Текст книги "Байки о любви, семье и теще"

Автор книги: Сергей Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

И решил мужик помочь служивым в плане сексуально-эротического дефицита. Но проституток же в войсковую часть не повезешь! Да и к тому же, эти самые продажные шлюхи, торгующие своим телом, – девки жадные, корыстные, цены на свои услуги для малоимущих слоев населения снижать не согласные, не говоря уже о меценатстве в плане гуманитарной помощи.

А тут мужику пришла совсем другая идея. Заглянул он как-то в секс-шоп, увидел надувных кукол со всеми эротическими местами по сто баксов за штуку, и сразу же сообразил, Что с этими неживыми, но привлекательными девицами, секс-бизнес можно развернуть на широкую ногу.

На другой день он снова был в интимном магазине и, к радости скучающих продавцов, закупил пять надувных женщин. Двух брюнеток с большими грудями, двух блондинок с бюстом поменьше и одну шатенку – для разнообразия. В тот же вечер нес его скорый поезд в направлении карельских тундр, где дислоцировались ракетные части стратегического назначения.

Желающих срочной службы переспать с женщиной всего за пятьдесят рублей было хоть отбавляй. Конечно, кто-то намеривался устроить группой секс. Кто-то платил только за себя. А бизнесмен сидел на контрольно-пропускном пункте с блокнотом в руках и деловито бросал короткие вопросы:

Блондинку, брюнетку, шатенку? С большими грудями или нормально-средними? На час или на всю ночь? Для себя берешь или на всю компанию?

Почти всем нужны были блондинки с офигенными сиськами, округлыми бедрами, длинными белыми волосами и непременно ласковые, заводные и неутомимые.

Когда вечер окутал войсковую часть около КПП собралась группа солдат, жаждавших секса.

– Кто заказывал блондинку с большими грудями? – спросил сутенер через окошечко, куда караулу предъявляли отпускные и увольнительные.

В комнату вошел невысокого роста сержант и сутенер показал на подготовленную к работе развратную женщину:

– Забирай.

Служивый, увидав надувную куклу, несколько секунд не мог вымолвить ни слова.

– Так они не живые? – наконец выдохнул он.

– Да тебе-то какая разница? Ты бы с пьяной женщиной, которая в полной отключке, переспал?

– Переспал.

– Ну и эта такая же.

Сержант ткнул пальцем в грудь:

– Так ведь все ж не живое!

– Дурак, ты дурак. Только потрогай! На этих – интимные места в десять раз лучше чем у живых.

Служивый нерешительно положил руку на грудь и улыбнулся:

– И в самом деле – упругая.

– Что я тебе говорил! – с облегчением вздохнул сутенер, – А когда овладеешь, на седьмом небе от счастья будешь! Забирай, а через два часа принесешь обратно.

С остальными желающими женского тепла и ласки разговор происходил по одному и тому же сценарию, но никто из солдат не отказался от надувных подруг. Мало того, после полуночи на КПП заявились два молоденьких и пьяненьких лейтенанта, бросили на стол перед сутенером пятисотрублевую купюру и забрали шатенку, которая почему-то не пользовалась спросом у рядового состава, до утра.

Ночь принесла полторы тысячи рублей чистой прибыли. На день двух блондинок и брюнетку выкупили холостые прапорщики, сменившиеся с ночного дежурства. Лейтенанты доплатили ещё четыреста и также не пожелали расставаться с шатенкой в течение дня. Только брюнетка с нормально-средним бюстом, не теряя румянца и сохраняя вполне здоровый вид, была возвращена на КПП.

Все неделю личный состав ракетной части стратегического назначения оттягивался с надувными женщинами по полной программе. Мужика-сутенера даже зачислили на кухонное довольствие – только бы не уезжал. А потом провожали всей частью и очень просили, чтобы через месячишко-другой, когда пройдут намеченные учения по ликвидации натовской группировки противника, он вновь посетил краснознаменную часть со своими девочками.

А отчего же и не посетить? Даже несомненно и обязательно, потому как секс-группа во главе со своим сутенером отправлялась дальше – на побережья карельского севера, где размешались морские и пограничные части. А на обратном пути, можно и к ракетчиком заскочить. Поди, проголодаются после учебных стрельб...

1999 г.

НАШЛО ВДРУГ

Дед Степан совсем один-одинешенек остался. Старуха померла, дети разъехались. Разве что на месячишко-другой в летний сезон внук приезжает. Как говорит – оттянуться на свежем воздухе.

Внучок – гордость деда Степана. Продолжатель рода. Институт иностранных языков заканчивает, уже и по заграницам ездит. Помрет дед Степан – вся усадьба Витьку и достанется. Уже и завещаньице у нотариуса оформлено. Но внучок только смеется: "На хрена мне дед твоя изба? Неужели ты думаешь, что я в земле буду копаться?"

Э, да что он понимает!

Правда, дед Степан на тот свет пока не собирается. Не молодой уже, да вроде бы и не совсем старый. Всего-то 67 годков. Но здоровье и силушка ещё имеются. Свои приусадебные двенадцать соток сам по весне лопатой копает. А сколько навозу с фермы в огород на своем горбу перетаскал – тонны. Соседка Наталья порой облокотится на забор и с завистью наблюдает, как дед со своим хозяйством управляется. Степан тоже иногда поглядывает на неё с вожделением. Баба – кровь с молоком. Только-только полтинник разменяла. Все при ней и внизу и вверху. Эх, скинуть бы деду Степану годика три-четыре, тогда похлопал бы он Наталью по ягодицам.

Наталья тоже одинока. Муж, пьянь, ни дня без стопки не проживший, погиб под колесами собственного трактора. Как-то в разгар посевной нажрался самогону, полез в тенек под "Белорусь" соснуть часок, а трактор возьми и покатись. Да задним колесом глотку-то этому непутевому и прижал. Видимо, так Богу было угодно. А то ведь с чего бы это трактор на ровном поле сам собой покатился?

– Заходи вечерком на чаек, Степан! – игриво звенит с крыльца Наталья.

– Отходился я уже, Натуша. Чего зря-то чаи хлебать у такой бабы как ты, если тяги нету. Да и времени в обрез – Витька завтра приезжает. Картошечки накопать надо, яблочков снять.

– Ну, как знаешь, Степан, как знаешь. Мое дело предложить...

Витька приехал под вечер. На собственной иномарке. Говорит, купил по дешевке в какой-то Голландии. Приехал с тонюсенькой как ивовый прутик девчонкой. "Невеста она ему или так, баловства ради? – думал дед. – Вместе им стелить или порознь спать будут?" И решил погодить с выводами: если обниматься станут – значит в одну кровать и лягут.

На стол скатерть постелил. Картошка, огурчики, сало, колбаса домашняя, "фирменный" самогон на клюкве, вино рябиновое для гостьи, двухлитровая банка с сидром.

– А это дед тебе от меня подарок. Настоящий скотч. – Витька водрузил на середину стола прямоугольную бутылку.

– Что за скотч? С чего его едят?

– Шотландский виски. Можешь в него кусочек льда бросить.

Сели, разлили вискарь по рюмкам.

– Ну, с Богом, внучок. Спасибо, что хоть ты приезжаешь. А то твои мать с отцом, видимо, забыли, в какой стороне их отец проживает. – Сделал большой глоток, – Ба! Да это же самый настоящий самогон! К тому же плохо очищенный, да вдобавок и разведенный.

Внук положил руку на плечо своей зазнобы, задорно рассмеялся:

– Вот и я им там говорил, что наши российские умельцы могут такой вискарь тоннами штамповать. Только гораздо крепче и вкуснее. Ну, ничего. Ты, дед, этим напитком Наталью лучше угости.

У старика появились смешливые искорки в глазах.

– Ну, угощу. А дальше-то я с ней что буду делать?

– А то забыл, что мужик?

– Нет, Витюша, – не стыдясь девчонки, ответил дед, – Отстрелялся уже. Ах, ты, черт седой, парник на ночь забыл закрыть!

Дед кузнечиком соскочил с табурета, ласточкой выпорхнул из избы.

– Отстрелялся он, слышишь, Маринка? Но это дело-то поправимое. Давай-ка, мы ему таблеточку в самогоне разведем. Я для этого дела купил в Германии упаковку "Виагры".

Дед вернулся, держа в руках четыре розовых огромных помидора.

– Ну, что, дедуля, ещё по стопочке?

– Я – последнюю.

– Ай, ли?

– Больше двухсот граммов в неделю не употребляю. Это вам, молодым, и литр за раз уговорить труда не составляет.

Выпили, посидели. Дед что-то на табурете заерзал. А потом стал подскакивать, суетиться, подкладывая в тарелку ивового прутика разносолы, да маринады. Витька, глядя за ухаживаниями, улыбку в воротник рубахи прятал. А потом чуть ли не требовательно выпалил:

– Так соседку пойдешь вискарем угощать?

– Ах, понимаю, понимаю, – с готовностью оживился старик, – Одни хотите остаться. Дело молодое. А я и в самом деле схожу. Тряхну стариной.

Скоро надел пиджак, засунул в него заморскую посудину и вышел.

– Ну, держись тетка Наталья! – покатился со смеху Виктор.

...Утро солнечное выдалось, ласковое. Витька, нежно прикоснулся губами к щеке спящей девушки, спрыгнул с кровати, помчался во двор по ведру. Уборная в самом конце яблоневого сада.

Облегчился и хотел было уже снова к мягкой кровати бежать, да стал невольным свидетелем нервного разговора. Соседка налетала, дед оправдывался.

– Ошалел, ты что ли, черт старый. Заездил за ночь. Раздавил как трактор.

– Извини, Натальюшка, нашла на меня какая-то бесова сила. Сам себе удивляюсь.

– Два года импотентом прикидывался. А тут, видите ли, нашло на него! Сказал бы уж честно, что два года на молочную ферму не ради навоза бегал. Небось каждой доярке удовольствие доставил.

– Да о чем ты! Говорю же – нашло! Наверное, все дело в этом виски.

– Как же поверила! Выпил две стопки – и четыре раза. Без передыху. И ещё ему давай! Ты что, Степан, обалдел?

– Натальюшка!

– Иди, иди. Я тебе не мотороллер. Все болит с непривычки-то.

– И у меня болит. Тоже с непривычки.

– Иди. Потом.

Дед долго ходил по кухне. Как арестант: руки за спиной, голова опущена. Наконец сказал в сторону комнаты, где находились молодые:

– Вот что, Витька. Ты мне этого скотча ещё бутылок десять привези. Шибко понравился.

– Да не в виски дело, дудуля, – из за шторок выглянула улыбающаяся физиономия внука. – Дело в Виагре. Импортные таблетки есть такие, влияющие на потенцию мужчины. Я тебе вчера одну в самогон и подбросил.

Деду захотелось шлепнуть негодника по макушке. Уже и руку занес, да вдруг передумал.

– Ну так ты мне таблеток купи. Побольше.

– Дорогие они, дедуля. Пять упаковок стоят больше, чем моя иномарка.

Дед насупился, снова заходил из угла в угол. Потом сам заглянул за шторки.

– Ты, Витька, только купи! Я дом продам, к Наталье жить переберусь. Купи, слышишь. А то без этого дела и жизнь – не жизнь. А так, хотя бы раз в недельку и то благо.

Витька вышел из комнатки, положил на стол золотистую упаковку.

– Если раз в недельку – то этих на пару месяцев хватит. А там ещё привезу. Только дом не продавай. Нравится мне в деревне.

2000 г.

БЛАГОДАТЬ

Двух инженеров из столичного НИИ автоматики и механизации в командировку направили в небольшой провинциальный городок. Даже не городок, а что-то типа поселка, в котором и гостиницы-то никогда не было. Исследовательский институт для местного завода, который перерабатывал баклажаны и кабачки в консервы закаточную линию сконструировал. Но что-то в этой линии барахлило. Вот ребят и послали разобраться.

Администрация завода, в лице женщина лет сорока, заместителя директора по общим вопросам, предложила: хотите – заселяйтесь в барак, там мужское общежитие. А не желаете, можем отправить на постой в частный дом. К какой-нибудь бабульке. Благо, изб, где живут одни старики почти полпоселка.

– А в женское общежитие нельзя? – спросил один из специалистов, который был женат и уже имел двух детей.

Не поняв юмора, администраторша посмотрела как на сумасшедшего и строго ответила:

– Как это в женский? В женский барак – никак нельзя. Сраму потом не оберешься.

В мужское общежитие, где обитали сезонные рабочие, инженеры вселяться не захотели. Согласились пожить у старухи, чей дом размещался на окраине поселка. И бабка была рада гостям. Поговорить с кем будет, да и рассчитала подхарчиться за чужой счет. Пенсии-то с гулькин нос, вот и питалась тем, что росло в огороде. А из города командировочные и колбаску-сервелат привозили, и балычок солененький, и консервы вкусные. Да ещё и водочкой всегда угощали.

Довольная старуха взбила новым жильцам толстые перины и громадные пуховые подушки. Женатому, весельчаку, в дальней комнате. А совсем молодому, стеснительному и молчаливому уступила свою кровать в своей крохотной спаленке. Сама перебралась на кухонную кушетку.

В постояльцах не ошиблась. И рыбки они с собой захватили, и колбаски копченой. Слышала, как в сумке у женатого бутылки позвякивали, – значит и сто граммов нальют.

Накрыла на стол, что огород послал:

– Давайте вечерять, гости дорогие!

– А что, бубуля, девки-то в поселке красивые водятся? – спросил женатик, косясь на своего покрасневшего товарища.

– Красивые? Красивые-то все замуж повыскакивали, да детей наплодили. И те, кого мордой Бог обидел, самогонку жрут, да вечерами песни похабные горланят.

– На безрыбье и рак рыба, – с усмешкой сказал женатый.

– Это так, – подхватив вилкой кусок семги, ответила хозяйка, – А вы что, никак свататься сюда приехали? Так, может, и я ещё на что-нибудь сгожусь!

Бабка, довольная своей шуткой, до слез рассмеялась, обнажив желтые стершиеся от времени зубы. Попросила подлить ей ещё в рюмочку.

Когда поужинали, семейный инженер предложил товарищу по улице прогуляться – себя показать, других посмотреть. Но молодой, сконфузившись, глянул на бабку и отказался. Спать, мол, пора. И скрылся в спаленке.

Ночь душная выдалась. Да ещё эти перины пуховые – словно жаровни. Женатый инженер подушку на холодный пол кинул, улегся на половичок. И уснул бы, если б не услышал негромкий голос бабки, полный неги блаженства:

– Ах, ну ещё разочек и все! Ах, ох! Оторваться невозможно.

На сколько мог напряг слух – чмоканье какое-то, опять блаженный выдох. Да уж не напарник ли с бабкой любовью занимается? Вот так тихоня! А из кухни снова:

– Эх, ну-ка ещё разок! Чего уж там, аль не заслужила?

И снова чмоканье.

Сгораемый любопытством и желанием увидеть своего товарища в действии, женатик тихонько пополз на четвереньках к входному проему. Медленно приоткрыл занавесочки и увидел бабку. Та в ночной рубашке сидела в огромной жестяной ванне, до краев наполненной водой, рядом на табуретке стола бутылка водки, колбаска и балык в тарелке.

– Ах, как хорошо, – опрокинув в рот содержимое стопки, чмокая губами, закусывала она красной рыбкой. – Блаженство!

Сколько не пялил в сумрак глаза женатик, но товарища своего в кухне так и не увидел. Смахнул пот со лба и полез к себе на коврик. А ведь, старая, что придумала, в такую духоту в прохладную воду забралась. И кайфует под водочку...

2000 г.

ЗАВТРА ЗАМУЖ

Вика замуж выходит. У Вики настроение грустное, впору напиться. Нет, жениха она своего любит. Даже очень любит. Подающий надежды бизнесмен. Красив, аккуратен, внимателен. Чего, казалось бы, ещё надо? Но Вика подходит к буфету, достает бутылку коньяка и наливает в стакан. Грустно. Завтра – прощай, свобода. Привет борщи, котлеты и пеленки. Будущий свекор обещал на свадьбу подарить молодым стиральную машинку. Обрадовал, черт лысый! Хоть плач. И Вика, вытирая кулачком нахлынувшие слезы, снова идет к буфету.

Совсем грустно. Хоть бы кто-нибудь позвонил, что ли? Ага, легок на помине. Звонок. Жадно хватает трубку. Подруги.

– Ну, как настроение, невеста?

– Девчонки, милые, – навзрыд рыдает Вика, – Я, наверное, на себя руки наложу.

– С ума сошла, дурочка! Чего дома-то сидишь? Тебе развеяться надо.

– Развеваюсь. Почти стакан коньяка выпила. Не помогает.

– Да разве так развеваются? Накануне-то свадьбы! В ресторан надо или в бар. Хочешь, устроим девичник? Как в старые времена?

– Девичник? – Вике не хочется сидеть одной дома и дожидаться жениха, А что это мысль! Где?..

В ночном баре "Атлант" народу не много. Но почти одни женщины. На гнусавую певичку-шансонетку никто не обращает внимания. Статные красавцы официанты снуют между столиками, разносят дамам в огромных количествах джин и виски, водку и коньяк. Шампанское тут почти не пьют. Дамы предпочитают крепкие спиртные напитки.

– А когда спектакль начнется? – хватает официанта за рукав Галка.

– Ровно в одиннадцать, – галантно улыбается красавчик в белой рубахе.

– Какой ещё спектакль? – с недоумением оглядывает подруг Вика.

– Скоро увидишь, – у подруг заговорщицкие, хитрые лица.

– Это что за заведение? – оглядывается Вика, – Куда вы меня привели?

– В стриптиз-бар. Пусть это будет тебе нашим подарком к свадьбе. Говорит Галка.

– Не последним подарком, – уточняет белокурая Татьяна.

– Стриптиз? – с удивлением поднимает брови Вика, – Ну и что, между нами, девочками говоря, тут такого?

– Узнаешь, не дергайся...

Свет в зале разом отключился. Шансонетка куда-то испарилась. В сцену уперлись оранжевые и бордовые лучи прожекторов. В ту же секунду помещение наполнилось многотональным визгом, и Вика увидела на подиуме кучерявого парня в маечке и плотно обтягивающих бедра брюках – то ли лосинах, то ли штанах, которые носили французские солдаты времен бородинского сражения.

– Ну, как тебе, мальчик, нравится? – спросила Галка, отодвигая от себя пустой бокал. – Нет? Ну, подожди, сейчас раздеваться начнет. Тогда хоть в последний раз в жизни посмотришь на настоящего мужика.

Кудрявый улыбнулся визжащему залу, подошел к блестящему хромированному шесту и, играя мускулами, стал взбираться вверх, где под самым потолком находилась железная клетка.

– Чудо, а не мужик! – потягивая виски через соломинку, заметила Татьяна.

А на сцену выскочили ещё три парня. Один – метис атлетического сложения. Другой блондин с волосами до плеч. Третий – русый, почти ещё мальчик, но очень сильно похожий на известного американского киноактера. Пока они демонстрировали свои изящные тела, кудрявый добрался до клетки.

– Кого из четырех ты бы выбрала? – спросила Галка у Вики.

– А что, здесь можно и выбирать?

– Можно.

– И что я с ним буду делать?

– Все, что захочешь. Можешь уединиться минут на десять в специальную комнату, можешь станцевать с ним эротическое танго, а хочешь – он перед тобой голяком выпендриваться станет. Выбирай и оттягивайся! Это и есть наш свадебный подарок для тебя.

– Девки, вы что, дуры? – Вика отбросила соломинку и залпом выпила содержимое своего бокала, – Как я перед своим мужем буду выглядеть!

– Он тебе ещё не муж! – отпарировала Татьяна. – Лучше выбирай, скорее, пока красавцев не расхватали. Вон уже негра на приват-танец закупили.

И в самом деле, метис, бережно положив коричневые ладони на ягодицы какой-то толстушки, плотно прижался к её рыхлому телу, положил голову на плечу, и плавно кружился в такт музыке.

А под потолком, кудрявый, сбросил наполеоновские штаны и маечку и остался в черных ботинка и почти незаметных белых плавках, которые совсем не прикрывали место, на котором он должен сидеть. Зато спереди отчетливо вырисовывалось могучее хозяйство. Он под нарастающий визг посетительниц бара заложил ладони за резинку плавок, как будто хотел их с себя сбросить и, к всеобщему разочарованию, не сбросил.

Американский киноактер и блондин с длинными волосами разыгрывали на подиуме банную сценку. Вроде бы как они решили помыться. Почти голые намыливали друг другу сверкающие спины, грудь и руками делали пассы, как будто орудуют мочалками.

– С кем будешь уединяться? – торопила невесту Галка.

– Обязательно уединяться?

– А чего ты скукожилась? Никто против твоей воли насиловать тебя не собирается. Пообжимаетесь, поцелуетесь, получишь удовольствие и разбежитесь в разные стороны.

– Да вроде бы белокурый ничего. – Голова предательски кружилась.

– Только, Вика, он в твоем распоряжении ровно полчаса. Постарайся уж все успеть, а то нам доплачивать придется, – попросила подругу Татьяна и поманила пальцев менеджера, – Нам бы того, белокурого.

А кудрявый снова многозначительно засунул руки в плавки, и Вика подумала, если снимет, то уединюсь в отдельном кабинетике, а нет ограничусь эротическим танго. Была не была! Ведь пока, за неделю до свадьбы она ничего и никому не должна. Пока она свободна и может делать все, что ей заблагорассудится.

Кудрявый стал медленно приспускать трусики и, когда, казалось бы, должно было вывалиться то, что многие визжащие женщины хотели бы увидеть, он снова натянул их на прежнее место.

От блондина приятно пахло французским одеколоном. Он сам прижал Вику к своему атлетическому телу, а она почувствовала его жесткую мускулистую грудь. Ей казалось, что все женщины в баре с завистью смотрят, как они плавно движутся.

Одна мелодия незаметно перешла в другую, а они все кружились. Губы блондина прикоснулись к мочке её ушка, отчего по Викиному телу прошла дрожь. Она хотела думать, что танцует вовсе не со стриптизером в ночном баре, а со своим будущим мужем-бизнесменом. Но стоило ей это только представить, как в воображении возникало лицо свекра, который, покрываясь потом, тащит на третий этаж им в подарок стиральную машинку.

– Вам хорошо? – услышала она нежный голос партнера и почувствовала, как его губы прикоснулись к шейке.

– Ах, не спрашивайте ничего. Не спрашивайте!

Вика плакала. Прощай невинное девичество, прощай свобода, прощай стриптизер!

2000 Г.

МУЖ И ЖЕНА – ОДНА САТАНА

В столице нашей Родины социологи как-то столкнулись с небывалым парадоксом. При каких-то незамысловатых статистических подсчетах оказалось, что замужних женщин в Москве на 20 процентов больше, чем женатых мужчин. Уж не лесбейские ли семьи были подсчитаны, задались вопросом ученые. Разгадка оказалась проще пареной репы – совсем не лесбейские. Просто представители мужского пола, живущие в незарегистрированном браке, считали себя людьми холостыми. А дамы, наоборот, причисляли себя к замужним.

Бедные женщины! Им так хочется замуж и поэтому приходится расталкивать соперниц локтями, дабы запастись дефицитом. Как говорится, хоть хреновенький, но свой! И мало кто из них желает находиться даже в ранге любовниц. Но что поделаешь, ведь женщин в России гораздо больше, чем мужиков?

Замуж, только замуж! Пусть это хомут, пусть это ярмо! Пусть он бельмо в глазу! Только не унизительное положение пусть штатной и первой подруги. На этот счет существует поверье: дескать, если женщина находится на правах любовницы – это несомненный успех мужчины. А сумела окрутить и стать законной женой – это уже её собственная победа. Опять же в условиях тотального дефицита. Правда, водятся и такие "особи", кто успел урвать для себя не одного, а двух "законных" мужей! А если к этим двум прибавить ещё и пяток любовников, то скромным соперницам до конца жизни придется влачить статус девственницы. В подтверждение есть немало интереснейших фактов.

Один мурманский моряк вернулся из рейса раньше обычного. У жены в это время была большая стирка. Гудела стиральная машина, и моряк незамеченным прошел на кухню. Стал выкладывать на стол подарки для любимой. Цветы, шмотки импортные... Тут входная дверь снова неожиданно щелкнула, и в прихожей появился ещё один мужик в морской фуражке, в руках которого обозначалась авоська с продуктами. Уж не любовничек ли? Но разве любовники с кефиром приходят? Между "самцами" тут же произошел короткий диалог: "Ты кто?" – спросил моряк. "Я-то – муж. А вот ты кто?" – "Я тоже, между прочим муж. Законный". Заглянули друг другу в паспорта и увидели одинаковые штампики о законном браке, в которые была вписана девичья фамилия той единственной, которая все ещё стирала.

Мужики с юмором оказались. Заржали оба в один голос. Предприимчивая "двоемужка", кстати, занимала должность заместителя начальника отдела кадров в пароходстве и потому без особого труда могла направлять своих благоверных поочередно в длительные рейсы. Один, к примеру, четыре месяца в море, другой – дома. И наоборот. Мужики "не слабые" деньги закалачивали, а женушка меняла их на баксы и складывала в кубышку. На черный день. И такой настал. Суд, конечно, признал групповой брак недействительным, но заставить материально компенсировать издержки хитрую бабу не смог. Да и квартиру она успела на своих родителей переписать. И остались моряки ни с чем.

Я к чему? Это только нам, мужикам, кажется, что, занимая незыблемый статус хозяина дома, мы и сильнее, и умнее, и разворотливее. Как бы не так! На самом деле мы, женатики, гнемся под тяжестью негласного семейного регламента: зарплату на стол, о посещении хоккейного или футбольного матча – забудь, на мальчишник не ходи, а уж о том, чтобы привести подругу в дом и говорить нечего. Кругом несправедливость. Они, женщины, и пищи за свою жизнь съедают больше – 25 тонн, против наших-то мужицких двадцати двух. И воды, если не брать в расчет спиртное, выпивают на четыре тонны больше. Они – 37, а мы – 33. И оргазмов, если не совсем уж фригидные, они испытывают в три, а то и в четыре раза больше. А живут мужики лет на шесть-десять меньше.

Некоторые даже самые выносливые представители мужского пола такого неравенства не выдерживают. Требуют воли, подают на развод. И "процесс" проходит благополучно, если... вторая половина нашла достойную замену и сама согласна дать отставку использованному мужу. Один 80-летний дедок со своей пассией 50 лет промучился. Приближался день золотой свадьбы. На событие дети съехались, внуки, правнуки. А он возьми и объяви всем: не могу с ней больше, нет сил. Развожусь. Хоть последние денечки похолостякую. А 75-летняя бабка никаких препятствий старику чинить не стала. После развода в тот же день собрала свои вещички и перебралась на другую улицу, где жил её 60-летний воздыхатель.

Но этому деду несказанно повезло. Бабка-то не кочевряжилась, сразу дала "отлуп". А бывает так, что жена и слышать об этом не желает. Мало того, суд резину тянет, занимая сторону женщины. У нее, видите ли, имущественные и моральные претензии к мужу! Одного мужика баба по судам так затаскала, что он решил наложить на себя руки. Написал завещание на дочь после первого брака и решил отравиться. Хлебнул крысиного яда, но его тут же вырвало. Тогда он прижал ствол дробовика к подбородку, ногой нажал на курок – осечка. Но успокаиваться на этом не стал. Всю ночь думал, как быстро и без боли уйти в мир иной. А утром включил в розетку электрические щипцы, которыми жена завивала волосы, и прыгнул в ванну с водой. Так его даже током не ударило, только пробки перегорели. Под автомобиль бросился, но водитель успел отвернуть машину от жертвы, а потом ещё и по шее надавал. Тогда он снова решил уйти из жизни по-тихому. Заглотил полсотни таблеток сильнодействующего снотворного, лег на диван умирать, да в это время его благоверная домой вернулась и тут же вызвала неотложку. Когда мужика откачали, супруга с ехидством напомнила: мол, так просто от меня не отделаешься. Пока не перепишешь завещание на мое имя.

Ох, уж этот ядовитый женский язык! Хотя говорят, что средняя длина нашего человеческого и у мужчин и у женщин почти одинаковая – 9 сантиметров. И вес равный – 50 граммов. Да вот наш-то, мужицкий, видать, с костями. Не гибок, как у них, не изворотлив. Хотя до ЗАГСа потенциальные невесты больше помалкивают, разыгрывая скромность, невинность и покорность во всем. А после бракосочетания язык получает волю. Помните анекдот, когда жена поднимает трубку зазвонившего телефона и в течение часа с кем-то, о чем-то разговаривает? "Кто звонил?" – после отбоя спрашивает муж. "А не знаю. Ошиблись номером", – отвечает суженая.

Женский язык к тому же ещё и понимать надо. Потому как "нет" в их понимании скорее всего означает "да", а согласие трактуется, как отказ. "Ты постираешь мне сегодня рубашку?" – спрашивает разгневанную жену муж. "Да, только отстань!". Будьте уверены – рубаха останется мятой.

"Пусть я виновата!" – говорит ваша вторая половина, хотя в свое признание вкладывает совсем иной смысл: "Ты еще, подлец, пожалеешь!". "Делай, как хочешь!" – в её понимании равнозначно угрозе: "Ты за это обязательно поплатишься".

Можно привести ещё несколько фраз, которые для тупоумных мужей требуют обязательного перевода. "Нам нужно поговорить". Читай: "Мне нужно выговориться". Или, например: "Я хочу новые шторы..." Понимай: "И ковры, и обои, и вообще пора в доме сменить всю обстановку". Ну, а если женщина спрашивает: "Ты меня любишь?" – готовьтесь к тому, что дальше последует просьба о покупке дорогого парфюмерного набора или норковой шубы. Это ведь у нас, мужиков, все предельно просто: если говорим "голоден", хочу спать" или "устал", значит так оно и есть.

Но вернемся к серьезным тезисам. Психологи в области семьи и брака утверждают, что если муж с женой ссорятся, то дело вовсе не в подгоревших котлетах, не в грязных носках и не в производственном совещании, на котором "задержался" муж. Дело в обыкновенном "прости" и в похолодевшей супружеской кровати. Именно она, супружеская постель, имеет необыкновенные возможности созидать и разрушать, мирить и ссорить. А душевное "прости", от кого бы из супругов оно не прозвучало, никогда ещё и никого не унижало. Даже если кто-то из двоих действительно был не прав в последней размолвке. "Прости" не унизит достоинства, ведь каждому из нас всегда найдется за что-нибудь попросить прощения у второй половины.

Так что я – за гимн "Прости!". Я за теплую супружескую кровать. Я за то, чтобы мужа и жену по-прежнему называли "одной сатаной". И тогда все будет в порядке. И тогда будет над чем посмеяться...

ПОРНОФИЛЬМ

Один мужик прочитал в столичном журнале, как делаются отечественные порнофильмы. Но это, в общем-то, его мало интересовало. Что он, порнофильмов не видел , что ли? "Другое дело, – подумал он, – вот если бы самому принять участие в какой-нибудь групповухе! Да кто ж возьмет?" С другой стороны, утешил он себя, СПИД гуляет, другие заразные болезни... Стремное это дело.

Но привлекли того мужика несколько строк из статьи, из которых он узнал, что один профессиональный оператор, а по совместительству и режиссер, может за умеренную плату заснять, на пленку доброжелательный половой акт и сделать из этого настоящий порнофильм. С музыкой, с сюжетом. Многие семейные пары прибегали к его услугам.

И решил мужик, так сказать, тряхнуть стариной.

Когда супружница того самого мужика – продавщица гастрономического отдела местного универсама – притащилась в десятом часу вечера с полными сумками домой, мужик неожиданно принял облик довольно-таки услужливого и заботливого супруга: сумки с порога подхватил, и что ещё больше удивило женщину – ужин был уже разогрет.

Жена-продавщица, отужинав цыпленком табака, попивала душистый цейлонский чаек и подозрительно посматривала на свою вторую половину: с чего у этого дармоеда появилась вдруг такая прыть? Уж не согрешил ли с кем? Но после успокоилась – куда ему!

А мужик ей журнальчик со статейкой подсовывает: на вот, мол, почитай на сон грядущий.