Текст книги "Искатель 29 (СИ)"
Автор книги: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Глава 14
Корвин остановился так, чтобы между нами и ближайшими гостями оставалось несколько шагов. Слуга предложил ему вино; он покачал головой и дождался, пока поднос унесут дальше.
– Нашли человека с оружием у служебного входа, – сказал он негромко. – До внутренних помещений не дошёл. Жив, связан, под совместной охраной. Я пришёл доложить лично, пока ты свободен.
– Кто нашёл?
– Королевский стражник на пропусках. Мужчина пришёл с длинным подарочным футляром и назвал себя помощником посыльного. Жетон настоящий, но выдан под другую доставку, через хозяйственный двор. Стражник это заметил и попросил его отойти к столу для досмотра.
Я посмотрел в сторону танцующих. Спина Селисии казалась несколько напряжённой, Дирик что-то говорил, она слушала, не отводя глаз. Пока ничего тревожного в зале не происходило.
– А наш?
– Стоял вторым. Когда мужчина начал уверять, что должен передать подарок жениху, ветеран заметил, что тот держит футляр не за ручку, а снизу, палец просунут в прорезь, и при повороте всё время направляет торец на человека перед собой. Наш прижал крышку к столу, взяв его за запястье, и тут уже сомнений не осталось, когда мужчина попытался нажать спуск и вырваться. Королевский стражник помог его удержать, никто не пострадал.
У меня от понимания того, что человек собирался внести заряженное оружие туда, где сейчас тьма народа поздравляла нас с женой, неприятно похолодело под рёбрами.
– Что обнаружили в футляре?
– Небольшой пружинный метатель с двумя короткими дротиками, оба остались внутри. На наконечники нанесена какая-то дрянь, что именно пока не знаем, руками не трогали. Снаружи футляр похож на коробку для церемониального жезла.
– Он шёл конкретно ко мне?
– Да, сказал, подарок губернатору. В кармане нашли записку с описанием твоего костюма и указанием дождаться личных поздравлений, это всё, что пока известно. Кто дал ему оружие, где мужчина получил жетон и сам ли написал записку ещё выясняем.
Я уже открыл рот, чтобы спросить про заказчика, и… закрыл, Корвин только что ответил на этот вопрос. Назвать сейчас какого-нибудь врага – дело нехитрое, но доказательств от этого не прибавится.
– Дирик знает?
– Начальнику королевской охраны доложили, королю передадут, как закончится танец.
– С ним кто-нибудь пришёл?
– Не обнаружили. Посыльного, чьим помощником он назвался, нашли у распорядителя доставок, тот утверждает, что никого ни с каким футляром не отправлял. Проверяем.
Корвин говорил озабоченно, и мне от этого, как ни странно, становилось спокойнее. Он не продавал мне уверенность, которой у него не было.
Я потянул край рукава, раздражающий запястье. Первым порывом было самому пойти к задержанному, увидеть футляр, посмотреть на метатель, а заодно выяснить, кто его послал. Нормальное рабочее желание, только вот сейчас моя жена танцевала в нескольких шагах отсюда и ждала, что я встречу её после разговора с отцом.
– Моё присутствие сейчас что-нибудь изменит? – спросил я.
– Лишь ускорит появление любопытных возле караульной. Мы всё сделаем сами, если понадобится твой навык или решение, позову.
– Хорошо, занимайся. Начальник королевской охраны работает с вами, никаких перетягиваний задержанного из рук в руки. Мне нужен результат, а не спор, чей это успех.
Корвин кивнул.
– Уже договорились.
– Посты не снимайте и не меняйте на одних наших, всё-таки их человек остановил его первым. И передай обоим охранникам мою благодарность, позже найду время сказать им это сам.
У Корвина едва заметно приподнялся уголок рта.
– Передам.
Я снова посмотрел в зал. Инна закончила танец и спорила с Джиндом о чём-то, показывая ладонью в сторону Кирилла, Белла вынимала у Милы из волос чужую ленточку. Никто не должен платить испугом за то, что охрана справилась со своей работой.
– Свободный выход оставьте, как согласовали, – добавил я. – Не надо оцеплять зал в кольцо; если понадобится уйти, путь должен быть свободен, а не забит нашей же охраной.
– Он свободен, на выходе стоят те же пары.
Корвин ушёл, я остался у колонны, всё ещё сжимая в пальцах край рукава.
Хотелось сделать хоть что-нибудь резкое: дёрнуть ворот, выругаться, гаркнуть распоряжение, которое заставит десяток человек забегать, но вместо этого выпил воды, взяв стакан с ближайшего стола, и подошёл к краю площадки. Селисия как раз закончила танец.
Дирик поцеловал дочери руку, она сделала положенный реверанс. Тёплого разговора и примирения, видимо, не случилось; король произнёс что-то короткое, Селисия ответила также коротко, но они хотя бы расстались без сцены. Для сегодняшнего дня это тоже результат.
Я предложил жене локоть.
– Пойдём присядем?
– Пойдём, только сначала скажи, что сообщил Корвин. У тебя такое лицо, будто собираешься мне объяснять, почему должен уйти.
Ну просто до неприличия умная женщина!
– Не, волнуйся, никуда я уходить не собираюсь, – успокаивающе улыбнулся жене. – На служебном входе задержали вооружённого человека, вероятно, шёл ко мне под видом вручения подарка, но до зала не добрался. Сейчас Корвин и королевская охрана разбираются.
Селисия не отмахнулась, не назвала покушение пустяком, просто сжала мой локоть чуть крепче.
– Кто-нибудь ранен?
– Нет.
Пока мы шли к свободной скамье у окна, рассказал ей про жетон, футляр и записку. Селисия выдохнула.
– Всё же хорошо, что вы решили поставить смешанные посты.
– Хочешь отменить поздравления? – спросил я.
– Корвин считает, что нужно?
– Нет. Подарки по-прежнему проверяют отдельно, в зал передают уже после осмотра.
– Тогда не хочу. Я боюсь не меньше, чем положено разумному человеку, Артём, но если сейчас всё отменить, получим только этот футляр вместо свадьбы, – она села, расправила юбки и вытянула одну ногу так, чтобы край туфельки выглянул из-под ткани. – А ещё у меня останутся совершенно напрасно натёртые пятки.
Я присел рядом и рассмеялся, хотя минуту назад не ожидал, что получится. Она пошевелила пальцами в тесной туфле. Я заслонил Селисию от зала, пока она на несколько секунд освободила свои многострадальные пятки, и почувствовал себя неожиданно полезным, не спасителем континента, мужем, за которым удобно спрятать ноги.
– С отцом как? – спросил я.
– Он сказал, что теперь я должна думать не только о себе.
– Хороший совет.
– Я ответила, что именно этим и занимаюсь. Потом мы немного поговорили о музыке.
– Значит, переговоры прошли успешно?
– Не шути так зло. Я не хочу делать вид, что он стал другим, но и доказывать ему весь вечер, что мне больше ничего от него не нужно, тоже не хочу. Мне был нужен этот танец, и я его получила.
Я погладил большим пальцем её ладонь, она подвинулась ближе.
– Привет, муж, – сказала Селисия, будто только теперь смогла как следует попробовать это слово.
– Привет, любимая жена.
На этот раз на нас никто не обращал внимания целую минуту. Невероятная роскошь! Потом у скамьи появилась Инна с двумя стаканами и без телефона в руках, отдав один мне, другой Селисии.
– У вас такой вид, будто вас уже запоздравляли насмерть, а ведь ещё даже не начинали.
– Репетируем, – сказал я.
Сестра устроилась на краю скамьи. Ирен в нескольких шагах от нас показывала детям запись танца, Инна оставила ей телефон до конца просмотра. Мы допили воду, пока распорядители собирали гостей у помоста. Лицо Селисии расслабилось, а мне больше не требовалось заставлять себя улыбаться.
Именно тогда король Дирик наконец решил перейти к официальным тостам. Его роскошно одетый камергер вежливым, но настойчивым жестом пригласил нас на возвышающийся помост. Зал немного притих. Первым, как и полагается, поднял бокал сам король, торжественно, чинно, с поистине монаршей статью.
– За этот прекрасный союз! – произнёс Дирик. – За благополучие наших семей и мир между Харалдаром и Вольными Землями! Пусть сегодняшняя радость окажется значимее вчерашних разногласий.
Сказано было хорошо. Я не собирался считать это извинением за всё, что между нами произошло, но и выискивать оскорбление в каждом слове не стал, подняв в ответ свой бокал. Селисия ответила отцу лёгким наклоном головы.
За королём выступили гости. Моркан Эрастил пожелал нашему дому долголетия, а Торик Примиритель, высоко подняв тяжёлую кружку, заметил, что прочность семьи проверяется не только бурей, но и количеством людей, способных одновременно собраться за ужином. В нашей части зала засмеялись особенно дружно.
– Проверка пройдена многократно, – негромко сказал я Селисии. – Иногда с повреждениями посуды.
Элариэна дала наказ беречь любопытство друг к другу. Мне понравилось, что она не пожелала вечно безоблачной жизни, которую ни один разумный человек не способен обеспечить ни себе, ни другому. Администратор Бартам начал издалека, потом постепенно добрался до значения устойчивых союзов и лишь после взгляда распорядителя вспомнил, что держит бокал, а не лист с докладом.
Тосты сменяли друг друга. Я научился делать вид, что пью, почти не уменьшая содержимого кубка, Селисия освоила этот полезный навык гораздо раньше меня. Когда слуга попытался снова долить вина, она накрыла бокал ладонью и попросила воды, я немедленно последовал её примеру.
Потом слово получила Ирен. Она не стала выходить вперёд дальше необходимого. Рядом стоял Кирилл, чуть поодаль Инна с телефоном, который уже успела забрать обратно.
– За Селисию! – сказала Ирен. – Мы сегодня много говорим о том, что она входит в нашу семью. Дом меняется с каждым человеком, который в нём появляется, так что я желаю тебе не стараться во всём стать такой, как мы, приноси своё, из-за этого тебя и любят.
Селисия моргнула и улыбнулась, но ответила не сразу. Я обнял её за талию, Белла прижала к себе Милу, Лили подняла бокал, а Кору махнула Селисии свободной рукой.
– Спасибо, – наконец сказала жена. – Я постараюсь не стесняться.
– Она предупреждала об этом ещё на клятве, – заметил я.
Смех уберёг нас от слишком торжественного молчания. Селисия ткнула меня локтем, и стало совсем хорошо.
Когда распорядитель повернулся к Инне, сестра сначала покачала головой, потом посмотрела на нас, отдала телефон Ирен и всё-таки шагнула вперёд.
– Я недолго, – пообещала она. – И без титулов, всё равно их перепутаю.
Ближайшие гости улыбнулись, сестра перевела дыхание.
– Тёма раньше часто говорил: «Не дрейфь, сам разберусь», и я от этого обычно переживала ещё сильнее. Сегодня смотрю на вас и думаю, как же здорово, что разбираться ему одному больше не придётся! За вас обоих и за людей, которые умеют оставаться рядом не только когда всё хорошо!
Она подняла бокал. Сестра не стала превращать короткое пожелание в речь о нашей разлуке, и я был ей за это безмерно благодарен. Селисия протянула к ней руки, и Инна подошла обнять её.
На секунду сестра оказалась рядом со мной, и я шепнул: – Спасибо.
– Не за что, это сокращённый вариант, детские истории я оставила на потом.
– Исключительно мудрое решение.
– Не обольщайся, всё ещё впереди.
Затем наступило время подарков.
Если бы кто-нибудь предложил до свадьбы описать его двумя словами, я сказал бы: «приятная часть», но как выяснилось, и приятное бывает весьма утомительным. Распорядители, освободив место, вносили осмотренные вещи, подзывали дарителей. Одни хотели вручить свою коробку лично, другие прислали представителей, третьи приготовили к подарку такое длинное пояснение, что оно успешно соперничало с аннотацией к дорогому лекарству.
Некоторые королевства с поистине царским размахом жаловали нам городские дома и особняки в своих столицах для будущих официальных визитов, а кто-то скромные, но живописные поместья в окрестностях. На столах, на специальных подставках и просто на полу громоздились бесценные произведения искусства, картины, статуэтки, шкатулки ломились от ослепительно сияющих украшений. В изобилии присутствовало элитное снаряжение для Искателей, редкие трофеи с мощных монстров и зачарованные артефакты, фонящие маной.
Дарители сменяли друг друга, гора сокровищ росла. Но моё внимание привлекли не золочёные ларцы с драгоценностями, а деревянная шкатулка тончайшей работы. Внутри лежали маленькие, виртуозно вырезанные фигурки, предназначенные для моих детей, причём хвостатым явно полагались такие же хвостатые герои. Я задержал дарителя вопросом о мастере, и человек, до этого произносивший заранее заготовленные слова, вдруг оживился.
Оказалось, набор делали в семейной мастерской. Два меча даже один раз пришлось переделывать, потому что заказчики хотели красиво, а мастер – чтобы игрушки пережили первый день. Это я уважал. Селисия попросила записать имя мастера вместе с благодарностью, а Мила тут же попыталась выяснить, можно ли получить её кошечку до ужина.
– Только после того, как закончим принимать подарки, – сказала Белла.
Мила оценивающим взглядом окинула очередь и посмотрела на меня с искренним сочувствием.
– Папа, тебе ещё долго.
– Вот теперь ты меня понимаешь.
Следом принесли плоский футляр с изображением дома. Я заметил, как напрягся, когда его увидел, но всё же заставил пальцы разжаться. Этот уже прошёл осмотр, нельзя позволить одной коробке испортить мне праздник.
Даритель, сухощавый лорд в тёмно-зелёном камзоле, представил рисунок с явным удовольствием. Дом стоял на окраине одного из торговых городов. Светлый фасад, два крыла, сад, отдельные ворота со стороны улицы… Для будущих деловых поездок удобно, для большой семьи вряд ли просторно, но детям хотя бы не придётся спать на головах у родителей.
– Дочери Его Величества и её супругу, – произнёс лорд, – с надеждой, что этот дом станет знаком постоянного присутствия вашей семьи в наших краях.
Я поблагодарил. Селисия посмотрела на рисунок, затем на раскрытую грамоту рядом. Лорд протянул ей серебряное перо.
– Поставьте своё имя здесь, принцесса, это простое подтверждение принятия дара.
Селисия перо не взяла.
– Позвольте сначала прочитать.
– Разумеется. Здесь всё в обычной форме.
Лорд продолжал улыбаться, я тоже; ничего чрезвычайного пока не произошло. Подарить дом не то же самое, что преподнести шкатулку, и жена имела полное право выяснить, что именно ей передают.
Она быстро прочитала первую часть, но на обороте задержалась, провела ногтем вдоль строки, вернулась на несколько слов назад и подняла глаза.
– Под «сохранением обязанностей дома» какие именно подразумеваются?
Лорд бросил взгляд на стоявшего за ним писца, тот слегка наклонился вперёд.
– Содержание гостевого крыла и мест приёма при нём, Ваше Высочество. Давно установленный обычай, это весьма почётно.
– Кто определяет, кого нам принимать?
– Городской совет направляет достойных лиц с соответствующими письмами, обычно это люди, занятые торговлей. Вы выделяете несколько комнат, обеспечиваете стол и помощь в размещении сопровождающих.
Я перестал улыбаться. На рисунке гостевое крыло выглядело почти таким же большим, как жилое. Очень милый домик! Нам дарили крышу, под которой кто-то другой намеревался расселять своих людей, причём за наш счёт, если правильно понял слово «содержание».
Селисия протянула грамоту мне, придерживая пальцем нужное место. Я прочитал. Расходы действительно ложились на владельца, ограничений на число принимаемых гостей не значилось.
– Расходы на дом несёт новый владелец? – уточнила жена.
– Да, конечно, как на любую свою недвижимость.
– В том числе расходы на приём тех, кого мы не приглашали. Ещё меня интересует следующий пункт про ограничение на продажу до передачи этих обязанностей следующему владельцу.
Писец чуть заметно расправил плечи. По крайней мере теперь ему не требовалось делать вид, что на обороте только украшение.
– Условия переходят вместе с правом владения, – подтвердил он.
Мне захотелось вернуть серебряное перо лорду с максимально кратким пожеланием, но Селисия коснулась моего локтя, прося не проглотить оскорбление, а дать ей договорить. Я вернул грамоту.
– Благодарю за добрые намерения, – вежливо сказала она, – но в таком виде я не могу принять дом.
У лорда застыло лицо, несколько человек в очереди перестали переговариваться. Распорядитель шагнул ближе, готовый сгладить неловкость, и остановился, когда Селисия чуть повернулась к нему.
– Ваше Высочество, это не повинность, – мягко возразил даритель, – а возможность укреплять связи. Ваша семья как раз располагает средствами и влиянием, чтобы поддерживать дом на должном уровне, прежним владельцам это стало… затруднительно.
Последние слова прозвучали тише. Я посмотрел на рисунок ещё раз. Сад красивый, штукатурка свежая, но на рисунке можно изобразить что угодно. Ладно, по крайней мере причину щедрости нам теперь назвали.
– Я понимаю, – ответила Селисия. – Но взваливать на себя обязательство содержать городской приёмный дом – плохой способ начать наше знакомство. Не хочу обещать то, что потом не смогу выполнить.
Из ближайшего круга вышел Дирик и протянул руку за грамотой, Селисия подала её отцу. Король прочитал отмеченную строку.
– Подобные обязанности встречаются, – сказал он. – Их принимают не только ради самой недвижимости.
– Знаю, отец, потому и не называю предложение недостойным, просто говорю, что оно нам не подходит.
Дирик перевёл взгляд на меня. Теперь передо мной стоял выбор либо спрятаться за юбку жены, либо наплевать на её мнение, настояв на своём решении. Мне не понравился ни один вариант.
– Полностью согласен с Селисией, – сказал я. – Она прочитала условия и задала нужные вопросы, мне нечего к этому добавить.
Король ещё раз взглянул на оборот грамоты, потом вернул её дочери. Ни одобрения, ни укора не последовало. Даритель воспользовался паузой.
– Возможно, вы пожелаете принять дар сейчас, а детали мы уточним позже? Не хотелось бы задерживать торжество.
– Именно поэтому давайте не связывать принятие с подписью под невыясненными деталями, – ответила Селисия. – Я с благодарностью принимаю ваши поздравления, а грамоту вы можете вернуть на пересмотр. Если обязанности будут сняты или описаны иначе, мы рассмотрим новое предложение отдельно, а пока дом остаётся у прежнего владельца.
Лорд угрюмо молчал. Отказ перед свидетелями был ему неприятен, это читалось хотя бы по тому, как крепко он сжал перо, но Селисия не назвала подарок ловушкой, не обвинила его в обмане и оставила возможность уйти без публичной ссоры. Этой возможностью он в конце концов и воспользовался.
– Разумеется, Ваше Высочество. Мы не хотим обременять счастливый день деловыми подробностями.
– И я не хочу, – согласилась она. – Спасибо, что поняли.
Она свернула неподписанную грамоту и отдала писцу, тот убрал документ в футляр вместе с изображением дома. Серебряное перо тоже исчезло.
Лорд поклонился, ещё раз пожелал нам счастья и отошёл, а распорядитель назвал следующего гостя. Разговоры вокруг возобновились, как будто кто-то снова пустил воду во временно перекрытый желоб.
Селисия положила ладонь на край стола, её пальцы чуть дрожали. Я накрыл их своими.
– Всё-таки неудобно вышло, – сказала она тихо.
– Зато не придётся потом объяснять, почему в нашем доме нельзя разместить чужой караван.
– Ты уже это представил?
– Ага, как они с утра у нас под окнами звенят колокольчиками.
Селисия засмеялась, опустила плечи и повернулась к следующему гостю.
После вручения подарков началось настоящее испытание на выносливость: принятие личных поздравлений от сотен гостей.
На этот раз я помогал жене более деятельно: подавал руку пожилым гостям на ступеньке, подхватывал разговор, когда она делала глоток воды, и не давал очередному любителю обстоятельных предисловий снова начать с войны. Оказалось, фраза «Спасибо, что разделили с нами этот день» при правильной интонации годится и для благодарности, и для спасения из плена.
Селисия тоже спасала меня: напоминала имя гостя, если я затруднялся его вспомнить, представляла людей через что-нибудь человеческое, а не только через титул. Один выращивал редкие груши, другая знала её ещё ребёнком и не могла удержаться от рассказа о первом испорченном парадном платье. Тут моя жена покраснела по-настоящему.
– Я была тогда маленькая, – сказала она, когда гостья отошла.
– И что именно сделала?
– Проверила, можно ли забраться в нём на дерево.
– И?
– Оказалось, что можно.
Я рассмеялся. Селисия ткнула пальцем мне в бок; следующий гость уже поднимался к нам, а приличные люди должны держать лицо. Не получилось. Мы оба ещё улыбались, когда принимали его поздравление, и, кажется, именно оно вышло самым непринуждённым за всё время.
К концу очереди у меня заломило спину, но не от нагрузки, а от того, что нельзя просто нормально потянуться. Селисия время от времени незаметно меняла опорную ногу. Никакая любовь к торжествам не отменяла тесную обувь, корсет и необходимость несколько сотен раз отвечать на добрые слова так, будто слышишь их впервые.
Инна дождалась короткого промежутка и появилась рядом с нами. Телефон лежал в застёгнутой сумке, в руках сестра несла две маленькие тарелки с закусками.
– Художник заметил, что у жениха выражение лица портится от голода, – сообщила она, – и решил сохранить композицию.
– Нас сейчас на ужин позовут, – сказал я, уже беря тарелку.
– Именно. «Сейчас» я слышала минут двадцать назад.
Селисия с благодарностью взяла кусочек сыра.
– Где дети?
– С Беллой и Ирен, вон у окна. Кирилл объясняет Миле, что фигурка кошки не обязана зваться её именем. Пока безуспешно.
Я осмотрелся. Все на месте. Джинд разговаривал с Лианом, дежурные у проходов стояли на своих постах. Корвина в зале не было, он занимался своим делом.
Селисия отставила тарелку и тихо сказала:
– Спасибо, что остался.
– Обещал же встретить тебя после танца…
– Я не только про танец.
Всё понял без объяснений, поэтому не стал отвечать шуткой, только взял её за руку и коротко поцеловал пальцы. Инна вежливо отвернулась на секунду, затем сообщила, что хорошо бы жениху всё-таки доесть, прежде чем он снова приступит к своим обязанностям.
Наконец последний гость отошёл от помоста. В соседнем зале зашевелились слуги, но двери всё ещё оставались закрыты. Распорядитель оглянулся в их сторону и снова повернулся к нам, ожидая знака, что мы готовы.
Я предложил Селисии руку, и она, прежде чем принять её, поправила мне воротник. Инна уже ждала рядом с детьми, я кивнул ей и направился с женой к дверям обеденного зала.




























