтобы даже кашлевой рефлекс пропал.

– А так можно? – осторожно спросил Семен.

– Можно. Если умеючи, – хохотнул Леша.

Машина тем временем выехала с территории больницы и проехала несколько кварталов.

– Так, бойцы, – высунул голове в проход доктор. – Если это Печкин – расчехляйте прибор! Будем проводить натуральные испытания.

– Сделаем, – отозвался Алексей и глянул на студентов.

Те уже полезли под лавку на ходу, чтобы достать сумку с испытательным артефактом.

Машина ехала еще пять минут, за которые ребята успели подготовиться и расчехлить аппарат.

– Грузим! – скомандовал доктор, когда автомобиль только заехал в сквер.

Автомобиль остановился у лавочки и дверь тут же открылась. Семен с Кириллом тут же выскочили и выкатили каталку.

– Печкин, твою мать! – крикнул подошедший к лавочке доктор.

– Мать не трожь! – не открывая глаз произнес старичок в помятом пиджаке и трениках.

– Залезай на каталку, Печкин, – усмехнулся подошедший фельдшер.

Типичный алкоголик открыл один глаз, глянул на каталку, что для него опустили студенты и с ворчанием перебрался с лавочки на нее.

– Так бы всегда… А то ругаюся, да матеряся… ик…

Стоило мужчине улечься поудобнее, как ребята подняли каталку и быстро закатили в машину.

– Леш, а он же… – начал было Семен, когда доктор полез с Кириллом в машину.

– Ветеран. Это сквер работников мотовилихи, что не вернулись, – кивнул на вечный огонь фельдшер.

– Это чей-то⁈ – послышался голос пьяного старичка, из машины. – Вы чего это удумали?

– Испытания, Печкин. Артефакт новый выдали. Вот, разбираемся, – отозвался доктор, надевая на лицо маску.

Осетренко в это время подвязывал кожаными лямками к голове пьянчуги стальную пластину, покрытую рунами.

– Так, с костей начнем, – скомандовал Юрий Анатольевич и взял протянутое стекло.

Секунд пять он настраивался, затем активировал руну и глянул на старичка. Осмотрев его, он хмыкнул и спросил:

– Печкин, а ты где ребра сломать умудрился?

– Де? Какие ребра?

– Вот эти, – ткнул его в бок реаниматолог.

– Уй-йо! – скорчился алкоголик. – Остеохондрит у меня тама!

– ребра у тебя ломаные, а не остеохондрит. Сразу два, – хмыкнул доктор, стянул маску и, глянув на Кирилла скомандовал: – Давай сосуды!

Глава 22

Семен сидел на стуле, рядом с Кириллом. Оба выглядели скучающими. В приемной появлялись люди, заходили в кабинет, затем выходили, порой задумчиво поглядывая на студентов.

– Как думаешь, долго еще? – не выдержал наконец Семен.

– Черт его знает, – буркнул Кирилл. – Ощущение, что мы вообще непонятно зачем пришли.

– Есть охота, – тяжело вздохнул Кот. – Ленка котлеты обещала постряпать.

– А ты фарш взял?

– Не, я говядины постной взял.

– Думаешь, она фарш накрутит? – хмыкнул Осетренко.

– Истукан обещал, – пожал плечами тот. – Говядина нормальная, без жил. Чистое филе.

– Ну, за котлеты с гречкой он может и накрутит, – кивнул друг. – Как он, кстати, на заводе?

– Вроде бы ничего. Говорит там начальство вменяемо. И наши почти все в приводном цехе.

– А за опытный ничего не слышал?

– Не-а. Так, говорят там встал вопрос о закрытии. Они план провалили в ноль.

– Еще бы они не провалили. Почти все во фролы перебрались, – хмыкнул Кирилл. – Жаль… Идея-то хорошая была.

– Жаль, – отозвался Семен. – Ты, кстати, летом что думаешь делать?

– Не знаю пока, – пожал плечами Осетренко. – Катя никуда не едет. Работать будет. Я думаю тоже.

– Фролы? – глянул на него друг.

– Нет, я… Хочу на ЖД попробовать.

– Там артефактной должности нет.

– Угу… я так… может грузчиком или еще кем.

– Поняа-а-а-атно, – протянул с усмешкой Кот.

– А ты?

Семен вздохнул, почесал подбородок и произнес:

– Все зависит от того, что Ленка скажет.

– В смысле?

– В прямом. Сегодня на вечерний сеанс пригласил ее. Хочу с собой в деревню забрать. Мне все равно повидать бабушку надо. А ей тут чего одной сидеть?

– Тоже верно… – кивнул с улыбкой Кирилл.

В этот момент дверь открылась и на пороге показался невысокий мужичок с лохматой шевелюрой.

– Ваше? – кивнул он на дверь из которой вышел.

Парни переглянулись и хором ответили:

– Наше!

Мужичок покивал, прошел по приемной, глянул на старушку секретаршу, что сидела за столом, достал пачку сигарет, направился к выхду, но у самой двери спрятал пачку и вернулся к парням.

– Вот прям сами все сделали? – спросил он, усевшись рядом.

– Ну, не то, чтобы прям сами… – вильнул Кирилл.

– Нам старшекурсники с артефактного помогали. А еще артефакторы из САТО. Мы прибор на магокалькутроне сначала прогоняли. Первую схему вообще забраковали, – пояснил Семен. – Я линейную схему комплексов хотел сначала сделать. Вроде как проще.

– Почему отказались? – глянул на него мужичок.

– «Нормально делай – нормально будет!» – с усмешкой вставил Кирилл.

– В смысле?

– Дело в том, что там опытные артефакторы, – начал пояснять Семен. – Сразу сказали – фон ловить будет. Любое излучение рядом и наводка будет жуткой. Посчитали на магокалькутроне. Так и экономнее выходит, да и в принципе схема стабильнее. Только циклическую схему делать сложнее.

– Муторнее, – вставил Кирилл.

– Угу-угу, – покивал мужчина. – А идея чья?

– Как всегда, – удивленно глянул на него Семен. – Коллективный разум!

Мужчина тяжело вздохнул и произнес:

– То есть – ничья?

– Ну, как… – смутился Семен и глянул на Кирилла.

– Если вы о правах на воспроизведение, то нам как бы ничего и не надо, – пожал плечами Осетренко. – Вы с завода какого-то?

Мужчина молча кивнул, а затем протянул руку Кириллу.

– Кашин Василий Петрович. Начальник отдела разработки «Телта».

Парни переглянулись.

– А вы же… – начал было Семен.

– Мы не военка. Теперь. Вывели нас из подчинения МинОборонПрома.

Парни нахмурились еще сильнее.

– Вроде же рации делали, – произнес Кот. – Как их? Восток?

– Северок, – хмыкнул мужчина. – Загвоздка у нас с рациями.

– Не работают? – спросил Кирилл.

– Работают. Так работают, что они не ломаются, – мужчина кашлянул и глянул на ребят. – Мы за двадцать лет работы все склады забили. Причем не свои, а министерства обороны. Вот и…

Кот глянул на друга, почесал макушку и спросил:

– И что? Теперь вы вроде как и ненужны?

– Вроде как. Мы тут телефоны выпускать пробовали, но… – тут он кивнул на дверь. – Написал нам тут главврач ваш. Я тут посмотрел и…

Заметив как лица ребят стали кислыми, он произнес:

– Мы на всю продукцию не претендуем. У университета опытное производство, я в курсе. Нам хотя бы чехлы, корпуса и…

– Лучше туда не суйтесь, – буркнул Семен. – Производство будут закрывать.

– Почему? Не справляются или…

– Сделали все, что не справлялись, – грустно усмехнулся Кирилл.

– Будете браться – делайте все с нуля, – продолжил Кот. – Будет продукт ваш. Вы только нас как-нибудь в проекте обозначьте. Ну, кто участвовал.

– И грамоту было бы неплохо, – ставил Кирилл. – Ну, за участие в разработке.

Мужчина немного растерянно почесал шевелюру и произнес:

– Тут целую технологию выстраивать. У нас компетенций нет, да и…

– А мы поможем, да Киря? – глянул на друга Семен. – С нас не убудет. Только в сентябре. Я к бабушке на лето собираюсь.

– Да, я тоже… занят буду, – кивнул Кирилл.

– Так… это… – Василий Петрович поднялся, достал пачку и вытащил сигарету. – Вы в ПолиМаге учитесь, так?

– Угу. На целительском, – кивнул Кот.

– Я вас тогда в сентябре выдерну. Если получится – приходите на завод. Спросите Кашина. Я вас ждать буду. А пока – надо переговорить, подготовить обоснование, рассчитать новое оборудование, если своим не справимся. Договорились?

– Договорились, – кивнул Семен и глянул на Юрия Анатольевича, что вышел из кабинета с довольной миной.

– Ну, что студенты… – произнес он. – Добро! Надо на каждую бригаду такую аппаратуру сделать… Хотя бы на реанимационную.

* * *

Семен и Лена неспешно шли по Комсомольскому проспекту, где летний вечер в Перми разливался мягким теплом. Солнце уже скрылось за крышами старых домов, оставив небо в нежных оттенках розового и оранжевого, а воздух был пропитан ароматом цветущих лип и свежескошенной травы с газонов у тротуаров.

Смеркалось медленно, лениво, словно город не хотел расставаться с днём. Фонари зажглись резко, вместе и улица резко преобразилась. Свет падал так, что золотистые блики падали на асфальт, ещё хранивший дневное тепло под ногами, отражался от витрин магазинов.

Люди же жили своей вечерней жизнью: по широкому тротуару, вымощенному плиткой с потрёпанными краями от времени, гуляли парочки и семьи – кто-то с мороженым в руках, таявшим от жары, кто-то с сумками из ближайших магазинов, где в витринах давно включили свет. И на все это в антураже старых особняков с лепниной на фасадах, помнящих ещё советские времена.

– Не люблю грустные фильмы, – задумчиво произнесла Лена, рассматривая букет цветов в руке. Простые желтенькие цветы, название которых девушка не знала.

– Он не грустный, – произнес Семен, шедший рядом. – Скорее… правдивый.

– Наверное… – кивнула девушка. – Но все равно, хотелось бы, чтобы они были вместе. А не так…

– Жизнь сложная штука, – вздохнул Кот.

Парень посмотрел на девушку, что все так же шла разглядывая цветы, а затем молча обнял ее за талию.

– Мог бы и пораньше додуматься, – буркнула девушка, отвернув лицо, чтобы спрятать довольную улыбку.

– Могла бы и сказать, – усмехнулся Кот, заметив ее усмешку.

Девушка недовольно фыркнула, а затем произнесла:

– Расскажи что-нибудь.

Семен, мысли которого уже летали в облаках от ощущения Лены рядом и ее улыбки, нахмурился. Минут пять он молча шел, а затем спохватился:

– Точно! Чуть не забыл!

– Что?

– Нас доктор со скорой сегодня таскал к главврачу.

– Вы натворили что-то? Кто-то умер?

– Нет, – усмехнулся Кот. – Это из-за прибора нашего.

– Диагностического?

– Угу…

– Как, кстати испытания? Есть накладки?

– И да, и нет, – пожал плечами Семен. – По руносхематике все прошло ровно. Даже слишком.

– А в чем тогда проблемы?

– Маска. Мы водолазную маску брали. А там, две минуты и стекло начинает потеть. Летом может будет и нормально, но надо пересмотреть маску. Мы с Кирей крутили и так, и сяк. Надо самостоятельно ее изготавливать. Сразу с вентиляцией и ремешками… Или резинками.

– Резина за волосы цепляться будет, – вставила Лена. – Если волосы длинные – вырывать будет точно.

– Ну-у-у-у… Возможно. Но тут еще надо что-то решить надо со стеклами.

– Косяки в рунах?

– Нет. Просто надо придумать, как их и где держать. Стекло хрупкое. Мы проекцию под мочеполовую систему за одну смену умудрились поцарапать. А кровеносные сосуды дали наводку от грязного отпечатка пальца. Да и вообще сумку надо нормальную придумать. Жесткую, чтобы ничего не сломать.

Лена покачала головой и спросила:

– Может к кооператорам?

– М-м-м-м… надо искать, кто кожей занимается. Да, и саму кожу надо где-то брать.

– В Кунгуре большой мясокомбинат. Надо спросить, кто у них кожу выкупает, тогда найдем и того, кто кожей занимается.

– Мысль! – закивал Семен. – Кстати, у нас… К нам тут человек подошел.

– Какой?

– С завода. Телта. Знаешь такой?

– На Монастырской?

– Вроде бы… – пожал плечами Кот. – Хочет выпускать наш аппарат.

– А… Они же вроде какую-то радиоэлектронику для военки делали.

– Рации. Северок. И да, действительно «делали». Их перевели на гражданку. телефоны сейчас делают. Хотят выпускать наш… Блин, мы даже названия не придумали.

– Что тут думать, бери имена тех, кто участвовал. Я, ты, Истукан, Кирилл и артефакторы из сато.

– Лиск? Силк? Ликс? Надо спросить в САТО. Можно ли их упоминать как-то, – задумчиво произнес Кот.

– ЛИКСА, – выдала девушка. – А – артефакторы. Если согласятся – пусть будет так. Или просто ЛИКС.

– Хорошо звучит, – кивнул Семен. – Предложу Кириллу. Истукану вообще пофиг на названия.

С минуту они шли молча. Подошли к перекрестку, где собирались свернуть к общежитию, встали у светофора и тут Семен спросил:

– Слушай, ты летом что-то планируешь?.. Ну, там работать или может хочешь съездить куда-то?

– Нет, не планировала, – ответила девушка. – Наверное работать буду.

– Не хочешь, со мной съездить? – предложил Кот.

– Куда?

– В деревню. Бабушку надо проведать. Помочь по хозяйству. Грядки там, или еще чего…

– Ну… – смутилась Лена.

– На мопеде рванем. Вещей много не надо. Так, купальник на речку, носки, трусы и тапочки. Отдохнем и… Ну, я тебя с ней познакомлю.

Семен смотрел в глаза девушки с легкой паникой в глазах. Та взгляд не отводила, но на лице отразилось глубокое раздумье.

– И что скажешь ей?

– В смысле?

– В прямом. Знакомься – это Лена?

– Ну, да. Знакомься – это Лена. Моя… – тут Семен взял себя в руки, шмыгнул носом и произнес: – Это моя девушка!

– Кот! Ты оборзел⁈

– Чего? – растерялся Семен.

– А кто меня замуж звал⁈

– Так, я это… – растерялся парень. – И не отказываюсь! Я вообще…

Лена хмуро глянула на парня. Тот растерянно замер.

– Мне долго ждать? – спросила она недовольно.

Семен секунды две тупил. затем глянул на зеленый знак светофора, что намекал, что им нужно идти, а затем выпалил:

– Лен, выходи за меня!

Девушка тяжело вздохнула, опустила руку с букетом и устало произнесла:

– Кот, ты меня целовать сегодня будешь или нет?

Мимо проехала машина.

На центральную улицу города медленно и неторопливо спускались сумерки. Свет из витрин, казалось, становился ярче, на красные оттенки на перистых облаках все ярче.

На аллее, между двух дорог, под липой стояла парочка студентов, что целовались, совершенно не обращая внимания на красоту уходящего летнего дня.

* * *

Капля неторопливо плелась за фурой, что ехала впереди. Чтобы не дышать копотью, Семен держал приличную дистанцию, совершенно не обращая внимания на то, что груженый Камаз развивал скорость восемьдесят только с горки. Вокруг расстилались типичные для урала пейзажи: пологие холмы, покрытые густыми смешанными лесами, где лиственные деревья чередовались с хвойными, создавая мозаику зеленых оттенков.

– Сема, – сжала покрепче руки Лена, что ехала сзади.

– Ась? – не оборачиваясь произнес Кот.

– Думаешь стоило отдавать Тэлте схемотехнику на ваш прибор?

Парень пожал плечами и просил:

– А куда? Что нам с ней делать?

– Нук, можно было бы… – неуверенно ответила девушка и поправила шлем.

– Некуда, Лен… – вставил Кот. – Во фролах уже идет выпуск «Капли», но что там и так хватает накладок. Они нового оборудования не возьмут. Опытное производство по факту – все. У нас его отобрали, чтобы оно никому не мешало. А тут…

Парень прижался к обочине пропуская волгу, а когда та пошла на обгон фуры, снова встал на середину полосы. По обочинам дороги тянулись широкие луга, усеянные полевыми цветами и травами, отделенными лесопосадками. Разве что в одном месте поле разделяла совсем маленькая речушка.

– А тут вроде мощности есть минимальные. По крайней мере по механической части. Рунную часть, думаю, они смогут наладить… Если мы поможем.