Текст книги "Восхождение Морна. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 14
Бездна

Я даже не удивился. Уже утром я выезжаю во Вьюжный, и там, выходит, осели те, кто когда-то ставил на Жилине опыты. Слишком удобно всё сходится. А когда всё сходится само собой, это обычно значит, что кто-то подстроил.

– То есть, – медленно проговорил я, – ты намекаешь, что вся эта поездка может оказаться ловушкой.

Жилин коротко прикрыл вертикальные глаза. Язык тронул воздух и спрятался.

– Сами посудите, господин Морн. – спокойно произнёс он. – Я не сомневаюсь, что наша общая знакомая гепарда прекрасно знает своё дело. Но уж больно вовремя она вынюхала дорогу именно в этот городок – горный, тесный, из которого человеку затеряться легче лёгкого. А заодно туда зачем-то тащат и вас. Дело государственное, никто не спорит, да и Мира… – он склонил голову, – один из лучших бойцов, кого я встречал за всю жизнь. Но я бы на вашем месте задался вопросом – а не нужно ли этой организации конкретно что-то от вас.

Серафима за всё это время не проронила ни слова. С той минуты, как Жилин сменил облик, она перебралась к стене и оттуда внимательно следила за змеем.

– И с чего вдруг такая забота? – спросила она холодно. – Вам-то какое дело, случится с Артёмом что-то или нет?

Жилин повернул к ней узкую голову, и зрачки на миг стянулись в две вертикальные щёлки.

– Да потому что он единственный, кто способен помочь мне сбежать! Я это и пытаюсь вам сказать с самого начала, но вы ведь сами попросили рассказать всю историю!

Я скользнул по Серафиме оценкой и с удивлением обнаружил большую долю презрения, опаски и злости. А я ведь уже начал забывать, что если к химерам в Империи просто относились с пренебрежением, то зверолюдов так и вовсе боялись и ненавидели. Только для меня одного наличие зверолюда на переговорах – это рутинное дело, к которому не надо относиться с особой опаской.

Впрочем, людей тоже можно понять, так как до этого дня всё моё общение со зверолюдами заканчивалось конфликтом и смертью последних. Так что… возможно эти самые предрассудки возникли не на пустом месте.

Тем временем Серафима продолжила распыляться.

– И что теперь? Артём должен поверить какому-то чешуйчатому гаду на слово? Ты нам это предлагаешь?

Жилин потёк к ней – плавно, всем корпусом.

– Ещё раз меня оскорбишь, женщина, и я не посмотрю, чья ты там девушка…

– Так! – Я хлопнул ладонью по столу, и оба дёрнулись. – Голосовые связки свои приберегите, вы мне сейчас полдома на ноги поставите. А тебе, Жилин, между прочим, по твоему же раскладу полагается быть тише воды и ниже травы, а не шипеть на хозяйку дома.

Я развернулся к Серафиме.

– Сим, для меня важно, что ты за меня беспокоишься, но дай человеку договорить.

И обратно к змею, тем же любезным тоном:

– А ты ещё раз вильнёшь языком в сторону моей девушки – и я тебе устрою феерический экскурс по неизведанным возможностям человеческого тела.

Жилин моргнул. Язык застрял на полпути.

– Ч-чего?

– Глаз на жопу натяну.

Секунду в лавке стояла тишина. Потом Серафима коротко фыркнула – против воли, явно злясь на себя за это. Хороший знак: когда она начинает смеяться над моими угрозами, значит, отошла и кусаться больше не будет.

– Вот и славно, – кивнул я. – По Вьюжному вопрос закрыт, я туда еду и этот вопрос не обсуждается. Но за предупреждение спасибо. – Я на мгновение задумался, приводя мысли в кучу, после чего продолжил: – Расскажи для начала, как ты вообще выбрался из лаборатории.

– Через недели две, после моего обращения, на территории прогремел взрыв. – Язык на миг тронул воздух. – Что рвануло и отчего – я по сей день не знаю. Стены заходили ходуном, решётки повело, охрана забегала туда-сюда, пытаясь понять, что происходит. В той суматохе несколько подопытных вырвались наружу, в том числе и я. Они устроили погоню и, кажется, кого-то всё-таки поймали. Но мы скрылись в Мёртвых Землях, а уже там… точнее оттуда… выйти удалось только мне. И то, исключительно благодаря новой, змеиной сущности.

– То есть они так просто тебя отпустили? – с сомнением произнёс я. – Золотого змея, которого, как ты сам сказал, очень редко удается создать?

– Если честно, я думал, что мне просто повезло… – Он усмехнулся, и между зубов мелькнули клыки. – Думал, что это награда, за то, что я до последнего стоял на своём…

– Это ты про что?

– А это уже отдельная история, господин Морн. – Жилин сложил чешуйчатые руки перед собой. – Пока я сидел в клетке, ко мне повадился ходить один обходительный господин. Садился напротив и вёл беседы. Сперва по-хорошему: расписывал, какая меня ждёт жизнь, если соглашусь им служить. Золото, моя мечта стать влиятельным купцом, женщины… Дескать, такой редкий дар грех гноить в подвале. Что всё, чего они хотят от меня получить – это мелкие услуги в разное время. Ничего серьезного… в конце концов я должен быть им благодарен за получение такой редкой и важной для торговца способности.

– И ты отказался.

– Отказался. – Он качнул золотой головой. – Я ведь уже тогда понимал, что мелкими поручениями дело не кончится. Что рано или поздно меня заставят сделать такое, после чего я перестану спать по ночам. Вот и упёрся. Сколько они мне ни сулили, сколько ни грозили – я всё равно отвечал отказом. А потом этот обходительный господин вдруг перестал приходить. С неделю его не было. Я уж решил, что меня списали как порченый товар и теперь просто пустят обратно под нож, как остальных. Но вместо этого случился тот самый взрыв, а за ним и побег.

Слишком уж всё удачно сложилось.

– То есть побег случился аккурат после того, как ты их послал, – медленно проговорил я.

– Аккурат после. – Зрачки сузились в две щёлки. – Только понял я это много позже, когда отыгрывать назад было уже поздно. Силой в клетке они меня не сломали – упрямого зверя в подвале не запряжёшь, он скорее сдохнет назло, и я им это доказал. Вот они и зашли с другой стороны.

– Выпустили тебя на свободу.

– Выпустили. Сами устроили и взрыв, и побег – чтобы я поверил, будто мне улыбнулась удача и я вырвался своими силами. – Он чуть помолчал. – И ведь поняли, сволочи, что ломать меня бессмысленно – всё равно на сотрудничество не пойду. Так что просто дали мне время, чтобы я сам затянул удавку на собственной шее.

Он подался вперёд, ближе к лампе, и по чешуе на скулах прошёл зеленоватый отблеск.

– А теперь смотрите, как чисто сработано. Я – золотой змей, зверолюд, а зверолюду в Империи не жить. Закон в этом случае суров.

– Допустим. – Я подпёр подбородок ладонью. – Но ты ведь не виноват в том, что с тобой сделали. Умысла твоего тут не было, и любой толковый ментальщик – а при дворе такие точно водятся – подтвердил бы это в два счёта. Так что ты мог спокойно прийти в тот же Серый Приказ и всё выложить. Что сделали, кто сделал, где сделали. Думаю, тебя бы за такое ещё и наградили.

Жилин грустно усмехнулся.

– Простите за дерзость, молодой Морн, но рассуждаете вы как человек, с чьим словом в Империи считаются. А я тогда был обычным ходоком, из тех, кто звёзд с неба не хватает. – Язык на миг показался изо рта. – Думаете, я один такой умный? Да у Серого Приказа таких, как я, вагон и маленькая тележка. Иной боец сам идёт к тёмным алхимикам – переделать себя в зверолюда, лишь бы силу заполучить. А как дело будет закончено, придумывает хитрый план, как от будущей казни отмазаться. Вот и бежит с повинной, мол «я не виноват, добрые господа, это злые люди схватили и переделали меня силой.»

Я хмыкнул.

– Ну понятно. Все вокруг резиновые изделия, один он воздушный… змей.

– Что-что? – не понял Жилин.

– Да эт я так. Продолжай.

Зверолюд посмотрел на меня с подозрением, но ещё раз уточнять всё же не стал.

– Так что в Приказе на такие сказки особо не верят. И мне бы, скорее всего, тоже не поверили.

– А если бы поверили?

– Тогда у меня было два пути. Или до конца дней работать в особом отряде при Сером Приказе. Или… – он вздохнул, – снова на стол. Только теперь в имперской лаборатории.

Я тут же вспомнил, что собирались сделать с Корсаковым, не добей я его на дуэли. В этом Жилин был прав. И страх его был оправдан.

– Вот я и не пошёл сдаваться. Можете считать, что испугался. Наверное, так оно и было. – Зрачки сузились. – Затаился и стал жить дальше. Потихоньку скупал на чёрном рынке дорогие артефакты, из тех, что прячут вторую сущность.

– И этим сам подписал себе смертный приговор.

– Да… – тихо согласился он. – Поначалу-то я просто отсиживался. А потом освоил частичную трансформацию, распробовал своё чутьё в деле и пустил его в ход на всю катушку. Каждая сделка приносила баснословную прибыль. Я очень быстро разбогател с помощью новых способностей. – Язык дёрнулся. – Приди я сразу, меня бы взяли на службу в Серый Приказ: дар редкий, такому всегда найдётся дело. А за то, что полгода скрывал, да ещё и наживался на запретном даре, полагается только одно – смертная казнь.

– И чем выше ты забирался…

– Тем короче делался поводок, – закончил он за меня.

Вот теперь весь их расчёт сложился у меня в голове окончательно. Зачем ломать человека, когда он упёрся рогом и доведён до края, если можно дать ему распробовать новую жизнь, богатую и сытую, а уже потом прийти и начать всё это отбирать.

– Получается, они просто выждали, – хмыкнул я.

– Именно. Дали мне подняться, хорошенько заработать, обрасти связями… – он усмехнулся, – я даже женился, и о детишках начал подумывать. И вот как-то вечером приходит записка. А в ней – красиво, со вкусом – расписано, кто я такой, где и как заполучил свои способности, к каким делам приложил руку. И кому всё это ляжет на стол, если я откажусь с ними сотрудничать.

Язык метнулся и спрятался.

– Вот тут отказать было куда тяжелее. Тогда, в лаборатории, я ведь уже и сам давно хотел смерти. Смирился с ней. Ждал её. Тогда стоять на своём было проще простого – я и так не верил, что меня выпустят оттуда живым. А теперь… – он понуро опустил голову, – теперь мне было что терять. И не мне одному. За правду обо мне поплатился бы не только я, но и все, кто мне поверил. Так что выбора у меня, считай, и не было.

На самом деле был. Просто он снова испугался, и до последнего не хотел себе в этом признаваться.

– Вот с тех пор, господин Морн, меня и взяли за горло по-настоящему.

Я кивнул, давая ему перевести дух, и зашёл с другой стороны.

– И что ты для них делал? Чем они платили?

Жилин усмехнулся – невесело, одними уголками рта.

– Да всё, в общем-то, просто. – Раздвоенный язык скользнул изо рта. – Они сводили меня с нужными людьми. Купцами, чиновниками, отпрысками Великих Домов – теми, до кого я сам в жизни бы не дотянулся. А я заводил знакомства, втирался в доверие, вёл с человеком дела честно и выгодно, так, чтобы он ко мне прикипел. И попутно собирал информацию. Кто с кем спит, кто кому должен, у кого и насколько рыльце в пушку.

– То есть ты собирал компромат?

– Он самый. – Зрачки сузились в две щёлки. – А чутьё золотого змея, как понимаете, очень в этом помогает. Я за версту чую, где у человека гнильца и где он её прячет. Для торговли дар бесценный. А для тех, кто стоял за моей спиной, – и подавно.

– И какой с этого толк? – подала голос Серафима. Она глядела на змея с холодом, но любопытство всё же пересилило брезгливость. – Знать чужие секреты – одно. А доказать их – совсем другое. Без доказательств твои сплетни и медяка не стоят.

– А доказательства тут и не нужны, – сказал я раньше, чем Жилин успел открыть рот.

Серафима повернулась ко мне.

– Сама информация и есть товар, – пояснил я. – Подходишь к нужному человеку и роняешь между делом, что знаешь, в каком грязном деле он успел замазаться. И всё, он уже твой. Ему теперь не до того, есть у тебя доказательства или нет, – он думает об одном: что ты со всем этим сделаешь. – Я кивнул на змея. – А есть они на самом деле или это блеф – поди разбери. Человек, которому есть что прятать, перепугается одного того, что его тайну вообще кто-то произнёс вслух.

Жилин качнул золотой головой, подтверждая мои рассуждения.

– Молодой Морн схватывает на лету, – произнёс он почти с уважением. – Половину людей мне и пугать не приходилось. Достаточно было дать понять, что я знаю. Остальное они додумывали сами, причём всегда в худшую для себя сторону.

– А взамен? – Я не отставал. – Что ты с этого имел?

– Деньги и связи. – Раздвоенный язык скользнул изо рта. – За каждую наводку, за каждый добытый секрет они очень щедро платили. Тот, кого вы видите перед собой, один из крупнейших торговцев юго-восточной Империи, во многом поднялся благодаря их наводкам.

На полминуты в зале повисло молчание, и каждый думал о своём. Я – о том, насколько же большой организацией управляет Хозяин Мёртвых Земель. Жилин, наверное, о том, что к главному в разговоре мы ещё даже не подступились. А Серафима… Серафима, полагаю, вспоминала, как славно и спокойно ей жилось ещё полгода назад – до того дня, когда на её пути возник Артём Морн. То есть я.

– То есть это целая организация… – подытожил я. – Ты знаешь, как они себя называют?

– Бездна.

Ну ещё бы. И что-то мне подсказывает, что назвали они себя не просто так, и это как-то связано с Сердцем Бездны, судьбу которого мне ещё предстоит решить.

– Бездна – это целая сеть, которая тянется далеко из-за Урала. И, насколько мне известно, у них есть три ветви, которые работают непосредственно в Империи. – Он начал загибать пальцы с тёмными когтями вместо ногтей. – Багровый Клык – занимается работорговлей и перевозками запрещённых артефактов и ингредиентов. Тигель – это группа алхимиков и тёмных магов, которые экспериментируют над людьми и химерами, а также создают зверолюдов. И Чёрная Свора – которые считаются кем-то вроде… чистильщиков. Они приходят, когда что-то пошло не так и подчищают концы. Отсюда и название.

Так-так-так… а с одной из этих ветвей я уже знаком. В Рубежном именно «Багровый Клык» чаще прочих мелькал в бумагах. Только, если память не подводит, орудовала эта братия в основном в Союзе Свободных Стай. Надо будет потолковать с Мирой – у неё наверняка побольше сведений о… своих.

Хотя делиться ими она вряд ли захочет. Ну да ничего, уламывать строптивых девиц – это по моей части. Даже если эта девица – кошка.

– Ладно, с этим разобрались, – сказал я. – Но как ты вышел на Громобоя?

– В какой-то момент я стал понимать, насколько широко расползлась их сеть. И к чему всё это однажды приведёт – а приведёт оно к большой крови, господин Морн, для всей Империи. – Язык тронул воздух. – И ещё я понял одну простую вещь: как только они доведут свой замысел до конца, каким бы он ни был, меня в тот же час уберут с доски. Лишний свидетель никому не нужен.

– И ты решил найти тех, кому информация о Бездне может пригодиться.

– Решил. К гвардейцам идти было без толку, а в Серый Приказ я бы не пошёл, так как точно знал, что там у Бездны есть свои люди. Приди я туда, то скорее всего не дожил бы даже до дачи показаний. Так что у меня оставался только один вариант, с кем хотя бы стоило попытаться связаться. А именно, с Дланью Императора. – Он чуть качнул золотой головой. – И тут мне, считайте, повезло. Как раз в ту пору меня позвали на большой приём в императорском дворце. Там я и свёл знакомство…

– С Громобоем, – закончил я за него.

– Да куда там. – Жилин коротко, с шипением, усмехнулся. – Там я повстречал особу поинтереснее. Прекрасную и одновременно безумно пугающую Паутину. Это она с одного взгляда смекнула, что со мной что-то нечисто, и, почитай, силой вытянула меня на тот самый разговор. С него всё и завертелось. Вот с тех пор я и хожу в двойных агентах.

Пока всё в целом складывалось одно к одному. Жилин выходил мужиком трусоватым, но по сути неплохим: о своих людях заботился, и в решающий момент всё-таки не сдрейфил, а пошёл искать помощи. Такому и подсобить не грех. Понять бы ещё, о чём он собрался меня просить.

– Так, погоди. – Я подался вперёд. – Если за твоей спиной и Паутина, и Громобой, то я-то тебе зачем?

Жилин тяжело вздохнул.

– Дело в том, господин Морн, что меня уже давно раскрыли. И теперь, как ни крути, попытаются убить.

– Само собой, – кивнул я. – Поэтому, как я понимаю, тебя и спрячут под надёжной охраной. В чём загвоздка-то? Не веришь, что они сумеют тебя уберечь?

Жилин испуганно замахал когтистыми ладонями.

– Что вы, что вы, ни в коем случае. – И тут же, осторожнее: – Просто… боюсь, что моему выживанию уделят куда меньше внимания, чем мне бы хотелось. Сами рассудите. На что способна организация, которая сумела убрать мадам Розу – прямо здесь, в Сечи, где находился и Громобой, и имперские гвардейцы? – Зрачки сузились в две щёлки. – Нет. Оставаться в Империи мне нельзя. Мне нужно уходить, и чем скорее, тем лучше.

Мы с Серафимой переглянулись. Куда клонит Жилин, было понятно: его обложили со всех сторон, и он ищет нору поглубже. Непонятно было одно – при чём тут вообще я.

– И всё-таки, – сказал я. – Чем тут могу подсобить именно я? И при чём здесь, – я кивнул на мешок с золотом и расписками, – вот это вот всё?

Вот тут мы наконец и подошли к самому главному – к тому, ради чего золотой змей сбежал от своей охраны и пришёл в мою лавку.

– Дело в том, господин Морн… – Он помолчал, собираясь с духом. – Дело в том, что мне нужно, чтобы вы воспользовались своим правом Друга Стаи. Я прошу защиты у вас и… у Союза Свободных Стай.

Глава 15
Торговый Дом Жилина

Право Друга Стаи.

Медальон, который Мира вручила мне под единогласное решение Совета, был настолько редкой штукой, что я до сих пор толком не знал, чего она на самом деле стоит. И вот теперь напротив сидел человек, который просил меня воспользоваться этим званием… или статусом… или привилегией… да блин! Я даже не знал, как эта штука правильно называется. Всегда думал, что разберусь в вопросе, когда соберусь в страну химер – а это рано или поздно точно случится.

– Слышь, пресмыкающееся, ты совсем офигел? – раздался возмущённый голос Серафимы.

Я мысленно хмыкнул. Общение со мной точно не доводит до добра – вот уже и аристократку ругаться научил… Эх, Артём, не тому ты учишь молодёжь. Не тому.

– Сим, ну ты же девушка… – вздохнул я и повернулся к Жилину. – Но по сути моя подруга права. Звание Друга Стаи за деньги не покупается. К тому же я вообще не уверен, что Союз Свободных Стай на такое пойдёт. Ты всё-таки основной свидетель, да ещё и под крылом Громобоя… не хотелось бы, чтобы из-за наших делишек две державы поссорились.

– Не поссорятся, – с ходу отрезал Жилин и, помолчав, добавил: – Точнее… лёгкая напряжённость будет, не спорю, но только для вида. Сам посуди: всё, что с меня можно было получить, Громобой уже получил. Дальше меня нужно просто охранять, а это трата ценных ресурсов, которая никому не нужна. Так что повозмущаются для приличия – и забудут.

Я задумался. А ведь Жилин прав. Как агент он отработан, всё, что знал, – рассказал. Дальше его положено пожизненно охранять, что никому, по большому счёту, не упёрлось. Только напрямую этого никто не скажет, и все будут продолжать делать вид, что он охренеть какой ценный свидетель.

А значит… можно и помочь.

– Ты хоть понимаешь, о чём просишь? – спросил я.

– Понимаю, господин Морн, – Жилин коротко качнул головой.

Я поднялся.

– Сиди. Я сейчас.

Как ни крути, без Миры в этом вопросе всё равно не разобраться. Во-первых, только она могла подсказать, как этим правом вообще пользуются – есть там какой-то порядок, ритуал, или достаточно показать медальон, ткнуть пальцем в Жилина и сказать, что эту змеюгу надо спрятать. А во-вторых, только, она могла прямо сказать мне в лицо, что я поехал крышей, раз вообще рассматриваю подобную авантюру. И к этой части разговора я, честно говоря, уже морально готовился.

Значит, нужно было звать её сюда, и чем быстрее, тем лучше. А самым быстрым средством доставки сообщений в этом доме был Сизый. Который в данный момент преспокойно досматривал десятый сон этажом выше.

Комнату ему выделили месяц назад, и за это время он обустроил её со всем размахом голубиной души. Кровать – настоящая, человеческая, хотя я предлагал насест: Сизый тогда оскорбился до глубины души и заявил, что на насестах спят куры, а он боец и личность. Поверх кровати – ворох подушек, которые он стаскивал со всего дома, пока не собрал коллекцию штук из десяти, и в этой куче он каждую ночь выкапывал себе что-то среднее между гнездом и блиндажом.

На стене – гвоздь, на гвозде – «Ласка», повешенная ровно на той высоте, чтобы, как он выражался, в случае чего хвататься за оружие, не открывая глаз. Рядом на полке выстроился его личный арсенал ценностей: три блестящие пуговицы, осколок зеркала, серебряная ложка неизвестного происхождения и аккуратно сложенный обрывок красной ленты. Что бы он там ни говорил про бойца и личность, голубя из него было не вытравить ничем.

Сам хозяин дрых поперёк кровати, раскинувшись на манер морской звезды, наполовину зарывшись в подушки, и вёл во сне переговоры:

– … по три монеты не возьму… сам жри своё просо… я тебе чё, птенец подзаборный…

Я тронул его за плечо. Сизый, не просыпаясь, отмахнулся и перешёл к следующему пункту повестки:

– … и битой по хлебальнику…

– Сизый.

– … а Ласке передай…

– Сизый!

Он подскочил так, будто под кроватью рванул огненный шар. Цапнул гвоздь над изголовьем, промахнулся мимо биты, сшиб с полки пуговицы, рухнул с кровати вместе с двумя подушками и заорал из этой кучи, воинственно размахивая подушкой как щитом:

– НАПАДЕНИЕ! Братан, держись, я их задержу! Уводи женщин и детей! – тут он разлепил второй глаз, обнаружил, что в комнате никого, кроме меня, нет, и сбавил тон. – А. Это ты. А чего ты ко мне подкрадываешься среди ночи?

– Я не подкрадывался. Я тебя за плечо тронул.

– Вот! Об этом и речь! – Он выкарабкался из подушек и встопорщился. – Кто трогает спящего бойца за плечо⁈ Я мог тебя покалечить! У меня реакция, как у мангуста, между прочим!

– Видел я твою реакцию. Ты даже биту со стены не смог зацепить.

– Бита скользкая, – отрезал Сизый с достоинством и принялся запихивать подушки обратно на кровать. – Ну? Чего хотел-то? Порядочные голуби в это время спят, между прочим!

– Нужна твоя помощь. Ты знаешь, где сейчас живёт Мира?

– Обижаешь. – Сизый приосанился. – Только вчера с ней разговаривал.

– Отлично. Тогда мне нужно, чтобы ты нашёл её и сказал, что у меня к ней срочное дело и нужно прийти прямо сейчас.

– Будить гепарду прям посреди ночи⁈ – Он замер с подушкой в обнимку. – Братан, у меня же семья… ну, будет когда-нибудь. Я планировал!

– Сизый.

– Понял, понял. Но если меня сожрут – похороны за твой счёт. И чтоб с оркестром.

Сизый распахнул окно, примерился – и исчез. Воздух хлопнул, на пол медленно осело облачко пуха. Секундой позже он объявился на краю соседней крыши, ловко пробежал по гребню и короткими телепортами ушёл в темноту, перемахивая с крыши на крышу, пока не растворился где-то над спящим кварталом.

Я прикрыл окно и спустился вниз. Жилин сидел всё в той же позе, сложив когтистые ладони на столе, и всем видом старался выглядеть безобидным. Получалось, если честно, так себе – я в принципе слабо представляю, как может выглядеть безобидно двухметровый мужик со змеиной головой.

– Мира скоро будет, тогда и примем решение, – сказал я, усаживаясь напротив. – А пока поговорим о цене. Что ты там принёс?

Жилин ожил, ещё раз развязал горловину мешка и подвинул его ко мне.

– Здесь десять тысяч золотом. В расписках вдесятеро больше. Бумаги чистые, хоть завтра неси в казначейство и обналичивай.

Эх… красота. Сто тысяч золотых. Я даже не глядя мог назвать с десяток дыр, куда эта сумма провалилась бы целиком и сразу: лечебница, новый корпус Источников, отряд гвардейцев для Марека, выкуп расписок по западному кварталу… Соблазн был такой, что руки сами тянулись к мешку.

Но в том и подвох. Деньги – ресурс конечный: сколько ни принеси, рано или поздно они заканчиваются, и ты снова стоишь с протянутой рукой. А я сейчас собирался разменять вещь, которая в принципе не имеет цены, да ещё и Громобоя позлить в придачу. За такое брать разовую выплату, пусть и жирную, – всё равно что продать дом за хороший ужин.

Значит, и просить нужно было что-то куда более ценное.

– Убери.

Жилин поднял надбровную дугу. Брови у змеиной морды не предусмотрены, но он справился.

– Мало?

– Деньги мне без надобности, с наличкой у меня порядок. – Я отодвинул мешок. – Мне нужен твой Торговый Дом.

Вот тут я смог его по-настоящему удивить. По крайней мере, в эмоциях полыхнули злость, возмущение, недоверие и даже капля отчаяния. Видимо, змей подумал, что я пытаюсь его попросту кинуть по беспределу.

А зря. Это был вполне себе законный отжим, с выгодой для всех сторон.

– Губа не дура, – выговорил он наконец. – Господин Морн, вы сейчас говорите о связях, деньгах, наработанных контрактах… о репутации в конце концов. Это слишком много за одну услугу.

– А ты считаешь, что моё участие в твоих делах подпортит репутацию Торгового Дома Жилина?

Бамс! Один – ноль, товарищ змеелюд. Будешь знать, как изображать из себя оскорблённую невинность.

– Н-нет, конечно, – замялся Жилин. – Просто вы просите слишком много.

– Давай-ка посчитаем вместе, сколько я прошу. – Я откинулся на спинку стула. – Завтра утром Туров обнаружит, что ты исчез. К полудню об этом будет знать Громобой, к вечеру – все, кому положено. И с этой минуты ты уже не Тимофей Жилин, крупнейший торговец юго-востока. Ты беглый зверолюд, который годами водил за нос Империю. А у имущества беглого зверолюда судьба короткая и всем известная: его конфискуют. Причём оформят всё по закону – скажут, что состояние нажито подлыми нечеловеческими способностями, обманом честных подданных, и потому подлежит изъятию в казну. Чиновники быстро найдут нужные законы и подмахнут нужные бумажки.

Жилин молчал, но язык за сомкнутыми губами дёрнулся.

– Только вот думаю, что до казны твоё добро тоже не доедет, – продолжил я. – Сеть растащат конкуренты ещё до конца разбирательств, склады отпишут кому-нибудь правильному и преданному, людей перекупят, должников простят – за долю малую. Через год от Торгового Дома Жилина останется вывеска, и ту перекрасят. Так что я не прошу много, Тимофей Андреевич. Я единственный покупатель, который вообще явился на эти торги. И единственный, при котором твоё дело будет только расцветать.

Некоторое время он молча смотрел на меня, и проверять его Оценкой даже не требовалось – всё было написано на змеиной морде. Наверняка уже проклинал тот день, когда решил постучаться в дверь Артёма Морна. Думал, что я обираю его до нитки, пользуясь тем, что деваться ему некуда.

Что ж, пусть думает. Если он хорошенько пораскинет мозгами, а он это явно умеет, то и сам придёт к простому выводу: я прав, и другого выбора у него действительно нет.

Видимо, к этому выводу он и пришёл, потому что спустя минуту его плечи чуть опустились.

– Какие условия? – глухо спросил он.

– Имперская часть Торгового Дома переходит мне целиком. С неё твоя семья пожизненно получает десять процентов прибыли. Заграничная часть остаётся тебе, и с неё десять процентов идут уже мне. – Я развёл руками. – Можешь считать, Тимофей Андреевич, что мы будем держать друг друга за яйца. Тебе невыгодно меня топить, мне невыгодно тебя забывать.

Жилин просчитывал конструкцию молча, и по неподвижной змеиной морде было видно, что внутри идёт большая работа: обороты, контракты, проценты, риски – всё взвешивалось и раскладывалось по полочкам. Потом он негромко хмыкнул.

– Ещё недавно я бы за помощника с такой головой отдал два каравана.

Я хмыкнул в ответ. А вот это ты зря, Тимофей Андреевич.

– То есть ты действительно считаешь, что наследник Великого Дома должен был пойти к тебе в помощники?

Вот теперь на змеиную морду было откровенно весело смотреть. Бедняга перепугался так, что не знал, куда деть свои когтистые лапы: сначала убрал их со стола, потом вернул обратно, потом просто прижал к груди, как нашкодивший приказчик.

– Ладно, – сжалился я, решив прекратить издевательство над зверолюдом. – Будем считать, что на этом мы сошлись. А теперь предлагаю обсудить твою семью, Тимофей Андреевич.

– А что с ними? – не понял он. – Они тут совершенно ни при чём.

От стены послышалось возмущённое фырканье Серафимы. Даже она уже сообразила, к чему я веду, – а человек, который годами собирал компромат для Бездны, почему-то нет. Точнее, не «почему-то». Просто есть вещи, о которых не хочется думать настолько, что разум послушно обходит их стороной.

– Тимофей Андреевич, – сказал я. – Завтра тебя хватятся и не найдут. И какая, по-твоему, будет самая первая мысль у тех, кто тебя ищет? Правильно: раз нельзя ударить по тебе – бьём по тому, что тебе дорого. По родственникам.

Гора в кафтане окаменела. В зверином виде змей читался как открытая книга, и сейчас в этой книге на всю страницу было выведено одно слово: страх.

– Они ничего не знают, – сказал он севшим голосом. – Жена думает, что вышла за ходока, который выбился в купцы своими силами. А Егорка… он же вообще не мой. Мы ж его с улицы забрали, когда он совсем маленьким был…

– Тимофей Андреевич, – мягко перебил я. – Бездне всё равно, что они знают. Их возьмут не ради информации, а затем, чтобы ты сам приполз к ним на коленях.

Жилин некоторое время ошарашенно молчал, после чего наконец произнёс:

– Тогда пусть они меня возненавидят. Пусть думают, что я сволочь, который натворил дел и сбежал с золотом. Сволочей не жалеют. За сволочей не мстят. И в заложники брать семью, которую попросту кинули, тоже не будут. Какой смысл, если мне на них якобы будет плевать…

– Уверен? – Я внимательно посмотрел на него. – Это не та ложь, которую можно будет потом забрать обратно. Жена будет тебя проклинать. А сын вырастет с мыслью, что отец их предал. И даже если когда-нибудь всё закончится, то далеко не факт, что они тебя простят. Даже если ты расскажешь им правду.

Жилин ответил не сразу. Когтистые пальцы медленно сжались на краю стола.

– Пусть лучше проклинают живого отца, чем оплакивают мёртвых родственников, – глухо сказал он. – Я уже всё решил, господин Морн. Давно решил. Вы просто первый, кому я говорю это вслух.

Я кивнул. Что ж, логика в этом была: брошенная семья как рычаг бесполезна, в Бездне должны будут это понять. Другое дело, что я не был уверен в этом плане на все сто процентов, а значит, этого недостаточно.

– Хорошо. Тогда добавим к твоей легенде второй слой. – Я постучал пальцем по столу. – Я поставлю Громобоя в известность и подскажу ему простую мысль: ты сбежал, концы обрублены, и единственное место, куда люди Бездны могут сунуться в поисках следа, – это твоя семья. Лучшей засады не придумаешь: сиди и жди, пока враги сами придут тебе в руки. Громобой такую наживку мимо не пропустит – он выставит вокруг твоих негласную охрану и будет караулить агентов Бездны. А заодно, сам того не планируя, охранять твою жену и Егорку. Пусть Империя поработает сторожевым псом за свой счёт.