444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Шиленко » Искатель 29 (СИ) » Текст книги (страница 2)
Искатель 29 (СИ)
  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 22:30

Текст книги "Искатель 29 (СИ)"


Автор книги: Сергей Шиленко


Жанры:

   

Попаданцы

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

Первые недели отпуска пахли чернилами, свежей стружкой и лошадиным потом. От войны я отдыхал, от работы, как выяснилось, не очень.

К концу того года население Вольного перевалит за пятьдесят тысяч, а территория Вольных Земель окажется как минимум втрое больше Харалдара, но на месте многих будущих поселений ещё рос лес, а мы спорили о каждой дороге.

Больше тысячи бывших крестоносцев зачищали подходы к поселениям, отмечали места появления монстров и сопровождали переселенцев, проходчики и ясновидцы помогали разведке. Мэриголд, Марона, Тиссин и Хорвальд договаривались о поставках прежде, чем на новом месте успевали закончить склады.

С северными соседями я оставил пространство для манёвра, границу Вольных Земель мы наметили в восьмидесяти километрах к северу от их кордонов, вдоль неё постепенно вставали сторожевые башни. Внутри будущих владений оставались земли местных народов, я обещал не забирать их, обеспечить свободный проход и торговлю. На карте получался дырявый сыр, зато с соседями внутри наших границ мы торговали, а не воевали.

Обещание защитить от монстров звучало убедительно за столом переговоров, потом его приходилось выполнять.

Однажды мы с Корвином выехали проверить участок, который собирались отвести под новые хозяйства. Здесь была вода, удобный подъезд и достаточно места для полей, а разведка не обнаружила ни логова, ни опасной точки появления тварей. Управляющий уже разметил будущую дорогу колышками.

Корвин придержал раптора у ручья.

– Мост строить здесь?

– Если берега выдержат.

Я спешился. Под ближайшим колышком земля была продавлена, несколько глубоких следов уходили к воде, на другом берегу трава была вытоптана полосой, слишком широкой для нашей разведывательной группы.

Управляющий показал на склон.

– Олени. Ушли ещё до нас.

Я прошёл вдоль ручья. Следы действительно напоминали оленьи, но среди свежих отпечатков попадались старые, размытые, и все тянулись через одну узкую ложбину. На молодой поросли кое-где была содрана кора.

– Часто здесь бывают?

– Дважды видели, переселенцев не трогают.

– А телегу с зерном посреди прохода они уже видели?

Он замолчал.

Корвин присел возле отпечатка, копыто было немаленькое. Сам я такую встречу переживу, раптор тоже, а вот ограда переселенца – не факт.

– Отстрелять? – спросил управляющий.

– Сначала понять, сколько их и куда идут.

Я вынул ближайший колышек и положил поперёк остальных.

– Землю пока не выдавать, строительство дороги и моста не начинайте. На верхней площадке работы продолжайте, там мы всё проверили.

– Нам бы до дождей успеть.

– Именно, не хочу после дождей строить второй мост вместо первого.

На обратном пути мы с Корвином проверили верхнюю тропу и старую стоянку у скал. Свежих следов там не было, с уступа хорошо просматривалась вся ложбина. Я отметил место на карте. Смотреть за животными можно было оттуда, не перегораживая им путь.

Дома управляющий получил копию отметок, а я оставил на столе лист с одним вопросом: почему звери раз за разом выбирают именно этот спуск?

До следующего выезда к ручью оставалось время. Я развернул на столе карту Хорадиса. Кору, зашедшая обсудить текущие дела, сразу узнала отметку у пустоши.

– Всё ещё собираешься туда?

– Собираюсь, когда придёт время. Помоги пока с другим.

Из шкафа я достал бронзовый компас, который Белинда вручила мне после находки бумаг Акхана, и старые карты. Кору расправила загнувшийся край одного из листов. Я установил на него прибор и направил на знакомый изгиб побережья.

Раздался хриплый орочий голос. Кору выслушала его и придвинула чистую бумагу.

– Повтори, – попросила она.

Я снова навёл компас на то же место. Она записала название, затем перевод. На современной карте похожий мыс находился заметно дальше к востоку. Я уже потянулся исправить отметку, но Кору прижала мой карандаш пальцем.

– Сравни следующий залив.

Я сравнил, потом остров у его выхода. Мыс подходил, залив уже нет, а острова на старом листе вообще не было. Мы вернулись к первой точке и повторили проверку по двум другим ориентирам.

– Если совместить этот берег, съезжает вон тот, – проворчал я.

– Значит, не передвигай сразу всё.

На отдельном листе мы выписали уверенно узнанные места, а спорный участок обвели,теперь я хотя бы знал, где древней карте нельзя доверять без проверки. Для будущего перехода это было полезнее, чем красивое совпадение одного мыса.

В глубине материка дела обстояли хуже: на современной карте стояла моя отметка бетонного сооружения, а старый лист не давал уверенного ответа, что находилось там прежде.

– Придётся смотреть на месте, – сказала Кору.

– Сначала проверим подходы и не будем выбирать их по одному этому листу.

Я положил наши новые записи рядом с современной картой. Пустошь оставалась на месте, но теперь путь к ней предстояло сверять заново.

За окном кто-то из детей позвал меня в сад. Я прижал край карты письменным прибором, чтобы не свернулась, и поднялся. Кору дописала строку. К походу мы ещё вернёмся, сейчас у меня по расписанию обещанная игра в детской команде.

На следующий день Эшли показала мне изготовленный по точным размерам наконечник пока без проводов, только корпус и контакты, которые можно было рассмотреть с обеих сторон. Рядом лежал мой первый набросок, и теперь разница бросалась в глаза даже мне.

– Вот почему я не люблю слово «примерно», – сказала она.

Мы проверили посадку, не подключая питание. Наконечник вошёл без усилия, но Эшли всё равно несколько раз осмотрела разъём под увеличительным стеклом, прежде чем осталась довольна. Соединение у нас теперь было.

– С разрядом больше не работаем, – сказала она, убирая увеличительное стекло. – Амализа может наполнить накопитель, а отдавать энергию он будет через ограничитель. Медленно. Без скачка в момент заклинания.

– То есть между магом и телефоном появится ещё одна коробка?

– Лучше лишняя коробка, чем лишняя трещина. Только мне ещё нужно понять, что происходит на выходе.

На стенде лежали несколько одинаковых образцов проволоки. Эшли пометила каждый, записала время испытания и показания своего измерителя. Теперь она сравнивала результаты, а не пыталась угадать силу разряда по обгоревшим концам.

Я покрутил телефон. На чехле, рядом с дракончиком, по-прежнему красовалась надпись: «Сюрприз от сестрёнки. Б.»

– Ты уверена, что там вообще есть что читать? – спросил я.

– Ты видел сообщение.

– Видел значок. Это не одно и то же.

Эшли отложила перо.

– Артём, я могу попробовать вернуть ему питание. Но узнать, зачем бог прислал тебе вещь сестры, по разъёму не получится.

Я кивнул. Именно это и грызло. Инна не могла просто отправить мне посылку. Она считала меня погибшим. Значит, между её домом и моим столом стоял Балгур, и пока он был единственным, кто знал смысл своей шутки.

– Доведём до конца, – сказал я.

– Доведём. А сейчас положи его в ящик. Ты уже третий раз проверяешь кнопку за четверть часа.

Тем временем Тиссин вместе с Нессой и своими морскими служащими открыла компанию для торговли с подводными народами. На стол к Мэриголд стали попадать договоры с городами, до которых обычный караван не добрался бы при всём желании.

Триселла отправилась по городам своего народа с нашим Сёмой. Перед отъездом она рассказывала, что покажет ему, с кем познакомит и как начнёт учить языку русалок. Я скучал по ним, но удерживать дома не собирался. Охрану мы обсудили отдельно.

Бывшие крестоносцы тоже выбирали, чем заняться. Часть поступила в гвардию Вольных Земель и на службу к рейнджерам Северной гвардии, другие стали Искателями приключений. Наконец-то можно было выбирать вылазки по силам, а не отправляться туда, где требовалось любой ценой ударить по Консорциуму.

Этому в огромной степени способствовали мои записи. Я систематизировал и пустил в народ постоянно обновляемые справочники монстров и подробные карты территорий, на которых мы с ребятами кропотливо отмечали все разведанные точки появления тварей.

За распространение справочников я ждал нового предупреждения Системы, но ни при выпуске первой партии, ни после дополнений штрафа не последовало. Большинство этих сведений и прежде ходило среди крестоносцев, возможно, дело было в этом. Во всяком случае в справочник попадало только то, что уже проверили наши отряды.

Некоторые ветераны сменили класс. Те, кто уже проходил через смену и не хотел снова терять тридцать процентов опыта, старались добраться до шестидесятого уровня, там можно было выбрать второй основной класс либо два дополнительных подкласса.

Больше всего меня удивлял сам выбор. Вчерашние бойцы становились земледельцами, скотоводами, поварами, портными, строителями, другие уходили в шахты или на лесозаготовки. Впрочем, смена занятия не избавляла их от ночных кошмаров.

Ирен, Карина и другие служители богов помогали тем, кому было трудно вернуться к мирной жизни. Зара и Лейланна вместе с добровольцами организовывали встречи, обустраивали места для восстановления и общественные сады. Кто-то приходил туда просто посидеть, кто-то постепенно брался за работу.

Быстрого исцеления Ирен не обещала. Если человек снова начинал спать по ночам или соглашался выйти из дома, это уже считалось успехом.

Мне самому ещё требовалось привыкнуть к тишине. Резкий хлопок двери заставлял обернуться раньше, чем я успевал подумать, а в свободный вечер первое время мне казалось, что что-то забыл сделать. Зара в таких случаях молча сажала мне на колени кого-нибудь из детей.

Но каждый раз, ловя на себе теплые, любящие взгляды моих жён, я расслаблялся. Когда по вечерам Зара тесно прижималась ко мне своим горячим упругим телом, а Лейланна мягко перебирала мои волосы тонкими пальцами, когда воздух в спальне густел от смеси их терпких возбуждающих ароматов мускуса и полевых цветов, я понимал, это именно то, ради чего стоило вгрызаться в глотки врагам.

Ради этих ночей, полных животной страсти и звенящей нежности, ради того, чтобы сминать их губы поцелуями, скользить руками по разгоряченной коже и слышать их прерывистое дыхание и тихие сладкие стоны удовольствия в абсолютной безопасности нашего дома, ради этого стоило рвать жилы. Мы заслужили этот покой все до единого.

В первые месяцы мы выбирались в короткие поездки, принимали гостей и учились не превращать каждый общий ужин в совещание. Получалось не всегда, но теперь я мог отложить бумаги до утра.

Детям я читал книги, рассказывал о Земле и о своих первых днях на Валиноре, правда без тех подробностей, от которых они потом не смогли бы уснуть. С помощью мастеров восстановил несколько земных настольных и карточных игр. В мяч и салочки мы играли прямо в саду, и жёны нередко к нам присоединялись, а спор о правилах мог затянуться дольше самой игры.

Я учил детей тому, что помнил, а они учили меня местным забавам. Выяснилось, что высокие характеристики не спасают от поражения, если шестилетняя дочь объясняет правила только после твоего хода.

Постепенно дети перестали спрашивать за завтраком, надолго ли я сегодня ухожу.

В один из таких дней мы с Анной учились складывать бумажные самолётики. Я показывал ей хитрые земные конструкции, а она старательно сгибала плотные листы пергамента, закусив губу от усердия. Мы сидели на широкой площадке неподалёку от логова Кайи, где тёплый ветер поднимал восходящие потоки, идеальное место для испытаний нашей «авиации».

Анна звонко смеялась, хлопая в ладоши от восторга. Очередной бумажный планер подхватило ветром, и он крутой дугой пронёсся над крышами Вольного. Её пушистый чёрный хвост энергично вилял из стороны в сторону, выдавая зашкаливающие эмоции, но вдруг она замерла, резко повернулась ко мне, и на её милом детском личике появилось несвойственное возрасту серьёзное выражение.

– Я так рада, что ты снова счастлив, папа! – выдала она и, подавшись вперёд, крепко обняла меня за ногу.

Удивлённо посмотрел на свою дочь сверху вниз, внутри что-то дрогнуло.

– Что ты имеешь в виду, милая? – тихо спросил её и, опустившись на одно колено, заглянул в пронзительные голубые глаза.

В них блестели слёзы радости.

– Теперь ты улыбаешься, – уверенно произнесла она. – Смеёшься и играешь с нами. Не уходишь постоянно с тётей Ирен, тётей Мароной и другими обсуждать свои скучные крестовые походы и больше не выглядишь таким… грустным. Даже не знаю, как это описать.

Я почувствовал острый, почти физический укол вины за то, что заставил свою маленькую девочку так переживать. Бережно обняв, прижал дочь к груди, вдыхая сладковатый детский запах, и нежно поцеловал в макушку.

– Я тоже очень рад, солнце моё! – прохрипел, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Нам всем пришлось какое-то время потрудиться, стиснуть зубы и быть храбрыми, верно? Но теперь всё это позади, и мы можем снова просто веселиться.

– Отлично! – лицо Анны мгновенно просияло, она отстранилась и с энтузиазмом протянула мне свой следующий бумажный самолётик. От наших крепких объятий он изрядно помялся, потеряв аэродинамическую форму.

– Папа, можешь его разровнять? Мне нужно его срочно протестировать, а крылья погнулись!

Я рассмеялся искренне и громко, чувствуя, как последние осколки напряжения растворяются в тёплом воздухе.

– Давай сюда, мой юный авиаконструктор, – хмыкнул, забирая у неё измятый кусок пергамента, и честно попытался его реанимировать, разглаживая сгибы своими грубыми, привыкшими к рукояти лука пальцами, но бумага уже потеряла жёсткость. В итоге плюнул на это дело, достал новый лист, и мы вместе сложили ещё один, самый быстрый и красивый планер.

Анна прищурилась, следя за полётом, и потребовала следующий лист. Я отдал ей сразу несколько.

На завтра у нас была назначена вылазка к скалам. Верхнюю тропу мы с Корвином проверили, теперь оставалось выяснить, что происходит внизу, у ручья. Дочь уже упаковала свой рюкзак, из бокового кармашка которого торчал бумажный самолёт.

Глава 3

На стоянке Анна первым делом достала самолёт.

– Только не вниз, – предупредил я.

Дочь посмотрела с уступа на ложбину и убрала свою авиацию обратно. Мы разбили лагерь за каменным выступом. Отсюда тропа уходила наверх, к проверенной дороге, а к краю вёл один узкий проход. Корвин ещё раз обошёл площадку, после чего принялся устанавливать палатку.

Я оставил с ним Анну и спустился один.

У ручья всё выглядело почти как при первой проверке: вода, глубокие отпечатки копыт, примятая трава, только на грязи возле колышка лежал свежий комок земли, выбитый чьей-то тяжёлой ногой.

Я пошёл по следам вверх, дважды останавливался, прислушивался, проверял заросли Глазом Истины. Ни засевшего хищника, ни туши, ни крови. Тропа огибала валуны и уходила на пологий склон. По земле здесь прошли много раз, но сколько именно животных, по вытоптанной полосе не разобрать.

На обратном пути сделал широкий круг, убедившись, что к нашей стоянке звери не поднимались, и вернулся к скалам.

– Ну? – спросил Корвин.

– Ходят к воде либо через воду, внизу следы накладываются друг на друга, выше тоже каша. Нужно увидеть их самих.

Я развернул карту на плоском камне, Анна немедленно придвинулась ближе.

– Ты их нашёл?

– Пока только дорогу.

Я показал ей ручей, валуны и намеченный мост. Дочь нахмурилась, потом указала вниз, на дальнюю сторону ложбины.

– А они почему не там ходят?

– Кто?

– Маленькие.

Я поднял голову.

– Какие маленькие?

– Вон там ветки шевелились сначала высоко, а потом внизу, и ушки торчали.

Корвин подошёл к нам, и мы, замерев, с минуту смотрели на заросли. Ветки качнулись, замерли, я сменил угол, пытаясь рассмотреть просвет между стволами. Наконец над кустом показалась рогатая голова.

Зверь стоял совсем не там, где ожидал его увидеть, не на вытоптанном спуске, а выше по течению возле низкого берега. За ним мелькнула вторая спина, потом третья.

– Сколько видела? – тихо спросил я.

Анна показала три пальца, подумала и добавила ещё два.

– Это больших, а маленькие прятались.

Я опустил взгляд на карту. Мы с управляющим смотрели на крупные следы в грязи и решили, что все ходят здесь, но выше находился ещё один спуск, каменистый, и отпечатки там почти не оставались.

– Корвин, побудь с ней, проверю сверху.

Я вышел на соседнюю скалу, не спускаясь к животным, и отсюда открылся вид на мелкий перекат. Взрослые звери пересекали ручей ниже, а несколько самок с детёнышами обходили глубокую промоину по камням. На другом берегу оба пути сходились у валунов, прямо там, где управляющий собирался начинать возводить ограду.

Ну да, поставим мост у одного спуска, забор поперёк другого, а потом будем удивляться, почему скотина не уважает частную собственность.

Я стоял на скале. Стадо не гнали, никто не шёл за ним по пятам, звери по очереди пили, переходили воду и исчезали среди деревьев. Последней проскользнула маленькая, ещё неловкая фигурка, зацепилась за корень, подскочила и догнала остальных.

Когда вернулся, Анна уже успела объяснить Корвину, куда надо смотреть, тот слушал с совершенно серьёзным видом.

– Ты права, – сказал дочери. – Их больше, чем мы думали, и ходят они не одной дорогой.

Она довольно выпрямилась.

На карте я обвёл оба спуска, оставил между ними свободный проход и перенёс будущий подъезд выше по течению. Окончательно размечать его предстояло со строителями, но прежний вариант уже никуда не годился.

– А мост построите? – спросила Анна.

– Обязательно, только не здесь.

– А если они и туда придут?

– Поэтому сначала всё проверим, а потом уже начнём планировать.

Корвин отвернулся, скрывая усмешку. Хорошо хоть дочь ещё не знала, сколько раз я нарушал это замечательное правило.

До вечера мы наблюдали со скал. Звери снова вернулись к ручью, но уже другой группой, и на карте я окончательно обвёл место, которое следовало оставить свободным.

У костра Анна потребовала рассказать, что написал управляющему.

– Что старую разметку отменяем, здесь оставляем проход к воде, поля отодвигаем. Другую дорогу проверим со строителями, прежде чем начнут работу.

– А про меня?

Я подвинул ей лист. Внизу стояло: «Дополнительная тропа замечена Анной».

Дочь прочитала по слогам, посмотрела на Корвина, потом на меня и ничего не сказала, просто придвинулась вплотную, устроив хвост у меня на коленях.

Мясо на прутике с одной стороны уже начало подгорать, пришлось срочно спасать ужин.

После той вылазки походы вошли в привычку. Раз или два в неделю я брал кого-нибудь из детей, выбирал проверенное место и уходил из города до следующего утра. Иногда мы находили что-нибудь интересное, иногда просто мокли под дождём и спорили, кто съел последний кусок лепёшки. Дети с одинаковым нетерпением ждали и того и другого.

Со свиданиями пришлось действовать изобретательнее. С одной женой удавалось выбраться на весь вечер, с другой только пройтись до рынка или выпить чаю, пока спят дети. Я перестал обещать всем одинаковое количество часов, лучше договориться о конкретной встрече и прийти, чем составить безупречное расписание и сорвать его к обеду.

Так проходили месяцы. Между поездками и работой мы играли свадьбы, принимали родственников и привыкали к тому, что семейные планы наконец не нужно откладывать до победы.

С телефоном тоже дело двигалось, хотя далеко не так быстро, как мне хотелось. Эшли собрала отдельный блок питания и несколько вечеров подряд испытывала его без аппарата. Я приходил после ужина и обычно заставал одну и ту же картину: на столе горела маленькая испытательная лампа, рядом лежали записи, а Эшли сверяла показания до и после подключения нагрузки. Одинаковое свечение ещё ничего ей не доказывало.

Однажды лампа погасла. Я дёрнулся, но Эшли довольно кивнула.

– Отсечка. При отклонении он теперь отключается, а не отдаёт в провод всё что накопил.

Она снова включила стенд. Свет вернулся.

Пока шло испытание, я сидел рядом и вспоминал, как Инна получила свой первый смартфон. Родители скинулись на день рождения, я добавил с подработки. Сестра весь вечер рисовала пальцем по экрану домик – придумала себе такой графический ключ и ужасно сердилась, когда я называл его защитой от честных людей. Потом заставила меня повторить рисунок: на случай, если ей понадобится моя помощь.

Тогда казалось, что я ещё тысячу раз услышу её раздражённое: «Тёма, не тыкай куда попало».

– Ты улыбаешься, – заметила Эшли.

– Вспомнил, как меня учили пользоваться этой штукой.

– Полезное воспоминание. Сохрани до того момента, когда она включится.

Я взял чистый лист и нарисовал девять точек. Начало линии помнил хорошо. Дальше получалось то слишком много углов, то не хватало одного. Не стал выдумывать. Сложил лист и убрал к телефону: если аппарат попросит ключ, лучше сначала вспомнить, а потом пробовать.

Всё началось с той самой ночи, бурной, дикой и абсолютно безумной, после празднования официального роспуска крестоносцев. Моё тело до сих пор помнило жар их кожи, терпкий мускусный запах разгоряченных тел, стоны, срывающиеся с искусанных губ, и сладкую влажную тесноту, принимавшую меня раз за разом. Я не сдерживался, дарил им себя без остатка, вливая в них свою силу и семя, чувствуя, как мы становимся единым целым.

И результат не заставил себя ждать.

Жёны, наложницы и даже многие любовницы забеременели практически все разом. Поместье радостно гудело, переполненное счастливым волнением и предвкушением появления новой жизни.

Я радовался вместе с ними, а потом шёл уточнять, хватит ли в доме места. Прежняя привычка считать запасы и свободные комнаты оказалась неожиданно полезной, только теперь я ждал не осады, а появления детей.

Теперь, когда Теневой крестовый поход завершился, мы с Саввой сыграли свадьбу, как и планировали, и в эту брачную ночь моя новая жена в полной мере проявила свою дикую, необузданную натуру. Она оседлала меня с безжалостностью настоящего ковбоя, выжимая все соки, пока мы оба в изнеможении не рухнули на прохладные простыни.

Ее разгоряченное тело, покрытое испариной, мелко подрагивало, а в комнату уже пробивались первые лучи восходящего солнца, золотя её смуглую кожу.

– Если бы я уже не носила под сердцем твоего ребенка, Искатель, – игриво прошептала Савва, обжигая мое ухо горячим дыханием, – можешь быть уверен, после такой ночи он бы точно появился.

Я лишь устало усмехнулся, поглаживая ее по бедру. Мои показатели выносливости давно ушли в красную зону, но ощущение ее влажной пульсирующей тесноты, сжимающей меня на протяжении долгих часов, стоило каждой потраченной единицы энергии.

Лютик буквально сияла от предвкушения, она наконец-то получила возможность осуществить свою главную мечту: родить мне целую армию малышей. Перспектива стать матерью возбуждала ее даже сильнее чем обычно, и она льнула ко мне при каждом удобном случае.

Лили тоже светилась от абсолютного счастья. Она так долго этого ждала, и теперь, нося моего ребенка, превратилась в само воплощение материнской нежности. Впрочем, и Кору, моя воительница, красная орчанка, чья суровая внешность могла напугать кого угодно, внезапно раскрылась с самой неожиданной стороны. Видеть, как эта свирепая женщина с клыками и горой мышц с восторгом перебирает крошечные детские распашонки и пинетки… Это зрелище пробивало даже мою броню цинизма.

Мизини долго откладывала материнство, полностью отдавая себя нашей борьбе с Консорциумом, но теперь, когда враг был повержен, она ясно дала понять, что время пришло. Мы никуда не спешили, но перспектива завести со мной не одного, а нескольких детей приводила ее в трепет. Как участница моего боевого отряда, она рассудила вполне прагматично: годичный перерыв на беременность и роды – отличный повод отдохнуть от вылазок и восстановить силы.

Это решение сделало её ещё более ласковой и ненасытной в постели. К моему огромному удовольствию, нежность и страсть кошкодевушки распространились не только на меня, но и на ее боевых подруг, Лили, Кору, Сафиру, Ванессу и Хелиму, с которыми она делила постель, пока те тренировались, подтягиваясь к моему уровню. Вернувшись домой, Мизини одаривала своим теплом и остальную часть гарема, густой мускусный запах страсти, смешанный с ее духами, постоянно витал в наших покоях.

Что касается Хелимы, то она органично влилась в наш гарем. В конце концов я сделал ей предложение, и мы сыграли пышную радостную свадьбу. И хотя она, как Лили и Кору, уже достигла шестидесятого уровня и в нашей группе всегда стояла в первой линии, принимая главный удар на себя, в душе бывшая начальница стражи оставалась женщиной, жаждущей семьи. После свадьбы Хелима проявила невероятную резвость: в течение нескольких недель она то и дело зажимала меня в коридорах и утаскивала в ближайшую спальню.

– Просто хочу убедиться, что точно беременна, Артём, – жарко шептала она, сбрасывая броню и наваливаясь на меня всем своим тренированным крепким телом.

Сопротивляться такому напору было выше моих сил.

Белинда, наша горничная-драконид, тоже загорелась идеей замужества и начала бросать на меня томные взгляды, тонко намекая, что совершенно не против стать моей законной женой. Думаю, тот факт, что она уже носила моего ребенка, стал решающим аргументом, сломившим ее природную упрямость.

Лионелия тоже решила повесить кинжалы на гвоздь, оставить опасности Теневого крестового похода позади и стать женой и матерью на полную ставку, хлопоча по огромному дому. Я прекрасно ее понимал, она уже достаточно натерпелась в прошлом, и теперь навещала Ирен пару раз в неделю по делам Конторы, наотрез отказываясь от занятий более жестоких, чем нарезка овощей на кухне в компании Самиры.

Белла, Лейланна и мои лисички-близняшки, Селина и Сияна, вовсю планировали новых детей. Зверолюди имели повышенный шанс на рождение двойняшек, и я мысленно прикидывал, не пора ли закладывать фундамент для нового крыла поместья.

Марона наотрез отказалась от предложения вернуться в Терану и занять родовое гнездо баронессы. И хотя наследие семьи О’Мэлли значило для нее многое, большинство жителей ее бывшей провинции перебрались к нам, в Вольный, и теперь именно эти земли она считала своим новым домом.

– Я не вынесу разлуки с вами, Артём, – призналась она мне однажды вечером, прижимаясь к моей груди. – Даже если Проходчики позволят видеться часто… Нет, это не то.

Марона, как истинный политик, смотрела в будущее, решив вместе с нами строить новое общество в Вольных Землях, свободное от ленивых и коррумпированных лордов, и, разумеется, хотела еще больше детей. Возвращённые с помощью магии десять лет молодости и увеличенная продолжительность жизни сделали ее невероятно оптимистичной.

Затем настала очередь Элариэны. После довольно продолжительного периода ухаживаний я наконец сделал темной эльфийке предложение, и она тут же согласилась, вот только её представления об идеальной церемонии кардинально отличались от стандартов. Ей подавай «варварскую свадьбу», где по сценарию я должен похитить ее прямо с места свидания, закинуть на плечо, унести в дикий лес и там, сопротивляющуюся лишь для вида, взять силой на уединенной поляне, чтобы после бурной ночи объявить своей женой.

Пришлось импровизировать, а Кору помогла мне организовать идеальное «похищение». Я выследил Элариэну в чаще, прижал к дереву, сорвал с нее одежды и взял с животной страстью. Она стонала, царапала мне спину, извивалась от удовольствия и осталась в абсолютном восторге от результата. Остальные члены семьи даже бровью не повели на эти её странности.

Вскоре после этого мы с Тиссин и Нессой сыграли общую свадьбу. Гладкая чешуя, скользкие, влажные тела, переплетающиеся в экстазе… Восторженное, магически усиленное пение моей новой жены-сирены разносилось по округе до самого рассвета, и от высоких нот в доме вылетели все окна; хорошо, что я по своей привычке всё продумал заранее и снял уединенную хижину на отшибе Вольного.

Я также сделал предложение Эле, моей робкой девушке-лани. Церемония получилась тихой и по-семейному уютной, именно такой, как она и хотела. Забеременев, она раскрылась с новой стороны, став невероятно ласковой и привязчивой, не хуже Мизини, и вся наша огромная семья души в ней не чаяла.

К моему легкому удивлению, суровая гномка Ярлин тоже с радостью приняла мое кольцо. Эта бесшабашная наемница искренне желала оставить кровавые контракты в прошлом и теперь хотела простой жизни: стать частью нашей семьи и лишь иногда подрабатывать офицером в гвардии Вольных Земель.

– Сделай мне ребенка, Искатель, – хрипловато потребовала она в нашу первую брачную ночь, стягивая с себя грубую кожаную куртку.

И я не посмел ей отказать.

К моей огромной радости, Энелия согласилась переехать в Вольный на летние месяцы вместе с нашим малышом Ноланом. Она теперь считалась неофициальным членом гарема, проводя часы в тенистом саду вместе с Флорой и Астерией, и вскоре стала всеобщей любимой няней. Карлотта часто прилетала к ним со своей дочерью Ильзой, иногда компанию им составляла Лизель, девушка-феникс. Дети были от неё в полном восторге, а Лютик так и вовсе витала где-то на седьмом небе от счастья.

Фея Клерисса тоже зачастила к нам в гости, навещая Олтаро, который теперь жил в Вольном, и постоянно вытаскивала скромную Элю на прогулки. Застенчивой девушке явно пришлось по душе наше общество.

Семья росла, и даже в мирное время на всех не хватало часов в сутках. Между двумя поездками я однажды заснул над списком гостей. Проснулся от того, что кто-то осторожно вытаскивал из-под моей щеки лист; Хейли понадобилось вписать родственников, которых мы должны были пригласить на её свадьбу.

Хейли убрала у меня из пальцев перо.

– Остальное утром, – сказала она.

Я хотел возразить, но вместо этого зевнул. С родственниками пришлось согласиться заочно.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю