Текст книги "Байки о любви, семье и теще"

Автор книги: Сергей Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Хлопнула дверь и вышла.

...Валька с Нюркой не разошлись. Через год у них родилась двойняшки. Мальчики. Хотели разменять квартиру, чтобы теща жила отдельно с маленькой дочуркой. А потом решили не разъезжаться. Родня ведь – все свои. Отец, жены, матери, сестры, братья...

1998 г.

ГОЛОВА ЗЯТЯ ИВАНЫЧА

В конце концов теща окончательно допекла, и Иваныч понял, что с ней нужно бороться как с лютым врагом. Ему, как считал Иваныч, уже не двадцать, чтобы с ним обращались как со щенком. Он сорок с лишним лет прожил на этой грешной земле, и половину всей сознательной жизни терпел от тещи укоры да упреки. То это не так, то то не эдак...

Последняя стычка, которая переполнила терпение Иваныча, произошла вчера. Он у соседа заигрался в шахматы и совсем забыл включить на запись видеомагнитофон – по телевизору показывали очередную серию мексиканского сериала. Какого именно, Иваныч и сейчас бы не сказал. Все эти мыльные оперы выводили его из себя. Ему, как вчера, позавчера, как и месяц назад велено было лишь нажать в нужное время на кнопочку "видика" и записать кинофильм. Все. Вечером после работы "мамочка", которая исполняла почетные обязанности уборщицы в местном клубе, очень любила завалиться в кресло и заглянуть в мир полный роскоши, несчастной любви и скандалов. Но Иваныч заигрался в шахматы...

К оскорблениям типа "пня, на который писают собаки", ненаглядный зятек уже привык. Но в этот раз обошлось без пней. Теща негодовала так, что даже высказала угрозу: дескать, за такое неуважение к её персоне, ему, Иванычу, и дурной башки мало отрубить. Не нужна ему эта башка, если в ней Богом запланирована только одна извилина.

Ну, что ж, подумал Иванычу, пусть будет так, как сказала "мамочка".

На другой день после скандала он раздвинул половинки старого круглого стола, покрыл его белой скатертью и в самой середине прорезал в ней дыру. Когда до прихода тещи оставалось несколько минут, густо размазав по скатерти кровавый шашлычный кетчуп, Иваныч нырнул под стол, и просунул голову в прорезь. Он насколько мог высунул язык и глянул на себя в огромное зеркало, которое стояло как раз напротив стола, – картина была ужасающая. Лужа крови и бестолковка в самом центре стола. Такой вот десерт. "Ну что, теща, хотела его светлую голову – так получай!"

В прихожей скрипнули половицы, и Иваныч закатил глаза. Он видел, как теща отворила дверь в комнату и сразу кинула взгляд на настенные ходики: сколько там времени осталось до любимого сериала? И только сняв платок, увидела неожиданный настольный натюрморт.

Душераздирающий вопль, наверное услышали даже рок-музыканты, которые репетировали в местном клубе. Теща начала бегать вокруг стола и, словно наседка, хлопать себя руками по бокам. Кто бы знал, сколько сил приложил Иваныч, чтобы сразу не выдать себя и не рассмеяться! Наконец, когда теща, забежав ему за спину, перешла на ритмичные завывания, зятек повернулся к ней и угрожающе произнес: "Мя-у-у".

Теща от ужаса побелела и тут же грохнулась на пол.

Продолжение фильма ужасов возобновилось через полчаса. На кровати, рядом с зловещим столом, на котором была водружена голова зятя, в обморочном состоянии лежала теща, и врачи старались вернуть её в этот мир. На кухне Иваныч давал показания участковому:

Она на меня всю жизнь гавкала, а я один лишь раз даже мявкунть не успел...

– Если помрет старуха, мявкать тебе, Иваныч, лет десять на тюремных нарах, – записывая показания, сказал милиционер.

– За что? За шутку-то?

– За неудачную шутку.

– В комнате раздался стон тещи, и Иваныч обрадовался:

– Что с ней сделается! Она ещё всех нас переживет.

Участковый закрыл папку с протоколами и поднялся.

– К счастью, тебе крупно повезло.

– К сожалению, – внес поправку Иваныч. – Лучше уж в тюрьме сидеть.

Милиционер уже взялся было за ручку двери, но в последний момент, о чем-то напряженно раздумывая, обернулся:

– А что в качестве крови использовал? Кетчуп?

– Ага, шашлычный, – ответил Иванович.

Страж закона опять задумался.

– А как думаешь, если куриную кровь использовать, правдоподобнее будет?

– Это особой роли не играет. Здесь эффект неожиданности нужен. А что, у тебя тоже теща есть? – спросил Иваныч.

1999 г.

ПЕЛЬМЕНЬ

Вирабыч – хирург от Бога. Уважаемый на работе человек. Если случается сложнейшая операция – делает её, как правило Вирабыч. Конечно, незаменимых людей нет, и в клинике есть и молодые врачи, кто мог бы провести операцию на высоком уровне. Но и пациенты и коллеги доверяют располосовать брюхо или грудину чаще всего Вирабычу.

А после операции Вирабыч заходит в ординаторскую, устало садится на стул и из мензурки наливает полстакана спирта. Ровно сто граммов. За успех. За спасенную жизнь. Водку Вирабыч не пьет. Как никак, водка – есть разведенный водой спирт. А все то, что разводится – ничего хорошего не приносит. И руки у многих хирургов уже к сорока годам начинают дрожать только потому, что они игнорируют спирт. А если начинают дрожать руки – то хирург кончился. Остается лишь два пути – либо идти на пенсию, либо менять специализацию.

Только один человек на свете не уважает Вирабыча. Это – теща. Нет-нет, она ни жестом, ни мимикой, ни словами не показывает того, что зять любимой дочери ей не по душе. Как кажется Вирабычу, она его просто ненавидит. За то, что он гол как сокол и его зарплаты не хватает, чтобы обеспечить семью всем необходимым. За то, что днюет и ночует в своей засраной клинике. За то, что не в меру жрет спирт даже тогда, когда вся семья усаживается за праздничный стол. Наконец, за то, что также тихо ненавидит её, тещу.

В Новогодний вечер рядом с двумя бутылками шампанского на столе появилась и поллитровка спирта, закрытая самодельной пробкой. Это Вирабыч, достав свою дозу из кармана праздничного костюма, водрузил бутылку на стол.

Теща поморщилась, но, чтобы скрыть недовольство и раздражение, засуетилась:

– Пельменчики! Щас подам пельменчики!

Стрелки приближались к двенадцати. Все уселись за стол, грохнула пробка из-под шампанского. Вирабыч наполнил бокалы тещи и жены. Затем взял спирт и налил себе. Как всегда – ровно полстакана.

Теща хмыкнула:

– Ну ты хотя бы на Новый год, можешь сделать глоток вина?

– Не могу, – отрезал Вирабыч. – Профессия не позволяет.

Часы на Спасской башне загрохотали, и Вирабыч дотронувшись стаканом до бокалов тещи и жены, опрокинул спирт в рот. Наколол пельменчик – спирт лучше закусывать горячим. Правда, это второе правило он не всегда мог соблюдать.

– Профессия не позволяет! – поставила пустой бокал теща и ни с того ни с сего завелась, – А что дает тебе эта профессия? Деньги? Состояние?

– Удовлетворение, – спокойно ответил хирург и добавил, – И уважение. К сожалению, не ваше.

– Успокойтесь, мама, – попробовала разрядить напряжение дочь и жена в одном лице. – Праздник же!

– Это у него праздник, – ткнула пальцем в Вирабыча теща, – А у тебя тризна. Не могу смотреть, как третий Новый год подряд ты справляешь в одной блузке и юбке.

– А вы не смотрите. Лучше закусывайте. – съязвил Вирабыч и с ненавистью подумал: "Хоть бы ты скорее сдохла!"

Зря многие думают, что Дьявола нет на свете. Дьявол есть, и он услышал Вирабыча.

Теща наколола пельмень, рывком забросила его в рот и хотела что-то ответить Вирабычу. Но не смогла – пельмень застрял в горле. От нехватки воздуха она вытаращила глаза и, уронив вилку, как наседка замахала руками. Вирабыч профессионально определил: через три четыре минуты можно констатировать смерть.

Дочь уже вовсю колотила старуху по спине, но пельмень засел прочно.

– Ну сделай же что-нибудь! – обратилась она со слезами к Вирабычу.

Впервые он налил в стакан чуть больше ста граммов спирта.

– А что я могу? Надо неотложку вызывать.

– Так вызывай!

– Пока они приедут будет уже поздно. Но все равно звони...

Услышав его слова, теща свалилась со стула. Опять же впервые Вирабыч не допил, оставив на донышке немного спирта, и, даже не закусив, поднялся.

– Найди самый острый нож и стержень от шариковой ручки, – приказал он жене.

Перешагнув через тещу, прошел в ванную и тщательно вымыл руки.

– Что ты собираешься делать? – подавай кухонный нож, спросила жена.

– Операцию.

Ловким движением он сделал надрез трахеи на горле старухи ниже того места, где застрял пельмень. Затем в стакане с остатками спирта промыл отрезок стержня от шариковой ручки и вставил его в надрез. Теща задышала...

"Черт побери! – подумал Вирабыч, – Наверняка, вместе с Дьяволом существует и Господь. Иначе кто бы командовал его мозгами и рукой с кухонным ножом."

Через несколько минут в дверь позвонили – на вызов примчалась бригада скорой помощи.

Молоденькая врач, увидев прооперированную, окровавленный кухонный нож и самодельный катеттор в горле, ахнула:

– Такое не может быть!

– Деточка! – сказал Вирабыч, отмеривая в стакан свою обычную дозу и с неприязнью поглядывая на тещу – Я и сам не думал, что такое может быть.

В больнице застрявший пельмень извлекли. И через три дня теща была уже дома.

1999 г.

НАШЕЛ ПРИКЛЮЧЕНИЕ...

Крупенин, как говорят в народе, задницей чувствовал, что вся эта идея по мытью кухонных окон снаружи, закончится плачевно. Проживал Крупенин с женой и тещей на четвертом этаже крупнопанельного дома, и шанс свалиться вниз его не очень "климатил". Он всячески оттягивал опасную работу, о которой его попросила теща, до лучших времен. Но когда старуха совсем перестала с ним разговаривать, понял: дальнейшее промедление грому подобно.

Собравшись с духом, Крупенин решился. Но не знал, что опасность подстерегает его совершенно с другой стороны.

– Чем мыть-то? – спросил Крупенин у тещи и сразу обнаружил, как с лица старухи слетело гнусное выражение.

– Тряпочкой, Витюша, тряпочкой, – тут же засуетилась теща, – Я тебе в ведре мыльную водичку приготовлю...

– Тря-япочкой! – передразнил Крупенин "мамашу", – Тряпочками одни дураки моют...

Он вспомнил свои армейские будни и ротного старшину, который заставлял мыть окна в казарме губкой, а после натирать стекла обыкновенной газетой, смоченной ацетоном. Получалось – блеск! Тот самый старшина однажды даже разбил окно. Лбом. Подумав, что в раме нет стекла, сунул свою "бестолковку" в проем окна, и тут же на пол посыпались осколки. Благо козырек фуражки согнулся и предохранил голову от травмы. Вот как чисто дневальные надраивали окна газетами.

– А чем же, если не тряпочкой? – изумилась теща.

– Несите, мамаша, губку и старые газеты...

Израсходовав полпачки стирального порошка и пару ведер воды, Крупенин принялся с яростью рвать газеты, лихо комкал листы и, смочив их ацетоном, с не меньшим пылом тер стекла снаружи. Отработанный газетный материал с баскетбольной точностью попадал в мусорное ведро. Через полчаса вспотевший Крупенин спрыгнул с подоконника и бросил в "корзину" последний газетный ком.

– С вас, теща, литр пива.

– Да хоть два! – женщина не могла нарадоваться работой зятя. – Только ведро с газетами вынес бы в мусорный бак.

– Лети за пивом, мамаша, – ответил Крупенин и подумал: "Вот ещё тащиться на улицу с ведром!"

Когда теща поскакала в магазин, Крупенин вывалил содержимое ведра в унитаз. Вздохнул с облегчением, закрылся на шпингалет, снял штаны и уселся "подумать". Как обычно достал папироску, чиркнул спичкой и, подкурив, элегантным жестом с ловкостью фокусника-манипулятора, просунул горящую спичку между задней кромкой унитаза и своим копчиком. В ту же секунду произошло то, что у моряков называется запуском торпеды. После яркой вспышки Крупенин головой выбил дверь туалета и, держась за опаленную задницу, челноком заметался по квартире.

Так теща и застала зятька: без штанов и с опаленной задницей.

Пил пиво Крупенин после того, как вернулся из травмпункта. Стоя... Матерясь...

1999 г.

ДРАКУЛА

Следователь-дознаватель в звании старшего лейтенанта придвинул к себе бланк протокола допроса и строго посмотрел на Пашу Овечкина.

– Фамилия, имя, отчество...

– Павел Алесеевич Овечкин, – тяжело вздохнув и бережно опустив на колено забинтованную кисть правой руки, ответил Паша. В одном лице обвиняемый, в другом – свидетель, а в третьем – пострадавший.

Заполнив со слов Паши официальную часть протокола, дознаватель отложил шариковую авторучку и прищурился.

– Ну так расскажи мне, Паша, подробно и в деталях, как мать вашей жены Пелагея Ильинична Уколова 7 марта получила инфаркт миокарда и оказалась в больнице. Вы сами хорошо помните, что было вечером 7 марта?

– Что ж не помню? Отлично помню. Я в одиннадцатом часу вечера со смены пришел, теща мне тушеную картошку подогрела и умчалась телевизор смотреть. Я управился с ужином и налил себе чаю...

Паша надолго замолчал.

– Ну? – не выдержал долгой паузы следователь, – Дальше-то что было?

– А то и было. Выпил я чай, заглянул в комнату. Жена на диване лежала, а теща в кресле...

– А что показывали по телевидению? – задал наводящий вопрос следователь.

– Обыкновенный ужастик. Дракулу...

– Ну и...

– Я вернулся на кухню, залез на антресоль, достал маску графа Дракулы, которую с получки прикупил в коммерческом киоске, надел её на лицо, затем по локти вымазал руки томатной пастой и снова вошел в комнату...

– Жена и теща в таком наряде вас сразу заметили?

– Да что вы! Они фильмом были увлечены. Если по ящику мистику или триллер показывают – в доме хоть потоп! До последнего кадра от экрана не оторвутся. Ахают, охают, за сердце хватаются, от страха трясутся – а все равно будут смотреть.

– Значит они были увлечены. Что же вы предприняли, чтобы они обратили на вас внимание?

– Положил теще руку на плечо и завыл по-волчьи.

– В какой момент это было?

– Как раз в тот, когда князь Дракула высасывал кровь из шеи очередной жертвы.

– Вы громко завыли?

– Постарался уж.

– И как отреагировали на вашу милую шутку женщины?

– Отрицательно.

– В каком смысле?

– Они не поняли и не оценили юмора. И меня приняли за настоящего Дракулу. Может быть, потому что в комнате было темно.

– Почему вы сделали вывод, что розыгрыш не получился?

– Так жена ещё громче меня завизжала. А теща поднялась с кресла, глянула на мое лицо и с минуту, наверное, стояла оцепеневшая...

– А потом?

– Потом рухнула на пол как подкошенная.

– Но перед тем как потерять сознание, Уколова Пелагея Ильинична успела взять вилку со стола и нанести вам удар в область...

– В ладонь она попала. Я ведь среагировал и постарался отвести от себя удар. Она, товарищ следователь, ни в чем не виновата. Врачи, прибывшие на скорой помощи, подтвердили, что теща находилась в состоянии аффекта. А в этом состоянии, сами понимаете, человек себя не контролирует.

– Я-то понимаю, гражданин Овечкин, а вы, покупая маску Дракулы с намеренной целью чспугать женщин, понимали, чем ваша шутка могла обернуться? А вдруг сердце вашей тещи не выдержало бы и остановилось?

– Если во время просмотра фильмов не останавливалось, почему же должно было в этот раз остановиться? Да и маска нисколько не страшнее настоящего Дракула. То есть не настоящего, а того актера, который был загримирован и играл Дракулу.

Старший лейтенант сделал неимоверное усилие, чтобы не расхохотаться, отодвинул от себя протокол допроса, прекрасно понимая, что состава преступления в этом деле не обнаруживается. К тому же здоровье гражданки Уколовой, в данное время находящейся на излечении в терапевтическом отделении районной больницы, шло на поправку. Он поднялся из-за стола, надел фуражку и в который раз строго посмотрел на Пашу Овечкина.

– Скажите спасибо, гражданин Овечкин, что ваша теща просила не возбуждать против вас уголовного дела. – дознаватель бросил взгляд на перевязанную руку шутника, – Впрочем, Господь, уже наказал вас за необдуманные шуточки...

2000 г.

ТЕЩА-ЦЕЛИТЕЛЬНИЦА

Свадьба отплясала, отгуляла, отпилась, отъелась и отпелась. Впрочем, как она проходила в течение последней недели, я уже не помнил. Я едва открывал глаза после сна, а тесть моего друга, у которого я был свидетелем, мне тут же вручал большой стакан с водкой. Рядом стояла приветливая теща с постоянной улыбкой на лице и держала наготове вилочку с наколотым огурчиком. Я выпивал, какое-то время подвергался всеобщим деревенским забавам: катал в оцинкованной ванне мать жениха, носился за невестой, которую каждый час хотели умыкнуть незваные гости и получить выкуп-магарыч.

Наконец, в одно утро, ровно за сутки до встречи со своей собственной женой, я сказал себе твердое нет и отвел от себя руку с протянутым дежурным стаканом. Должен же я был, когда-то прекратить эту вакханалию и оправдать надежды своей супруги, которая, готовилась к защите диссертации и отпустила меня в качестве шафера на свадьбу к своему однокурснику и надеялась, что её встретит абсолютно здоровый и бодрый человек. Но проходя мимо большого зеркала, которое накануне вечером служило объектом для гадания, я не узнал того человека, отражение которого в нем промелькнуло. Я оглянулся в надежде на то, что в комнате ещё кто-то есть, но ошибся: комната была пуста.

Я сел на диван и постарался пригладить волосы. Но руки дрожали и отказывались слушать своего хозяина. То есть меня. Я вытянул их перед собой и увидел, что предательская дрожь почему-то начиналась с безымянного пальца правой руки, на котором было надето обручальное кольцо. Оно, как бы голосом жены в очередной раз напоминало, что пить вредно.

Я весь день пил рассол и просидел на крылечке – на морозном весеннем воздухе, но мешки од глазами и предательская свистопляска рук по-прежнему напоминали о нервно-психических нарушениях в моем организме.

Похмелившийся тесть и зятьком вышли на крылечко с бутылкой, в которой плескалась самогонная жидкость, и предложили мне прежним способом поправить здоровье. Я наотрез отказался и вытянул перед ними руки:

– Никак нельзя. Завтра надо ехать и встречать жену.

Желая отомстить мне за отказ раздавить самогонку на троих, тесть как бы между прочим заметил, что мои руки могут трястись ещё пару недель. У него, мол, такое часто бывает. Но неожиданно мне на подмогу пришла теща. Она прогнала соблазнителей и пригласила за собой на кухню. Передо мной очутилась чашка с ароматным кофе. Я сделал несколько глотков и ощутил едва уловимый привкус коньяка.

– Помогает, – заверила меня теща и протянула стакан с какой-то темно-коричневой жидкостью, – Вот, касатик, выпей. Не бойся – это гранатовый сироп. Через несколько минут трясун твой пройдет.

Я выпил и поморщился. Но теща уже поставила передо мной совсем мизерную стопочку и налила из медицинского флакончика настойку пустырника. Граммов двадцать. Выразительным взглядом приказала выпить. Я не мог осушаться. А через пару часов, когда вышел из баньки, смотрел на мир совсем другими глазами: пропала тупая боль в голове, прекратились грязные танцы рук.

– А теперь спать, – приказал теща, – Проснешься, как огурчик.

– А мой друг? – спросил я, кивнув в сторону храпевшего в пьяном угаре жениха и его не менее накачавшегося тестя.

– Завтра и до них доберусь, – улыбнулась пожилая женщина и показала на кастрюльку с гранатовым сиропом.

Я пошел в свою комнату, заметив на кухне, очередного гостя-пациента, который держал крохотную рюмку с настойкой пустырника...

1998 г.

НАДЗИРАТЕЛЬША

– А что это вы здесь делаете? – спросила теща, когда возбужденный Костик нежно снимал со своей жены ночную рубашку.

Непрошеная гостья стояла в распахнутых дверях комнаты молодоженов и в кромешной темноте старалась разглядеть, чем же занимается молодая чета.

– М-мм, уже ничего, – промычал Костик и плюхнулся лицом в пуховою подушку. Жена шустро натянула одеяло до подбородка.

– Ах, да! – как будто что-то вспомнила теща, – А я то вас на чаек пришла пригласить. Только-только свежий заварила...

О чайке, пряниках, обеде, позднем ужине и всяком другом "неотложном" деле теща всегда имела привычку вспоминать именно в те моменты, когда Костик с женой уединялись и вот-вот готовы были уже заняться важным процессом, после которого неожиданно рождаются дети. И сразу же чертова баба начинала барабанить в двери.

– У нас, наверное, никогда не будет детей, – однажды мрачно заметил Костик, когда теща начала стучать в ванную комнату, где на "пять минут" уединилась молодая пара. Ведро для мытья полов, видите ли, ей неожиданно понадобилось. Хотя полы в квартиры были вымыты всего лишь два часа тому назад.

Она гасила страсть не только в спальне молодых, но и в кладовке, и в туалете. От неё было просто невозможно укрыться или спрятаться.

Так жить было больше невозможно. Час пробил. И сколько не упрашивала тещенька зятя, тот все-таки настоял на переезде. Молодые сняли небольшую квартирку по скудным деньгам, и через месяц жена наконец торжественно объявила о своей беременности. Они жили весело и беззаботно.

Только теща, оставшись в полном одиночестве, заметно сдала и постарела. Сгорбилась, исхудала, жаловалась по телефону на головные боли. И это в 49 лет!

– Она помрет без нас! – взмолилась жена Костика и они вновь вернулись в родные пенаты. Конечно, предполагали, что "мамаша" сделает необходимые выводы.

Как бы не так!

В первый же вечер после возвращения теща просидела в спальне супругов до самого утра. А в дальнейшем её "неожиданные" кавалерийские наскоки свели всю интимную жизнь на нет.

– У твоей мамочки с головой не все в порядке! – ругался Костик и снова требовал немедленного съезда с квартиры.

– Дурка ты, Костя, – сказал однажды ему друг – врач – психотерапевт. Теща твоя – баба ещё молодая. Завидуем вашим играм. Потому и появляется в минуты интима, как бы желая разделить свое горе на всех членов семьи. Знаешь такую пословицу: сам не ам и другим не дам.

– Так мы-то в чем виноваты?

– Найдите ей мужика! И забудете и проблемах.

Жена сильно сомневалась в истинности совета психолога. Зато Костя заделался самым настоящим сватом и уже через пару недель привел в гости пожилого мужика. Конструктора из НИИ, с которым приходилось вместе работать.

Конструктор уже начал оформлять документы на пенсию, но был ещё мужиком хоть куда и в полном всеоружии. Костя этот вопрос сразу выяснил.

Во время чаепития с коньяком теща не сводила глаз с гостя. Примерялась, приценивалась, а уже через неделю, словно молодая девчонка бросилась с головой в любовный омут. Каждый вечер, принаряживалась, подкрашивалась и отправлялась на свидание. А ещё через месяц конструктор заявился в их квартиру с огромным чемоданом. Пояснил – временно. Вот скоро сын отправиться по распределению на Дальний Восток, тогда они вместе с тещей и съедут.

А Косте то что? Живите, только не мешайте!

Никто и не думал мешать. Потому как интимная жизнь обеих пар бала ключом. Когда замолкали пружины на диване молодых, можно было с умилением слушать утомленные стоны пожилых, доносившиеся из гостиной. Мало того, и в дневные часы Костик частенько натыкался на запертые двери в ванной комнате, где устраивали внеочередную "стирку" теща с конструктором. А ещё в кладовке он обнаружил расстеленный по всему полу матрац. А однажды, когда он раньше времени вернулся с работы...

– Вы нам надоели! – в один прекрасный день объявила Костику теща и протянула ладонь, на которой лежали ключи от квартиры конструктора, – Вам пора съезжать! Это будет ваша квартира! Мы так решили.

... Через несколько месяцев у Костика родился сын, и молодые родители надеялись на помощь бабушки. Только зря надеялись. При первой же просьбе понянчиться с внуком, теща в негодовании хмыкнула:

– Нянчится? Ну вот еще! Я – энергичная, полная сил и желаний женщина. А вы меня в бабки записываете. Нет и нет. Сами родили – сами и воспитывайте. А у нас с Левиком (так звали конструктора) медовый месяц. Мы едем в Ялту.

И уехали. Теща быстро научилась отнимать у жизни последние наслаждения. Но последние ли?

2000 г.

ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ

Если бы не электродрель, которую Колян забыл на даче, жизнь бы проходила скучно и однозначно. Но жена Николая купила новые шторы и попросила заменить карниз над окном в гостиной. В бетонном перекрытии необходимо было просверлить всего лишь шесть дырок. А как их просверлишь, если дрель на даче?

В субботу Колька оседлал свой "Жигуленок" и отправился за инструментом. Всего-то двадцать километров!

Тихо подъехал к воротам, без шума и суеты поднялся на крылечко, открыл дверь, вошел в дом и остолбенел: совершенно обнаженная теща раскачивалась на каком-то незнакомом мужике, потная раскрасневшаяся. Она, в порыве страсти, и Кольку-то не сразу заметила.

Первым увидел незваного гостя истерзанный любовник. Торопливо хлопнул распаленную женщину по ягодицам, без слов кивнул в сторону двери: мол, смотри, кто к нам на огонек заглянул.

Теща с "товарища" мигом соскочила и, не прикрываясь, (нечем было) ломанулась в смежную комнатушку. А через десять секунд уже в халатике выскочила, застегивая пуговки вибрирующими пальцами.

– Кольк, а Кольк! Ты как здесь оказался? – спросила чуть не плача.

– За дрелью, вот, приехал, – стыдясь и краснея, будто сам был пойман на месте согрешения, ответил Колька.

Мужик, одновременная заправляя в штаны рубаху и пряча босые ноги в сандалеты (носки он успел засунуть в карманы брюк), негромко промямлил:

– Ну, я пошел, Валюша.

– Иди, иди, – ответила теща, не удостоив любовника даже взглядом. И уже зятю, – Ой, как мне совестно, Колька!

Зять, низко опустив голову, молчал. Что тут скажешь? Молодец, теща! Продолжай в том же духе!

Пятый год он был женат на её дочери и все это время тесть и теща для него были людьми святыми – образцом супружеской верности и добропорядочности. И вот на тебе! Скажи кому в каком он положении оказался – не поверят. И сдалась ему эта дрель!

– Ты уж, Колька, прости меня, грешницу, – мотала слезы на кулак теща, – Так получилось, что нежданно-негаданно встретила свою первую любовь. Словно в свою былую молодость лет на тридцать перенеслась. Уж не говори никому, а Кольк?

– Да разве я вам судья или Господь?

После этих слов, обстановка вроде бы разрядилась. Колька дрель моментально отыскал, потом с теще посидели, чайку попили. Почти что молча, если не считать дежурных, без всякого смысла фраз. А потом резко засобирался, уже на выходе, совсем не рассчитывая на соглашение, спросил:

– Вас подвести?

– Нет-нет. Сама доберусь. Здесь ещё прибрать кое-что нудно. Да и со своими мыслями нужно побыть наедине. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Колька и подумал: "А вот если бы она его застукала с любовницей, как бы развернулись события? Боже упаси!" – Колька даже ужаснулся такой нелепой фантазии.

Со временем забылся бы нелицеприятный факт, если бы тещенька через месяц не позвонила к ним в квартиру.

– Коль, ты завтра на дачу не поедешь?

– А что, вас с собой прихватить?

– Да... Нет... – и многозначительное молчание.

Колька не дурак. По тещиному сопению сразу догадался, что у "мамочки" на даче вновь намечается любовное рандеву. Вот и звонит, выясняет, дабы Колька своим неожиданным визитом снова таки не оказался свидетелем интимной сцены.

– Вообще не собираюсь, – пришлось отказаться от ранее намечавшейся поездки.

– Ну и очень хорошо! Спасибо Коль. – засуетилась в благодарностях теща и уже почти шепотом, – Ты уж пойми, зятек, это моя последняя лебединая песня.

Ну как не понять? Что же он не живой человек? С каждым случиться может. Колька заставлял себя понимать.

Только лебединая тещина песня надолго затянулась. Раз в неделю в течение трех месяцев теща уже не стыдилась ставить Кольку в известность о временной аренде дачного участка. Вот так просто звонила и сообщала: "Коль, я на дачу завтра собираюсь..." И все было очень даже понятно, по каким делам она туда собирается.

А Колька совсем перестал бывать на квартире у родителей жены. Неловко было тестю в глаза. И ещё труднее – самой теще. А "папаша", добрейшей души человек, беспокоился: "Ты что это, Колька, совсем заходить к нам перестал? Обиделся на что-нибудь?" Колька на всякие неотложные дела ссылался, но давно уже себя зарок дал: пока теща не угомонится – ни за что не переступит порог её дома.

А мелодия лебединой песни все не прекращалась. Теща в своей жизни менять ничего не собиралась. И её мужика, тоже женатого, имеющего внуков, видимо, все устраивало. Но вот Колька-то за что страдал? Мало того, стал первым поверенным в любовных делах помолодевшей "мамаши". По количеству её звонков-предупреждений, он мог был не только легко сосчитать количество тайных встреч, но и вывести синусоиду пиков сексуальной активности.

Закончились любовные утехи только с наступлением холодом. Печки в дачном домике не было, а встречи в собственных квартирах, были для пожилых любовников небезопасны. За время зимы, совсем теща сникла. А по весне снова зарделась, расцвела. По её возбужденному разговору, Колька догадывался, что наступила очередная лебединая песня...

2000 г.

СЕСТРИЧКА, БЛИН!

У одного мужика, он занимал должность главного врача суперсовременной клиники, теща была. Вместе с ним в одной квартире жила. Деловая – сил нет! Зять домой поздним вечером усталым придет, ляжет на диванчик отдохнуть, газетку почитать, а теща в это время вдруг уборку задумает. Тягает по комнате жужжащий пылесос, какой тут к чертям отдых? Или вздумает мужик в душе напряжение снять, а теща тут как тут со стиркой. Занята ванна. Нет, не то, чтобы специально, наперекор зятю, она свою бурную деятельность разводила, а такая уж неугомонная по натуре выдалась. Как ушла на пенсию, так весь дом от её неумной непоседливости на уши встал. Некуда было ей энергию девать. Да что там зять! Ни любимой дочери, ни внукам – никому покою не давала. А станет мужик ей выговаривать, так та сразу на дыбы встает: мол, я же для вас стараюсь, порядок и чистоту в доме поддерживаю, а вы, люди неблагодарные, даже ласкового словечка не произнесете.

Долго думал главный врач, как тещу угомонить, в какое б русло её неуемную энергию направить. И придумал. В его суперсовременной клинике в реанимационном отделении место санитарки-уборщицы освободилось. С хорошим окладом, работы часа на три в сутки и как раз вечером. Старую-то санитарку он как раз за халатное отношение и уволил. Ленивая была. И лучше, чем собственная теща, мужик замены ей не видел.

Мамочка сначала взбрыкнула, дескать, из дома меня выживаешь, а когда про размер зарплаты услышала, тут же согласилась. Две тысячи в месяц на дороге не валяются.

Коллектив реанимационного отделения на работу новой санитарки нарадоваться не мог. Даже во время операций она умудрялась на лету подхватывать окровавленные бинты и тампоны, которые хирурги бросали в урну. На вверенной ей территории чистоту навела идеальную. Даже мух перехлопала. Да что там мух! Собственный пылесос не пожалела из дома притащить и на протяжении всей рабочей смены бегала с ним из палаты в палату.