Текст книги "Поколение солнца (СИ)"
Автор книги: Сергей Спящий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
Передавай привет родителям и Катьке и маленькому Егорке (хотя он ещё и не знает, что такое «привет». Он должно быть ещё вообще не в курсе, что предметы или действий можно называть словами).
Я помню про обещанный тебе золотой астероид. Или алмазный. На худой конец серебряный. Первый встреченный золотой астероид подарю тебе, Лика. Или назову твоим именем, что выберешь. К сожалению, астероиды из мороженного: московского пломбира или там эскимо, в космосе не встречаются. А жаль!
Они проиграли сто семьдесят девятой бригаде. Это вполне закономерно. Десять лет форы. На целых десять лет больше тренировок и опыта спортивных поединков. Тридцать лет против семнадцати, итог закономерен. Но именно для этого ГлавКосм и ввел уравнивающие коэффициенты. И по уравнивающим коэффициентам они выиграли! Победили по очкам! Конечно это не настоящая победа, но всё же очень приятная новость.
Первый поединок проходил в превращённом в арену, бывшем грузовом ангаре станции, при гравитации в половину нормальной. Здесь их просто размазали, как мажут масло на хлеб и съели.
Зато удалось отыграться во втором поединке – в невесомости, проходящем на поверхности станции, на противоположенной от солнца стороне, чтобы оно не слепило светофильтры. Спортсмены сражались под древним светом далёких звёзд и в прицеле множества видеокамер. Турнир астероидного пояса популярен на материнской планете и вполне может быть, что сейчас (точнее через пару часов после окончания поединка, когда сброшенный информационный пакет достигнет Земли) на них будут смотреть друзья и родственники.
Магнитные ботинки надёжно удерживали спортсменов на поверхности станции. Главное не поднимать вторую ногу, пока не опустил первую. Но это в них отлично вдолбили в учебке ЮнКома. А если оторвёшься, всегда можно вернуться маневрируя с помощью наплечного двигателя.
Не отрывая взгляда от противников, Мих спросил по внутреннему радиоканалу команды: – Помните тактику, девочки?
– Больше убегать, – ответила Оля.
– Меньше сражаться, – сказала Аня.
– Пусть попробуют нас догнать, – подвёл итог Мих: – При нулевой гравитации их преимущество в физической силе не имеет существенного значения.
И дальше, под смешки и необидные подначки зрителей, они носились, словно неугомонные фотоны, живущие только в движении и никогда не останавливающиеся на месте. Если противник пытался взять кого-то из них в клещи, то двое других нападали со спины, отвлекая внимание. У Миха даже получилось провести хороший удар по кибернетику сто семьдесят девятой бригады. Они пытались взять в клещи Олю, а Аня и Мих сумели одновременно атаковать кибернетика и результат их усилий – светло-алый росчерк в районе бедра. В ответ Мих получил касание в плечо, а Аня заработала насыщенно красную точку укола в грудь. Тренировочный скафандр, имитируя боевую обстановку, сковал движения Снежной. Если получить такой укол в настоящем бою, то можно и не выжить. Во всяком случае, из боя придётся выходить, так как скафандр станет активно заращивать дыру и лечить носителя.
– Снежинка, схема шесть, – отдал приказ Мих, но Аня уже действовала, верно оценив обстановку. Чувствуя, как стремительно сковывает движения имитирующий критичное повреждение скафандр, она бросилась под ноги противнику. Кибернетик тотчас нанёс добивающий удар и, для верности, ещё один. Его клинок находился в неудобном положении и он никак не успевал отбить стремительную атаку Миха буквально выпрыгнувшего из-за спины поверженной Ани.
Стоя над двумя лежащими вповалку серебристыми фигурами – поверженным противником и условно погибшим другом, Мих оглянулся. Двое оставшихся мечников из команды противника без потерь расправились с Макаренко Олей и, разозлённые, долгими гонками и неожиданной потерей товарища, неслись к нему.
– Прости, Мих, – радировала Оля.
– Ещё раз назовёшь меня Снежинкой! – возмущалась условно погибшая Аня.
Противники ловко и умело расходились, замыкая последнего остающегося на ногах члена спортивной команды «солнечного луча» в клещи.
– К…ц мне, – подумал Мих.
Можно было попробовать ещё побегать, но, пожалуй, было уже слишком поздно.
– Попробую стать камикадзе, – решил Мих, бросаясь в самоубийственную атаку на ближайшего противника.
Стать камикадзе-счастливчиком, уничтожившим намеченную цель, не получилось. Только камикадзе-неудачником, погибшим быстро и бесполезно.
Когда подвели итоги двух поединков, лидер команды сто семьдесят девятой, жарко тряс руку Миху: – Ребята, это было гениально!
– Ловко придумано, – соглашался поверженный кибернетик.
– Но в следующий раз мы на эту уловку не попадёмся!
– В следующий раз мы придумаем что-нибудь новенькое, – пообещала Оля.
Подошедший незаметно, словно рысь, космодесантник сказал, заставив их вздрогнут от неожиданности: – Придумано неплохо, но минус в том, что приём нельзя повторить больше число раз, чем в имеется в команде бойцов. К тому же будь это настоящий бой…
– А что нужно делать? – поинтересовалась Аня: – Как побеждать?
– Разумеется, упорными тренировками, – развёл руками лейтенант.
Глядя на вытянувшиеся лица Ани и Оли, да и самого Миха, лейтенант засмеялся: – Вы ожидали, что я открою какой-то секрет? Тайную пилюлю, которую проглоти и вмиг станешь богатырём?
– Не ожидали, конечно… – согласился Мих.
– Хочу предложить вам присоединиться на тренировках к десантникам.
– А нам? – уязвлено воскликнул лидер спортивной команды сто семьдесят девятой бригады.
– Вам тоже. Вообще всем мечникам второй ступени и выше. В связи с последними событиями получен приказ максимально повысить боеспособность поисково-разведывательных бригад. Поэтому завтра жду в главном спортивном зале. Предметно посмотрим, на что вы способны и постараемся научить побеждать без самопожертвования. Самопожертвование это прекрасно. Плохо только, что в настоящем бою его боец может использовать его не больше одного раза. Также передайте капитанам, чтобы готовили команду к внеплановой сдаче нормативов по тактике и стратегии космических боёв, пилотажу и использованию имеющегося на борту вооружения или многофункционального оборудования, которое может быть использовано в качестве оружия.
– У нас вылет буквально завтра, – растерялась Аня.
Одновременно с ней, Мих спросил: – Какими последними событиями?
– Вылет – завтра? Хорошо. Тогда во время полёта подготовьтесь, а по возвращению мы вами займёмся. Раньше вы были простые космогеологи, а скоро будете боевые! – улыбнулся лейтенант. Его улыбка казалась одновременно доброй и жёсткой. Так добро и жёстко умеют улыбаться только солдаты или много повидавшие в жизни люди.
Кибернетик из сто семьдесят девятой объяснил: – За последний месяц в поясе пропали три корабля. Два европейских и один китайский. Я прав?
– Четыре корабля, – уточнил лейтенант: – Два европейских корабля и два корабля народной республики Китай. Поднятые по тревоги второй и четвёртый космофлоты прочёсывают пространство, но сами понимаете. Несколько линкоров в поясе всё равно, что горсть песка на ковре. Они могут что-то найти только при очень большой удачи. Поэтому принято решение довооружить поисково-разведывательные корабли геологических бригад и подготовить команды.
– Пираты? – спросил Мих. Почему-то спросил шёпотом.
Оля ахнула и прикрыла рот ладонью.
Лейтенант согласился: – Пираты.
Из раскрытого шлюза, с шумом и криками, выбежала радостная толпа болельщиков. Первым нёсся Безумов Максим, навигатор и пилот «Луча», с вечно всклокоченными, отросшими сверх всякой меры волосами и в ярко-оранжевых ботинках на магнитной подошве. Следом бежали Сергей Волин, Андрей Широкий, Кропоткина Катя, Кирилл Недолётов и обе Лены. Не отставал от членов экипажа «Солнечного луча» и персонал станции, учёные и ребята из сто семьдесят девятой бригады.
Они радовались, смеялись, кричали и размахивали стекающими вниз тяжёлыми складками, словно пролитое вино, красными флагами. Ещё бы не радоваться – первый бой турнира закончен. Турнир открыт! Турнир на звание лучшей команды мечников в астероидном поясе!
За миг до того как веселящаяся толпа накатила на них, подхватила и унесла с собой, Мих обменялся понимающими взглядами с лейтенантом и лидером спортивной команды сто семьдесят девятой бригады.
Ведь всем известно, что космических пиратов не существует. Слишком сложная машина космический корабль. Его не починишь в мастерской. И в придорожной забегаловке не наймёшь ищущего работу пилота или инженера. Не купить в магазине сверхсложных запасных частей.
Обслуживание космического корабля требует скоординированной работы даже не сотен, а тысяч специалистов. Поэтому космических пиратов, вольных разбойников, работников бластера и торпеды не существует. Но чей-нибудь корпус космических войск может спустить флаг и притвориться пиратами в большой политической игре. А далеко-далеко от материнской планеты, в поясе астероидов, разница между войной и террористической-контеррористической войной спецслужб заметна мало. Из рубки сожженного или взятого на абордаж корабля так и вовсе практически не заметна разница.
Весёлая толпа подхватила их, разнесла друг от друга.
Волин жал руку Миху, что-то взахлёб рассказывая о начисленных за первый бой на счёт бригады балах. Кирилл целовал Олю. Целовал в губы и Мих нисколько не ревновал так естественно и просто он это делал. И таким незначительным фактом был поцелуй на фоне известия о начавшейся второй тайной войне спецслужб.
Первая война спецслужб велась за «последнюю господствующую вершину земли» и «трамплин для выхода в космос» – за Луну. За что может вестись вторая? Мих этого не представлял.
Смеющийся Андрей обнял Аню, не замечая омрачившей лицо девушки тени. Хотел поцеловать в щёку, но она повернулась к Миху, и получилось так, что Андрей клюнул Аню в губы.
– Какого астероида программист целует не своих партнёров? – раздражённо подумал Мих.
Тем временем капитан сам отсчитал Андрея. Миху оставалось только добавить, повернувшись к Кириллу: – К тебе это тоже относится.
– Извини, – смутился Кирилл.
Мих махнул рукой: – Ладно, забыли.
– Почему вы такие смурные. Ребята, что-то случилось? – догадалась Катя.
Когда победителей и проигравших в первом бою новооткрытого турнира окружила толпа болельщиков, лейтенант куда-то исчез. Не найдя его глазами Мих вздохнул и сказал всего одно слово: – Пираты.
Те самые, которых не существует. И не может существовать даже теоретически. Разбойники космических дорог.
В лучших традициях шпионских романов, Мих подловил Майка на выходе из малого спортзала. В «Кольце» существовало целых три спортивных зала. Не долго думая, их называли: большой, он же главный, там занимались преимущественно военные и тренировались спортивные команды бригад, средний и малый залы.
Американец выходил из спортзала распаренный и красный, после тренировок и душа. Застать его врасплох не составило труда, так как перемещение каждого человека по станции отслеживала автоматика и любой мог узнать текущее местоположение нужного человека на карте станции.
– Good evening! – поприветствовал Мих. И чтобы не тянуть быка за рога торопливо уточнил: – У меня есть к вам дело.
Мой будущий отец был очень неопытным шпионом.
– Какое дело? – улыбаясь, уточнил американец. Вместо того чтобы убрать использованные полотенца в пакет, Майк перекинул их через плечо. На левом висело синее. На правом – красное полотенце.
– Взаимовыгодное, – твёрдо продолжил Миз.
Американец многозначительно ответил: – О!
После чего огляделся, но скорее растерянно, чем как заговорщик.
Майк был хорошим учёным. Славным продолжателем традиций сетевых неформалов трущоб западного Нью-Йорка. И, так же как Мих, Майк был очень плохим шпионом.
– Поговорим за ужином?
Пока американец программировал заказ на пищевом принтере в столовой, Мих взял сок в пакете и тянул через соломку кисло-сладкую, тонизирующую жидкость.
Кроме них в столовой никого не было. Остальные обсуждали результаты первого боя нового турнира. Сходились во мнении о вопиющем неравенстве сошедшихся в поединке команд. Критиковали действий бойцов сто семьдесят девятой и посмеивались над «убегающей» тактикой команды «Солнечного луча». По общему, единому времени заканчивался одиннадцатый час вечера. Погрузившийся в работу Майк пропустил первый бой турнира и немного потерял счёт времени.
Закончив колдовать с пультом управления пищевым принтером и отправив заказ на печать, американец с улыбкой и даже с готовностью спросил: – Вы меня вербуете?
– Я? – удивился Мих.
– Разве нет?
Подавившись от неожиданности соком, Мих закашлялся и спросил: – А вам бы хотелось, чтобы вас завербовали?
– Конечно! – воскликнул американец: – Побывать на территории советской России и ни разу не быть завербованным всемогущим комитетом государственной безопасности это даже как-то неприлично. О чём мне рассказать взволнованным родственникам по возвращению домой?
– Я похож на контрразведчика? – спросил Мих.
– Если бы все контрразведчики были похожими на контрразведчиков, то они не были бы контрразведчиками, – туманно отозвался Майк. Наклонившись над закрытым мелкой решёткой окошком печатающей камеры, он критически оценил степень готовности распечатываемого блюда.
Мих недоверчиво оглядел американского планетолога подозревая, что тот снова дурачится. На секунду прикрыл глаза и спросил: – У меня просьба. Можете сделать запрос по своим каналам о местоположении всех американских кораблей в пределах пояса месяц назад?
– Зачем?
– Хочу узнать случайно ли «Burning phoenix» оказался в районе скопления А19НТ или шёл туда на пределе скорости после одного события.
Майк понимающе кивнул: – Речь о той самой записи неизвестной передачи? После вашего возвращения о ней только и говорили.
– Что говорили?
– Ничего особенного. Большей частью посмеивались над одним космогеологом всерьёз отстаивающим версию с инопланетянами в качестве источника передачи.
– Вовсе даже не всерьёз, – насупился Мих: – И вообще, может быть это были пираты. Корабли-то пропадают.
– Корабли пропадают, – согласился планетолог.
В этот момент в столовую вошли двое юношей в тёмно-синих комбинезонах техников.
– Эй! – поприветствовал их Майк: – А меня здесь вербуют.
Техники засмеялись и посоветовали: – Дёшево не продавайся.
– Не продамся, – обещал им Майк. Прихватив две палки колбасы и тюбик жидкого хлеба, техники ушли, на прощание помахав Майку рукой и подначив Миха словами «купи этого империалиста с потрохами».
– Да-да, купите меня с потрохами, – предложил зевающий от усталости американец: – Немедленно предложите мне триста процентов прибыли или что там обычно предлагает коварный КГБ бедным, невинным, доверчивым капиталистам?
– В обмен на предоставляемые сведения я расскажу чем кончится история с А19НТ, – предложил Мих. – После того как она закончится, разумеется.
– А неплохое предложение, – согласился Майк: – У вас завтра вылет? Мне потребуется несколько дней, чтобы отправить запрос от имени университета. Ответ перешлю на почту.
– Спасибо, – поблагодарил Мих.
Майк что-то пробурчал с набитым ртом.
– Прощу прощения?
– I am say: that does not make for the sake of friendship of peoples.
Из дневника Снежной Анны Владимировны. Инженера систем жизнеобеспечения космического корабля «Солнечный луч». Девушки из поколения выросшего под обещания инженеров и учёных зажечь искусственное солнце над холодными песками красной планеты.
…сегодня знаменательный день. Наверное, самый знаменательный на свете. На ленинградской международной конференции физиков приняли решение о возможности запуска первого искусственного солнца на марсианской орбите. Самые строгие проверки пройдены. Самые скрупулезные расчёты уточнены. Солнцу быть! И быть уже в этом году, через два с половиной месяца. Всего два с половиной месяца!
Наконец-то мы зажжём солнышко.
В преддверии этого события, я и сама, кажется, хожу и свечусь, словно звёздачка. И все остальные светятся. И с Земли приходит ворох писем от родных, друзей и знакомых. Все поздравляют друг друга с солнцем. С первым искусственным солнцем, огненным сердцем гигантского, поражающего воображение завода и орбитального города но орбите Марса. Да здравствует солнце! Да здравствуют учёные-физики! Да здравствует человек!
Глава 8. Великая пустота астероидного скопления М2Т92
Каждый человек, воспитанный на идеалах советской фантастики знает, что в далёком будущем люди будут повелевать огромными энергиями. Ни расстояние, ни время больше не будут властны над ними, а сама природой станет глиной в их умелых руках. Проще говоря: люди станут богами. Вот только какими именно богами они станут?
«Вся жизнь в послезавтра»
Андрей Широкий, штатный кибернетик «Луча» и криоинженер по совместительству, предложил: – А давайте дадим имя астероидному скоплению номер М2Т92? Имеем право как исследователи и первопроходцы. Скопление имени Кропоткиной Кати…
– Сейчас кому-то как дам больно!
– Нельзя, – твёрдо сказал Андрей.
– Это ещё почему?
– Во-первых, сейчас твоя вахта. А космонавт во время вахты должен следить за приборами, а не драться с членами экипажа.
Катя проворчала: – Твоя между прочим тоже.
– Во-вторых, – Андрей сделал паузу: – Я же от чистого сердца!
Семнадцать дней ушло на то, чтобы достигнуть скопления. Ещё два дня на манёвры. В сотнях сотен граней отразивший свет далёкого солнца, мохнатый от антенн шар «Солнечного луча» отстреливал в направлении крупных астероидов автоматические зонды. За исключением несущих вахту дежурных, экипаж собирал в кают-компании, где и обрабатывал присылаемые зондами данные.
В коридорах не слышно обычного шума. В маленьком корабельном спортзале стоят никем не тронутые тренажёры. Нашумевший новый фильм, полученный во время планового сеанса связи, остаётся не просмотренным и не подвергшимся обсуждению. Люди работали.
Дежурить в этом плане немного скучно. Всей заботы – быть готовым отреагировать на предупреждение мудрой вычислительной машины и проводить первичную обработку пересылаемых исследовательскими зондами данных. Казалось бы: держать руку на пульсы событий должно быть интересно. Но ничего нештатного не происходит. Никаких предупреждений не поступает. А с первичной обработкой прекрасно справляются написанные Андреем скрипты. Только и остаётся, что устраивать шуточную пикировку с партнёром и ждать конца вахты, когда можно будет заняться куда как более интересным тщательным анализом собранной зондами информации.
Андрей бросил ленивый взгляд на экран. Заинтересовавшись, посмотрел снова. Потом вскочил, упёрся руками в стол и всмотрелся пристально, будто боялся пропустить хотя бы одну цифру, один символ.
Наблюдающая за его действиями Катя обеспокоено спросила: – Андрюша?
Тишину рубки прорезал радостный крик. Не обращая на партнёршу внимание, кибернетик исполнил какой-то дикий танец вокруг стола. Подскочил к ничего не понимающей Кате, буквально вытащил её из кресла, крепко поцеловал так, что она сначала вздрогнула, а после обмякла и чуть было не упала, когда этот сумасшедший отпустил её.
Андрей порывался бежать. Метнулся к двери. Вернулся к столу. Отдал команды терминалу на языке жестов, быстро, словно немой, жестикулируя руками с надетыми на пальцы управляющими кольцами. Снова метнулся к выходу из рубки.
Опирающаяся на спинку кресла, Катя перевела взгляд на экраны.
На выходе из рубки Андрей столкнулся с Сергеем. Таким же радостным и сумасшедшим. Столкнувшись с капитаном, Андрей хлопнул того по плечу. В ответ капитан хлопнул тоже. Мальчишки сгребли друг друга в объятия, точно пара занявшихся единоборствами медведей. За спиной у Сергея толпились остальные члены команды. А со стороны рубки в них врезался маленький метеор по имени Кропоткина Катя. Врезался, крича на весь корабль: – Ура! Мы нашли урановый астероид!
Несущийся в пространстве с огромной скоростью и одновременно с тем стоящий неподвижно, относительно астероидов скопления, «Солнечный луч» изменил вектор скорости, идя на сближение с заинтересовавшим команду объектом. Из-за больших расстояний, перемещение в космосе неторопливо и требует, прежде всего, точных расчётов выполняемых большой электронной машиной. Но и от пилота зависит немало. Особенно на конечной стадии полёта, когда нужно сблизиться с объектом и выровнять скорости. Максим был отличным пилотом. Они все были пилотами. Что это за космонавт, который не может хоть как-то заменить своего товарища, если с тем что-нибудь случится? Но у Максима настоящий талант чувствовать импульс и скорость управляемого объекта. Филигранно подведя «Луч» вплотную, по космическим меркам, к цели, он медленно облетел астероид, позволяя сканерам пройтись по каждому квадратному метру поверхности уранового астероида.
Вместе с товарищами Мих сводил получаемую со сканеров и ползающего по поверхности астероида зонда информацию в единую виртуальную модель. Так же как и другие, он до дрожи в руках боялся, что зонд ошибся и содержание энергоёмких руд не так велико, как показалось сначала. И вместе с товарищами радовался, когда первоначальная информация оказывалась верной и уверенность в том, что им в руки попался богатый улов, подтверждалась.
Разумеется «урановый» астероид не состоял полностью из урановой руды. За сотни тысяч лет одиноких странствий и редких столкновений, ядро обросло затвердевшей до состояния камня коркой. Собственно полезная масса в астероиде едва ли превышала тридцать процентов. Вдобавок это была «сырая» руда, которую требовалось не только добыть, но и соответствующим образом обработать, обогатить, прежде чем она сможет превратиться в энергию в атомной топке реактора.
Но всё равно это было очень и очень здорово найти такой астероид.
Майоров Мих и Макаренко Оля высадились на рыхлую и угловато-твёрдую поверхность, напоминающую мягкое тесто вдруг застывшее до твёрдости камня, а затем немного сточенное, будто камень долгое время лежавший на дне реки.
К Майорову и Макаренко присоединились Кирилл с Леной. Вчетвером они провели пробное бурение астероида, обогащая виртуальную модель данными о внутреннем строении удачной находки.
Тем временем капитан сообщил об урановом астероиде на «Кольцо». В ответном сообщение пришли поздравления и указания начать монтировать на астероиде двигатель и реактор. То есть превратить его в огромный грузовой корабль, перевозящий ценный груз – самого себя. Местом назначения была, конечно же, орбита Марса, где человечество собиралось зажигать своё первое солнце.
Если вы думаете, что достаточно прилепить двигатели, запитать от смонтированного реактора и лететь верхом на астероиде, то вы серьёзно ошибаетесь. Для начала следует упомянуть, что задача монтирования двигателей – сама по себе крайне сложна. Необходимо учитывать линии напряжения, чтобы давление не разорвало астероид на куски. Это только часть сложнейшей задачи перегона астероида. Иногда лучше расколоть находку на части и перемещать их по отдельности. Иногда астероид обрабатывают направленными взрывами, сдувая лишнюю массу и подготавливая место для установки двигателей. Нюансов масса.
Ну а потом? Установили двигатели, смонтировали реактор, поставили временный модуль жизнеобеспечения. Как говориться: установил двигатели, готов путешествовать. Но астероиды не стоят на месте. В космосе вообще нет ничего неподвижного. Кажущаяся неподвижность появляется только при выборе соответствующей системы отчёта. А так даже сама солнечная система, точно ошпаренная, несётся в пространстве. Астероиды отнюдь не неподвижны, а с самого начала характеризуются скоростью и направлением движения. И обычно совсем не в сторону места назначения. Нельзя просто оседлать его, сказать «поехали» и махнуть рукой, когда только захочется. Начало движения возможно лишь в точно рассчитанные промежутки времени, чтобы, с учётом векторов и скоростей движения всех объектов, привести астероид в точку назначения по хоть сколько-то энергоэффективной траектории. Перегон одних астероидов занимает годы. Других – десятилетия. Третьи только подготавливают и оставляя в покое, чтобы вернуться через десять или двадцать лет, когда их взаимоположение относительно точки назначения будет более выгодным.
Добыча полезных ископаемых в астероидном поясе это вопрос баланса затраченных и добытых ресурсов. Космос в первую очередь экономика. Да и во вторую очередь, пожалуй, тоже.
Бригада собралась в кают-компании.
– Значит так, – открыл совет капитан разворачивая над столом голограмму. – Стартовое окно закроется через сто шестнадцать дней. К этому времени нужно подготовить астероид к перемещению иначе придётся ждать чуть ли полтора года. Так как мы ещё не слишком опытная бригада и ни разу самостоятельно не занимались перемещением астероидов, к нам на помощь вылетели «Заря» и «Фотон».
– Как будто мы бы сами не справились… – проворчал Кирилл. Лейкина Лена сидела у него на коленях и задумчиво водила ладонью по отросшему ёжику волос второго пилота.
– Мы бы справились. Но стартовое окно закроется через сто шестнадцать дней, – напомнил Волин.
Катя уточнила: – Когда ждать помощников?
– Зарю через четыре недели. Фотон дольше. Начинать придётся нам самим.
– Значит начнём! – Щукина Лена обвела глазами ребят, словно бы подозревая, что кто-то из здесь присутствующих не желает начинать, а хочет увильнуть от работы или ответственности. – Начнём, если нужно!
Если честно, Мих не представлял, как Максим уживается с ней в паре. Безумный Макс и самая правильная на свете девочка.
Противоположности притягиваются? Или аннигилируют? Но как-то уживались. Честь и хвала психологам занимавшихся разбором и составлением их психопрофилей.
– Предоставленные нами на рассмотрение расчёты в принципе утвердили. С некоторыми изменениями. Направленными взрывами вдоль линий напряжённости стачиваем балласт. Выравниваем площадку. Монтируем инфраструктуру и, если уложимся в сроки – верёд, в счастливый путь.
Мих спросил: – Кто будет пилотировать астероид. Мы или эти, помощники?
– Решим позднее, – ушёл от ответа Сергей. Капитан посмотрел на потемневшие лица команды и обещал: – Я буду добиваться, чтобы эту работу доверили нам, как первооткрывателям.
– Предлагаю дать название астероиду, – предложил Андрей.
– Хорошая идея. Как собираешься называть?
– Астероид имени Кропоткиной Кати…
– Андрей!
– …самой прекрасной девушки в солнечной системе… больно же! Зачем сразу драться? Я ведь со всей серьёзностью…
– Астероид имени Кати. Катя – астероид!
– Ребята, – позвал Максим прочитав входящее сообщение на коммуникаторе. – Там другой корабль приближается к скоплению.
Капитан поднял голову, отвлекаясь от расчётов и мыслей: – Какой корабль?
– Чужой. Не советский…
Над столом повисло мгновенное пересечение взглядов. Каждый вспомнил полученное перед вылетом со станции предупреждение. Пираты?!
Лейкина Лена побледнела. Щукина сжала губы в такую тонкую ниточку, что их почти не было видно. У Ани дёрнулся уголок рта, а Кропоткина Катя – чьим именем предложили назвать астероид – перестала в шутку колотить Андрей и словно пассажир в движущемся транспорте, вцепилась ему в плечо. У кибернетика на лбу, словно марсианский канал, пролегла морщина.
Мих положил руку на Олино плечо в успокаивающем жесте, но девушка недовольно сбросила его руку, вперив испытующий взгляд в прибалта, ожидая продолжения. Продолжения не было, Максим и сам хотел бы знать больше.
Недолётов Кирилл нехорошо улыбался. Широкий Андрей привлёк к себе недавно колотившую его девушку. Волин Сергей на секунду замер, а потом скомандовал: – Команде занять места согласно чрезвычайному расписанию. Связь заглушена?
– Никаких признаков глушения связи, – ответил Максим.
– Хорошо. Немедленно сбросить внеплановый информационный пакет «Кольцу».
Чрезвычайное расписание предусматривало исполнение космонавтами не основных обязанностей. Вот зачем кораблю космических геологов в штате стрелки или оператор защиты, следящий за тем, чтобы динамический корпус был наиболее прочным в месте вероятного попадания, за счёт всех остальных мест? Такие должности обычно не нужны на корабле поисково-разведывательной бригады. Однако так же как каждый советский человек, в случае необходимости, готов вступить в ряды красной армии, так и каждый космический корабль, сколь бы мирным не было его предназначение, потенциально представляет собой резерв космического флота. Космических кораблей ещё слишком мало, чтобы позволить им роскошь иметь исключительную узкую специализацию.
«Луч» не нёс на борту специализированного оружия. Это было бы расточительным учитывая, что при незначительных модификациях рабочие инструменты становятся вполне действенным оружием. Лазерные дальномеры могли служить подсветкой для системы наведения. Всевозможные сканеры поставляли информацию об уязвимых точках вражеского корабля лишь немногим хуже, нежели информацию о внутреннем составе астероидов. Автоматические зонды должны были заменить управляемыми ракетами. Пара модулей, предназначенных для перемещений людей и оборудования на короткие расстояния, готовы исполнить побочную функцию – стать истребителями прикрытия. Кирилл и Катя занимали места в модулях, готовые стартовать в открытый космос.
Спортивная команда превратилась в абордажную или противоабордажную команду, в зависимости от обстоятельств. Андрей стал оператором защиты и одновременно готовился ослепить системы наблюдения условного противника электромагнитными ударами в рамках стратегии активной обороны. Обе Лены заняли места стрелков. Лейкина была настолько бледна, что любое приведение в сравнении с ней казалось бы цветущим и пышущим здоровьем. Лицо Щукиной превратилось в неподвижную маску с острым, как нож, подбородком. Казалось она прямо сейчас, не дожидаясь команды капитана, откроет огонь. Разумеется, так только казалось.
Как Мих признался много-много позже, после того как стал известным космонавтом, прославившимся презрением к опасностям, он тогда по-настоящему испугался. Раньше Миху казалось, что страх это мандраж перед сдачей сложного экзамена или вызывающая слабость неуверенность в собственных силах перед самостоятельным выполнением сложного задания. Наконец он думал, что страх это состояние перед дракой один на один. Нет. Настоящий страх заставлял ласкать рукоять не тренировочного, а боевого меча. Настоящий страх, когда берёшь из распечатанного арсенала оружие и вдруг осознаёшь, что, может быть, скоро придётся стрелять из этого оружия в другого человека. Стрелять, изо всех сил стараясь попасть. В другого живого человека. Вот, что такое настоящий страх.
Корабли, как и люди, имеют тёмную сторону. Тёмная не обязательно означает плохая. Скорее редко демонстрируемая окружающим. Разве плохо, если мирный человек, в чрезвычайной ситуации, вспоминает, что умеет драться и давать отпор? И самое главное: если он умеет это делать? Кто-то из философов-теоретиков, в мягких креслах, в уютных кабинетах, в красивых городах, утверждает будто хотя бы раз ударившего другого человека, не примут в прекрасное далёко. Будто бы в Коммунизме нет места солдату или всю жизнь копавшемуся в земле крестьянину. Нет места преступнику, пусть даже трижды раскаявшемуся и искупившему вину трудом. И если такие философы-теоретики, позабывшие, что их мягкие кресла, уютные кабинеты и красивые города построены руками презираемых ими крестьян и рабочих. Если они правы, то, да простят меня Энгельс и Маркс, мне не нужен коммунизм в белых манишках, куда не пускают солдат, крестьян и рабочих. А ещё больше не нужны такие философы. Будущее строят практики.
