Текст книги "Искатель 29 (СИ)"
Автор книги: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Подошедшая Эшли задержалась только на минуту, чтобы передать Инне телефон, зарядка оставалась здесь, так решили боги. Сестра убрала аппарат в тёмно-синем потёртом чехле с наклейкой дракончика в карман куртки и благодарно сжала руки учёной.
– Спасибо за помощь! За всю, не только за это.
Эшли кивнула, стиснула её пальцы в ответ и отступила к остальным.
Лейланна принесла собранный рюкзак и поставила возле кресла, из-под расстёгнутого клапана выглядывал край папки.
– Всё собрала ещё вчера, – сказала Инна, проследив за моим взглядом. – Письмо в папке рядом с рисунками, в другом отделении справочник, который мне дали вчера.
– Тяжёлый?
– Тёма, я ношу вещи потяжелее одной книги.
– До равнины всё равно понесу сам, – решительно подвинул его к себе.
Сестра позволила мне забрать рюкзак. В нём лежали планшет с записями, рисунки и пробный оттиск, а в справочнике уже исправленная вкладка. Вчера Инна получила готовый экземпляр и сама решила вопрос со сметой. Я застегнул клапан и поставил рюкзак подле кресла, за его лямку чуть не зацепился пробегавший мимо Макс.
Зара подошла, держа Глорию за руку, и дочь тут же молча уткнулась лицом в куртку Инны. Гоблинка погладила её по голове, затем обняла мою сестру.
– Передавай от нас привет родителям… – она хотела добавить что-то ещё, но только вздохнула и покачала головой. Инна прижалась щекой к её щеке.
– Передам и рисунок покажу, вы с Глорией там очень хорошо получились.
Зара печально улыбнулась, Глория подняла голову.
– Я, когда ты рисовала, не шевелилась!
– Почти, – согласилась Инна.
Дочь подумала и согласилась:
– Ладно, почти.
Инна отвечала каждому, старалась улыбаться и успевала слушать сразу нескольких.
Пётр дождался паузы, подошёл к креслу и задал вопрос, который крутился на языке у всех нас:
– А когда вы снова к нам приедете, тетя Инна?
Инна замялась, Зара положила руку на его плечо.
– Боюсь загадывать заранее, Петя, на знаю, получится ли вообще, – в глазах Инны блеснули слёзы.
Сын решительно обернулся ко мне, я присел перед ним на корточки.
– Папа, а ты можешь открыть туда портал?
– К сожалению нет, сынок, – печально усмехнулся.
– А Кларк?
Я отрицательно покачал головой, Пётр опустил взгляд на траву и больше не стал предлагать других магов, от этого мне сделалось тошнее, чем от самого вопроса.
– Значит, всё? – прошептала Мила. Огромные голубые глаза моей дочери мгновенно наполнились горькими слезами. – Мы её больше никогда-никогда не увидим? – она громко, навзрыд расплакалась и бросилась к Инне, крепко обхватив её ногу своими крошечными ручками и уткнувшись мокрым личиком ей в грудь. – Я не хочу, чтобы ты уезжала, тетя Инна! Не пущу!!
Инна соскользнула с кресла, опустилась на колени и обняла Милу. Та продолжала повторять «не пущу» всё тише и тише, горько всхлипывая и крепко обхватив Инну за шею.
Дарин стоял возле меня, крепко сжав кулаки, Рада гладила Милу по хвосту, не зная, чем ещё ей помочь. Анна сердито посмотрела на Балгура, но тот не стал развлекать её новым фокусом, только снял цилиндр, да так и держал его в руках, забыв надеть.
Сестра плакала беззвучно. Слеза повисла на подбородке, упала на куртку, и Инна провела по щеке рукавом. Лейланна, стоящая рядом с Петром, молча протянула ей платок.
– Я тоже не хочу уходить вот так, навсегда, – сказала Инна Миле. – Дай хоть посмотрю на тебя, а то ты меня сейчас задушишь.
Мила разжала пальцы и заглянула ей в глаза.
Я сидел на корточках возле них. Колени уже ныли, но выпрямляться не хотелось. Дарин тронул меня за рукав.
– Ей там плохо будет?
Инна подняла голову. Я собирался ответить, но она опередила меня.
– Там мой дом, ваши бабушка с дедушкой, друзья, моя работа. Мне есть куда и к кому возвращаться.
– Тогда почему ты плачешь?
– Потому что вас там не будет.
Дарин помолчал, затем протиснулся к ней с другой стороны и обнял за плечо, Инна прижалась к нему лбом.
Отвернувшись, я несколько раз моргнул. Как же мне хотелось придумать ответ получше! Я тоже переживал, зная, что прощаюсь с сестрой навсегда, но это решать не мне, её земная жизнь не менее важна. Инна не случайно вспомнила работу, дом и родителей. Она прожила там двадцать семь лет, сама выбирала, кем стать и что рисовать, наши несколько дней не отменяли всего этого.
Протянув ей руку, помог подняться; сестра чуть покачнулась, и я подставил плечо. Мила не сразу отпустила Инну, но Белла взяла её за руку и осторожно потянула к себе.
– Почему она должна уйти, тётя Мия? – шмыгнув носом, спросила Астерия. Крупные липкие капли сока, её слёзы, катились по зелёным щёчкам моей дочери. Сердце резануло от этого искреннего детского горя.
– Ей пора домой, милая, – ответила Мия, опускаясь перед Астерией на корточки. – Там тоже ждут.
– Верно, – поддержала её Инна. Она судорожно сглотнула, с трудом сдерживая снова готовые прорваться слёзы, и торопливо вытерла глаза. Я видел, как она заставляет себя улыбнуться, глядя на своих бесчисленных племянников и племянниц. Моя сестрёнка оказалась сильной. – Понимаю, вам грустно из-за того, что мне пора уезжать, – произнесла она, нежно поглаживая щёчку Астерии. – Но я так рада, что мне удалось посетить Валинор и увидеть вас всех своими глазами! Мы же здорово провели время, правда?
Рада кивнула, Дарин пробормотал что-то неразборчивое, едва сдерживаясь, чтобы не зареветь, Мила ничего не ответила, только вытерла нос платком, который дала ей Белла.
– Да, было очень весело! – подхватила Элариэна, стараясь ободрить детей. – И как хорошо, что ты оказалась здесь как раз к свадьбе Артёма!
– Это точно, – Инна тепло обняла эльфийку, оставив невесомый поцелуй на её щеке. – А ещё те художники запечатлели меня вместе с вами, так что вы всегда сможете смотреть на эти картины, зная, как сильно я вас всех люблю! – голос Инны дрогнул, и, несмотря на все её старания, новые слёзы прочертили влажные дорожки по её щекам.
– А ещё, вернувшись домой, я обязательно нарисую вас всех. Фотографии это одно, мне хочется помнить, как вы двигались, как смеялись, – она посмотрела на Астерию, на её новую причёску. – Вот это тоже нарисую и покажу бабушке Ирме и дедушке Георгию.
– И как я чай наливала? – спросила дочь.
– Конечно.
Инна повернулась к Мие.
– У меня есть записи, но я всё равно боюсь, что многое со временем забудется. У меня так произошло с бабушкой: лицо помню, а как она на меня смотрела уже не очень.
– Если ты позволишь, я помогу, – сказала Мия.
Инна кивнула, и богиня коснулась её виска.
– Я сделаю так, чтобы ты запомнила лица каждого из нас в мельчайших деталях, ни одна черта не сотрётся из твоей памяти.
Сестра закрыла глаза, потом открыла и посмотрела на меня. Я не увидел ни вспышки, ни знака Системы, во взгляде сестры ничего не изменилось, только уголки губ чуть дрогнули.
– Спасибо. Вот за это отдельно спасибо!
Балгур дождался, пока Мия отнимет руку.
– Боюсь, теперь действительно пора, – сказал он.
Астерия обняла Инну на прощание осторожно, чтобы не помять свою корону, Рада подошла вслед за ней, потом потянулись остальные дети.
Пётр подошёл последним, и когда Инна протянула к нему руки, вдруг спросил:
– А ты бабушке с дедушкой расскажешь про меня?
– Про всех вас расскажу.
– Но про меня отдельно, ладно?
– Хорошо, поняла, обязательно отдельно.
Он порывисто обнял её за пояс и сразу отступил в сторону, а у меня снова защипало глаза. Детям было мало попасть в общий рассказ про огромную семью, каждому хотелось, чтобы где-то там, на далёкой Земле, узнали именно про его.
Глория подошла к нам с той самой заколкой, зажатой в кулаке. Я уже открыл рот, новые подарки сейчас пришлось бы согласовывать, но дочь протянула её не тёте, а мне.
– Пусть у тебя полежит, а то потеряется.
Убрав заколку в карман, обнял дочь, Инна поцеловала её в макушку. Когда дети отошли к матерям, мы с сестрой наконец остались друг напротив друга.
Шагнув к ней, крепко прижал к себе, стараясь вложить в это объятие всю любовь, что меня переполняла, и зарылся носом в её волосы, вдыхая такой знакомый, родной запах Земли, который до сих пор, казалось, исходил от сестры.
– Желаю тебе хорошей жизни здесь, в этом новом мире, Артём, – едва слышно прошептала она мне в грудь, наконец нехотя отстраняясь.
– Я тебя не подведу, – от волнения мой голос предательски дрогнул, горло сдавило. – А вы берегите себя на Земле. Это такое невообразимое счастье увидеть тебя снова, ты даже не представляешь!
– Встреча с тобой просто… перевернула всю мою жизнь! – она вдруг снова бросилась мне на шею, цепляясь так отчаянно, словно боялась, что исчезну. – Как же я люблю тебя, старший брат!
Крепко обнял её в ответ, стараясь всё же сдерживать свою силу. У меня уже не получалось прятать слёзы. Инна отстранилась, посмотрела на меня и протянула платок.
– Держи, я всё равно его уже испортила.
Я вытер лицо и вернул платок, мы оба слабо улыбнулись.
– Очень люблю тебя, Инна, моя маленькая сестрёнка! Я буду думать о тебе, о маме с папой и желать вам всего самого лучшего отсюда, из Валинора.
Балгур деликатно откашлялся, и Инна, сделав над собой титаническое усилие, выпустила меня из объятий. Вытирая лицо, она встала рядом с Мией и богом шуток.
– Прощайте, дорогие мои друзья! – провозгласил Балгур, отвесив нам изящный, почти театральный поклон. – Не забывайте наполнять свою жизнь весельем и хотя бы иногда устраивайте розыгрыши в честь вашего старого дяди Балгура!
– Обязательно устроим! – хором прокричали мои непоседы-близнецы, Дарик и Тимофей, размахивая своими черными пушистыми хвостами.
Бог звонко рассмеялся и резко крутанулся на месте. На его плечах из ниоткуда соткался яркий неоново-синий плащ, который взметнулся за его спиной, когда Балгур быстрым, уверенным шагом направился прочь из сада. Инна последовала за ним. Сестра обернулась в последний раз, махнула рукой, и её силуэт исчез за поворотом аллеи.
Я смотрел на дорожку, за поворотом которой скрылась сестра, потом оглянулся на семью. Лейланна коротко кивнула, обещая, что присмотрит за всеми. Подняв рюкзак, забрал остальные вещи и поспешил следом проводить её до самого места возвращения.
Глава 24
Мия, крепко взяв Инну за руку, уводила её прочь. Догнав их, зашагал чуть поодаль, замыкая эту странную процессию, а сзади неслись десятки добрых пожеланий. Мои девочки, дети, все те, кто стал для Инны настоящей семьей за эти дни, кричали слова прощания, посылая ей вслед воздушные поцелуи.
Сестра обернулась. Отбросив печаль, она лучезарно улыбнулась и приветливо помахала им в ответ, стараясь выглядеть сильной. Я гордился ею.
Балгур поравнялся со мной и поправил цилиндр.
– Странное дело, обычно после моего ухода плачут от облегчения.
Я посмотрел на него.
– Ты ещё не ушёл.
– Вот! Хоть кто-то соблюдает традиции!
Инна коротко фыркнула и тут же вытерла глаза. Балгур удовлетворённо кивнул и больше её подкалывать не стал.
– Мы идём на то место, где я появилась в этом мире? – тихо спросила Инна. Она прищурилась, пытаясь рассмотреть сквозь ряды домов Вольного заснеженную тундру, простирающуюся где-то далеко впереди.
– Да, именно туда! – жизнерадостно кивнул Балгур, поправляя свой нелепый цилиндр. – Видишь ли, некоторые вещи гораздо проще проворачивать, когда есть концептуальная близость и избыточность магии в самом месте.
Я окинул взглядом горизонт, прикинув расстояние до заснеженной равнины, где появилась сестра. Инна ещё не отдохнула после вчерашней поездки, и пешая прогулка по снегу сейчас ей совсем некстати.
– Но это же довольно далеко, – прагматично заметил я. – Если пойдём пешком, убьём уйму времени.
Бог шуток резко затормозил и звонко хлопнул себя ладонью по лбу.
– Ты абсолютно прав, Искатель! – воскликнул он. Не знай я этого хитреца получше, мог бы подумать, что он буквально только что спохватился. – Как можно, чтобы я, великий бог, прилагал лишние и совершенно неоправданные физические усилия!
Балгур с пижонским изяществом щелкнул пальцами, в воздухе резко запахло озоном, мир на долю секунды дернулся, словно картинка на экране, и ухоженная улица исчезла, в лицо тут же ударил ледяной, пронизывающий насквозь ветер. Мы стояли на заснеженной равнине неподалёку от Пика Кайи, именно там, где совсем недавно появилась Инна.
Вдали виднелись огни города, а выше, на склоне, темнел вход в логово драконицы. Сестра поежилась от холода, обхватив себя руками за плечи, но взгляд её был прикован к этому виду. Она словно пыталась запечатлеть в памяти каждую линию
Я шагнул к ней и встал со стороны ветра. Инна застегнула куртку до подбородка, продолжая всё также внимательно разглядывать склон, где темнела пещера.
– Я тогда город почти не разглядела, – сказала она. – Больше под ноги смотрела.
Теперь сестра старалась компенсировать это упущение, и я её не торопил. С этой стороны Вольный просматривался как на ладони, и можно было проследить дорогу до самых ворот.
Протянув Инне рюкзак, поставил рядом стульчик и подставку.
– Итак, как же пройдёт моё возвращение домой, на Землю? – спросила она.
Балгур показал на нетронутый снег рядом со стульчиком.
– Встань здесь, остальное сделаю я.
Инна переступила на указанное место, потом снова обернулась к нам.
– Память останется, это я поняла, а рассказывать можно? Ну, не только родителям, вдруг захочу показать кому-нибудь свои рисунки.
Она спрашивала уже без прежнего испуга, будто выясняла условие сделки.
Бог шуток картинно схватился за сердце.
– Что это вообще за розыгрыш, если его не оценит как можно больше народа, или если ты не можешь рассказать всем подряд, какой я потрясающий и крутой⁈ – с притворным негодованием возмутился он. Затем его лицо стало чуть серьезнее. – В любом случае, милая, боги Валинора не имеют ровным счётом никакого влияния на Землю, это чужая юрисдикция, так что мы не смогли бы наложить на тебя запрет, даже если бы очень этого захотели. Рассказывай людям всё что твоей душе угодно, независимо от того, поверят они или сразу вызовут санитаров.
– Родителям расскажу всё, – сказала Инна, – а с остальными сама разберусь.
У неё было моё обращение, письмо, записи со свадьбы, и я надеялся, что мама досмотрит до конца, а папа не начнёт искать монтаж на первой же минуте. Впрочем, даже если начнёт, Инна сумеет его убедить; я доверял ей гораздо больше, чем своей способности придумывать правильные слова.
Балгур потёр ладони и посмотрел на рюкзак.
– Кстати о рисунках. Мисс Крылова, у вас есть работа, которую мне хотелось бы приобрести.
Инна приподняла брови.
– Какая?
– Пейзаж с нашей несравненной Каирой Чёрной – уж очень мне нравится выражение её морды.
Балгур указал на рюкзак Инны. Она достала планшет, включила его, открыла цифровой пейзаж и развернула экран к богу. Бог шуток коснулся рисунка на экране, и тот с тихим хлопком отделился от стекла, развернувшись в его руках реальным холстом. На нём виднелись заснеженная вершина Кайи, чёрная драконица у пещеры, дети на её лапах и город внизу. На планшете рисунок тоже пока оставался.
– Могу ли предложить вам продать сие творение мне? – галантно склонил голову бог. – Скажем, за пятьдесят золотых системных монет.
Стоявшая рядом с ним Мия только устало и тяжело вздохнула, сложив руки на груди.
Инна растерянно переводила взгляд с одного бога на другого.
– Ты же сам только что сказал, что не можешь влиять на Землю, – с подозрением в голосе произнесла сестра. – Но при этом можешь дать мне мешок золота, чтобы я забрала его в свой мир? Звучит как очередной подвох.
Балгур улыбнулся, разведя руками.
– Дорогая, я, может, и не отношусь к числу могущественных первородных сущностей, как моя дорогая старшая сестрица, – он бесцеремонно ткнул Мию локтем под ребра. Та лишь презрительно закатила глаза, а Балгур весело продолжил: – Но благодаря специфической природе бога шуток мне сходят с рук такие вещи, за которые на головы других тут же обрушилась бы системная кара.
Рыжеволосая богиня смерила брата ледяным взглядом и сделала шаг назад, подальше от его неуемного энтузиазма.
– Эти пятьдесят монет он сможет отправить с тобой, – подтвердила Мия. – Именно их и именно по этой сделке. Это исключение, а не разрешение вывозить отсюда любые ценности.
Я невольно посмотрел на свой пояс, Мия заметила.
– Нет, Артём!
– Я ещё ничего не сказал…
– Нет и всё!
Инна устало улыбнулась и покачала головой, а мне пришлось убрать руку от кошеля. Спорить с богиней не стал, но, признаюсь, мысль подкинуть сестре ещё золотишка мелькнула.
– Вот видишь? Замечательно! – Балгур звонко хлопнул в ладоши, вытянул руки ладонями вверх, и прямо из воздуха в них посыпались тяжелые блестящие кругляши. Звон металла разнёсся в морозном воздухе. Это были те самые золотые системные монеты, к которым я уже относился как к данности, точно такие же, какие сыпались из тел поверженных тварей и их вожаков, оседая в моем бездонном кармане. На их аверсе чеканили профиль Валинора, а на реверсе какой-то неизвестный мир, окруженный вязью нечитаемых системных рун.
Инна с откровенным благоговением и легким шоком уставилась на это сверкающее богатство, а рука дрогнула, когда она неуверенно потянулась и двумя пальцами взяла одну монету с ладони бога. Балгур не торопил её. Сестра взвесила металл на ладони.
– В ней… унция? – пробормотала она.
– На самом деле чуть больше, и это стопроцентно чистое золото, – подмигнул бог. – Пятьдесят штук, как обещал.
Ни хрена себе! Я давно привык расплачиваться этими кругляшами здесь, но сейчас невольно вспомнил земные деньги. Точную ценность этих монет не назвал бы, однако даже без подсчёта выходили серьёзная сумма. Инна зарабатывала своими рисунками на жизнь, и заказчики у неё были задолго до встречи с местными богами, но такую оплату ей наверняка ещё не предлагали.
Балгур благосклонно улыбнулся и кивнул в сторону зависшей в воздухе картины, которую выпустил из рук во время своих театральных жестов.
– Я бы сказал, что это весьма разумная, даже скромная плата за столь прекрасное произведение искусства, рожденное в другом мире, – проворковал он.
Инна провела пальцем по ребру монеты, затем вернула её на ладонь Балгура.
– Я согласна с ценой, но сначала скажите, что именно вы заберёте?
Бог подхватил зависший перед ним холст и приподнял его.
– Картину и её изображение из твоего устройства, всё остальное останется при тебе.
Сестра посмотрела на экран. На маленьком рисунке чернела Кайя, дети сидели на её лапах. Я помнил, как Инна выбирала ракурс, наверное, с земли драконица казалась ещё огромнее. Рисунок василиска остался у меня для кабинета, изображение Зары и Глории лежало у Инны в папке, но речь сейчас шла не о них.
– Мне хотелось показать этот пейзаж дома… – неуверенно начала сестра.
– Ты можешь отказаться, – напомнил я.
Инна ещё раз оглянулась на склон, затем посмотрела на холст в руках Балгура.
– Нет, продам! Я его нарисовала, это моя работа, только подпись пусть останется.
– Разумеется! Коллекционеру нужен автограф автора, чтобы хвастаться подлинностью полотна.
Мия проследила взглядом за подписью в углу и коротко кивнула Инне. Балгур отпустил холст, и тот снова остался висеть в воздухе.
– Я ведь не продаю свою душу, соглашаясь на эту сделку? – с подозрением уточнила сестра. – Никаких скрытых условий мелким шрифтом?
Мия раздраженно фыркнула.
– Нет, Инна, всё в точности так, как выглядит, – мягко произнесла Безымянная. – В кои-то веки этот идиот тебя не разыгрывает, ты просто продаёшь свой рисунок; ни вступления в Систему, ни других обязательств к этому не прилагается, и твоему возвращению это тоже не помешает.
– Хорошо, тогда по рукам. – Инна громко выдохнула и уверенно протянула ладонь Балгуру.
– Прекрасно! – рявкнул бог шуток.
Стопка золота в его ладонях вспыхнула и мгновенно превратилась в туго набитый, приятно звенящий кожаный мешочек. Балгур торжественно вложил его в руку моей сестры и с силой пожал её маленькую ладошку. Изображение на планшете исчезло, оставив пустой цифровой холст.
– Было чертовски приятно иметь с вами дело, мисс Крылова! А теперь убирайтесь к дьяволу из моего мира, пока не втянули меня в настоящие неприятности!
Инна взвесила мешочек в руке, подтянула завязку. На планшете исчез только проданный пейзаж, соседние изображения и записи остались на своих местах. Сестра погасила экран, убрала планшет в рюкзак и сунула мешочек в отдельный карман. Сделка состоялась, но уезжать от этого было легче.
– Надевай, – сказал я, придерживая рюкзак, пока она просовывала руки в лямки.
Нижний край упёрся в куртку. Я поправил его, проверил, чтобы не завернулся ремень, и вдруг понял, что больше не знаю, чем помочь. Стульчик стоял рядом, подставка сложена, Инна готова.
Сестра повернулась ко мне.
– Я всё передам.
– Знаю.
– И письмо отдам лично.
Я кивнул. О письме мы уже говорили, можно и не повторять.
– Скажи маме… – я осёкся. Там, в записи, уже есть всё, что смог придумать, а новая просьба задержит её ещё на несколько секунд.
– Что? – спросила Инна.
– Пусть не смотрит сразу на всех детей, начнёт с меня, а то испугается количества.
Сестра улыбнулась.
– За папу лучше переживай, он их точно начнёт пересчитывать.
– Да, пересчитает дважды…
– И оба раза получится по-разному, – подхватила мою мысль сестра.
Мы обнялись ещё раз, и я отпустил Инну первый, хотя руки отказывались разжиматься. Мия подошла с другой стороны и коснулась её руки.
– Счастливого пути!
Балгур подождал, пока отступлю. Сестра посмотрела на нас, задержала взгляд на мне и подняла ладонь. Молча поднял свою в ответ, подходящих к такому моменту слов так и не нашлось.
✦✦✦
Воздух вокруг резко изменился. Ещё секунду назад лёгкие наполнял морозный холод заснеженной равнины, а теперь в нос ударил резкий запах водорослей, бензинового выхлопа и асфальта.
Инна моргнула. Голова слегка кружилась после пространственного перехода, по телу пробегал озноб. Холодный ветер с озера Мичиган мгновенно забрался под куртку, заставив её зябко поёжиться.
Она снова стояла в парке Чикаго, а прямо перед ней раскинулась свинцово-серая гладь воды, над которой с пронзительными криками кружили чайки. Городской шум, гул машин, далёкий вой сирены, шелест шин по мокрой дороге, навалился со всех сторон, оглушая после безлюдной снежной равнины Валинора.
Инна медленно повернула голову. Раскладной стул и подставка для планшета стояли рядом; Балгур вернул и их, причём поставил почти туда же, где они находились перед его появлением.
Она подошла ближе и усмехнулась. На сиденье и подставке красовалось несколько белых пятен помёта – на Валиноре их точно не было.
– Балгур… – тихо выдохнула Инна, качая головой.
Похоже, бог шуток решил добавить последний штрих к её возвращению.
Инна опустила руку, которой только что махала брату. Пальцы замёрзли. Она сунула их в карман, коснулась потёртого чехла телефона и замерла. Ещё секунду назад Артём стоял рядом, она помнила, как он поправлял лямку рюкзака, как хмурился, пытаясь что-то сказать, а сейчас перед ней пустая дорожка.
Мимо прошёл мужчина с собакой. Пёс натянул поводок, подбираясь к стульчику, получил короткую команду и затрусил дальше. Мужчина даже не посмотрел на Инну, для него не произошло ничего особенного.
Она сняла рюкзак и осторожно поставила его на чистый край сиденья, в кармашке глухо звякнули монеты. Пятьдесят золотых остались при ней, как и обещал бог шуток. Инна поправила мешочек, чтобы не давил на планшет, и достала папку.
Письмо было на месте. Она выдвинула лист ровно настолько, чтобы увидеть почерк брата, и тут же убрала, когда на бумагу упала капля. Там же лежали рисунки и пробный оттиск, из рюкзака выглядывал уголок справочника. Обычная тяжёлая книга, которую ещё вчера передали ей в совершенно невозможном городе.
Инна застегнула клапан. Ей не нужно было убеждать себя, что всё действительно произошло на самом деле, и теперь придётся привыкать к тому, что она снова одна.
– Чёрт возьми! – хрипло пробормотала она, присела на корточки возле стула, прижала ладонь ко рту и несколько раз глубоко вдохнула. Моросящий дождь оседал на волосах. До ближайшей скамейки под деревом было всего несколько шагов, и она заставила себя подняться.
Сложив стул, подхватила подставку, перенесла всё к скамейке, поставила вещи возле ноги, села, и только тогда вынула телефон. На экране появилась земная сеть привычная мелочь, недоступная на Валиноре. Телефон оказался заряжен, можно было позвонить, заказать машину, написать кому угодно. Инна открыла записи.
Сначала попался короткий свадебный фрагмент: музыка, чьи-то плечи перед камерой, её смех, потом она нашла обращение к родителям. На маленьком экране Артём сидел среди семьи и смотрел прямо в объектив.
– Мам, пап…
Инна остановила запись, снова включила. Услышав знакомую заминку перед следующей фразой, осторожно, чтобы не нажать ничего лишнего, прижала телефон к лгуди. Теперь он мог сказать им сам, что не всё конечно, не ответить на вопросы, но хотя бы поздороваться.
Она посидела так немного, пока не перестало перехватывать дыхание, перед глазами всё ещё стоял брат на снежной равнине. Совсем не тот грозный человек, о котором здесь можно было бы рассказывать, а растерянный братишка, так и не придумавший, что сказать ей напоследок.
Раньше она скучала по человеку, которого считала мёртвым, а теперь знала, что Артём вернётся в сад, к нему подбегут дети, кто-нибудь возьмёт его за руку, и от этого становилось легче. Но всё-таки как же ей хотелось, чтобы он сидел сейчас рядом на мокрой скамейке и ворчал на дождь!
Она закрыла глаза и без труда вспомнила Глорию с её серьёзным взглядом, упрямо торчащую веточку в причёске Астерии, Лили, которая всё поправляла ей воротник. Мия сдержала обещание, лица не расплывались, даже когда Инна пыталась представить их не по одному, а всех вместе в утреннем саду.
К телефону это не имело отношения, она могла убрать его и всё равно увидеть, как Пётр ждал, пока закончится чужой разговор, чтобы спросить о себе.
Родителям нужно рассказать всё! Сесть с ними за стол, достать письмо, включить запись, остановить её, если понадобится, ответить сто раз на один и тот же вопрос, но начинать нужно не с драконов, золотых монет или числа жён, а с Артёма, он сам об этом попросил.
Инна открыла переписку с мамой, написав: «Я скоро приеду. Со мной всё хорошо. Очень хочу вас обнять». Перечитала и отправила, пока не начала добавлять объяснения, которым здесь не место, а потом вызвала машину к знакомому входу в парк. До поездки к родителям нужно хотя бы переодеться и отдохнуть.
Ожидая машину, она достала планшет. Пустой холст открылся там, где раньше был пейзаж с Кайей, остальные работы сохранились, как и привезённые записи. Инна не стала перебирать их, а решила начать новый рисунок, но ненадолго задержала стилус над экраном.
Сначала провела низкую линию стола, потом наметила чашку, слишком маленькую для взрослой руки, рядом появились два пальца Артёма, неловко удерживающие крошечную ручку. Она помнила, как он старался не уронить блюдце и не рассмеяться, когда Рада велела дуть на воображаемый чай. Вот таким она и хотела показать его родителям.
Чайка закричала над самой головой, Инна вздрогнула и подняла глаза на озеро. Под тяжёлыми облаками вода казалась серо-зелёной, а ближе к берегу просвечивала бурым. Она знала эти цвета, много раз смешивала их, пытаясь поймать Мичиган перед дождём, и сейчас они не стали беднее, просто к ним прибавились другие.
Она сохранила набросок, убрала планшет подальше от капель и поднялась. Стул пришлось взять левой рукой, подставку правой, рюкзак оттягивал плечи, где лежали книга, папка, техника и мешочек с оплатой за картину. Всё это вместе оказалось тяжелее, чем одна книга, и она невольно улыбнулась, вспомнив слова брата.
У выхода из парка Инна остановилась и оглянулась на пустую скамейку. потом поправила лямку и пошла к машине. Её многое предстояло рассказать родителям.
✦✦✦
Когда я вернулся с равнины у Пика Кайи в поместье, в саду уже висела тишина. Не та звенящая, тревожная тишина перед боем, к которой привык за годы на Валиноре, а другая, густая, тёплая, как остывающий на солнце мёд. Я посмотрел на руку, всё ещё помнившую тепло ладони сестры. Воздух за пределами магического купола пах талым снегом, а здесь смолой и сладкой выпечкой, Самира уже вовсю хлопотала на кухне. Жизнь продолжалась, она, чёрт возьми, не остановилась, даже когда у меня из сердца только что вырезали кусок и вернули его обратно на Землю.
У входа в сад Мия остановилась, сжала мою руку и уступила управление Ирен. Жена молча обняла меня, а потом пошла к детям.
Я добрёл до своего любимого кресла на террасе и тяжело в него опустился. Колчан с Громовым ударом стоял у дальней стены, прислонённый к каменной кладке. Он был не за спиной, не под рукой, просто стоял, как украшение. Впервые за все эти годы я смотрел на оружие и не чувствовал желания проверить тетиву. Некоторое время просто сидел, не думая ни о чём, потом заметил у ножки соседнего кресла игрушечную чашку, оставшуюся после утреннего чаепития. Поднял её, поставил на стол. На дне прилипла травинка.
Вскоре пришлось выбираться из кресла, Макс случайно закатил под него свой деревянный КАМАЗ и теперь пытался достать машину, просовывая между ножками руку. Я передвинул кресло. Сын вытащил грузовик, осмотрел колёса и побежал к остальным, крикнув мне «спасибо» уже из сада, когда вспомнил.
За обедом я по привычке повернулся к пустому месту справа, хотел спросить Инну, помнит ли она нашу старую игрушечную пожарную машину, да так и остался с открытым ртом. Зара молча подвинула ко мне хлеб.
Глава 24+ готово
К вечеру я опять вышел на террасу, но теперь с недопитым взваром и деревянным колесом в кармане. КАМАЗ всё-таки потерпел аварию и теперь нуждался в ремонте.
Вся семья на месте, все целы.
– Папа?
Я открыл глаза, даже не поняв, когда успел задремать. Прямо передо мной стояла Анна, её чёрный пушистый хвостик нервно подёргивался, а на лице застыло необычно серьёзное для шестилетки выражение. За её спиной плечом к плечу выстроилась в ряд целая делегация: Пётр в чуть съехавших набок очках, Глория со своими зеленоватыми косичками, Мила, поигрывающая чёрным хвостом, Дарин и Рада. Маленький Кирилл замыкал строй, в руках у него я заметил знакомую вещь, деревянный КАМАЗ, который сам заказывал у наших мастеров полгода назад. У Петра в руке был зажат миниатюрный лук, у Глории крошечный колчан со стрелами не толще зубочисток.
– Мы посовещались… – торжественно объявила Анна, чуть приподняв подбородок.
– Всей пати, – перебила её Глория, и я едва сдержал улыбку. Она на лету подхватывала от меня земные словечки и применяла их с упрямством, с каким воины стремятся поскорее набрать уровни.




























