Текст книги "Поколение солнца (СИ)"
Автор книги: Сергей Спящий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
С селеноградских лунных верфей сошёл ещё один сверхтяжёлый транспортный корабль. Шестой по счёту в Советском Союзе и восьмой в мире. Координирующий совет ГлавКосмоса и ЦК партии приняли решение начать работы по проекту создания энергонакопительных станций на Меркурии. Проект должен будет не только обеспечивать энергией орбитальные производственные комплексы, но и дать базу для дальнейшего развития солнечной физики и изучения глубинных процессов происходящих в недрах звёзд. Проект рассчитан на тридцать пять лет и на сегодняшний день ещё только начались подготовительные работы, необходимые для его начала. Почти все свободные ресурсы сейчас уходят на Марс.
В солнечной системе потерялись сразу два европейских корабля. Земная инфосфера бурлила сообщениями о космических пиратах и снова начавшейся скрытой диверсионной войне контрразведок. Официальные стороны ничего не сообщали.
Американцы объявили о завершении первого этапа «переформатирования» собственной космической программы. Переформатирование должно было вдохнуть новую жизнь в американскую космическую отрасль и позволить на равных конкурировать с Советским Союзом в освоении пространства.
Первый автоматический зонд достиг Плутона и успешно раскрылся, выпустив рой из четырёх десятков исследовательских аппаратов. Учёные получили первые уточнённые данные с самой далёкой и холодной планеты солнечной системы.
А больше ничего существенного, за время полёта «Луча» к астероидному поясу, не произошло. Разве только:
Самый известный биотехноконструктор, Антон Гартенко (собственно он первым и ввёл в обиход новый термин «биотехноконструирование») представил международной научной среде последние результаты, полученные в его лаборатории. Дикое, на первый взгляд, но удивительно гармоничное совмещение биологической и технической компоненты в одной, новой сущности. Растения умеющие питаться электричеством. Растения способные расти даже в вакууме, имелась бы в наличии питательная среда и устойчивый подвод энергии извне. Замкнутые биотхеноценнозы состоящие из десятков совместно работающих растительных, бактериальных и механических компонент. Миниатюрные саморазмножающиеся фабрики!
Биотехноконструкты Гартенко, по оценке ведущих учёных, являлись полностью новым, искусственно созданным, классом живых существ. Вполне возможно, что в будущем они найдут широкое применение в процессе освоения Марса и других планетоидов. В том числе и той части Луны, которая лежит вне защитных куполов. В информационной статье на новостном портале показывались стройные ряды необычных растений с широкими листьями, блестящими от защитной смазки, растущие на переработанном лунном реголите. Производимая самим растением защитная плёнка защищала биологические компоненты биотехноконструкта от космической радиации, холода и других опасностей великой пустоты.
Когда Щукина Лена и Снежная Аня прочитали эту статью – в их прекрасных глазах вспыхнул солнечный огонь.
– Это настоящая революция! – с жаром утверждала Лена. – Как вы не понимаете!
– Мы понимаем, – попытался вставить капитан, но был торжественно проигнорирован.
– Недалеко то время, когда техника станет живой. Живые космические корабли. Живые купола. Живые орбитальные станции! Выращивать космические корабли на грядках? Живые ядерные реакторы, умеющие самостоятельно передвигаться, а может быть даже и летать? Живые города! За биотехноконструированием будущее. Гартенко гений!
– Я не спорю, – поднял руки в шуточном жесте Сергей.
– И не спорь! – заявила Лена, наступая на капитана, словно легендарная валькирия с планшетом вместо копья.
Угол планшета агрессивно уткнулся в грудь Сергею.
– Я должна как можно скорее скомпоновать и отправить в лабораторию Гартенко все материалы по выращиванию внутренней защитной кожи для кораблей. Как можно скорее!
Щукина сорвалась с места и убежала. Если бы Сергей на секунду моргнул, то и не заметил бы, как быстро она умчалась.
Потерев место, куда упирался угол планшета, капитан спросил у задержавшихся в столовой Кати и Ани: – Что это такое было?
– Гартенко гений! – повторила Два-Ка уплетая квадратные котлеты из выращенного на гирдропонических фермах искусственного мяса в распечатанном на пищевом принтере соусе.
– Кажется, это я уже слышал.
Аня добавила: – Революция в биотехнологиях.
– Живые корабли.
– Спелые, наливные, только с ветки вычислительные модули.
– Нужно послать в лабораторию Гартенко наши результаты. Вдруг он ответит?!
– Девочки, вы сговорились? – взмолился Волин.
– Ничего ты не понимаешь, – со вздохом сказала Два-Ка.
– Не понимаешь, – подтвердила Аня. – Живая кожа для внутренних помещений корабля это почти настоящий биотехноконструкт!
Капитан застонал.
На «Кольце» обитала группа международных учёных-космологов изучавших пояс астероидов. Три американца. Двое русских, из которых, по национальности, один был армянином, а другой молдаванином. И один китаец сложно определяемого, как это обычно у них бывает, возраста. Раньше учёных было больше, но буквально за два месяца до прибытия «Луча» двенадцать человек улетели на «большую землю», а их сменщики должны будут прибыть только через три недели. Так получилось из-за расписания рейсов. Специально гонять корабль, чтобы доставить учёных на станцию в поясе астероидов, слишком накладно.
Американцы оказались молодыми, лет по тридцать – тридцать пять, весёлыми ребятами. Один из американцев, Джон, имел моду расхаживать по станции в футболке с изображением оскаленного черепа поверх американского флага и надписью «террорист номер один». Другой, Майк – время от времени надевал футболку с флагом, правда без черепа, и подписью «капиталист номер один». А третий, Гарольд, то ли поддерживая коллег, то ли противопоставляя себя им, иногда появлялся в футболке с надписью «God bless America». Все трое были дружелюбными, весёлыми собеседниками. У них имелся только один минус. Они ничего, совсем ничего, не воспринимали серьёзно. Казалось, будто все несомненные достижения человечества, все достигнутые завоевания социализма и даже пресловутая американская мечта, для них значат не больше, чем скопившаяся в углу пыль. Собрать пылесборником и вытряхнуть!
– Хэллоу, – поприветствовал Майк новые лица на станции при первой встрече в коридоре.
У Миха и Широкого Андрея глаза на лоб полезли при виде картинки на его футболке поверх серого ремня защитного комплекта.
В коридор вышел второй американец.
– Посмотри, Джон, – предложил Майк, – эти птенчики впервые увидели злых и страшных капиталистов-террористов. Эй, ребята, таки и знайте: ради трёхсот процентов прибыли мы пойдём на что угодно. Абсолютно на всё.
– Не слушайте их, – посоветовал проходивший мимо навигатор с одного из прикольцованных к станции кораблей. – Этот глупый розыгрыш они пытаются провернуть со всеми новичками. И вообще: наука находится вне национальностей, поэтому все хорошие ученые – интернационалисты.
– Ну вот, всю шутку испортил, – посетовал Джон, но тут же встряхнулся, – Хэй, Майк, ты знал, что наука интернациональна, а я и ты, оказывается, интернационалисты?
– Не знал, Джон.
– Теперь знай. Нам нужно где-нибудь найти красный флаг.
– Для чего, Джон?
– У каждого настоящего интернационалиста должен быть красный флаг и ещё один красный флаг.
– Зачем два флага, Джон?
– Один себе, другой чтобы поделиться с товарищем. Разве не так поступают настоящие интернационалисты?
– Именно так, Джон.
Довольные произведённые на новичков эффектом, американцы неспешно удалились за угол, откуда донёсся приглушённый взрыв смеха и неразборчивые фразы вроде «Their faces? Something incredible!».
Мих переглянулся с Андреем. У того на лице было написано такое безмерное удивление, что Мих не выдержал и улыбнулся. Видимо и на его лице тоже имелось что-то подобное, потому, что Андрей заулыбался в ответ.
– Шуты гороховые, – покачал головой навигатор с чужого корабля.
– Надо будет познакомить их с нашим «безумным Максом», – предложил Мих.
– Безумный Макс? – заинтересовался навигатор.
– Он у нас главный пилот.
– Весело живёте.
Андрей согласился: – Ещё как.
Китаец-планетолог был одним из авторов расширенного курса по истории образования астероидного пояса, от прочтения которого, титаническими усилиями, сумел отбиться второй пилот «Луча» Недолётов Кирилл.
Во времена молодости моих родителей человечество использовало три различные стратегии добычи ресурсов из пояса астероидов.
Советский союз предпочитал перегонять богатые ресурсами и не слишком крупные астероиды к месту их добычи и использования. То есть к земным орбитальным заводам или на великую марсианскую стройку. А крупные астероиды можно было и расколоть на более мелкие направленными взрывами по линиям напряжённости.
Китайская народная республика, чьи корабли не были достаточно надёжды для длительных полётов вдали от баз, (а также обладающие значительно меньшими космическими флотами транспортных кораблей американцы и европейцы) предпочитали «оседлать» какой-нибудь крупный астероид. Построить на нём перерабатывающую фабрику и «выстреливать» в принимающие порты в точке назначения сотникилограммовые «пули» из очищенных металлов. Им приходилось тщательно согласовывать «трассы стрельбы» с остальными вышедшими в космос государствами. Кроме того «посылки» имели тенденцию к регулярному исчезновению. Сидящая на астероиде добывающая и очищающая фабрика выстрелила, а где-то в середине пути «пуля» пропадала с экранов радаров. Космическими стелс-технологиями скрывающими корабли от удалённого наблюдения обладали, как минимум, четыре космические державы. И после каждой «потери» начинались долгие, ни к чему не приводящие разбирательства (бродяга Мих, мой будущий отец, именовал эти разбирательства «препирательствами». Впрочем, что так, что эдак, толку не выходило. Потери «посылок» происходили не часто, но регулярно. И ни американцы, ни КНР не могли или, может быть, не хотели ничего с ними поделать).
Третья стратегия разработки богатств пояса астероидов заключалась в том, чтобы выкупить пригнанный Союзом к Земле астероид. Выкупали богатые ресурсами астероиды недавно вышедшие в космос страны, пока не имеющие собственных кораблей способных к долгому межпланетному перелёту. Как правило, они оплачивали и «выработку ресурсов», получая редкоземельные металлы в готовом виде.
Из-за того, что КНР придерживалась отличной от советской стратегии разработки ресурсов, китайские корабли являлись относительно редкими гостями на станции «Кольцо». Китайский учёный-планетолог занимающийся изучением астероидного пояса скучал без общества соотечественников. Поэтому он охотно обучал любопытствующих тонкостям чайной церемонии и истории древнего Китая.
– Китайская цивилизация – древнейшая из существующих по сей день, – с гордостью говорил он. – Она насчитывает больше семи тысячелетий и только письменная история насчитывает почти четыре тысячи лет.
Макаренко Оля сходила на один такой урок чайной церемонии и когда вернулась, сказала Миху: – Эти церемонии форменное извращение. Лучше я займусь изучением физики солнца. Оно будет полезнее. И, что главное, понятнее и проще.
До отлёта спортивная команда «Солнечного луча» успела принять участие в малом отборочном соревновании близящегося турнира по фехтованию. Раньше Мих думал, что они весьма сильная команда, пусть и новички. Но остальные команды раскатали их тройку мечников по дну арены тонким слоем. Знаете, как раскатывают тесто, чтобы лепёшки получились лёгкими и воздушными? Вот так же раскатали и их.
К счастью отбор они всё же прошли. По самому краю, но прошли. А до следующих сражений ещё полно времени, чтобы потренироваться и сделать выводы из полученных поражений.
Командор станции лично поздравил их команду.
– Молодцы, – сказал он. – Мало кто из новичков с первого раза проходят отборочные соревнования и попадают в основную турнирную таблицу. Старайтесь. Дерзайте. Ну что я вам говорю – вы и сами знаете.
– Знаем, – вздохнул про себя Мих: – Десять тысяч астероидов нам в дюзы.
Сладкие мечты о славе лучшего фехтовальщика астероидного пояса заслонило понимание о долгом и упорном труде, требующемся для достижения заветной цели.
– Я тебе брошу! – пригрозил Миху капитан, когда они вышли из приёмной командора. – Даже не думай бросать. Знаешь, как нам нужны балы за участие в турнире на счету бригады? Поэтому тренироваться, тренировать и ещё раз тренироваться.
– А работать когда? – спросил Мих.
– Работать в первую очередь, – объяснил капитан: – А в свободное время тренироваться. Терпи казак, атаманом будешь!
Капитан «Луча» хлопнул Миха по плечу: – Хочешь быть атаманом?
– Не слишком, – честно ответил Мих.
– А придётся!
Из дневника Снежной Анны Владимировны. Девушки с клинком среди звёзд.
…мы прошли отбор в большой турнир фехтовального мастерства на звание лучшей команды мечников астероидного пояса! Конечно, отборочные соревнования показали, что нашей команде ещё есть над чем работать (это мягко сказано). Но и времени впереди достаточно. Турнир может длиться хоть год, хоть два, пока графики визитов кораблей всех команд-участников не пересекутся в спортивных залах «Кольца».
Майоров, кажется, опечален предстоящими трудностями. А я, наоборот, вдохновлена ими.
Мы даже немного поссорились с Сергеем по этому поводу. Дескать: со всеми моими тренировками и работой, он уже не понимает: есть у него девушка или нет. А что я могу сделать, если в сутках всего двадцать четыре часа? Это претензия к естественному порядку течения времени, а вовсе даже не ко мне.
У других тоже не всё гладко. Два-ка, пока мы лазили с ней по вентиляционным шахтам в поисках утечек, жаловалась на Широкого Андрей. А буквально сутки спустя, Андрей так грустно вздыхал, что я не выдержала и спросила: – В чём дело?
– Не бери в голову, – отмахнулся кибернетик и, по совмещению, криоинженер.
Но я настояла и добилась настоящего ответа.
– Почему всё так сложно, – спросил Андрей, имея в виду чувства.
Я честно ответила: – Не знаю.
– А кто знает? – улыбнулся Андрей.
Я пожала плечами: – Наверное никто.
Мы сидели с кибернетиком спина к спине и молча грустили над общим несовершенством мира.
Неожиданно он спросил: – Катя говорила с тобой обо мне?
Я не стала отрицать: – Говорила.
– Ты что-нибудь посоветовала?
– Как я могу советовать вам, если в своих отношениях путаюсь, будто птица в силках?
Андрей кивнул: – Понятно.
И мы дальше сидели спина к спине, размышляли о проблеме запутанности чувств, грустили над общим несовершенством мира и молчали. Вернее это я грустила и размышляла. Андрей копался во внутренностях ремонтного кибера лежащего на испытательном стенде. Я смотрела как его толстые, неуклюжие на вид, пальцы легко и трепетно порхают над вынутой из корпуса электронно-механической начинкой. Смотрела и думала: вот бы можно было и с внутренним миром человека так же как с начинкой кибера. Вынуть, проверить на испытательном стенде, почистить, провести техническое обслуживание, если требуется – произвести ремонт и вставить обратно.
Как это было бы удобно!
Глава 6. Охота на астероиды
И не свидание у них вовсе, а экскурсия. Экскурсия по Москве.
– Смомми, – промычала она.
– Что?
– Мороженное холодное. Смотри, говорю – вон там институт человека.
– Какого человека? – не понял юноша.
– Любого. Тебя. Меня. Там изобретают лекарство от старости.
Он недоверчиво оглядел старое, четырёхэтажное здание.
– Точно говорю – изобретают! – стояла на своём девушка: – Вот-вот уже изобретут. Говорят, совсем немного осталось. Поэтому нужно скорее выходить замуж и детей рожать.
– Это ещё почему? – удивился он.
Девушка объяснила: – Вот представь, что учёные всех людей сделали бессмертными. Рождение ребёнка моментально станет стоить больше единиц личного вклада, чем перелёт с земли на марс и обратно. Я столько годам к пятидесяти заработаю, не раньше. Это у вас на Марсе из-за коэффициента удалённости зарплаты дикие. А у нас здесь обычные – московские.
Юноша с уважением посмотрел на неказистое с виду здание института человека: – Говоришь, немного осталось изобретать? Здорово!
– Вроде как уже изобрели, – пояснила она: – Только никак не могут ликвидировать побочные эффекты вроде фиолетовой шерсти, зубов на затылке и глаз на руках. Хочешь быть бессмертным с зубами на затылке?
– Неуверен.
– Шучу. Никаких зубов и шерсти. Ещё лет тридцать клинические испытания будет проходить. Вдруг где-то ошиблись, и бессмертный человек станет бесплодным? Это похуже фиолетовой шерсти. Кому тогда осваивать галактику?
– Ты меня разыгрываешь? – спросил юноша..
– Нет!
– Точно разыгрываешь?!
– Точно нет! – девушка попыталась надуть губки, но всё портила пробивающаяся смешинка. Наконец она не выдержала и расхохоталась: – Ладно! Разыгрываю! Но там, правда, институт человека и в нём изучают болезнь старости. Только универсальное лекарство найти никак не могут. Всё, что находят, только какие-то частности лечит.
Самое обычное, четырёхэтажное здание с зеркальными проёмами окон. С виду и не догадаешься над чем именно работают в этом институте.
Он спросил: – Чтобы ты сделала, если бы была бессмертной?
– Я бы выучила все языки в мире. И прочла бы все книги на свете– засмеялась она.
– А я бы полетел к звёздам. Сто лет туда, сто лет обратно – пустяк!
«Большой город маленькой земли»
Корабль – дом космического геолога. А бригада – вторая семья. УКИРские психоматематики подбирают экипажи с тем расчётом, чтобы отдельные индивидуальности сумели бы совместиться как элементы мозаики и образовать новую сущность – коллектив. Обычная на земле ссора, в космосе может привести к печальным последствиям. Поэтому членам команды спорить можно и нужно, а вот ссориться никак нельзя.
Образовавшиеся было пары распадись без обиды и слёз. Человеческое сердце такая штука, что способность любить и возможность страдать в нём растут из общего корня. И часто бывает, что один хочет остаться с другим, а тот желает быть с третьим. Но если люди относятся к окружающим не с пресловутым «уважением», а словно к самим себе, то они не будут стараться сделать ближнему больно даже, если он случайно сделал больно им. Корабль продолжает лететь, а команда остаётся дружной семьёй.
Что же до слёз в подушку? Наверное, некоторое количество влаги неизбежно прольётся из глаз, если тебе семнадцать и твоё сердце не кусок промороженного космическим холодом камня. Это неизбежная часть программы. Желающий скатываться вниз с горы на санках должен, так или иначе, обеспечить подъём санок и себя самого на эту горку.
Старые пары распадались, новые образовывались. А иногда бывало так, что не распадись. С первого взгляда, с первой улыбки и на всю жизнь. Все девчонки мечтают об этом. И многие мальчишки тоже мечтают, просто стесняются и не говорят. Но идеально не получается практически ни у кого. У одних поиск заканчивается быстро. У других может продолжаться всю жизнь. Люди часто переоценивают любовь. Дружба важнее.
По крайне мере, так считал мой будущий отец, Мишка Майоров, в начале второго месяца полёта «Луча» по направлению к выбранному астероидному скоплению. Траектория корабля и «облака» летящих на параллельных курсах скопления средних и малых астероидов скоро должны будут пересечься.
А пока можно сидеть на диване, держать на коленях прелестную головку Оли, осторожно гладить ёжик коротко подстриженных волос и вслух рассуждать о переоценённости любви.
Первая охота оказалась в меру удачной. «Солнечный луч» уравнял скорости с «облаком» летящих параллельными курсами разнокалиберных астероидов временно превратившись в ещё один элемент скопления. На борту осталась дежурная смена, а остальной экипаж, задействовав оба исследовательских модуля из ангаров «Луча», мотался между астероидами в «облаке».
Если термины «облако» и «скопление» сформировали у вас в голове картину кучи летящих сквозь пустоту каменюк, словно подброшенная вверх горсть камней, то вы ошиблись. Так же как пояс астероидов, кажется «поясом» только при взгляде на карту, а в реальности представляет собой редкие астероиды в очень большом объёме пространства. Так же и «облако» – весьма разряженная штука. Составляющие его астероиды могут располагаться на значительном (по земным меркам) расстоянии друг от друга. А скоплением они называются из-за того, что летят параллельными курсами и с одинаковой скоростью. Корабль может легко пролететь сквозь подобное «облако» не приближаясь ни к одному из составляющих его элементов и не используя защитные орудия. Только в фантастических романах астероиды целуют космические корабли с частотой выходящей за пределы любых вероятностей. Чтобы столкнуться с астероидом в реальном космосе, нужно очень точно на него нацелиться.
Работая в паре с Ольгой, Мих обследовал три астероида. Первый был каменной картофелиной неправильной формы, в самом широком месте составляющей в обхвате, без малого, два километра. Совершенно пустая порода! Редкоземельные металлы отсутствуют. Сотни тонн плывущей по космосу пустой силикатной породы. Возможно, этот астероид сгодился бы на что-нибудь где-то в океанах великой пустоты расстилающейся между звёздными системами, но здесь, в богатой и обильной материей солнечной системе он был абсолютно бесполезен.
Какое-то время Мих колебался: захватить с собой кусочек астероида в качестве трофея или зачем она нужна, частичка совершенно бесплодного камня. С одной стороны первый обследованный астероид, с другой – пустой и бесполезный. Первый блин комом. Точнее первый астероид – пустой породой. Мих не стал отламывать себе кусочек. А Оля отломила. Пусть пустой, зато первый. Девчонки во многих вещах последовательнее мальчишек.
Второй астероид «облака», назначенный для обследования паре Мих-Оля, значительно меньше первого. Эдакая семидесятитонная малютка с лебединой грацией следующая по линии траектории. Тоже ничего выдающегося, но, как известно, на безрыбье и рака можно считать условной рыбой. Содержащиеся в астероиде ресурсы не окупали его транспортировку и едва-едва окупали усилия по их добыче на месте. Но, по решению Сергея Волина, капитана «Солнечного Луча», они всё равно развернули мобильные добывающие и перерабатывающие комплексы. Следуя советам старшего товарища, Константина Андреевича, Сергей решил, что молодой бригаде космических геологов никак не помещает лишняя тренировка. Они и тренировались, заодно заполняя грузовые ангары «Луча» переработанными и очищенными до состояния, в котором их имеет смысл транспортировать, ресурсами.
Выпотрошив малютку-астероид, геологи свернули добывающее и перерабатывающее оборудование и собрались на корабле на торжественный обед. Или на торжественный ужин, или на завтрак – на борту корабля, с командой живущей по сдвинутым один относительно другого, графикам, понятия завтрака, обеда или ужина, теряют смысл.
– Вот, – капитан поднял повыше, чтобы все видели, брусок тусклого металла длинной в часть руки от предплечья до локтя.
Дополнительных объяснений команде не требовалось. Больше сотни таких брусков загружены в грузовые хранилища «Луча». Они своими руками перерабатывали руду, отделяли пустую породу и получали на выходе техпроцесса такие вот бруски тусклого металла. Много труда затрачено на получение каждого такого «кирпичика».
– Наша первая добыча, – объявил капитан, – Мы молодцы!
– Поздравляю, – добавил Лепняненко. Прикреплённый к их бригаде старший товарищ улыбался с видом гордого родителя, чей ребёнок научился ходить и самостоятельно проделал путь от кухни до спальни. – Мне очень понравились ваши действия: спокойные, размеренные, безошибочные. Так и продолжайте, товарищи.
Всё ещё продолжая держать в руках металлический брусок, Сергей добавил: – Пусть эта скромная добыча послужит предвестником грядущих успехов нашей двести второй бригады!
– Может уже поедим? – поинтересовалась Кропоткина Катя, вызвав общий смех.
– Не смейтесь, я полторы смены простояла, принимая и проверяя оборудование у возвращающихся пар.
– Молодец Два-Ка! – крикнул Макс.
– Молоток!
– Я не молоток, – поправила Катя: – Я девушка. Если быть точной, то очень голодная девушка. Поэтому, если хотите, можете продолжать говорить торжественные речи и поздравлять друг друга, а лично я переключусь на содержимое обеденного стола. Всем приятного аппетита.
– А всё-таки мы молодцы, – шепнул Мих сидящей рядом с ним Ани.
– И не говори, – согласилась девушка: – Вроде бы делали тоже самое, чему учились, что не один раз проделывали на многочисленных тренировках, но сейчас всё по-настоящему. Всё сделали сами, без учителей и наставников. Разве только под присмотром Константина Андреевича, но он не наставник, не учитель, а наш товарищ, пусть и старший.
– Первая настоящая работа… – поддакнул Мих.
– Ага.
– Ты волновалась?
– Честно? – Снежная Аня наклонилась и шёпотом сказала: – Ни капельки!
Отложивший в сторону металлический брусок, капитан подозрительно посмотрел на них: – Что это вы там шепчитесь?
– Не обращай внимание, – отмахнулась Аня: – Обсуждаем как прошло потрошение астероида.
– Если подумать, – сложил руки в замок второй пилот «Луча», Недолётов Кирилл. – Если пересчитать ценность добытых металлов в стандартные энегоединицы и вычесть все наши затраты, то получится не так, чтобы и много. Как по мне, так не уверен: стоило ли заморачиваться?
– Стоило! – вмешалась в разговор Лейкина Лена: – Ещё как стоило! Мы провели полноценную тренировку и загрузили на борт свою первую добычу. Пусть она не слишком богата, но… Разве не для этого мы учились в центрах подготовки ЮнКома?
– Всё в этом мире, в конечном счёте, энергия, – назидательно произнёс Кирилл. – Наша задача, как передового отряда действующего в рамках социалистическо-экономической модели, приложить силы у увеличению энергетического потенциала Советского Союза. То есть максимально увеличивать разницу между потраченной и добытой энергией.
Мих наигранно удивился: – Дяденька, проще, можно? А то я ничего не понял.
– Нельзя мальчик, – в том же ключе ответил Кирилл: – Чрезмерное упрощение сложных вещей убивает их.
– А ты не чрезмерно. Ты в меру упрости, – продолжал дурачится Мих.
– Подожди Кирилл, ты не прав, – сказала Оля.
– И в чём же?
– Представь группу носильщиков таскающих грузы у себя на спине. Потом кто-то взял и придумал тачку. Теперь один носильщик может за день перетащить втрое большую массу на то же самое расстояние. Увеличение эффективности в три раза. И представь, что на заводе внедрили новый техпроцесс повышающий эффективность на десять процентов. Новый техпроцесс на заводе и придуманная тачка. Десять процентов и триста – казалось бы несопоставимая разница. Но если эффективность группы носильщиков составляла двадцать энергоединиц и шестьдесят, соответственно до и после изобретения тачки. То эффективность завода повысилась с десяти тысяч энергоединиц до одиннадцати тысяч. В процентном отношении выигрывает тачка, а в абсолютных цифрах – завод. Неправильно в оценке основываться только на относительных цифрах.
– Оль, ты к чему это нам рассказала?
– Применительно к нашему случаю. Мы провели масштабную тренировку. Сработались как бригада. Уверились в собственных силах. Пусть конкретно сейчас это не принесло дополнительных энергоединиц, но потенциальная польза огромна.
За столом замолчали. Иногда в беседе сами собой возникают такие кратковременные паузы. И точно во время неё, Мих гордо сказал: – Вот какая у меня умная напарница!
Ребята засмеялись.
– Зато сам дуб-дубом.
Мой будущий отец смеялся громче всех.
Мих и Аня столкнулись в коридоре, ведущем из кают-компании в ремонтную мастерскую и дальше, к отсеку гидропоники и к огромному, размером с грузовой автомобиль, трёхмерному принтеру для распечатки всяких бытовых мелочей и мебели.
В том, что они случайно встретились, не было ничего странного. Жилое пространство занимает едва ли четверть внутреннего объёма корабля. Космонавты постоянно встречались друг с другом десять раз на дню. Возможно, среди бесконечных просторов астероидного пояса – спрятав слабые тела от великой пустоты за десятками слоёв прочнейшей брони – люди больше обычного нуждались в обществе и инстинктивно тянулись к подобным себе.
Снежная Аня стояла у распахнутого во всю стену «окна». Видеопокрытие стены отображало настолько плотную и вещественную черноту, что казалось будто та вот-вот вытечет и прольётся на пол тяжёлыми маслянистыми каплями. Редкие и крохотные огни далёких звёзд терялись в чернильной темноте. Но ярче далёких звёзд горели габаритные огни возвращающегося исследовательского зонда пилотируемого Два-Ка. Из-за вращения жилого отсека, траектория полёта визуально смещалась.
Второй зонд, управляемый Недолётовым Кириллом, видимо находился вне поля зрения. Впрочем, он тоже должен был уже возвращаться на корабль.
– Привет, – поздоровалась Аня, так как сегодня они ещё не виделись. Смена Миха начнётся только через два часа. Для него сейчас – раннее утро. Для Ани уже поздний вечер. По условному, но незыблемому времени корабля – по времени Москвы, служащему точкой отчёта для всех экипажей всех кораблей сейчас шёл четвёртый час вечера.
– Привет Снежинка, – Мих, зевнул, прикрыл рот рукой, но нисколько не смутился. За месяцы полёта члены команды невольно сблизились как родные братья или как прожившие многие годы вместе супруги, – на что смотришь?
– Думаю, – скупо объяснила Аня. – И прекрати, наконец, называть меня Снежинкой!
– Я – Мих, ты – Снежинка, – пожал плечами Мих.
С хитринкой в голосе Аня поинтересовалась: – А Макаренко Оля?
– Оля просто Оля. Согласись, было бы странно называть её «Макаром».
Аня засмеялась: – Это было бы странно.
– Вот-вот, – разошедшийся Мих взмахнул руками, – кроме того есть ещё один аргумент. Ты похоже на снежинку, а Оля ну никак не напоминает одного известного мне Макара. Макара Семёновича, преподававшего теоретическую астрофизику в первом круге обучения. Он был знаменит шикарными тёмно-рыжими усами повышенной мохнатости. Словом, Оля совсем на него не похожа.
– А я напоминаю на снежинку, такая же холодная?
– Нет, такая же красивая.
Мих смутился. Аня тоже. Габаритные огни исследовательского зонда приблизились. Теперь уже не спичечная головка, а половина копеечной монеты сияла в первобытной ночи щедро расплёскиваемой энергией.
Он хотел уйти, как Аня неожиданно спросила: – Та роза, которую подарил Оли, помнишь?
Мих кивнул.
– Мне тогда показалось… Не важно. Передавай привет напарнице.
– Ты поссорилась с Сергеем? – поражаясь собственной смелости, спросил Мих.
– Нет… Нет! – Аня тряхнула головой, словно сбрасывая уцепившийся за короткие волосы, упавший с потолка клок пыли. Только никакой пыли не было и быть не могло. Робоуборщики трудились на совесть. Это был даже не вопрос чистоты, а прямое требование устава. Пыль и мусор на космическом корабле могут привести к пожару.
